Часть 14
19 июля 2014 г., 17:45
Бекхен сидел на кровати, обнимая свои колени. Ему было очень страшно, радовало лишь то, что после возвращения из дома, Кевин больше не появлялся. Правда это и несколько настораживало, ведь было не известно, чем сейчас занимался этот безумный альфа.
Больше всего Бекхен боялся совсем не за себя. Страшно было представить на что мог пойти этот бандит, для того, чтобы убрать с дороги Чонде, потому что о жестокости Кевина ходили кровавые легенды.
Омега не заметил, как ночное небо посветлело и солнце поднялось над горизонтом. Оно светило так ярко, что Бен зажмурился. Бэкки казалось, что свет издевается над ним. Почему вокруг так светло, когда в его душе такая темнота?
Дверь скрипнула, Бекхен не шелохнулся.
— Завтрак! — послышался грубый бас.
Где-то что-то звякнуло, омега поморщился, уловив неприятный запах полыни.
— Вы не могли бы уйти, — чуть слышно произнес парень. — Я не хочу никого ни видеть, ни слышать.
— Да, пожалуйста, — равнодушно отозвался вошедший. — Мне тоже не больно хочется коротать дни в твоем обществе. Скоро босс привезёт тебе няньку, его и мучай.
Дверь хлопнула, и омега снова погряз в тишине, которая позволяла отключиться от реальности.
Бекхен вспоминал любимые руки, любимые губы и глаза. Он думал о том, что готов отдать все на свете, чтобы вновь оказаться рядом со своим истинным альфой.
Глаза слипались, бессонная ночь давала о себе знать, но Бекхен боялся заснуть, потому что за эти часы могло случиться все, что угодно. Сквозь спутанное сознание омега услышал весёлый голос, который что-то тараторил без умолку. Как кто-то может быть таким весёлым?
— О, у вас красивый дом, — доносилось снаружи. — А кто за ним следит? Это я к чему, мистер Бен сказал, что нужно помогать его сыну готовиться к свадьбе, а в горничные я не нанимался.
— Ты будешь выполнять только поручения Бекхена и каждый вечер отчитываться о проведённом дне, — ответил голос, от которого у Бекхена побежали мурашки. — Я плачу тебе кругленькую сумму, и поэтому сам понимаешь, что я жду от тебя полного подчинения.
— Конечно, хозяин! Можете полностью рассчитывать на меня, — ответил весельчак, а Бекхен поморщился, он уже даже видеть не хотел обладателя этого задорного голоса.
Дверь открылась и Бэкки, словно гром, услышал ненавистный звук, этот человек продолжал что-то говорить, но грозный голос альфы прервал его.
— Бекхен, ты почему ничего не ел? Хочешь коньки отбросить?
Омега даже поворачиваться не стал.
— Что-то видок у вашего жениха не важнецкий, — заметил весельчак. — Он…
Наступило молчание, а потом тихое «Простите» отразилось от голых стен.
— Твоя задача заботится о нем, а не высказывать свое мнение, — строго выдал Кевин. — Бекхен, этого человека прислал твой отец, будь добр вести себя подобающе. Мне не нужны истерики.
Бекхен усмехнулся.
— Ах ты…
— Господин, — вмешался неугомонный тараторка. — Не стоит волноваться. Мой брат часто повторяет, что важные дела нужно делать на «холодную» голову. Я думаю, что скоро Бекхен-ши изменит свое отношение к вам.
Омега фыркнул.
— Да, чего это я, у меня же есть куча ходов в запасе, скоро ты станешь шелковым, Бекхен-и. Тебе напомнить сколько в твоей жизни людей, способных изменить твое мнение, может мне пообщаться с ними лично? -злобно засмеялся Кевин, видя, как бледнеет пленник. — И я ведь еще совсем не угрожаю.
Бекхен поднял на альфу ненавидящий взгляд, но замер на мгновение, зависнув на такой знакомой и родной улыбке.
— Джин, я рассчитываю на тебя, — сказал альфа, направляясь к двери. — Этот дом ваш, но за его пределы вы выходите только в сопровождении моих людей.
— Хорошо, хозяин, — поклонился младший омега.
Кевин еще раз кинул взгляд на Бекхена, который готов был вот-вот разреветься и вышел, оставляя омег вдвоем.
— Джин, — повторил дрожащим голосом Бекхен.
— Тише, только не плачь, — кинулся к старшему Джин, крепко обнимая. — Все хорошо, теперь я рядом.
Бекхен разглядывал младшего, в нем было столько знакомых и родных черт. Они виделись всего раз, но Бекхен много успел услышать от Чонде о его любимом младшем братике. Джин пах сладко, но этот аромат сейчас согревал израненное сердце омеги.
— Ты почему ничего не ешь? — причитал младший. — Ты себя видел со стороны? Ты вообще спал?
Бекхен лишь улыбнулся на такую искреннюю заботу.
