Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой

      Джонин подозрительно смотрел на повиснувшего на Чанеле молодого омегу. Этот парнишка влетел в их дом минут двадцать назад и все еще никак не мог отлепиться от его альфы. — Джин, какими судьбами? — улыбался Чанель. — Давненько не виделись, мелкий, ты так вырос. — Я так скучал, Чанель-и, но ты же помнишь, что отец остался не очень хорошего мнения о тебе, поэтому мне строго настрого запретили связываться с тобой. — О да, мы тогда с твоим братом перебрали малость, — засмеялся Пак.       Омега еще раз крепко обнял старшего, а потом повернул голову на Джонина, последний старался сохранить равнодушный вид, но все же ему это плохо удавалось. — Твой? — ласково поинтересовался Джин.       Чанель кивнул, буквально каждой клеточкой организма, ощущая напряженную атмосферу. Младший отстал от альфы и подошел к Джонину, протянув руку. — Привет, меня зовут Джин, я младший брат Чена.       Старший омега растерянно похлопал глазами, но протянутую руку пожал. — Ты это, не ревнуй, — шепнул Джин, подходя ближе. — Чанелька мне как брат, они с Чонде возились со мной с пелёнок. — Я… — Да ладно тебе, можешь не оправдываться, я же вижу, — хитро подмигнул младший, а Джонин только сейчас заметил, как он был похож на Чонде.  — Итак, что у вас тут происходит? Сначала хен, ничего не объяснив куда-то срывается, а теперь просит, чтобы я приехал и помог зятю. С Бекхеном что-то случилось? — А ты знаком с Бэкки? — удивился Ким. — Видел. Лично, конечно Чонде нас не представлял, но я сразу понял, что мой брат влюбился по уши. — Бэкки похитили, — ответил Чанель. — Это долгая история, и может, они когда-нибудь расскажут её тебе. Чен сказал, что ты можешь помочь? Интересно, что же он задумал? — Да уж, чувствовал же, что Чена как всегда угораздило ввязаться в какую-то авантюру, — выдохнул Джин — Но я приложу все усилия, чтобы вернуть в свою семью счастье.       В дверь нерешительно постучали, а потом на пороге появился молодой альфа. — Извините за вторжение. А вы не знаете, где я могу найти Минсока? — вежливо спросил альфа у присутствующих. — Мин в больнице, что-то случилось? — Я… — растерянно начал вошедший. — Сонель, не тяни резину. — Директор отправил меня в город, и там я случайно встретился с Крисом…       Джонин подскочил на месте и подбежал к парню. — Как он? С ним все хорошо? Он что-нибудь сказал?       Альфа закивал. — Сказал, что у него завтра свадьба, а потом отец отправляет его в Японию. Обещал попытаться все изменить, и просил передать, чтобы вы не лезли в это дело. Это слишком опасно. Он справится сам… — Сам, — возмутился Чанель. — Он там вообще головой думает? Боже, за что нам все это?       Тем временем Джин с любопытством разглядывал Сонеля. Перед ним стоял высокий, красивый и немного растерянный альфа с приятным запахом пихты.       Джонин сел на диван, ноги не хотели слушаться. Почему Крис так просто оставил все, что ему дорого? Почему пошел на поводу у отца? Почему не борется и только все время повторяет, что что-нибудь придумает, а сам заходит все дальше и дальше?       В комнате наступило молчание. Чанель ходил из угла в угол, Джонин нервно ломал пальцы, а Джин и Сонель с осторожным любопытством разглядывали друг друга. — А с Минном что-то случилось? — обеспокоенно спросил Сонель. — Да нет, ничего такого, подумаешь его альфа уехал, бросив Мина во время течки… — Чанель! — раздраженно шикнул Джонин. — По-моему их дела не должны тебя касаться, Минсок знал, что так будет… — Да ты прав, — виновато выдохнул альфа — Просто… — Просто он медленно умирает и никто не может ему помочь, — послышался грустный голос Лухана.       За ним в дом зашли Кенсу, Джунмен и Чонде. — Хен! — радостно воскликнул Джин, запрыгивая на шею к Чену. — Ну, привет, мелкота, — ласково проговорил альфа, растрепав волосы на голове младшего. — Хорошо добрался? А вы как, ребят? — Я спать, — сразу сказал Лухан. — Я так устал за сегодня, а мне еще завтра рано на работу вставать. — Работу? На какую это работу тебе надо вставать? — в шоке задал вопрос Джонин. — Лухан теперь у меня помощником работает, — гордо заявил Кенсу, нежась в объятиях своего альфы. — Решился-таки? — подмигнул Чанель. — Но знай, Исин — крепкий орешек. — Причем тут Исин, — покраснел Лухан и, схватив Джонина за руку, потянул наверх.       Альфы дружно засмеялись. — Сонель, а ты что тут делаешь? — удивился Джунмен. — Я… — А он мой альфа! — весело запрыгал Джин, перекочевав с Чонде к шокированному парню. – Ну, а что тянуть-то? Ты же не занят, правильно? Я тоже свободен, к тому же мне чертовски нравится, как ты пахнешь! — Ты не обращай на него внимание, — извиняющимся тоном произнес Чен, пытаясь оттащить братишку от растерявшегося альфы. — Он вечно сначала говорит, потом думает. Маленький еще слишком. — Эй, я не такой дурачок, — возмутился Джин. — Я просто сразу все почувствовал!       