Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой

      Джунмен, уложив Лухана в кровать, заботливо коснулся губами лба младшего, проверяя температуру. — Хен, я тебя не послушался, прости меня, — сказал Лухан. — Забудь. Главное, что теперь с тобой все хорошо, — ответил Джунмен. — Так что давай, засыпай. — Хён, а ты останешься со мной? Мне страшно. — Лу, ну ты как маленький, — улыбнулся альфа, все же присев на краешек кровати. — Я пришлю к тебе Бэкки и Джонина, а сам пойду немного приведу себя в порядок. Но обещаю, что вернусь и буду рядом с тобой. — Спасибо, — благодарно сказал Лухан, крепко обнимая старшего. — Отдыхай, — подмигнул младшему Мён и вышел.       В гостиной было тихо. Друзья сидели в темноте и о чем-то переговаривались. — А свет? — поинтересовался старший альфа. — Грозой вырубило. Нужно ждать до утра, а пока ничего нельзя сделать, — вздохнул Чанель. — Как там Лу? — Нормально. Бэкки, Джонин идите-ка развлеките его немного, а то он совсем поник. Я сейчас возьму кое-какие вещи и тоже к вам присоединюсь.       Омежки пошли к другу. — Я… Лухан и я извиняемся, за то что заставили вас бродить в дождь по лесу, — выдохнул Джунмен. — Что за глупости, — возразил Чен. — Вы — наша семья, хён. Если понадобится мы ради вас горы свернём.       Чанель уверенно закивал в поддержку друга. — Все равно, спасибо, — сказал Джунмен и вышел во двор. — Странный он какой-то, — смотря в след Мену, произнес Чанель. — Он просто очень сильно их всех любит, и поэтому и переживает за них. Для нас с тобой они — омеги, а для него они дети, младшенькие братья которых нужно защищать. И сегодня… — Он за одним не доглядел и чуть не потерял, — договорил за друга Чанель. — Да небось, еще с Исином и Кенсу поругался. Ведь эти двое, так вообще друзья не разлей вода. — А еще Кенсу его омега, — тихо шепнул Чен.       Джунмен вошел в соседний двор, и сразу заприметил курящего на крыльце Криса. Младший курил очень редко, поэтому это настораживало. — Что-то случилось?       Чем ближе Мен подходил к альфе, тем отчетливее он чувствовал запах имбиря, который смешался с запахом Криса. — Мне нужно уехать, — собравшись с духом выпалил Крис. — Прямо сегодня и прямо сейчас.       Старший удивленно хлопал глазами. — Отец звонил, — ответил Крис на немой вопрос хена. — Он… — Нет, он не по поводу Бекхена звонил. Родители назначили дату моей свадьбы. — А Мин знает? — Да, — сказал Крис, откидываясь на стену. — Он отпустил меня, но я… — Ифань, не мучай его! Бедняга и так слишком много пережил. Его болезнь…       Крис подскочил на ноги и вцепился в воротник Джунмена. — Минсок здоров, слышишь! Не смейте его хоронить. Мы найдем способ все исправить… мы… — Исправить? Крис, а я думал ты умнее. Как ты можешь что-то исправить, если у тебя даже нет возможности высказать свое мнение? За тебя все уже решили. Неужели ты хочешь рискнуть жизнью, чтобы быть с Минсоком. Я очень боюсь лишь того, что до него дойдет только твое холодное тело с парочкой сквозных пулевых отверстий. Ты забыл как умер твой брат? Ты забыл как его беременного омегу на следующий же день нашли в ванной с перерезанным горлом? Ифань, это не те люди с которыми так просто тягаться… — Но мы уже начали, — стоял на своем младший, отпуская воротник хёна. — Бекхен первым пошел против системы. Или ты и своего брата уже похоронил? — Нет, но… — Мён, мы не опустим руки. Я сделаю все, что в моих силах, для того чтобы вернуться к нему. — Хочется тебе верить…но… — Верь. И все обязательно будет хорошо, только… пообещай мне одну вещь… — Я не оставлю Минсока одного, — кивнул Джунмен.       Крис обнял старшего. — И не говори, почему я уехал, а то перепугаются еще. Просто скажи, что всплыли неотложные дела, а Мин подтвердит. — Хорошо, — пообещал Мён. — Прошу тебя, Крис, будь осторожен.       Парни зашли в дом. — Минсок спит, — шепнул Крис — Он просил не будить его, поэтому я уйду сейчас. Иначе, утром я просто не смогу… — Дать тебе машину? — Нет, я на попутках. Не хочу подставлять тебя и парней. — Дело твое.       Джунмен прошел в свою комнату и заметил уже сложенную дорожную сумку. В это время Крис осторожно вошел в комнату к Минсоку. Омега спал, тихо посапывая. Альфа опустился на колени перед кроватью и осторожно коснулся любимых губ: — Я люблю тебя, мой малыш. И я вернусь к тебе, обещаю. Ты только верь в меня и жди.       В последний раз взглянув на любимого, Ифань поднялся и направился к выходу. — Готов? — спросил Джунмен. — Да, — выдохнул Крис. — Постарайся не пропасть совсем.       