— Ох, если братик узнает, — продолжал ворчать Джин. — Да он с нас обоих шкуру спустит. Так, давай ты поешь, а потом немного поспишь.
Бекхен крепче сжал руку младшего.
— Я никуда не денусь, — улыбнулся Джин, и от этой улыбки стало светло на душе. — А вечером мы пойдем гулять.
— Но? — удивленно вскинул брови Бекхен.
— Я все беру на себя, не переживай и лучше кушай.
Бекхен послушно съел свой завтрак, а потом, устроив голову на коленях младшего, начал медленно засыпать.
Джин ласково перебирал спутанные пряди, он сейчас только понял, как эти двое любили друг друга. Состояние Бекхена говорило само за себя, а Чен, он просто пытался держать себя в руках, ведь нужно было что-то делать, а эмоции сейчас не лучший советчик.
— Мы справимся, — кивнул сам себе Джин.
Джонин стоял рядом с Чанелем и теребил край своей футболки. Напротив них сидел уже знакомый омега и удивленно смотрел на альфу.
— Ты предлагаешь что? — переспросил старший омега.
— Я предлагаю Джонина в качестве нового учителя музыки, — ответил Чанель. — А что? Он отличник академии искусства, лауреат международных премий, он знает о музыке больше нас вместе взятых
— И как ты себе это представляешь? — спросил Юнсу. — Он же поди и с детьми -то ни разу не общался, да эта принцесска же сбежит после первого занятия.
— С чего ты взял? — сдержанно сказал альфа.
— Да он же неженка.
— Чанель-и, пойдем отсюда, я знал, что это плохая идея, — шепнул Джонин.
— Нет уж, ты готов смириться с тем, что тебя не воспринимают всерьез?
— Ты же сам сказал, что я никому ничего не должен доказывать, — ответил младший.
— Но…
Палец Джонина лег на губы альфы, а сам омега обернулся к директору.
— Можно я хотя бы посмотрю, как оборудован ваш музыкальный класс? Не хочется, чтобы ваши воспитанники довольствовались непонятно чем.
— Пойдем, я тебе все покажу, а господин директор пока придумает более веские причины для отказа.
Чанель и Джонин вышли в коридор.
— Что ты хочешь? — спросил альфа, наблюдая за загадочной улыбкой омеги.
— Скоро узнаешь, — ответил Джонин. — Сколько осталось до конца урока?
— Минут пятнадцать, а что?
— Ты же мне поможешь?
— Да, но…
— Ты мне обещал показать музыкальный класс.
Альфа кивнул.
— Идем.
Вскоре они оказались в просторной светлой комнате, у окна стояло закрытое фортепиано.
— После папы на нем никто не играл, — грустно сказал Чанель, чувствуя легкий поцелуй в щеку.
— Ты не мог бы сдвинуть парты к стенам, — попросил омега.
Чанель кивнул, а Джонин начал аккуратно снимать холст с инструмента, чихая от поднявшейся пыли.
Пак послушно расставил столы вдоль стен, в то время как омега расставлял стулья в одному лишь ему известном порядке.
— А теперь открой пошире дверь и сиди тихо, — улыбнулся Джонин, усаживаясь за инструмент.
Альфа все выполнил и сел в самый дальний угол класса. Стоило звонку оповестить о конце урока и начале большой перемены, по зданию разнеслась нежная мелодия.
Джонин просто играл, забываясь в прекрасных звуках, он вкладывал в мелодию всю свою душу и играл так, как еще никогда не играл раньше, любовь жила в каждой ноте, а Чанель был в каждом его вздохе.
Альфа сидел завороженный этим зрелищем, его мальчик был прекрасен. Чанелю казалось, что Джонин весь светится. Именно вот так он когда-то наблюдал за своим папой, который преображался, стоило ему коснуться клавиш.
Вскоре Чанель заметил, как в дверном проеме начали скапливаться любопытные дети. Они топтались в коридоре, не решаясь войти. Джонин улыбнулся, подмигнув маленькому омежке в первом ряду. Малыш несмело перешагнул через порог и подошел ближе, с восхищением следя за руками старшего, скользящими по клавишам. Дети начали проходить в класс и рассаживаться на стульях, слушая прекрасную музыку.
— Что здесь происходит? — послышался недовольный голос директора, но стоило ему войти в класс, он застыл с открытым ртом.
Чанель тихо засмеялся и подошел к омеге.
— Ну, что, видишь, они сами пришли к нему, а это что-то, да значит. Так какое решение ты принял?
Юнсу беспомощно посмотрел на Джонина, который перестал играть и уже обсуждал что-то с окружившими его детьми.
— Хорошо, но я даю ему испытательный срок, если не справится, вылетит отсюда с позором.
Омега раздраженно посмотрел на Джонина.
— Расписание занятий пусть заберет в учительской, я буду следить за ним.