Омега обидевшись, вырвался из рук брата и неудачно споткнувшись, полетел прямо в руки Сонелю. — Все в порядке, — улыбнулся тот. — Ваш братишка очень забавный и милый. — Милый, — фыркнул Джин. — Вот еще!       Омежка разрывался между желанием послать этого альфу куда подальше или же остаться в его крепких, сильных руках. — Что удалось выяснить? — спросил Чанель, пытаясь разрядить обстановку. — С Бекхеном все хорошо, а это главное, — заметил Джунмен. — Но нам нужно побыстрее вытащить его из лап этого сумасшедшего. Кевин слишком безумен в своей одержимости. — А как там Мин? — продолжал расспрашивать Чанель, посмотрев на Кенсу. — Держится, но ему очень трудно, вот если бы Крис был рядом. — Он вернётся, обязательно, — заверил омегу Чан.       Сонель посмотрел на старшего и хотел было открыть рот, но нежная ладошка легла на его губы. — Если Чанни о чем-то умолчал, значит так надо, — послышался шепот у самого уха.       От этих действий стая мурашек пробежала по телу альфы, и он еще отчетливей ощутил сладкий запах карамели, исходящий от омежки в его руках. — Чен-Чен хен, ты ведь позвал меня не просто так? — перевёл внимание на себя Джин. — Да. Мне нужна твоя помощь, я хочу чтобы ты был рядом с Бэкки, ему страшно одному, к тому же свой человек в доме врага нам не помешает. — А как… — Папа Бекхена завтра представит тебя Кевину. Бэкки сегодня попросил у него помощника, человека, который будет помогать ему готовиться к свадьбе, — перебил братца Чен. — К какой свадьбе, вы же уже женаты, — возмутился Чанель. — Знаешь, это того психа мало волнует, — усмехнулся Чонде. — Так вот… — Подожди, — перебил его друг. — Ты знаешь, что он намерен избавиться от тебя и так спокойно рассуждаешь об этом? — А что мне еще делать, Чанель-и? — сорвался Чонде. — Биться в истерике, кидаться в крайности? Я пытаюсь трезво рассуждать и защитить своего мужа. Да я знаю, что являюсь главной преградой для того человека. Знаю, что он попытается избавиться от меня, но сейчас для меня важнее безопасность Бэкки, я хочу, чтобы он чувствовал, что мы с ним и не оставим его, что мы вытащим его оттуда. В этой битве выживет только один, поэтому мне нужно держать себя в руках, чтобы не упустить удар со стороны противника. — Хен прав, я пойду туда и буду защищать зятя столько, сколько нужно, — решительно говорил Джин, чувствуя, как крепче его обняли, все-таки он не ошибся в альфе, и в том, что не стал тянуть резину тоже, сейчас эта поддержка была ему нужна. — Ребята, давайте вы все отдохнете, — предложил Кенсу — Вы все на нервах, и этим делаете себе только хуже. Сейчас для нас важен каждый день, поэтому не стоит терять время на пустые споры. — Кенсу прав, — поддержал своего омегу Джунмен. — Давайте просто поужинаем и отдохнем. — Я как раз натопил баню, — присоединился Чанель. — Здорово, — улыбнулся Кенсу. — Мён-и, мы же пойдем в баню?       Альфа немного растерялся, но кивнул. — Пойду, дровишек подброшу, — заговорчески подмигнул Чанель, за что тут же получил подзатыльник от Кенсу. Чонде усмехнулся. — Весело у вас тут, — отметил Джин, наблюдая за старшими. — Бывает. — Не переживай, хен. Мы обязательно вытащим Бекхена оттуда.       Чен кивнул, потрепал Джина по голове и, улыбнувшись Сонелю, пошел к себе. Кенсу утащил Мёна за вещами, оставив новоиспеченную парочку наедине. — Ты это… — нерешительно начал Джин. — Все в порядке. Ты все правильно сделал, сейчас нам нужно держаться вместе. Из всего, что я услышал, я понял только одно — твой брат отправляет тебя на очень ответственную, но в то же время очень опасную миссию. Поэтому я, как твой альфа, обязан быть рядом и поддерживать. — Спасибо, — поблагодарил Джин, и поднявшись на носочки, чмокнул альфу в губы.       Джонин сидел на кровати Лухана и выслушивал все его жалобы. — Нет, ты только представь, он заставил меня отмывать посуду после анализов, — возмущался старший. — Лу, а на что ты рассчитывал? — сдерживая смех, говорил Ким. — Ты думаешь, он бы так просто принял то, что ты теперь будешь ошиваться под боком? Уверен, что все это того стоит? Нужен ли тебе этот альфа? — Нужен, очень нужен, — грустно ответил Лухан. — Но знаешь, сегодня поработав там, и пообщавшись с людьми, я понял, что действительно, хочу научиться быть полезным, помогать и заботиться о людях. Знаешь с какой благодарностью омеги смотрят на Кенсу, а видел бы ты как он сосредоточен, когда работает, как хен старается помочь каждому, и как расстраивается, если что-то идет не так. Сегодня я видел многих его пациентов, они идут к нему за помощью, верят ему. И они живут чудом, которое он, действительно, может сотворить.       