Крис грустно улыбнулся, обнимая старшего, и вдохнул такой успокаивающий запах медового чая. Они вышли во двор, Крис перекинул сумку через плечо и, подмигнув старшему, зашагал в сторону трассы. А Джунмен вернулся во двор дома Чанеля. — Куда он? — послышался тревожный бас. — Отстаивать права на свое счастье, — выдохнул Джунмен, обходя Чанеля, который еще долго наблюдал за удаляющейся светлой макушкой. Как только Крис скрылся из виду, Чанель хотел было зайти в дом, но взгляд зацепился за фигуру в окне дома напротив. Минсок тихо всхлипывал, устремив взгляд куда-то вдаль. Заметив Чанеля, он попытался натянуть улыбку. Альфа жестами спросил, стоит ли ему зайти, омега отрицательно помотал головой и скрылся из виду.       Тао помог Сехуну поудобнее устроиться на кровати и лег рядом. — Спасибо тебе, — сказал Сехун, перекатываясь на грудь альфы, и посмотрев в его красивые глаза. — За что? — удивился Тао. — За то, что ты рядом. За то, что приехал сюда. За то, что спас там, у обрыва. За то, что не отказался от меня. За то, что ты просто есть. — Это мой долг. Альфа обязан защищать своего омегу, — ответил Тао, замечая, что Сехун надул губки. — И все? Долг и только? А как же любовь, взаимопонимание? Ты меня совсем не любишь? — Что за глупости, Се, конечно люблю, — Тао чмокнул младшего в нос. — Докажи, — хитро улыбнулся омега. — Течка закончилась, а глупые мысли все еще остались? — Почему глупые, я хочу почувствовать своего альфу, что в этом плохого? — Твой гипс, — хихикнул Тао.       Сехун поморщился. Да, с гипсом больно не порезвишься. — Ну, хотя бы поцелуй я заслужил?       Тао пододвинулся ближе и подарил омеге нежный поцелуй. Сехун поглаживал гладкую кожу груди Тао, скользнул по бокам, затем переместился на спину, альфа целовал каждый сантиметр сладкой кожи омеги. Сехун был такой красивый, такой родной, хотелось его всего, но Тао сдерживал себя как мог. — Сехун-и, давай остановимся, твоя нога еще не готова к этому, — прошептал альфа в губы омеги. — Ты прав, — прошипел Сехун, морщась от легкой боли. — Откуда же ты все знаешь? — Я твой альфа, малыш. Я не знаю, я чувствую, — улыбнулся Тао и снова нежно чмокнул омегу в губы. — А теперь отдыхай, все мы устали за сегодня. — Как ты думаешь, Мён и Кенсу помирятся? — спросил Сехун, устраиваясь на родной груди. — Думаю, да. Мён очень великодушный человек, да и Кенсу мне показался таким же, так что они поймут друг друга. — А Лу с Исином? — сказал Сехун, чувствуя, как альфа напрягся. — Знаешь, в этом плане я больше сторонник Мёна. Мне кажется, что Лу слишком увлекся. Ему стоит перестать думать об этом альфе. — Почему? — удивился Сехун. — Я боюсь, что с ним он еще не раз обожжется. Уж больно много тараканов в Исиновской голове. — Лу уже взрослый парень. Почему вы с ним возитесь, как с ребёнком, не понимаю я всей этой вашей заботы. Они же не дети, и у них тоже есть права выбора. — Да, они не дети. Но один из них до сих пор видит кошмары, другой видел смерть своего альфы, а третьего вообще хотят выдать замуж за наркомана, психопата и сына главаря мафии. Поэтому Джонин, Лу и Бекки нуждаются в защите.       Сехун открыл рот от удивления, он и не предполагал, что все так серьёзно. — Так значит вы… — Мы приехали сюда, чтобы спасти Бекхена от свадьбы, которая разрушит его жизнь, — ответил Тао. — Мы скрываемся от мафии. Сехун, все, что рассказал вам Чанель — фарс. И хотя мы все, и правда, очень богатые люди, но даже нам приходится прятаться. У меня в городе остался только папа-омега и два его младших брата, они тоже омеги, но не нашли семейного счастья, поэтому их единственным утешением стал я. Это они сделали из меня того, кем я сейчас являюсь, правда, наверное, немного переборщили со своей заботой. Но я очень люблю свою семью и надеюсь, что они примут тебя.       Сехун залился краской, он представил себе трех богатых омег и то, как они будут разглядывать его. И такая перспектива омежку вообще не радовала. Вряд ли они сочтут деревенскую замарашку достойной парой своему драгоценному и обожаемому Тао. — Боюсь, я им не понравлюсь, Тао. — Почему? — удивился альфа. — Ну, ты только посмотри на меня. Я же простая деревенщина, по локоть в масле и мазуте. Не думаю, что твоя семья хотела бы себе такого зятя, — отвел взгляд омега, но его тут же взяли за подбородок и развернули обратно. — Для меня ты самый красивый, а об остальном не беспокойся, это уже моя забота. Главное первое впечатление, ведь так? А потом у них появится внук и все свое внимание они переключат на него. — Я не отдам им своего ребёнка, — возмутился Сехун — Чтобы они сделали из него наманикюренного петуха? Ну уж нет.       