— А я за тобой, — шепнул Чанель. — И ох, если не дай Бог мне что-то не понравится.
Юнсу развернулся на каблуках и пошел к себе, не одарив Джонина даже взглядом, в то время как младший омега уже вовсю наблюдал за их разговором. Альфа улыбнулся и поднял вверх большой палец.
— Ну, что, ребятки, я рад, что вам понравилось, и надеюсь, что вы с радостью будете посещать мои занятия.
Дети согласно загалдели.
— Тогда, увидимся завтра.
Ученики начали расходиться, и лишь маленький омежка все еще несмело мялся около Джонина.
— Ну, а ты чего? У тебя больше нет занятий? — обратил свое внимание на ребёнка Джонин.
— Есть, но… — малыш замялся, а потом на одном дыхании спросил. — Сонсеним, а вы научите меня так же волшебно играть?
Джонин улыбнулся, он почему-то вспомнил себя в детстве, он вот такими же восхищенными глазами смотрел на своего папу и просил научить играть. Омега присел на корточки и заглянул в глаза ребёнку.
— Как тебя зовут, малыш?
— Сонгю, — смущенно ответил мальчик.
— Сонгю, я обязательно научу тебя играть, обещаю. Только для этого придется хорошенько потрудиться, ты согласен на это? — спросил Ким, растрепав волосы ребёнка.
Мальчик радостно закивал.
— Сонгю, а чего это вы тут секретничаете? — спросил Чанель, подходя к омежкам. — Тебя на занятиях не потеряли?
— Нет, — отмахнулся мальчик. — Минсок сонсеним заболел, поэтому мы сидим в классе одни. Директор написал нам задание на доске и ушел, толком не объяснив как его делать, поэтому мы ничего и не делаем.
— Ох уж этот Юнсу, — выдохнул Чанель. — Пойдем, посмотрим, что он вам там понаписал. Джонин-а, ты с нами или домой пойдешь?
— С вами, — кивнул Ким, — Буду привыкать к школьным будням.
Чонде сидел на террасе и пил кофе, наблюдая за тем, как Джунмен выслушивал наставление Кенсу.
— Вот, привезёшь все эти продукты домой, и если я сегодня успешно проведу все анализы, то выпишу Мина домой. Здесь ему нужен будет постоянный уход, правильное питание и полное спокойствие.
— Хорошо, родной, — кивнул Джунмен, поцеловав младшего.
Щеки Кенсу моментально вспыхнули, но он не подал виду. Из дома выбежал Лухан, кутаясь в воротник своей толстовки.
— Простите, я задержался, — виновато сказал он. — Обещаю, что больше опаздывать не буду.
— Мы еще не опаздываем, Лу, — улыбнулся Кенсу. — Но поторопиться не мешало бы.
— Чен, — обратился к младшему Джунмен. — Прошу…
— Я не буду делать глупостей, хён. Ведь теперь в том доме находятся два самых родных для меня человека, и я не хочу рисковать их жизнями…
— И своей тоже, — предупредил Джунмен. — Пообещай мне.
— Обещаю, я не сделаю ничего, что может поставить под угрозу ваше спокойствие.
— Хорошо, тебе я верю, — улыбнулся старший, а потом посмотрел на омег. - Ну, что в путь?
Лухан и Кенсу кивнули и забрались в машину, Мён подмигнул Чонде и сел за руль.
Дорога была не длинной, но Лухан все же достал из небольшого рюкзака книжку, которую взял вчера в больнице и начал увлеченно читать. Ведь ему и минуты терять нельзя, а все потому что на днях, главврач скинул ему на колени стопку медицинских книжек, наказав все как следует прочитать и выучить, причем альфа обещал самолично проверить Лухана. И если последний допустит хоть одну ошибку в ответе, то Исин пригрозил в таком случае живо выставить непутевого омежку из госпиталя. Конечно же Лу пришлось согласиться, но несмотря на немалый интерес и некоторые знания из школьного курса биологии, освоение такого большого количества новой информации давалось Лухану не легко. Но омега и не думал сдаваться, он нервно сдунул челку со лба и вновь постарался углубиться в чтение. К тому же сегодня должен был выйти Вонбин, и Лу не хотелось ударить в грязь лицом перед этим выскочкой.
Но за прошедшую ночь и утро он еще и очень много думал, о Джонине с Чанелем и их малыше, о Крисе, Минсоке и их будущем, о Тао с Се, о Мёне с Кенсу, о бедном Бекхене и Чонде и конечно же о Исине. Он считал, что судьба специально собрала их всех вместе, ведь не будь их друг у друга, они вряд ли бы справились с навалившимися проблемами. Лухан очень боялся за Мина и Бекхена, и если последний страдал от человека, то Минсок…
Лухан тяжело вздохнул, сегодня как он не пытался вникнуть в содержание книги, все же мысли о друзьях не давали понять написанное.