Лухан улегся на кровать и притянул Джонина к себе. — Знаешь, впервые глупенький и взбалмошный Лу понял что такое чудо, — признался Лухан, уткнувшись в макушку младшего. — Оно…       Старший омега замер, вдыхая сладкий аромат Джонина. — Оно? — поднял взгляд на него Ким. — Оно совсем рядом, — широко улыбнулся Лухан. — Имеет прекрасный запах и окрашивает жизнь в яркие краски. Это чудо — зарождение новой жизни. Совсем скоро и ты узнаешь о нем… — Ты о чём, хён? — подозрительно спросил младший.       Лухан лишь крепче прижал его к себе. — Всему свое время, — ответил он, а сердце в груди бешено колотилось, так приятно чувствовать аромат будущего, аромат плода истинной любви.       Только сейчас Лухан понял слова Кенсу: -Хен, а почему ты решил стать доктором омег? — спросил Лухан, разглядывая книжки с яркими картинками. — Мне нравится дарить людям чудо. Знаешь, это так волнительно. Потому что ты улавливаешь изменившийся запах тогда, когда сам родитель еще даже не подозревает о том, что внутри него уже бьется маленькое сердечко. Обычно в мед. институте на докторов омег очень большой конкурс, но туда берут только тех, кто действительно с первой изменившейся ноты запаха может установить беременность. Обоняние тренируют там в первую очередь, потому что запах омеги может выдать все его проблемы. — Хен, я сегодня почувствовал малыша Минсока. Это значит, я смогу стать хорошим доктором? — с надеждой в голосе спросил Лухан. — Обязательно, — обнимая, заверил младшего Кенсу. — Но нужно хорошо учиться. — Я буду, обязательно. Я тоже хочу научиться дарить людям чудо.       Сейчас, обнимая Джонина и чувствуя, как начинает меняться его запах, Лухан наконец понял, что вот оно призвание, которое он искал.       Дверь тихо скрипнула, и в проеме показалась голова Чанеля. — Не спите еще? — спросил он. — Проходи, — улыбнулся Лухан.       Чанель прошел в комнату и опустился на краешек кровати. — Как там Чен? Он столько всего держит в себе, и я боюсь, что он замкнется и… — Чен-Чен? Никогда. Он очень сильный, — ответил Чанель. — Он переплюнет нас всех вместе взятых, уж очень многое пришлось ему пережить. Твой дядюшка, Лу всегда срывался на нем: ночёвки в подвалах, удары плетью и другие наказания за всякие мелкие провинности. Чонде был у него мальчиком для битья, но парень стойко все терпел, прикрывая Джина и родителей, и порой даже брал их вину на себя… — Я не знал, что дядя так обращается с людьми, которые столько ему помогают, — виновато сказал омега. — Ты же сам знаешь, что в том мире слуги — это слуги, а хозяин всегда прав. — Мы сами когда-то были частью этого мира, — печально заметил Джонин, положив голову на колени Чанеля.       Альфа нежно гладил его по голове, а Лухан улыбался, наблюдая за этой нежностью, его друг действительно заслуживает счастья. — Идите спать. Поздно уже.       Джонин поднялся, поцеловав старшего в щеку и нырнул в объятия Чанеля. — Спокойной ночи, хен. — И вам сладких снов, — ответил Лухан.       Когда пара вышла, Лухан кинул взгляд в окно, где были видны яркие звезды. — Пусть они будут счастливы, — шепнул он, представляя лицо Джонина, когда тот узнает, что носит под сердцем ребёнка Чанеля. — Чанни, — начал было Джонин, когда они устроились в своей комнате. — А что ты решил насчет школы? — Даже не знаю, не хочется подводить ребятишек, они так ждали этих уроков, но с другой стороны у меня очень много работы помимо этой, да еще и за отца приходится трудиться, — задумчиво рассуждал Чанель — Слушай, а может ты попробуешь? — Я? — удивился Джонин. — Да, точно — закивал Чанель. — А что, покажешь и расскажешь детям, то что знаешь сам. Ты же не должен обучать их игре на пианино, просто расскажешь им о музыке, различных направлениях. Ну же Джонина, ты же все это знаешь! — Ну, я как-то не особо умею общаться с детьми, — не решался омега. — Они же не монстры, — хихикнул Чанель. — Если будешь относиться к ним хорошо, заинтересуешь, то они станут шелковыми. Тут все зависит от тебя, ну, так что? — Я, в принципе, не против, но… — Что не так? — Родители. Думаю, они не захотят, чтобы я учил их детей. Как я уже понял, нас здесь не очень-то и любят. — А вот об этом не думай. Это уже моя забота, пусть только попробуют что-нибудь против тебя вякнуть, я им устрою весёленькую жизнь. — Вот этого-то я и боюсь. Они будут вежливыми со мной, только потому что ты рядом, а мне бы хотелось самому завоевать их доверие. — Ты слишком много общаешься с Лу, — засмеялся Чанель, за что тут же получил подзатыльник. – Ай, родной, ты чего дерёшься? — А ты чего смеёшься, — надул щеки Ким. — Я сказал что-то смешное? — Нет, прости, — виновато смутился альфа и чмокнул омегу в щеку. — Просто вы с