Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой

      Лухан бегал по больнице, то и дело, ловя на себе недовольные взгляды Вонбина. Старший строил ему рожицы, но Хань старался их не замечать, у него и без того забот было много: помочь пожилому омеге добраться до процедурного, принести Кенсу нужные лекарства, прочитать очередную главу какого-нибудь учебника, понаблюдать за работой старших коллег, запомнить название оборудования, не перепутать карточки пациентов.       Лухан очень старался быть полезным и за целый день получил не мало похвалы и от Кенсу, и от жителей деревни. Пожилые посетители мило ему улыбались, расспрашивали о семье, о том, откуда он «такой хорошенький» к ним приехал. Взрослые омеги вели себя сдержанно, а молодежь кидала на него недовольные взгляды, мол «нарисовался тут», но Лухану было все равно, он определился с целью и готов был идти к ней ни смотря ни на что. — Ты слишком стараешься, — улыбнулся Минсок, когда младший заглянул к нему на обед. — Если будешь продолжать в том же духе, скоро ноги волочить перестанешь. — Хён, но я хочу быть полезным. Вот вернусь в город, поступлю в медицинский и утру нос этому выскочке Вонбину, — говорил, жуя, Лухан. — Ты представляешь, что он заявил сегодня, что я умудрился спутать анализы, хотя я сегодня в лабораторию даже не заходил. Этот «товарищ» распинался перед Исином, обливал меня грязью, но я стойко все вынес… — А Исин что? — спросил с интересом Минсок. — Что… — усмехнулся Лухан. — Он ответил, что сегодня почти целый день провел в лаборатории и меня там не видел, сказал, что Вонбину нужно взять отпуск и отдохнуть, раз я ему везде мерещусь.       Ким улыбнулся, если Исин начал защищать Лухана от нападок своей крысы, значит, мальчик далеко пойдет. — Просто мне повезло, а вот не будь Исина в лаборатории, я бы не смог доказать свою непричастность, — грустно выдохнул младший. — Просто старайся всегда быть на виду, тогда и у Вонбина не будет возможности тебя подставить, — погладил младшего по голове Минсок. — А как у тебя дела, хён? — с любопытством спросил Лухан. — Кенсу что-нибудь сказал? — Сказал, что если все анализы будут в норме, то он отпустит меня домой под строгий надзор Джунмёна. — О, я уже не завидую тебе, хён. Мен-и у нас самый строгий надзиратель. — Почему вы не зовете его хёном? Он же на десять лет старше? — Потому что ему так нравится. Он чувствует себя нужным, он всегда воспринимал нас как детишек, о которых надо заботиться. До сих пор он бежит на первый наш зов и готов защитить от всего на свете. Мен наш надежный тыл, наша тень, наш отец, брат, друг, наша жилетка и наш судья. Только он вправе говорить нам то, что мы делаем что-то не так, только к его советам мы прислушаемся, только ему готовы подчиняться беспрекословно, потому что только он знает, как нам тяжело пришлось в этой жизни.       Минсок грустно улыбнулся. — Надеюсь, что и для моего малыша он станет хорошим наставником, — тихо сказал старший. — Хён, у вашего малыша замечательные родители, зачем ему кто-то еще? Мне не нравится то, что ты настраиваешь себя на плохие мысли. Все будет хорошо.       Минсок крепко обнял Лухана, который уткнулся в грудь старшего, вдыхая его приятный запах. — Это будет альфочка, хён, — улыбнувшись, прошептал Лухан. — Очень милый малыш, он будет такой же рассудительный, как Крис и такой же красивый, как ты. — Ханни, — всхлипнул Минсок. — Спасибо тебе. Ты не представляешь, как тепло рядом с тобой, как твои слова греют сердце. — Я всегда буду рядом хён. Я буду охранять вас с малышом до тех пор, пока не вернётся Крис, а он вернётся, я тебе обещаю.       