— Все будет хорошо, — решил подбодрить поникших омег Мен.
Кенсу тоже выглядел не очень, он переживал за друга, который стал ему практически братом, а еще он переживал за Джунмена, который сказал, что сегодня же попытается связаться с Крисом.
— Мне бы твой оптимизм, Мённи, но я врач…
— А как врач, ты должен бороться за каждую человеческую жизнь, хён, — перебил Лухан. — В нашем случае сразу за две.
— Ты прав, чего это я расклеился, — натянул улыбку Кенсу. — Мы обязательно справимся.
Джунмен высадил парней у больницы, где уже стояла машина из медицинского центра До.
— Кенни, я вот тут подумал, может нам закупить для вашей больницы собственное оборудование?
— У нас не хватит на это средств, — ответил омега.
— А я на что? Я уже говорил об этом Исину, я довольно состоятельный человек…
— Мённи, зачем тебе это все? — улыбнулся Кенсу.
— Как зачем? Хочу, чтобы мой будущий муж работал в хороших условиях, да и вообще подумываю отстроить для вас новое здание, вы ведь…
Джунмен не успел договорить, потому что Кенсу повис на нем и начал ласково покрывать поцелуями его лицо.
— Вот скажи, за что мне такое счастье? — шептал Кенсу, глядя в такие любимые глаза.
— Это ты мое счастье Кенни, — шепнул в ответ Джунмен, погладив младшего по голове.
В это время Лухан уже прошмыгнул в палату к Минсоку. Старший спал. Омежка подкрался к нему и сел напротив, пытаясь вдохнуть такой притягательный запах. Почувствовав его вновь, сердце успокоилось, малыш жив, значит паниковать пока рано.
— Ханни? — открыл глаза Минсок и улыбнулся.
— Доброе утро, хён, как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше, — сказал Минсок поворачиваясь и слегка приподнимаясь — Ты на работу пришел?
— Ага, сегодня у меня поменьше мороки будет, Исин не сможет мной командовать.
Минсок растрепал светлую макушку младшего.
— Ханни, а можно вопрос? — спросил старший, заметив в глазах напротив любопытство. — Тебе так сильно нравится этот альфа, почему?
— Не знаю, — пожал плечами младший. — Син теплый, с ним спокойно и не страшно, и он словно магнитом притягивает меня к себе. Знаешь, такие же чувства я испытывал, когда встретил своего альфу. Правда конечно, тогда все было намного сильнее, но сейчас, мне кажется, что это возвращается вновь. Потому мне снова хочется быть нужным. Я всегда мечтал о семье, детях, но мои мечты растаяли в один миг, когда я увидел окровавленное тело своего любимого человека. Мне было пятнадцать. Хён, знаешь, может то, что я скажу прозвучит ужасно, но мне даже повезло, что я пережил это все в столь раннем возрасте, когда моя метка еще не успела до конца въесться под кожу. Если бы мы окончательно стали единым целым с моим альфой, я бы не выжил после его смерти. Хен, это очень больно, каждый месяц пожар начинается именно с этого маленького пятнышка и несётся по телу. Я не знал плотских утех, поэтому меня на части разрывает лишь боль, но эта боль заменит всю человеческую боль вместе взятую, хочется ворваться под кожу, хочется вырвать её, но понимаешь, что своей смертью ты ничего не добьешься.И чем взрослее я становлюсь, тем сильнее становится и боль. Возможно, однажды я не смогу выдержать её, а пока… пока у меня есть люди, ради которых я должен жить.
Лухан невольно подергал шеей, а старший омега заметил слегка воспалившееся пятнышко. Рука сама потянулась к нему и Минсок осторожно коснулся содранной кожи.
— Ханни, это что? — с волнением спросил старший.
— Ничего, — попытался встать Лухан.
— Лухан! — повысил тон старший. — Зачем ты это сделал?
— Хён… Я не знаю, как так получилось. Просто, когда я утром проснулся, она жглась, я пошел в ванную, что бы намочить шею холодной водой и сам не заметил, как взял в руки мочалку и…
— Боже, Хан, это с какой же силой нужно было тереть, чтобы так разодрать кожу? — послышался голос у дверей.
Минсок и Лухан мгновенно обернулись, замечая на пороге Исина. Младший омега невольно прикрыл воспаленную метку рукой. Но альфу это казалось не волновало, как не волновало и то, что он уже минут десять стоял в дверях и подслушивал. Сейчас его больше всего беспокоило большое отекшее пятно на шее этого непутёвого мальчишки.
Альфа подошел к Лухану и решительно убрал руку с его шеи, открывая взору разодранную до крови кожу, которую Лухан искусно спрятал от Кенсу воротником.
— В мой кабинет, немедленно, — ледяным тоном приказал Исин.
— Но…
— Никаких «но»! Да ты хоть думаешь, что творишь? А если заражение пойдет?