Луханом похожи, все хотите что-то кому-то доказать, хотя это никому не нужно. Главное в этой жизни быть чистым перед самим собой и людьми, которых любишь, а остальные… Их мнение не должно тебя волновать, просто иди вперёд и делай то, за что потом не будет стыдно. Никому никогда ничего не доказывай. У людей всегда есть свое мнение, и оно зачастую не совпадает с твоим. Это закон жизни, Джонин-а. Всем сразу мил не будешь. — Чанель-и, ну почему ты такой умный, а я… — А ты самый красивый на свете, — закончил за него альфа. — Ничего не бойся, я всегда буду рядом. Делай то, что считаешь нужным, а я поддержу тебя в любом случае. — Почему? — Потому что я люблю тебя, глупый, — прошептал Чанель, нежно целуя омегу. — Так ты согласен пойти в школу? — Согласен, — кивнул Джонин. — Вот и славно, а теперь давай спать.       Исин шел по больнице, проверяя, все ли выключено и закрыто. Сегодня их больница была дежурной по району, поэтому могли позвонить в любой момент. Он медленно прохаживался по коридорам, думая о чем-то своем, и не заметил, как ноги сами привели его к одной из палат. — Я так и думал, что ты не спишь, — сказал Исин, увидев стоящего у окна Минсока. — Почему не выполняешь наказы своего врача, Кенсу ведь очень расстроится, если узнает. — Но он же не узнает, ведь так, Син? — спросил старший, не отрывая взгляда от звездного неба. — Хён, но… — Син-а, у меня осталось не так много времени, поэтому позволь мне самому решать, что делать. — Вот этой своей самостоятельностью ты и делаешь хуже себе, — укорил Мина альфа. — Почему ты решил, что твои дни сочтены? — Потому что я не убью этого ребёнка, — ответил Минсок, наконец, оборачиваясь. — Кенсу явно дал понять или я или он, но я не могу. Понимаешь, я не могу лишить жизни нашего с Крисом малыша, это ведь частичка него, того, кого я, возможно, больше никогда не увижу. — А ты подумал о том, что, покинув эту жизнь, ты обрекаешь своего малыша на жизнь сироты, кому он нужен без родителей? — У него будет семья, Кенсу пообещал мне, а однажды, когда малыш подрастёт, он найдет своего отца и расскажет о том, как сильно я любил их обоих. — Это безумие, Мин. — Это любовь, Исин. Пусть безумная, но настоящая. Этот ребёнок плод любви, большой грех убить его. — Все бы так думали, — выдохнул Исин. — Что? — удивился Минсок, замечая, как погрустнел альфа. — Не обращай внимания, — натянул улыбку доктор. — Давай, ты все-таки ляжешь спать, хён, ты же знаешь, что представляет из себя недовольный чем-то Кенсу.       Минсок рассмеялся. — Хорошо, только… — Я посижу с тобой, хён, — предугадал просьбу омеги Исин — Я понимаю, что тебе здесь не по себе. — Лухан очень хотел остаться, но он был так измотан, что я отправил его домой.       Омега устроился на кровати, а Исин сел рядом с ним. — Ох, этот Лухан, думаю, уж слишком активный, — проворчал альфа, а на лице мелькнула улыбка. — Зачем ты с ним так, Син-а? Он ведь, правда искренне влюблен в тебя. — Он меня совсем не знает, — спокойно ответил Исин. — Знаешь, я не понимаю этой его любви. Слишком все у него быстро, а такая любовь бывает лишь у истинных пар, но к нам это не относится. Лухан конечно милый, упрямый и искренний мальчик, но он ошибается, это не любовь, это… — Его фантазии? Син, может хватит, — с укором сказал старший. — Если в твоей жизни однажды тебе не повезло с омегой, это не значит, что все одинаковые.       Исин усмехнулся, неужели он так очевиден? — Я не знаю, что там приключилось с тобой в прошлом, но не нужно из-за этого изводить Лу. Мальчик не заслужил этого, он искренне старается тебе понравится, знаешь ведь, как больно терять истинную пару, а он… — Не знаю, — перебил Исин, посмотрев на Минсока. — Я не знаю какого это — терять истинную пару, потому что я не терял, я прогнал его, хён. Я сам прогнал свою омегу, сам, понимаешь? У меня другой случай, я возненавидел его, я проклял его, но сердце не хотело этого принимать. Оно болело, заставляло меня сходить с ума, срываться ночами, и бить все, что попадалось под руки. Возможно то, что твоя пара погибла это больно, но осознание того, что твоя пара сам убил вашего ребенка из-за своей карьеры — ужасно.       Исин закрыл лицо руками, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Минсок осторожно погладил его по голове, он уже давно подозревал, что было в жизни Исина что-то такое, что он тщательно прятал от посторонних, и именно это что-то держало его в стороне от Лухана. — Расскажи мне, обещаю, что все что я сейчас услышу останется между нами, — пообещал старший.       