Тао открыл рот от возмущения. — Значит, вот ты меня за кого считаешь? Я ему о том, что он самый красивый, а я по его мнению петух?       Альфа попытался встать с кровати, но Сехун поймал его за резинку штанов и потянул обратно. — Ну прости меня, — виновато вымолвил Се, обнимая Тао. — Я… — Ты прав, — выдохнул Тао. — Я наманикюренный петух, папочкин сыночек, неженка, что там еще? Это все про меня. Знаешь, иногда меня и самого немного раздражает все это. Вот смотрю на Криса и Джунмена — они другие, в них чувствуется уверенность, сила и защита. А я? Кого могу защитить я? — Меня, — Сехун поцеловал Тао в щеку. — Ты можешь защитить меня, и этого вполне достаточно. Так что успокойся и давай спать. — Нет, ты не понимаешь, — тихо шепнул Тао. — Все я понимаю, родной, — ответил омега. — Для меня ты всегда будешь самым лучшим. — Знаешь, как я тебя люблю? — спросил Тао, повернувшись к младшему. — Знаю, — улыбнулся Сехун. — Я тоже тебя люблю.       Бекхен с Джонином сидели рядом с Луханом и пытались у него узнать хоть что-нибудь из того, что произошло сегодня. — Лу, ну что он такого мог сказать? — нетерпеливо воскликнул Бекхен. — Неужели из-за этих слов стоило так рисковать собой? — Он сказал, что я избалованная городская омега, и что все мои чувства это моя фантазия. Типо я все это затеял от скуки, и он не тот, кто мне нужен, что это все пройдет… — Я бы ему врезал, — ругнулся Джонин. — Но убегать… — Я не понял, почему так получилось, — оправдывался Лухан. — Когда он отдал мой пирог Вонбину, я не смог там больше находиться. Я не думал, что будет гроза, а уж тем более такая страшная, мне просто было больно…       Лухан тихо всхлипнул. — Тише, успокойся, — обнял старшего Бекхен. – Да, этот Исин поступил по-свински. Ну, так может, стоит и забыть о нем? — Я люблю его, — сказав это, Лухан заплакал еще сильнее. — Меня невыносимо тянет к нему, а когда он рядом, я не вижу никого и ничего вокруг. Знаете, это странно, пусть Исин и говорит мне такие обидные слова, но я все равно хочу слышать его голос снова и снова. Может быть я мазохист, но я не могу не видеть его, я хочу быть рядом всегда. Я не могу остановиться, пусть он прогонит меня еще миллионы раз, но я хотя бы побуду с ним. — Лу, это безумие, — строго произнес Джонин. - Ну, что в этом Исине такого замечательного и необычного, что ты так убиваешься по нему? По мне, так он… — Возможно, но я не могу по-другому.       Омежки крепко обнялись. — Ну что ж, тогда тебе придется через многое пройти. Но я верю, что ты справишься, — решил поддержать друга Бекхен. — Спасибо вам, родные мои. Я вас так люблю, и простите, что напугал. Больше не буду таким глупым, и сделаю все, чтобы Син был со мной. — А его омега? — вдруг вспомнил Джонин. — Может все дело в нем? — Джунмен тоже говорил мне об этом. И я узнаю о нем, думаю рано или поздно Исин все же проболтается… — И что ты собираешься делать дальше? — Пойду завтра в больницу. — Снова? — удивился Бекхен. — Из-за меня твой брат поссорился с Кенсу, я должен это исправить, — кивнул Лухан. — Не хочу, чтобы из-за меня страдал еще кто-то. Я так рад, что у вас все хорошо. Ваши улыбки мне очень дороги. Держитесь крепче за своих альф, берегите их, потому что без них вы никому не нужны. Они ведь не просто любят нас, они чувствуют за нас, помимо своей боли, они ощущают всю нашу. Они переживают, так же как и мы за них, связавшись однажды, вы уже не сможете друг без друга.       Лухан осторожно провел пальчиком по пятнышку на шее Бекхена. — Это вроде бы просто метка, но в ней все наши чувства. Когда теряешь своего альфу, это место горит огнем, и ты даже готов разодрать кожу, многие не выдерживают этой боли, замыкаются в себе, а некоторые продолжают жить дальше. Я решил побороться, но начал не с того, вот и поплатился… — Лу… — остановил его Джонин.       Лухан улыбнулся младшему. — Я успокоился, правда. Спасибо вам. — Так, ну-ка давайте отвлечемся, — предложил Бекхен. — Поговорим о чем-нибудь другом. — Например, о вас с Ченом, — хихикнул Джонин. — А что о нас-то разговаривать? — покраснел Бекхен. — Ну, каково это, ощущать себя рядом со своим альфой, — тоже слегка смутился Джонин. — Попробуй, у тебя для этого есть все. Альфа под боком и целая ночь впереди, — буркнул Бекхен. — А это не страшно? — спросил Джонин, опустив взгляд. — Нисколько, — засмеялся Бекхен. — Наоборот, понимаешь, что становишься полноценным человеком. Все чувства обостряются, каждое прикосновение жжется огнем, внутри все переворачивается, здравый смысл прощается с тобой и остаются только нежность и любовь.       