Исин взял омегу за запястье и потянул к двери.
— Мин, я еще загляну, — протараторил Лухан.
Старший лишь улыбнулся и кивнул. Выходит, Исину все же не безразличен этот омега.
На выходе из палаты они столкнулись с Кенсу.
— Син, что происходит, куда ты потащил Лу? — возмутился До.
— Раны боевые обрабатывать, — недовольно проворчал альфа — Вы почему за ребёнком не следите, а если он в следующий раз себе совсем шею раздерёт…
— Ты о чём? — непонимающе хлопал глазами Кенсу, а потом заметил ссадину на шее младшего. — Лухан!
— Ну, что, — беспомощно протянул омега. — Я не понял, как так получилось, когда она начинает напоминать о себе, я ненадолго теряю над собой контроль.
— Боже, Лу, я ведь забыл о том, что в такие дни тебе нужна поддержка, — выдохнул Кенсу — Прости меня…
— Хён, тебе не за что извиняться, — ответил Лухан. — Я уже столько лет справляюсь с этим в одиночку, не хотелось бы пугать Бэкки и Джонина, просто сейчас…
Лухан запнулся, кинув беглый взгляд на Исина.
— Я понял, — улыбнулся Кенсу, обнимая Лухана. — Но впредь, все-таки старайся держаться поближе ко мне.
— Хорошо, хён.
— А сейчас нам пора работать..
— Ты иди, — вмешался Исин. — А я обработаю этому горю луковому царапины.
Лухан хотел было возмутиться, но все слова застряли на языке, стоило Исину строго на него посмотреть.
— Два упрямца, — шепнул Кенсу, улыбаясь, и зашел в палату Минсока.
Исин пошел в сторону своего кабинета, а Лухан плелся за ним. Он ведь реально не осознавал той силы, с которой он тер горящую метку. После появления этого странного альфы, его жизнь изменилась — никогда раньше не хотелось начать жить заново. Исин открыл дверь, пропуская Лухана вперёд.
— О, а это чучело здесь какими судьбами? — послышался недовольный голос Вонбина.
— Этот мальчик теперь твой коллега, поэтому попрошу тебя держать все свои мысли при себе, — заметил Исин, наблюдая за немного поникшим Луханом.
— Коллега? Не смеши меня Син-а, да из него медик, как из меня курица!
— Ну что ж, тогда учись кудахтать, мой друг, — усмехнулся Исин.
Вонбин застыл с открытым ртом, наблюдая, как альфа взял Лухана за руку и усадил на кушетку. Достав какие-то пузырьки из шкафчика, врач подошел к смущенному омеге.
— Тебе опять приходится со мной возиться, прости, — тихо и виновато прошептал Лу.
— Я всего лишь делаю свою работу, — строго ответил альфа, прижимая намоченную в каком-то растворе ватку к разодранной коже.
Лухан зашипел, отчего Исин осторожно подул на рану, и омега почувствовал, как стая мурашек побежала по телу. Это теплое дыхание, казалось будто согревало самое сердце.
— Син-а, я не понимаю, сдался тебе этот …? — злобно буркнул Вонбин.
— По-моему, у тебя есть работа, — перебил своего помощника Исин.
Старший омега кинул на Лухана презрительный взгляд и, развернувшись, пошел прочь.
— Теперь он меня съест, — вырвалось у Лухана.
— Да подавится!
Омега не знал, как реагировать на столь изменившееся поведение альфы. Радоваться или пугаться? Ведь вся эта забота была столь неожиданна, но так приятна.
Когда Исин обработал рану и заклеил её пластырем, он строго посмотрел на младшего.
— Если я увижу вокруг неё хоть еще одну царапину, я не знаю, что с тобой сделаю.
— Почему? — спросил омега, заглядывая в темные глаза.
— Потому что не люблю людей, которые сами наносят вред своему здоровью, — спокойно сказал альфа, убирая пузырьки в шкаф. А Лухан, поддавшись порыву чувств, и не до конца осознавая свои действия, потянулся и осторожно чмокнул доктора в щеку:
— А если я не буду больше, ты меня полюбишь?
Исин застыл.
— Хан, что ты себе позволяешь? — чуть дрогнувшим голосом спросил альфа, отчаянно пытаясь скрыть свою растерянность.
— Прости.
Лу очень сильно смутился и покраснел не хуже своей ярко красной футболки.
— Просто в те дни, когда ничего не может избавить от адской боли, понимаешь, что ты обречён на одиночество и никому не нужен. Я ведь бесполезный, Син, и однажды все-таки сдамся, потому что не всесилен, но ощущать себя грязным и использованным, я тоже не хочу. Вот и получается какой-то замкнутый круг, из которого так хочется выбраться. Но только вот как?