Дверь скрипнула, и в палату зашел Кенсу, он был мрачен, но, заметив обнимающихся омег, натянул улыбку. — Чего это вы тут сырость развели? Мин, я же говорил тебе нельзя волноваться. — Прости, просто… — Это я виноват, хён, — перебил старшего Лухан. — Обещаю, что больше Минсок хён не будет плакать. А ты чего такой серьёзный, случилось что? — Да нет, все в порядке. Мин, твои анализы в норме. Джунмен ждет у крыльца, он отвезёт тебя домой, я приеду вечером. Ты будешь на строгом постельном режиме. — Кенни, я же пока не инвалид, я просто жду ребёнка от любимого альфы. Почему постельный режим? — Первые недели очень опасны, поэтому я думаю, лучше не рисковать, и да, Мин, может, стоит подумать о том, что я сказал, ведь плод будет расти… — Кенни, я не убью малыша, если ты об этом. Я вынесу все, но это чудо появится на свет, я слишком долго ждал этого, так не рушь мои мечты. — Просто… — Кенни, ты же обещал. — Да прости, — выдохнул До. — Собирайся. Лу, а тебя Исин ждет. — Зачем? — удивился Хан. — Он говорил про какой-то экзамен. — Ой, — сморщился Лухан, — я почти забыл, но надо идти, иначе он уволит меня. Хоть ты, Кенсу хён, и мой начальник, он главврач этой больницы. — Удачи, — улыбнулся Ханю Минсок. — Она мне не помешает, — выдохнул Лухан. — Главное не пререкайся, — с беспокойством сказал Кенсу. — Постарайся не вывести его из себя и слушай внимательно. — Я постараюсь, — кивнул Лухан. — Пока, Минсок хён, увидимся дома. — Да, забегай, расскажешь, как прошел экзамен. — Угу, — крикнул на бегу Лухан и вылетел из кабинета. — Эх, когда же они уже разберутся, ведь оба понимают, что нравятся друг другу, — выдохнул Кенсу. — Исин не может отпустить прошлое, именно оно тянет его на дно. — Ты что-то знаешь? — удивленно хлопал глазами До. — Это не моя тайна, Кенни. — Я понимаю, — тихо ответил младший. — Я давно подозревал, что там что-то очень серьёзное.       Джунмен и Исин стояли на крыльце больницы и молчали. — Кенсу сказал, что ты хочешь помочь с больницей? — прервал тишину Исин. — Да, думаю, что ваши знания и ваш труд заслужили больше, чем эта развалюха. — Ты все еще злишься на меня? — Син, Лухан, как и Бэкки с Джонином, мой ребёнок, пойми это. Я видел, как он рос. Я видел, как он любил. Я видел, как он страдал. Мне тяжело видеть, как он плачет. Да, я зол, но я не могу указывать, кого ему любить, а кого нет. Он полюбил тебя, он снова ожил, я не буду ему мешать, но, ты причиняешь ему слишком много боли. — Я больше не буду, — тихо сказал Исин.       Джунмен поднял на него удивленный взгляд. — Сегодня я увидел то, что меня поразило. Я увидел ту боль, что живет в нем, глубокие царапины на его шее заставили меня забыть обо всем и ринуться к нему на помощь. — Значит, он снова разодрал себе шею, — грустно вздохнул старший. — Снова? — удивился Исин. — Но он сказал… — Он не помнит, Син. Тогда его накачали успокоительным, он проспал два дня. Он забыл о том, что в первую течку после гибели своего альфы, он чуть не убил себя, раздирая кожу на шее, пытаясь вырвать горящую метку. Родители заперли его в доме, он кричал от боли, молил о том, чтобы все прошло, но никто не откликнулся на его зов. Я забеспокоился тогда, когда он не ответил на мой звонок. У нас с ним была договорённость, после тех трагических событий я звонил ему и просил рассказать о том, как прошел день. Я не мог заснуть, если