Бекхен мечтательно вздохнул. — Не отталкивай Чанеля, Джонин-а, — улыбнулся Лухан. — Он у тебя очень хороший, и никогда не сделает тебе больно. — Я знаю, но… — Просто доверься, больше ничего не нужно, — ответил Бекхен. — А вот и я, — сказал Джунмен, входя в комнату. — Насекретничались? По красным щекам всех троих даже и думать не надо о чем вы тут болтали.       Омежки улыбнулись. Бекхен взял брата за руку и усадил на кровать. Лухан устроил голову на плече Джунмена, Бекхен пристроился с боку, а Джонин положил голову на колени старшему. — Мёни, ну мы же не дети. — Ну да, а прижались ко мне, как к родителю, — усмехнулся альфа, растрепав волосы Джонина. — Ты для нас всегда останешься самым главным человеком, ты воспитал нас теми, кем мы являемся сегодня, — ответил Бекхен. — Ты учил нас быть сильными, учил любить и ставить на кон все, ради своего счастья. — Да, но… — Мён, а теперь позволь нам самим решать, как отблагодарить тебя. Мы навсегда останемся для тебя детьми, но не мешай нам совершать ошибки, потому что мы должны сами прочувствовать эту боль. Ты не сможешь вечно ограждать нас от всего, — говорил Лухан. — Что ты имеешь ввиду? — насторожился альфа. — Завтра я пойду в больницу. — Хань… — Мы, пожалуй, пойдем. Вам двоим нужно поговорить, — тактично отметил Бекхен, целуя брата в щеку. — И да, Мён, верни нам нашего папочку. Кенсу нужен нам как и тебе, подумай об этом.       Джонин и Бекхен вышли, а альфа строго посмотрел на Лухана. — Тебе было мало того, что произошло сегодня? Лу, пойми, он не хочет принимать тебя. — Тогда пусть хотя бы объяснит истинную причину, — упрямствовал Лухан. — Все его аргументы вроде: беспомощный, капризный, городской, богатенький, фантазер — меня все это не устраивает. Мён, Я люблю его, понимаешь! Его запах пусть не родной, но очень близкий, и даже если я снова обожгусь и будет больно, но я хотя бы буду знать, что пытался. От тебя я прошу лишь поддержки.       Джунмен опустился на кровать и притянул Лухана к себе: — Знаешь, что я тебе скажу, — примирительным тоном произнес альфа. — Я буду с вами до тех пор, пока буду вам нужен. И вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. Я всегда рад выслушать и дать совет, но сейчас мне трудно принять это твое желание, потому что у меня до сих пор стоит перед глазами тот лес и тот овраг, в котором я тебя нашел. И только одна мысль о том, что ты оказался там по вине Исина, заставляет меня закипать… — Он не виноват, это я… — Ханни, послушай. Я понимаю, что в этой ситуации вы оба не правы, но ты для меня родной человечек, так же как Крис, Тао, Бэкки, и Джонин. А Исин… он довел тебя до слез, и это причиняет боль моему сердцу. Я, конечно, не смогу принять его, но и не могу видеть, как ты страдаешь. Так что вы правы, вы вольны выбирать свой путь сами, и так уж и быть, я уступлю, но… пообещай, что каждый твой шаг отныне будет тысячу раз обдуман. Ведь в следующий раз мы можем тебя и не найти. — Обещаю, Мёни, — улыбнулся Лухан. — Вот и славно, а теперь, спи. — Можно одну маленькую просьбу, — хитро шепнул Лухан. — Что? — Помирись с Кенсу, пожалуйста. Он не заслужил такого отношения к себе. — Я попробую, — смущенно согласился альфа. — Если, конечно, он теперь меня примет. — Он примет, — кивнул Лухан, устраиваясь на груди старшего и засыпая.       Джунмен грустно улыбнулся. Он и не думал, что в Лухане столько сил. Этот мальчик пробьется. Лу получит то, чего желает, даже если эти желания сейчас кажутся такими бессмысленными.       Бекхен смотрел в окно. Сердце бешено стучало, он видел, как в соседнем доме при свете свечи Минсок что-то усердно писал, смахивая слезы с лица. Криса нигде не наблюдалось, а это могло означать только одно — он ушел.       Бекки догадывался о том, что Крис будет первым, кого найдут, но не думал, что это будет так скоро. Значит ли это что и за ним скоро явятся? — Ты чего такой мрачный, — подошел к нему со спины Чен и крепко обнял. — Крис ушел, — ответил Бекхен, вдыхая любимый запах. — Значит мы следующие. — С чего ты взял?       