Исин вздохнул, и хотя он никому об этом не рассказывал, да и вообще не любил с кем-нибудь делиться своими переживаниями, сейчас ему было необходимо выговориться. Слишком долго он держал все это в себе, и воспоминания вперемешку с сомнениями терзали его душу: — Мы познакомились в университете. Тэмин был первокурсником, который заплутал в огромном здании, он был таким маленьким и беззащитным, что мне захотелось его оберегать. Мы познакомились и буквально сразу признали друг в друге пару. Омега был из очень влиятельной семьи, учился на пластического хирурга, знал толк в моде и был душой компании, а я… Я был «ботаником» — сплошные лекции и дополнительные занятия, в общем учеба занимала большую часть моего времени. А все для того, чтобы осуществить свою мечту. Когда я рассказывал Тэ о том, что хочу уехать в деревню и помогать людям, он только смеялся, и говорил о том, что это все блажь и скоро пройдет. По его мнению — зачем куда-то ехать, если здесь меня уже признали. Мы часто ссорились из-за этого, он психовал, убегал, но возвращался обратно. Мы были идеальной парой в глазах других, но с каждым разом все труднее и труднее было мириться после очередного скандала. Тэ познакомил меня с родителями, они сначала косо смотрели на меня, а потом, узнав, что за меня борются лучшие клиники страны приняли меня в семью. Мы с Тэ часто обсуждали наше будущее, омега видел себя лучшим пластическим хирургом. Карьера была у него на первом месте, а когда я заговаривал о семье, детях и свадьбе, он улыбался, но говорил, что сперва он должен заработать себе имя, а я, я все повторял о том, что, окончив университет, мы все равно отправимся в деревню. Я почти уговорил его, нежные ласки и ночь любви, чувство единения и полная отдача, мы были счастливы, пока в один миг все не рухнуло.       Тэ предложили стать ведущим хирургом в одной из известнейших клиник. Он загорелся этой идеей и даже не посоветовавшись со мной дал свое согласие. Мы сильно поругались в тот день и он уехал. Успокоившись, я решил, что должен расставить все точки над «i», поэтому приехал к нему домой. Он был в душе, родители пропустили меня к нему и я решил подождать, на столе я заметил какие-то бумаги, они напомнили мне медицинскую карту, и рука невольно потянулась к ним. То, что я там увидел повергло меня в шок, ярость закипела внутри. Это были счет на имя моего омеги, за услуги по проведению операции по прерыванию беременности. В тот момент я ничего не соображал, в голове крутилась лишь одна мысль, он убил, убил нашего ребёнка, плод нашей любви и ради чего… — Исин? — послышался удивленный голос. — Исин, я… — Что это значит? — кричал я. — Скажи мне, что все это не правда!       Я прижал его к стене и пытался разглядеть в его глазах хоть каплю сожаления, но видел лишь равнодушие, рука сама сорвалась и звонкая пощечина отразилась от стен. — Почему? Почему ты не сказал мне, что ждешь ребёнка? — кричал я. — Что бы это изменило? — спросил он. — Этот ребёнок сейчас не нужен, понимаешь, он противоречит нашим планам. — Нашим? — злился я. — А меня ты спросил? Мы бы справились с этим, этот ребёнок сделал бы нас настоящей семьёй. — Ага, ребенок! Это крест на моей карьере! Ты как себе представлял, увезешь меня беременного в свою глухомань, ты там будешь людишек лечить, а я целыми днями дома с пеленками да кашами! Син, мне предложили работу, от которой отказался бы только безумный! Пойми, я создан для этого, это общество мое, я ни за что не променяю его на твою вшивую деревеньку. — Я думал ты любишь меня, но тебе оказывается дороже деньги, карьера и престиж! — Да, я такой! Да, твоей омеге важнее статус, чем чувства. Моя семья известнейшая в стране, и ты думал, что просто так сможешь вытащить меня из того, к чему я так привык. Нет уж, ты никогда не думал о моих чувствах, ты повторял всегда одно и тоже: деревня, помогать людям… Ты слишком эгоистичен в своей профессии, ты готов сорваться на первый зов, готов пропадать ночами в своей клинике, ты только и делаешь, что посвящаешь себя своей долбанной цели, а я… Ты никогда не слышал чего хочу я, с тобой очень сложно Син, ты не слышишь других. — В этом мы похожи, — выдохнул я, ненависть все еще кипела во мне, а по глазам текли слезы. — Прости, но мы не можем быть вместе, пока ты одержим этой своей нелепой целью. — Что ж, а я больше не могу находиться рядом с убийцей.       Больше мы не виделись, я долго плакал в машине, пытаясь осознать, почему я упустил тот момент, когда перестал слышать своего омегу. С того момента деньги, статус, и светское общество, стали для мне противны. Я решил исчезнуть и оказался здесь.       Исин тихо всхлипнул, утирая скатившиеся слезы. Минсок молча обнял его. — Поэтому ты накинулся на Лу? Ты думаешь, что омеги из богатых семей все думают только о своем статусе?       