не слышал его голос, который убеждал меня, что все в порядке. В то время мне и самому было не легко, умер папа, Бэкки, который его очень любил, ходил мрачнее тучи. Джонин лежал в больнице с очередным нервным срывом. Криса отец отправил выхаживать брата. Тао сидел дома со сломанной ногой. Я разрывался между ними, но пятый неотвеченный звонок заставил меня паниковать. Я сорвался в дом Лухана, его папа сказал, что мальчик спит в комнате, но его равнодушный взгляд просто кричал о том, что если даже его сын будет умирать, он не протянет ему руки. Боже, как эти карьеристы вообще становятся родителями? Я оттолкнул старшего и побежал в комнату Лу, я стучал, но мне ответила лишь тишина. Выломав дверь, я влетел в комнату и застыл от ужаса, мальчик лежал на полу, вокруг него были разбросаны таблетки успокоительного, а по шее тонкой струйкой текла кровь. Приехавшая скорая пыталась успокоить меня, они говорили, что все это из-за метки, что многие не выживают, а я кричал о том, что мне нет дела до многих, мне нужен лишь этот один.       Его забрали в больницу, мы с ребятами выходили его, из-за пережитого шока, он не помнит о том, что разодрал свою метку. Я сказал ему о том, что он переутомился и неудачно упал. В последующие месяцы, за неделю до течки, я поил его легкими успокоительными. Через некоторое время, видя, как он взрослеет, успокаивается, я перестал добавлять лекарство. Он научился справляться сам, но сейчас, видимо все эти переживания снова расшатали его. Син, сегодня был лишь первый сигнал, я боюсь, что в тот момент, когда начнется течка, он сделает с собой чего похуже, чем просто царапины. — Он мне обещал, что больше не притронется к метке, — севшим голосом сказал Исин. — А ты сможешь это проконтролировать? — поднял на младшего грустные глаза Ким. — Ты сможешь быть с ним в тот момент, ты сможешь остановить его? Ведь не мне тебя объяснять, как трудно контролировать омегу во время течки. Они вроде бы осознают что делают, но иногда это выходит за рамки привычного. Лу сейчас нужен альфа, который сможет вытянуть его из скопившегося внутри него отчаяния, если тебе это не по силам, уйди, я смогу быть рядом, я попытаюсь его спасти, не мешай мне, не давай ему ложных надежд.       Исин молчал, перед глазами то и дело всплывали картины с окровавленным бездыханным Луханом, а сознание кричало: «Я не успел!» — А чего это вы такие мрачные? — послышался звонкий голосок Лухана. — Сговорились что ли? Кенсу чернее тучки ходит, вы теперь, что-то случилось? — Все хорошо, Ханни, — улыбнулся Джунмен. — Как Минсок? — Кенсу сейчас его осмотрит и вы можете ехать домой, — ответил омега.- Мин держится молодцом. Я стараюсь подбадривать его, мол, вот Крис вернётся… — Крис сегодня женился, — тихо сказал Джунмен. — Что? — хором переспросили Лухан и Исин. — Да, сегодня Крис по воле своего отца женился, его мужем стал известный хирург — Ли Тэмин, полчаса назад они улетели в Японию. — Как зовут мужа Криса? — побледнел Исин. — Ли Тэмин, вздорная омега, под стать Крису, про него столько различных легенд ходит, говорят, его брачный контракт состоит, чуть ли не из сотни пунктов, — усмехнулся Джунмен. — Говорят, что самым главным пунктом является пункт о наследниках, его потенциальный жених, подписывая этот контракт, соглашается на то, что в их семье не будет детей. — Почему? — удивился Лухан. — Потому что он их ненавидит, — сжал кулаки Исин.       