Бекхен ткнул пальчиком в окно, где в соседнем доме, Минсок уже не мог сдерживать эмоций, он положил голову на стол и периодически вздрагивал от рыданий. — Криса нашли, значит и меня найдут, нам нужно уйти отсюда и как можно скорее. — Но… — Я не хочу, чтобы из-за меня пострадало счастье и спокойствие моих друзей. Если мы уедем отсюда, Джонина и Тао, возможно дольше не найдут. А чем больше они будут вместе со своими парами, тем крепче будет их связь. А значит, труднее их будет разлучить. — И куда мы побежим? — Не знаю. Куда-нибудь вдоль побережья. Мне все равно, где быть. Главное, чтобы быть с тобой. — Мы не можем вечно скрываться, Бекки. Наша любовь истиная, и никому не под силу её разрушить. — Ты забываешь про смерть, — шепнул Бекхен. — Я боюсь, что они могут сделать что-нибудь с тобой, а без тебя и я жить не смогу. — Ну, что ты такое говоришь, глупый, — прижал к себе омегу Чонде. — Они еще не знают, с кем связались. Бэкки…, а выходи за меня замуж. — Что? — Бекхен опешил и отстранился, заглядывая в любимые глаза. — Да. Давай поженимся. Прямо сегодня. Прямо сейчас. Ты согласен? — хитро улыбнулся Чен. — Согласен…, но только вот… как? — Пошли, — утянул альфа омегу к выходу. — После того, как нас свяжут узами брака, никому не под силу будет увести тебя у меня. Да и вступить в брак во второй раз у тебя вряд ли получится.       Чен укутал немного зависшего омегу в плащ, и выбежал в конюшню, затем запряг коня и запрыгнув на него, протянул руку Бэку. — Ну, моя принцесса, готов к тайному венчанию? — Всегда готов.       Бекхен при помощи Чондэ вскарабкался на коня, и они скрылись со двора под пристальным взглядом Чанеля. — А эти куда намылились на ночь глядя? — проворчал он. — Что-то случилось? — появился в дверях Джонин. — Да нет, просто Чен и Бекхен ускакали куда-то, — пожал плечами альфа. — Чанни… — несмело начал Джонин. — Я это… мне бы помыться. — Да, прости. Я сегодня не топил баню, но сейчас подогрею воду. — ответил Чанель. — Придется из тазика, горячей воды у меня не имеется. — Все в порядке, мне не много нужно. Только ополоснуться, так спится легче. — Да, сейчас.       Альфа прошел мимо младшего, отчетливо ощущая усиливающийся аромат, неужели? Чанель на мгновение представил Джонина в своих крепких руках, умоляющего его быть рядом, быть ближе, и легкое возбуждение прошлось по телу. Альфа попытался взять себя в руки, он вышел во двор и засунул голову под холодную воду, чтобы немного остудить пыл, а потом, набрав два ведра воды, понес их на кухню.       Джонин сидел в гостиной и играл со Штормом. — А ты чего такой мокрый, — засмеялся он. — Решил освежиться, ты же сам говоришь, так легче спится.       Джонин подошел к альфе и запутался пальцами в его мокрых кудрях. — Ты очень красивый. Тебе кто-нибудь говорил об этом? — Нет, ты первый, — шепнул Чанель, наклоняясь к манящим губам и забирая их в плен.       Джонин вздрогнул, но не оттолкнул. Медленно отвечая на поцелуй, омега чувствовал приближение течки, но не старался заглушить эти ощущения. Он хотел поверить своему альфе, Чанни ведь не сделает ему больно? — Чанель-и, — шепнул в губы старшему Джонин. — Пообещай мне, пожалуйста, что не оставишь меня. — Ни за что на свете, — ответил альфа, крепче прижимая к себе младшего. — Я люблю тебя.       Джонин всхлипнул, прижимаясь к старшему. — И я тебя люблю, очень-очень. Знаешь, иногда я начинаю нести всякий бред, но ты меня не слушай, хорошо? Я… — Джонин-а, успокойся, все хорошо. Я рядом и никому тебя не отдам. Я готов защищать тебя даже от самого себя. Потому что если я вдруг сделаю тебе больно, то не смогу себя простить. Я просто буду готов уничтожить себя…       Омега положил палец на губы альфы. — Без тебя не будет и меня, запомни это…       Чанель поцеловал младшего в лоб и пошел проверять воду. — Я отнесу воду в баню и зажгу там пару свечей, чтобы тебе страшно не было. — Пойдем со мной, — выпалил Джонин.       Чанель обернулся. — Да. Ты не ослышался, пойдем со мной, — несмело повторил Джонин. — При свете свечей в темном помещении становится еще страшнее. — Ну хорошо, — пожал плечами Чанель, обнимая Джонина и шепча ему на ухо. — Ты слишком многого боишься. Что ты будешь делать здесь, когда останешься один, у меня ведь работа… — Я исправлюсь. Постараюсь, — робко произнес Ким.       Они вошли в баню, Чанель занес ведра и разбавил воду. Когда Джонин стянул с себя футболку, Чанель невольно сглотнул. Это тело было идеально, к нему так хотелось прикоснуться, а тем временем Джонин потянул вниз штаны. Он весь дрожал от страха, но снова и снова повторял себе о том, что Чанель его альфа и ничего нет такого в том, что он сейчас вот так раздевается перед ним. Чанель подошел ближе. — Давай я полью тебе, ты помоешься, и пойдем спать. — Хорошо, — ответил Джонин и повернулся.       Чанель задержал дыхание и набрал воду в небольшой ковшик, поливая омегу. Вода скользнула по телу младшего, которое в свете свечей, казалось, словно сияло. Омега намылил мочалку и протянул её Чанелю. — Помой мне спину. — Да, хорошо — сглотнул альфа, собирая все свое мужество в кулак. Запах персиков и муската наполнил все помещение, что говорило о том, что оба парня слишком волнуются.       