Исин кивнул. — Глупый, человека делает не статус, а глубина его сердца. Я понимаю больно, понимаю, что воспоминания режут по больному, но может просто стоит отпустить их и попробовать начать все сначала? Не каждому жизнь дает второй шанс, не стриги всех под одну гребёнку, постарайся хотя бы прислушаться к тому, что говорит Лухан, не разумом, как обычно, а сердцем. Просто открой свой мир для чего-то нового и это новое не заставит тебя ждать.       Исин поднял на старшего красные глаза. — Син-а, ты сам загнал себя в этот капкан, — сказал омега. — Ты закрылся от мира, ты приписал многим людям качества, которых в них нет. Просто попробуй воспринимать все таким, какое оно есть на самом деле, посмотри на Лухана по-другому, откинь эти ненужные сейчас слова. Забудь, что он богат, забудь, что он вырос в том обществе и просто посмотри на него сейчас. Кого ты видишь? Разве он капризный? Разве неженка? Трусишка немного, но он старается измениться, для тебя, между прочим, старается, просто помоги ему и он станет таким, каким ты хочешь… — А потом будет укорять меня в том, что я не хотел принимать его таким, какой он есть, что я эгоист, подстраивающий всех под себя. Но Мин, я ведь действительно эгоист и поэтому мне лучше быть одному… — Так не будь эгоистом, а пойди ему на встречу, изменись для него, не в том ли счастье истинной пары быть идеальными друг для друга? Идти на встречу друг другу и меняться ради друг друга? Син-а, вы с Лу не были созданы небесами как пара, но Бог подарил вам второй шанс. Только истинные пары идеальны, остальным все равно приходится что-то изменить в себе, чтобы снова быть счастливыми, просто подумай об этом. Ты же умный парень, просто подумай о том, что ты снова можешь быть счастливым, снова можешь познать любовь и найти человека, который станет твоей опорой в трудную минуту. — Хорошо, я подумаю над этим…- нехотя и неуверенно согласился Исин. — Долго не затягивай, — улыбнулся Минсок. — У малыша скоро течка, а в деревне найдется много альф, желающих ощутить новых ощущений с беззащитной городской омежкой. — Его не тронут, он меченый, — выпалил Исин, словно внушая это самому себе.       Минсок усмехнулся. — На нем есть только одна метка, — сказал омега. — Метка вдовца и только поистине любящему человеку под силу её стереть. А для остальных это только повод для жалости, которая порой еще сильнее терзает разбитое сердце бедных омег. Ты даже не представляешь, как это, казалось бы, маленькое пятнышко терзает этих несчастных во время течек. Мой отец умер слишком рано, и я видел, как мучился папа, никому не пожелаю знать, что такое метка вдовца. Альфам проще, у них остается лишь тоска, никакой физической боли, просто чувства, которые с годами притупляются.       Минсок вздохнул. — Что-то я, правда, устал. Все же надо вздремнуть, — улыбнулся он немного зависшему Исину. — Счастливо тебе отдежурить. — А, да, — кивнул альфа поднимаясь. — Спасибо тебе, хен, что выслушал. — Я всегда к твоим услугам. — Спокойной ночи.       Альфа вышел из палаты и побрел к себе в кабинет, в голове было слишком много мыслей, все перепуталось после слов Минсока, а может быть он и правда зря так ведёт себя с Луханом? — Тао, у меня на ноге гипс, а конкурс через две недели, — причитал Сехун. — Какой из меня конкурсант. — Не паникуй, не две недели, а месяц. К тому времени ты с гипсом распрощаешься, Исин же сказал, что он не на долго, у тебя же не перелом. — Но я… — Так, успокойся. Ты волнуешься раньше времени, все будет хорошо, я же рядом.       Альфа усадил омегу к себе на колени и чмокнул в щеку. — Я ничего не умею, — тихо признался Сехун. — Краситься, причесываться, что там еще нужно? Мне в тракторе как-то не до этого было. — Я обо всем позабочусь, и ты у меня будешь таким красивым, что все те жабы от зависти полопаются.       Сехун улыбнулся. — Ты во мне так уверен? — Конечно, ты же МОЙ омега, а уж кто-кто, я-то точно знаю толк в красоте. — Верю, — засмеялся Сехун, проведя ладошкой по выбеленным прядям. — Расскажи мне о своей семье. — Ну, что сказать, — улыбнулся Тао. — У меня есть папа и два его брата омеги. Отца я плохо помню, мне было пять, когда его не стало. Папа у меня очень красивый, мне говорят, что я похож на него, к тому же он очень начитанный, у него свое модельное агентство и он занимается дизайном одежды. Я часто в детстве бывал на модных показах, потому что папа был очень занят на работе, а дяди были где-то в другом городе или стране. Подиум стал моим вторым домом, модели агентства часто наряжали меня и я с умным видом дефилировал по сцене во время репетиций. Папа только улыбался, повторяя, что его Тао станет прекрасной моделью. Один мой дядя парфюмер, он автор одних из самых продаваемых ароматов нашей страны, у него невероятный нюх, он по запаху может определить настроение человека, и его не проведешь. Второй мой дядя работает в