В кабинете стояла напряженная тишина. Лухан ждал хоть какого-то ответа, а Исин боролся с самим собой. Принять омегу он не мог, но и прогнать не получалось, или же не хотелось. Альфу раздирали сомнения, от чего он даже не знал, что ответить на такой искренний и пропитанный отчаянием вопрос младшего. Последний, правда, расценил молчание по-своему и, шумно хлопнув дверью, Лухан вылетел в коридор, в то время как альфа нервно сжал кулаки.
Чен задумчиво шел по деревне, он думал о том, как решить свои проблемы так, чтобы никому не пришлось страдать, но единственный выход его не радовал. Убрать Кевина с дороги было ему не под силу, потому что кто он такой? Простой дворецкий, у него не было ни связей, ни денег, ни грозного имени.
Поговорить с этим фанатиком тоже было невозможно, хотя… Чонде задумался, может им, и правда, стоит встретиться наедине? Альфа понимал, что это равносильно самоубийству, но чем Бог не шутит.
За своими раздумьями Чонде не заметил, как оказался возле школы, была перемена и дети носились по улице. Альфа вошел внутрь и пошел по коридору, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо. Из одного из кабинетов послышался знакомый бас. Чен пошел на голос, и действительно, обнаружил Чанеля и Джонина, которые весело играли с первоклашками.
— Да из вас получатся замечательные родители, — подметил Чен, наблюдая, как покраснел Джонин, а Чанель широко улыбнулся.
— О, Чен, а ты чего здесь, дома скучно стало?
— Да я Сонеля ищу.
— А зачем вам братик? — с любопытством спросил маленький омега, крутившийся возле Джонина.
— У нас с ним есть одно общее дело.
— Какое?
— Сонгю, ты задаешь слишком много вопросов, — сделал малышу замечание Джонин.
— Нет, он обязан знать, что мы скоро станем родственниками, — улыбнулся Чен. — Знаешь, малыш, мой младший брат — омега Сонеля.
— Вау! Ура! У меня наконец-то будет нормальная семья, — радостно запрыгал мальчик.
— В смысле? — удивился Чен.
— У Сонеля и Сонгю нет родителей, — ответил Чанель. — Странно, так получилось, что у всех адекватных людей в этой деревне, за плечами личная трагедия. Сонель в девятнадцать лет остался один с младенцем на руках, но он вырастил брата и продолжает до сих пор заботиться о нем.
— Сонель хен у меня самый лучший хен на свете! И надеюсь, что твой брат, Чондэ хён, тоже хороший и будет его любить также сильно как и я.
— Он тебе понравится, — раздался голос Сонеля. — Обещаю.
Сонгю запрыгнул на шею старшему.
— А где он, почему ты не познакомишь нас?
— Всему свое время, ты пока учись, а нам с Чонде нужно завершить дела.
— Хорошо, -послушно кивнул омежка. — Я буду учиться на одни пятерки. А еще, хен представляешь, Джонин сонсеним обещал меня научить играть на пианино.
Сонель с благодарностью посмотрел на омегу. Младший тепло улыбнулся и повел ребёнка в класс.
— А теперь с вами, — нахмурился Чанель. — Что это у вас за дела?
— Джин сегодня должен вывести Бэкки из дома, — спокойно начал Чен. — Мы просто должны быть рядом, вот и все.
— Не нравится мне твое «быть рядом», — пробурчал Пак.
— Не дуйся, Чанни — улыбнулся Чонде, обнимая друга. — Мы не будем делать ничего, что может навредить нам или Бекхену с Джином.
— Смотрите у меня.
Чонде ласково подтолкнул друга к классу.
— До вечера.
Чанель еще раз недовольно посмотрел на улыбающихся парней, но все же зашел в класс.
Как только Чонде и Сонель остались вдвоем, улыбки покинули их лица.
— Ты уверен, хён? — спросил Сонель, внимательно, посмотрев на старшего.
— Честно говоря, я ни в чем не уверен, но у нас нет другого выхода, — запустил пальцы в волосы Чонде. — Нужно что-то делать, я так больше не могу.
Парни решительно направились к выходу, где уже стояла неприметная черная машина.
Джунмен ехал быстро, открыв на распашку все окна. Теплый ветер гулял по салону машины, а альфа пытался таким способом отвлечь себя от ненужных мыслей. Он ехал в дом Ву, это был последний шанс увидеть Криса. Джунмен не знал, что он скажет другу, но знал, что пойдет на все, чтобы вернуть его обратно. Знакомый особняк встретил его бесконечным количеством дорогих машин, красиво одетых людей и торжественной музыкой.
— Поздравляем молодожёнов, — доносилось со всех сторон, а Джунмён слышал, как бьется его сердце. Опоздал, неужели он опоздал?
На лужайке возле дома танцевали гости, оба жениха сидели на пьедестале с равнодушными лицами и не смотрели друг на друга, Джунмен подошел к их столику.
— Что ж друг, тебя можно поздравить? — спросил Мён, даже не скрывая разочарования в голосе.