Чанель осторожно провел по идеальной спине, Джонин прикрыл глаза, почувствовав кожей, пальцы альфы, которые соскользнули с мочалки и ласкали его. — Убери её, — шепнул Джонин. — Что? — спросил Чанель больше для того, чтобы убедиться, что это ему не послышалось. — Вымой меня сам, руками, — попросил омега, слегка повернув голову в сторону застывшего Чанеля.       Альфа отбросил в сторону мочалку и провел намыленными руками по спине младшего, чувствуя шершавые следы возле поясницы и снова и снова обводя их пальцами. — Здесь было больше всего шрамов. Он швырнул меня на рояль. Острая крышка резала меня, как ножом. Было так больно, а он сжимал меня все сильнее, бил и… — Тише, — Чанель обнял мыльного и плачущего Джонина. — Не нужно. Не плачь, это все прошло, забудь. Теперь я рядом и постараюсь вычеркнуть из твоей памяти эти ужасные дни. — Забудь… Все говорят забудь. Отец, Джунмен, теперь ты, но я не могу, не могу забыть этот кошмар, — кричал Джонин, пытаясь вырваться из крепких объятий альфы. — Вы думаете это так легко? Забыть боль, которая каждую течку напоминает о себе. Ты хоть знаешь, как болят эти невидимые шрамы.       Джонин, наконец, освободился из рук растерянного альфы и смотрел на него диким, полным ярости взглядом. — Родной, но если ты будешь помнить, будет еще больнее, — пытался вразумить омегу Чанель. — Ты должен продолжать жить. У тебя есть друзья, у тебя есть я. Все мы любим тебя, каким бы ты ни был. — А какой я? — спросил вдруг Джонин. — Грязный, использованный, сломанный? Знаешь, однокурсники всегда шептались за моей спиной. После моих побед все говорили о том, что я выиграл потому, что сплю с учителем. О том случае знала вся академия, и только власть моего отца держала всех в страхе. Никто не говорил о том, что меня изнасиловали, все судачили о том, что я сам отдавался ему. Я был шлюхой в глазах толпы, но все молчали, а теперь ты… — Что я, Джонин? — закипал альфа — Я люблю тебя, черт возьми! Да, я чувствую твой запах, он дурманит меня, но держу себя в руках. Смотри, ты течешь, мы вдвоем, ты обнажен, а я стою и ничего не предпринимаю. Так мы еще умудряемся ссориться, хотя следуя своей природе, я мог бы завалить тебя прямо здесь, не церемонясь. Но для меня ты — сокровище, которое я берегу, так чего ты этим добиваешься? Сам начал этот разговор, сам попросил вымыть тебя, сам позвал меня с собой, и что я должен был сделать? — Отказаться, — как будто выплюнул, ответил Джонин. — Что приятно смотреть на обнаженного омегу? Ласкать его кожу, а в своих грязных фантазиях уже вдалбливать его в очередную горизонтальную поверхность. У вас альф всегда только одно на уме, вам бы…       Звонкая пощечина отразилась от стен. — Домывайся и марш в кровать, — рявкнул Чанель, разворачиваясь и хлопая дверью.       Джонин рухнул на пол. Воздуха не хватало, щека горела, он нервно пытался отдышаться, но ничего не выходило. Омега чувствовал ужасный зуд, смазка стекала по бедрам, а перед глазами снова и снова сменялись картинки с усмехающимся Дживоном и разъяренным Чанелем. Джонин истерически тер себя мочалкой, раздирая кожу, он ненавидел себя, ненавидел Дживона, но боялся думать о том, что подумает о нем Чанель.       Он всегда срывался, когда начиналась течка, потому что тело жгло, шрамы болели, а в голове всплывал тот ужасный день. Сейчас он думал о том, что прикосновения Чанеля могут все изменить, но они лишь еще больше напомнили ему обо всем, но ведь Чанель был ни в чем не виноват.       Джонин вылил на себя стоящее рядом ведро, разодранная кожа защипала, а он громко закричал, словно пытаясь этим криком отпугнуть все свои кошмары. Натянув футболку, он выбежал во двор, небо было усыпанно звездами, и луна освещала двор. Омега добрался до крыльца. Чанель сидел на пороге в одних штанах и курил, рядом с ним стояли бутылка и стакан. — Иди в дом, простудишься, — хрипло пробасил он. — Чанель-и, я… — Так, давай не будем. Сегодня ты и так сказал уже слишком много, — ответил альфа, поднимаясь и поворачиваясь к двери. Джонин подбежал к нему и крепко обнял, упираясь носом между лопаток и вдыхая родной запах. — Прости пожалуйста, я не хотел. Я не знаю, что на меня нашло. Это все кошмары, я неуравновешенный, я больной, Чанель-и, ты не слушай меня, никогда не слушай, сам не знаю, что говорю. Но только одно я знаю точно: Джонин очень любит Чанни, и без него не выживет.       