администрации и отвечает за культурно-массовые мероприятия, он так сказать культура и мощь нашего города, все мероприятия связанные с красотой, модой, дизайном, стилем всегда проходят под его патронажем. Моя семья очень занятая, но не смотря на это я никогда не оставался один, они хоть и таскали меня по своим работам, но никогда не забывали обо мне, и я чувствовал их любовь и заботу. Они всегда поддерживали меня и принимали любое мое решение. — Ох, — выдохнул Сехун. — Боюсь, что стану первым камнем преткновения в вашей идиллии. — Они примут тебя, ты же такой милашка, — обнял младшего Тао. — Вот выиграем этот конкурс и поедем к ним, у нас огромный дом, дизайном занимался дядя, ты наверное, даже не видел такой красоты. — Тао, — осторожно начал Сехун. — Я не хочу уезжать из дома.       Альфа непонимающе посмотрел на младшего. — Я здесь родился, здесь все такое родное, здесь умерли родители, здесь каждая вещь напоминает мне о них. Это место — моя сила, я… я не хочу покидать этот дом, прости… — Се… — Я все пойму, ты городской, ты не можешь остаться здесь. Там твоя семья, там ты вырос, и там твое сердце… — Мое сердце там, где ты, — ответил альфа. — Я уже думал о том, что ты примешь такое решение и я его понимаю. Я знаю, что не имею права насильно заставлять тебя перебраться в город, если ты хочешь, мы останемся здесь. — Но Тао, ты ведь… — Знаешь, я за последнее время уже так привык к этой деревне, правда, вот думаю немного навести тут порядок. Вот разберусь с конкурсом и поговорю с Чанелем, думаю, что Мён поддержит меня. Ваша деревня вылезет из отстающих, обещаю, она будет на всех картах этой страны и войдет в число самых перспективных, а когда вернётся Крис…       Сехун заткнул альфу поцелуем, сейчас он был так счастлив, ведь он думал, что Тао ни за что не захочет остаться с ним здесь, но этот альфа снова и снова удивлял его. — Ты думал, что я оставлю тебя? — спросил Тао, заглянув в любимые глаза. — Не дождешься, теперь ты от меня просто так не отвяжешься.       Джунмен скинул с себя вещи и вошел в баню, Чанель не пожалел дров, и альфу сразу обдало горячим воздухом. Лампочка все так же тускло светила, создавая легкий полумрак. Кожа моментально стала влажной, Мён глубоко вдохнул и замер, чувствуя сладкий, теплый и такой родной запах.       Кенсу уже давно зашел в помещение, но продолжал стоять у двери, любуясь своим альфой. Еще никогда он не видел человека с такой идеальной фигурой. Широкие плечи, прямая спина, упругие ягодицы и накаченные в меру икры — Джунмен был идеален. Омега кожей ощутил тот миг, в который альфа понял, что был уже не один. Кенсу, как завороженный наблюдал, как напряглась спина старшего, по сути не он ли сейчас должен волноваться?       Мён был слишком напряжен, отчего его запах увеличивался в разы, а Кенсу понимал, что с каждой новой нотой начинает желать этого альфу все больше. Омежка медленно подошел ближе и провел пальчиком по ровному позвоночнику Джунмена, смазывая капельки пота, выступившие от жара в помещении. — Ты слишком напряжён, — хихикнул Кенсу — Что-то не так? — Нет, все в порядке, просто, — альфа обернулся и заглянул в глаза любимого. — Ты первый омега в моей жизни, которого мне не хочется просто взять, чтобы расслабиться. И я хочу, чтобы ты почувствовал мою любовь. А тут… — Мён, мы просто моемся? Что в этом такого? Ты мой альфа, я твой омега… — Но ты сводишь меня с ума, — шепнул Джунмен, проведя носом по шее омеги. — Я боюсь не сдержаться. Я не знаю как это, дарить любовь. — Просто делай то, что считаешь нужным, — ответил Кенсу, тут же чувствуя нежные губы альфы на своих губах.       Джунмен целовал медленно, словно пробуя на вкус, словно опасаясь, что все это счастье может раствориться. — Прости меня за вчерашнее, — шепнул он, прижимая Кенсу к себе. — Ты уже извинился, сколько можно, Мён, — улыбнулся омега, устроив голову на груди альфы и выводя пальчиком узоры на нежной коже. — Пока я сам не прощу себя, я был так резок, просто… — Мён-и, ты не можешь быть резким, ты же ангел во плоти, — улыбнулся Кенсу, подняв взгляд на слегка смущенного альфу. — Ну, ты меня совсем расхвалил, я обычный, Кенсу. — Для меня самый лучший, — кивнул сам себе омега. — Я готов повторять это каждый день. Я люблю тебя, Мён-и. — Я тоже люблю тебя, малыш. Ты, наверное, устал за сегодня, давай помоемся и пойдем спать, ты же не будешь против остаться в доме Мина, не лучший вариант идти после бани в другой конец деревни. — С тобой я готов быть где угодно.       Джунмен снова коснулся нежных губ. Ему казалось, что нет большего наслаждения в этой жизни, чем сжимать в своих руках это прекрасное сокровище.       Кенсу выскользнул из крепких объятий и взял в руки веник. — Ну, Ким Джунмен, ты готов к битве? — хитро улыбнулся омега.       