— Хён? — удивленно подскочил Крис.
— Не ожидал? Не представишь меня своему мужу?
— Джунмён, я…
— Я до последнего верил, что ты будешь бороться, что ты пойдешь против системы, но ты…
— Не ты ли мне говорил, что идти против моего отца бессмысленно? — сказал Крис. — Не ты ли мне повторял, что меня ждет участь брата?
— Какой ты послушный, когда не нужно, — усмехнулся Джунмен. — Знаешь, твой старший брат, кстати, похитил Бекхена.
Крис ухватился за край стола и виновато посмотрел на старшего.
— Но любовь Бэкки и Чонде сильнее. Представляешь, что они сделали, чтобы быть вместе? Эти двое поженились, зная, что висят на волоске, зная, то, на что способен Кевин, они пошли против системы, а ты…
— Мён…
— Простите, а какое вы вообще имеете право лезть в нашу жизнь? С сегодняшнего дня Ифань мой муж, поэтому попрошу вас удалиться.
— Тэмин, — шикнул на младшего Крис.
— Ли Тэмин? — усмехнулся Джунмен. — Известный пластический хирург, карьерист и ледяная глыба, наконец, созрел для создания семьи? И сколько тебе заплатили за эту свадьбу, куколка?
Джунмен злился, он думал о том, что против Ву старшего идти было бесполезно, но была бы хоть одна попытка, хоть что-то, а не полное подчинение. Мён всегда считал, что жизнь дана для того, что бы жить так, как хочешь, а не следовать чужим указаниям.
— Вы забываетесь, — злился омега, в то время как Джунмен не отрывал взгляда от печальных глаз альфы.
— Мин умирает, Крис. Без тебя умирает. Кенни с Исином делают все что в их силах, но жизнь твоего истинного омеги постепенно угасает, — сказал старший, разворачиваясь и направляясь к выходу.
— Исин? — невольно произнес теперь уже законный супруг Криса, Тэмин и лицо этого высокомерного омеги из высшего общества на миг стало растерянным и бледным.
— Мён, подожди, — догнал его друг. — Как его спасти, что нужно сделать?
— Ты уже все сделал, — грустно ответил Джунмен, а потом невольно перед глазами встал образ задыхающегося Минсока, растерянного, напуганного Лухана, опечаленного Бекхена и зареванного Кенсу.
Рука сама сорвалась с места, впечатываясь в скулу когда-то лучшего друга. Крис замер от неожиданности, чувствуя вкус крови на губах и наблюдая за тем, как старший уходит прочь, даже не обернувшись. Неужели все, кого он так любил, разочаровались в нем, но что, что он должен был сделать?
— Ифань! — послышался грозный голос, от которого мурашки побежали по телу. — Что это был за спектакль? Ты не забыл, что у вас через час самолет? Иди, собирай вещи, наши японские партнеры не будут тебя долго ждать, учись быть настоящим членом семьи Ву! Хватит быть размазней!
— Хорошо, отец.
Альфа, не глядя в сторону мужа, поплелся к себе в комнату, он думал о том, что сам лишил себя любви, друзей и уважения к самому себе. Он стал марионеткой, ниточки от которой были во властных руках некоронованного лидера, человека, которого боялись все, а все ли?
В голове снова и снова прокручивались последние слова Джунмена: «Мин умирает, Крис!» Альфа чувствовал слезы на своих щеках, губу щипало, но это сейчас его мало волновало, он вспоминал слова Минсока:
— Я не смогу выносить ребёнка. Выживет либо он, либо я, но я никогда не смогу убить плод нашей любви.
Так значит… Альфа рухнул на колени, неужели Минсок решился на этот шаг? Неужели частичка Криса скоро появится на этот свет?
Брачный контракт с Тэмином имел пункт, в котором оговаривалось то, что омега не подарит семье Ву наследника. Их брак это только бизнес между двумя влиятельными кланами и только Крис знал по какой причине в контракт был вписан этот пункт. В день их знакомства омега много выпил и в порыве истерики выдал альфе то, что хранилось в семье Ли за семью печатями.
Карьерист, великий хирург, завидный жених — был бесплоден, первый и единственный аборт подорвал его здоровье, но даже спустя столько лет, этот парень повторяет, что ничего не хотел бы изменить в своей жизни.
Крис снова заплакал, как жить, зная, что где-то родные люди умирают без тебя, если бы он мог, если бы…
Альфа ударил кулаком о стену, осознавая, что ничего он не может, он проиграл свою жизнь, за окном что-то блеснуло, Крис прищурился и подошел ближе, чтобы разглядеть раздражитель. Как оказалось солнце отражалось от огромной броши на груди мужчины, который о чем-то спорил с отцом, а потом, резко развернувшись, направился к выходу.
В голове Ифаня что-то щелкнуло, он достал телефон и набрал нужный номер, благо будучи депутатом он знал номера многих «выдающихся» личностей.