Чанель молча стоял, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. За всю свою жизнь он не мог вспомнить ни одного раза, когда ему было так больно, с одной стороны он мог понять Джонина, но…       От мыслей его отвлекли нежные губы, покрывающие поцелуями его спину, внезапно руки омеги скользнули по груди. — Что ты делаешь? — дрогнувшим голосом спросил Чанель. — Прошу прощения, — ответил Джонин, поднимаясь на носочки и касаясь губами шеи альфы. — Ты снова провоцируешь меня, Джонин, я ведь… — Возьми меня, — шепнул на ухо старшего омега. — Возможно, тогда я забуду обо всем на свете.       Чанель медленно обернулся, видя блестящие от слез глаза любимого. — Я люблю тебя, Чанель-и, и хочу попробовать забыть весь тот кошмар.       Чанель резко подхватывает омегу на руки и, прижимая спиной к стене, впивается поцелуем в его губы. Джонин приоткрывает рот, пропуская внутрь дерзкий язык. Чанель откидывает все свои мысли, сейчас он должен доказать своему мальчику, что он лучший. Альфа спускается губами по скулам, ведет языком вдоль шеи, а затем резко втягивает губами нежную кожу на сгибе, помечая эту омегу навсегда, теперь он только его.       Джонин выдыхает, откидывая голову назад, легонько стукнувшись затылком о стену, в то время, как губы Чанеля посасывают мочку его уха, а потом ловкий язык очерчивает его контур. Омега крепче цепляется в сильные плечи, внушая себе, что это совсем не страшно. Руки омеги скользят с плеч альфы по спине, оставляя легкие следы ноготков, когда Чанель касается слишком чувствительных участков кожи.       Губы альфы снова целуют, а Джонин зарывается пальцами в рыжие кудри. Чанель ногой открывает дверь, и омежка чувствует, как Чанель крепче сжимает ягодицы, срывая с губ омеги тихий стон. Лестница, коридор, спальня, все словно в тумане, хлопает дверь, и Джонин спиной ощущает мягкую кровать.       Чанель нависает сверху, смотрит прямо в глаза и тяжело дышит, а капелька пота стекает по виску, Джонин тянет его ближе, слизывая её языком и получая благодарный поцелуй в уголок губ. Затем чувствует, как Чанель забирается руками под футболку, лаская слегка напрягшийся живот, обводя пальцами соски. — Сними её, — шепчет Джонин.       Чанель резко дергает ткань, которая под его напором рвется и уже губы альфы скользят по нежной коже омеги. Джонин задыхается, когда Чанель обводит языком его сосок и втягивает его губами. — Чанни… — шепчет омега, цепляясь в волосы и тянет альфу к себе, один взгляд глаза в глаза, а потом снова безумный поцелуй.       Джонин понимает, что все меркнет в сравнении с этими ощущениями. Чанель снова целует грудь своей омеги, выводит языком какие-то узоры, наблюдая за тем, как сокращаются мышцы живота Джонина, как он прогибается, как плавится в его руках, а потом принимает условия его игры и как тяжело дышит, когда Чанель легонько дует на возбужденную плоть. Легкий поцелуй в головку, Джонин громко стонет, одно движение языком и омега прогибается. — Ах, Чанель-и, это… ах… — слова тонут в громком стоне, когда альфа заглатывает плоть младшего, он наращивает темп, облизывает ствол, обводит каждую венку, играет пальцами с яичками, наблюдая, как Джонин прикрыв глаза тихо стонет.       Пара движений и омега кончает. — Ты знаешь, что ты делаешь меня безумным, — шепчет Чанель, слизывая белёсую жидкость со своих губ. — С тобой я давно потерял себя, — отвечает Джонин, слегка дрожащим голосом и целует. Пошло, тягуче, растягивая удовольствие.       Чанель скользит руками по стройным ногам, чувствуя смазку, стекающую по внутренней стороне бедер его омеги. Он осторожно скользит руками ниже, разводя ягодицы и слегка надавливая на требующую внимания дырочку, она слегка сокращается, и Джонин стонет. — Знаешь, я тут подумал, что не хочу снова вызвать в тебе те ужасные воспоминания, — говорит Чанель, смотря на Джонина между его разведенных ног. — Но…       Омега не успевает договорить, как его переворачивают и ставят на колени. — Тс, мой мальчик. Получай удовольствие, — шепчет Чанель, целуя спину и каждый позвонок, лаская руками поясницу и чувствуя снова эту разницу кожи. Он так же видит свежие содранные участки, целует каждый, в то время, как первый палец проникает в Джонина, а омега тихо стонет в подушку. Чанель растягивает его как можно тщательнее, плевать, что течка смягчит проникновение, он не хочет, чтобы Джонин снова почувствовал, что такое боль.       Джонин кричит, когда альфа задевает что-то внутри, отчего по телу проходит волна приятных ощущений, с каждым разом Чанель снова и снова задевает этот комок, а Джонин готов кричать о том, что он хочет большего. — Чанни, войди в меня, — срывается с губ омеги. — Как скажешь родной, — отвечает альфа, резким толчком проникая сразу на всю длину. — Боже, какой ты потрясающий, Джонин. — Чанни, — шепчет Джонин, подаваясь навстречу.       