Джунмен растерянно хлопал глазами. — Кенни, ты чего это удумал? — Сейчас ты у меня получишь, — хихикнул омега. — Ах, так, — возмутился альфа, расставив руки по бокам. — Значит война? Какое же наказание вы желаете получить за свою вольность До Кенсу? — Я хочу тебя, — выпалил Кенсу, замечая, как сильнее краснеют распаренные щеки альфы. — Хочу, чтобы вы сделали меня своим, но только в том случае, если честно выиграете эту битву. — Что ж, я принимаю ваши условия, — согласился Джунмен и тут же попытался увернуться от первого удара Кенсу.       Они носились друг за другом с вениками, Кенсу уворачивался от проворных рук альфы и весело смеялся. Джунмен получал несильные удары, пытаясь поймать своего маленького монстра, как он уже успел прозвать Кенсу, наконец, когда омега немного задумался, альфе удалось взять его в плен своих рук. — Доигрался, — шепнул Мён в самое ухо младшего.       Кенсу почувствовал стаю мурашек на своем теле, Джунмен крепко прижимал его к себе, покрывая шею нежными поцелуями, а омега плавился от этой нежности. Негромкий стон отразился от стен, когда альфа затянул нежную кожу, навсегда помечая любимого омегу.       До не мог выразить сейчас всех чувств, которые скопились в нем, лишь небольшая слеза скатилась по щеке, он был безумно счастлив. — А теперь мыться и спать, — шепнул альфа, услышав разочарованный стон.       Кенсу мило надул губки, которые так и хотелось целовать. Альфа не мог отвести взгляда от красного, безумно красивого и тяжело дышащего омеги. Он чувствовал, что еще одна провокация от До, и он сорвется, а омега словно ждал этого, массируя мочалкой напряженную грудь, задевая чувствительные соски, и покрывая кожу своего альфы невесомыми поцелуями.       Джунмен словно в прекрасном фильме видел, как намыленная мочалка скользнула по телу Кенсу, как омега сам ласкал себя, как блестящая в тусклом свете вода смывала пену с их тел. Он чувствовал нежные руки и родные губы на своих губах, поцелуй уносил от реальности, поэтому почувствовав, что Кенсу отстранился, альфа разочарованно выдохнул.       Омега хихикнул, хитро поманив пальчиком, Джунмен сделал шаг, другой, в то время, как Кенсу обмотавшись полотенцем выскользнул во двор. Не долго думая, закрепив полотенце на бедрах, Джунмен сорвался за ним.       В свете луны хрупкое тело Кенсу казалось таким прекрасным, Джунмен шел следом за убегающим омегой, он понимал, что уже не сможет остановиться. Теплый ночной ветерок ласкал кожу, словно руки Кенсу, родной запах можно было ощутить на расстоянии, он окутал целиком и навсегда.       Кенсу поднялся на крыльцо дома, лунный свет стал невольным свидетелем того момента, как альфа, догнав младшего поймал его за руку и притянул к себе, впиваясь в его губы. Руки Кенсу скользнули по сильной спине, жаркие поцелуи кружили их в страстном танце. Шаг, другой и они в темной гостиной, легкий шорох полотенец, ведь сейчас они совсем не нужны.       Альфа поднимает младшего на руки и, не прерывая поцелуя, несёт в спальню. Мягкие простыни ласкают кожу, Кенсу ощущает руки альфы буквально везде, его тело отвечает на каждое прикосновение, ему хочется кричать от того, как ему хорошо. Губы Джунмена скользят по коже, альфа слишком нежен, эта мука заставляет шептать, просить большего. Кенсу тянет альфу к себе. — Я хочу получить свое наказание, — шепчет он в самые губы старшего. — Как скажешь, — отвечает альфа и ловит губами сладкий стон, ведь его руки уже добрались до самого чувствительного.       Джунмен еще никогда не слышал таких прекрасных стонов, никогда не чувствовал такой отдачи и такой реакции на свои действия, Кенсу сейчас был прекрасен, и ведь этот омега был только его, не только сейчас, а навсегда.       Громкий крик раздался в тишине, когда альфа заполнил собой омегу, в этот момент Кенсу действительно почувствовал единение не только тел, но и душ. — Мён-и, пообещай мне, что не оставишь меня? — слезно сказал Кенсу, когда они смотрели друг на друга, отойдя от лучшего оргазма в своей жизни. — Откуда такие мысли? — спросил альфа, нежно целуя младшего. — Минсок… — Тс, — приложил палец к слегка распухшим губам Джунмен. — Даже не смей думать об этом.       Альфа крепче прижал к себе младшего, чувствуя его слезы. Он прекрасно понимал, как сильно Кенсу переживал за своего друга. — Он сегодня взял с меня клятву о том, что если он умрет, мы с тобой воспитаем его ребёнка, — шепнул Кенсу. — Он не умрет! — сказал решительно Джунмен. — Если будет нужно, я Криса из-под земли достану. Успокойся, все будет хорошо, спи.       Джунмен нежно поцеловал младшего, чувствуя, как Кенсу постепенно засыпает, в то время, как сам он судорожно пытался сообразить, как ему добраться до Криса.