— Сакамото сама, — начал Крис на чистом японском. — Я видел, что вы что-то не поделили с моим отцом, может, мы обсудим это дело между собой?
Тао собирался в клуб, в то время как Сехун крутился вокруг него.
— Тебе обязательно туда идти?
— Сегодня объявят условия конкурса, ты пойти не сможешь, у тебя гипс, поэтому я послушаю и приду, обещаю.
— Тао, а может ну его, этот конкурс, — неуверенно мямлил Сехун.
— Ты снова за свое? — улыбнулся Тао, обнимая младшего. — Мне кажется, мы уже все обсудили?
— Да, но…
— Ты все равно боишься, трусишка мой любимый. Все будет хорошо, я рядом, у меня много опыта в этой сфере, так что мы всех порвем.
— Эх, мне бы твою уверенность, — вздохнул омега и поцеловал старшего.
— Ладно, я пошел, скоро вернусь. Приготовь на обед чего-нибудь вкусненького, знаю, ты умеешь.
Тао, целуя Сехуна в щеку, направился к двери.
— Хорошо, только пообещай мне…
— Се, опять ты наводишь панику, я только послушаю условия конкурса и вернусь. Неужели ты думаешь, что у этих горе-омег есть что-то, что может меня привлечь? Ты моя истинная пара и никому не под силу разлучить нас.
Тао снова чмокнул омегу и, помахав рукой, пошел в сторону клуба. Сехун тихо вздохнул. Он, конечно, верил своему альфе, но не людям, которые будут его окружать, а уж тем более этому дураку Хенмину, с которым у Се были личные счеты и давняя взаимная неприязнь.
Тао тихо вошел в здание клуба, где уже собралось много народу, во главе стола, установленного на сцене, сидел тот противный омега, который с первой встречи не понравился альфе. Хенмин вглядывался в какой-то список, а потом посмотрел в зал и заметив Тао, как-то хитро улыбнулся.
— Тао-ши, какими судьбами? Сегодня же день конкурсантов.
— Считайте, что я представляю здесь интересы О Сехуна, — решительно произнес альфа, замечая, как скривилось лицо старшего. — Он повредил ногу, поэтому не смог присутствовать, но до конкурса он будет в полном порядке.
— А репетиции? Вы же не думаете, что он может просто прийти в последний день и вклиниться в нашу идеальную программу?
— Думаю, — начал уверенно Тао. – Я, как альфа, обязан заботится о здоровье своей омеги, так что для репетиций у вас есть я, и будьте уверенны в том, что-то, что буду делать я, потом в точности повторит Сехун. Может пора уже начинать? Я обещал вернуться домой пораньше, мой малыш готовит мне вкусный обед.
Тао хихикнул, наблюдая, как скривилось лицо омеги, он не понимал почему, но ему нравилось доставать этого наглого выскочку.
— Хм, — прочистил горло омега, — сегодня на повестке дня у нас условия конкурса. В нем будет три задания: во-первых жюри оценит внешний вид конкурсантов, во-вторых их творческий потенциал, а третье задание должно показать красоту души наших участников. Этот этап свободный и наши прекрасные омеги сами вольны выбирать то, что они покажут в нем. Как вы знаете к нам прибудет комиссия из самой столицы, поэтому уж постарайтесь не ударить в грязь лицом!
— Что входит в творческое задание? — послышалось из зала.
— Песня, танец, прочтение какого-нибудь отрывка из известного произведения, а может вы уметь вышивать, делать поделки, вязать красивые вещи, в общем все, что может показать ваши таланты, — ответил Хенмин, а потом добавил. — На подготовку вам дается две недели, неделя репетиций, а потом и сам конкурс. Удачи.
Омеги начали расходиться, а Тао задумчиво изучал потолок.
— Что-то, Тао-ши, вы не слишком веселы. Неужто задача, поставленная перед вами, уже не кажется такой легкой?
— Нет, что вы! Просто я думаю, как бы сделать так, чтобы Сехун-и сразу не отбил у ваших конкурсантов шансы на победу.
— Вы думаете, что он может стать лидером с первого этапа, — засмеялся Хенмин. — Да Сехун самая большая деревенщина из всех, что я видел, он даже не знает что такое расчёска.
— Спасибо, что просветили, Хенмин-ши, — оскалился Тао, —, но мне кажется, вы рано радуетесь, уж мне-то наверняка известно, какие критерии предъявляет городская комиссия, поэтому просто засуньте свою желчь куда подальше.
Тао встал и направился к выходу.
— Сехун трус, он даже родителям своим помочь не смог, — крикнул вслед альфе Хенмин. — Пусть сначала разберётся со своими страхами.
Альфа вышел из клуба и сжав кулаки направился домой, что этот омега себе возомнил, какое он право имеет наговаривать на его Сехуна?