Нет, это совсем не так, как было тогда. Это потрясающе, и хочется еще. Поэтому, когда Чанель начинает двигаться внутри, омега чувствует себя самым счастливым на земле. Воздух накаляется до предела, Чанель тяжело дышит, двигаясь с каждым толчком все быстрее. — Я хочу видеть тебя, — говорит Джонин.       Альфа выходит, но только для того, чтобы перевернуть своего мальчика и встретиться со взглядом, полным любви. — Боже, какой ты красивый, — шепчет Чанель и наклоняясь к губам младшего, целует его. Затем делает пару толчков и чувствует, как Джонин сжимает его внутри кончая, Чанель делает пару движений и изливается, падая на младшего, а узел внутри набухает, связывая их. — Теперь ты мой, — шепчет Джонин, прикрывая глаза. — Я всегда был твоим, — отвечает Чанель. — Я люблю тебя, Чанель-и. — Я тоже люблю тебя, малыш, — отвечает альфа, целуя младшего в висок. — И никому тебя не отдам.       Чонде и Бекхен неслись вдоль побережья, все дальше уносясь от деревни. — Куда мы? — все-таки не выдерживает Бекхен. — Как куда? Жениться? — Так ты не шутил? — удивленно хлопал глазами младший. — Нет, конечно! Разве я похож на человека, который шутит с такими вещами? — надул губы альфа. — Прости, просто все это, так необычно. — Мой дядя служит в небольшой церквушке у побережья, к нему мы и направляемся, — ответил Чен. – Вон, смотри, мы уже почти на месте.       Бекхен увидел на холме маленькую часовню, которая казалось ему сейчас в лунном свете такой волшебной. Чен подъехал к храму и привязал коня к забору, помогая Бекхену спуститься. — А ничего, что мы так поздно? Время то уже двенадцатый час, — тихо спросил Бекхен. — Сейчас как раз заканчивается служба, — подмигнул Чонде, затягивая Бекхена в часовню.       Везде горели свечи, у алтаря стоял мужчина небольшого роста и тихо читал молитву. Чен обнял Бекхена и молча наблюдал, как мужчина зажигал свечи, и переливал какие-то жидкости, нашептывая что-то себе под нос. Все кругом было пропитано запахом свечей и ладана. Мужчина замолчал, а потом обернулся, заметив своих посетителей. Бекхен слегка смутился, под пристальным взглядом старшего. — Ну, здравствуйте, молодые люди, — улыбнулся мужчина. — Чонде, сынок, что привело тебя и твоего спутника ко мне в столь поздний час? — Дядя, мы пришли обвенчаться, — ответил Чен. — Почему именно сейчас? — удивленно спросил мужчина. — Потому что мы не знаем, что будет с нами завтра. Меня хотят насильно выдать замуж за другого человека, но я люблю только Чонде. — Мы истинная пара, дядя, но нам приходится убегать и прятаться, поэтому мы и решили, что только союз перед богом сможет защитить нас от козней наших врагов. — Так вы оба хотите связать себя узами брака? — Да, — хором ответили Чен и Бекхен.       Мужчина улыбнулся. — Хорошо, я пойду вам навстречу. Подождите немного, сейчас я все приготовлю, и да, Чонде, не забудь представить своего мужа родителям. — Как только все наши мытарства закончатся, мы приедем к ним и упадем в ноги.       Мужчина кивнул и удалился. — Я же говорил, что у нас все получится, — улыбнулся Чонде, обнимая Бекхена — Завтра утром дядя отправит все документы в высшие инстанции, и ты по закону станешь моим мужем. — Я так тебя люблю, Чен, — шепнул Бекхен. — И я тебя, малыш.       Альфа нежно поцеловал Бекхена, послышались шаги, альфа и омега отстранились друг от друга. — Ну что, начнем?       Бекхену казалось, что он спит, а все происходящее вокруг - сон. Его спрашивают о том, согласен ли он взять Чонде в мужья. — Согласен, — говорит Бекхен, посмотрев в сияющие глаза любимого.       Тот же вопрос задают альфе, и он, улыбаясь, отвечает: — Согласен.       Священник протягивает для них два старинных кольца. Чен удивлено смотрит на старшего. — Это кольца твоих дедушек, — улыбается мужчина. — Я хранил их для того, кто из моих племянников первым женится. Надеюсь, что они подойдут.       Чен берёт кольцо и надевает его на палец Бекхена, кольцо приходится в пору, омега улыбается, берёт второе кольцо и надевает его на палец альфы. Священник объявляет их семьей, а у Бекхена текут слезы. — Ну что ж, целуйтесь, — улыбается старший.       Чонде целует нежно, словно в первый раз, а Бекхен прижимается к нему плотнее, чувствуя себя защищенным. — А теперь мальчики, пару формальностей для государства.       Они расписываются в каких-то бумагах, заполняют свои данные и со спокойной душой прощаются с дядей. — Будьте осторожны и живите счастливо, дети мои.       Старший целует Бекхена и Чонде и еще долго машет им, наблюдая, как они в лунном свете скачут в сторону своей новой жизни.....