Джунмен и Лухан непонимающе переглянулись. — Вы знакомы? — спросил удивленно Ким. — Хотя, подожди, когда я говорил Крису о том, что вы с Кенсу пытаетесь спасти Мина, Тэмин тоже с удивлением переспросил твое имя. — Да, знакомы, но я уже много лет пытаюсь стереть это знакомство из своей памяти.       Исин выглядел разбитым, он столько лет пытался забыть о своем омеге, было так тяжело не думать о нем, не вспоминать тех дней, что они прожили вместе, а Тэмин…Тэмин так просто живет, составляет брачные контракты и уводит чужих альф. Злость закипала внутри, так вот значит, из-за кого сейчас страдает ни в чем неповинный Минсок. -Син-а, — послышался ласковый голосок, а потом нежная ладошка легла на плечо альфы. — Ты чего такой потерянный? Этот омега сделал тебе что-то не хорошее?       Исин непроизвольно притянул Лухана к себе и уткнулся носом в его живот, пытаясь надышаться приторным запахом кокоса. Пути назад нет, зачем убиваться по человеку, которому ты не нужен, ведь рядом есть этот милый человечек, который нуждается в твоей защите.       Лухан, оказавшись в объятиях альфы, немного опешил, но, чувствуя сбитое дыхание на своем животе, он попытался расслабиться, не этого ли он хотел? Исин близко, обнимает его, ищет у него поддержки. Рука омеги невольно скользнула по волосам альфы, перебирая темные пряди.       Джунмен улыбнулся, наблюдая за ними, и хотя он еще не до конца доверял этому доктору, но, глядя сейчас на эту пару, ему хотелось верить, что все у них еще будет замечательно. — О, вот вы где, — послышался голос Кенсу.       Исин отстранился от Лухана и отвернулся. Омежка грустно вздохнул, но не успел до конца расстроиться, так как почувствовал, что его рука оказалась в теплой ладони. — У нас экзамен, не забыл? — спросил Исин, подмигнув Лухану.       Альфа потянул удивленного омегу в свой кабинет, в то время, как Кенсу всучил «упакованного» Минсока в руки своего альфы. — Как приедешь, пообедай, продукты Мен закупил, я надеюсь, — сказал Кенсу, строго посмотрев на своего альфу. — Все сделал в лучшем виде, — улыбнулся Джунмен. — Вот и славно, я приду вечером, и только попробуйте мне нарушить режим. — Хорошо, папочка, — засмеялся Минсок. — Не смешно, великовозрастный ребёнок, — буркнул Кенсу. — О своем малыше лучше заботься, папаша. — Обязательно, — кивнул Минсок, усаживаясь в машину. — Не дуйся, милый, тебе не идет, — чмокнул Джунмен свою омегу в губы. — Ты это, — несмело сказал Кенсу. — Не говори ему пока про свадьбу Криса. Он расстроится. — Я, понимаю, малыш, но рано или поздно… — Да, он узнает, но сейчас он еще слишком слаб. — Все будет, хорошо, родной, — сказал Джунмен, крепче обнимая омегу, а затем шепнул ему на ухо. — Хорошенько следи за Луханом, Исин сказал, что он сегодня потерял над собой контроль. — Да, я знаю, за свою практику я видел много таких омег, не переживай за него, Исин начал оттаивать. — Я вижу, — усмехнулся Джунмен. — Ладно, увидимся вечером.       Джунмен сел за руль, и они направились в сторону дома, а Кенсу еще долго провожал машину взглядом, крепче сжимая кулаки. — Сехун-и, я дома, — громко прокричал Тао, вдыхая аромат роз, перемешанный с чем-то очень аппетитным. — Ты вовремя, обед почти готов, иди, умывайся и за стол, — донеслось с кухни.       Тао скинул с себя одежду и вышел во двор, холодная вода из колонки освежила его, он уже почти привык к отсутствию удобств, вот только душа ему порой не хватало. — Ну, ничего, вот Крис вернётся, замутим здесь водопровод, — уверенно сказал Тао.       На крыльце его встретил Сехун с большим полотенцем. — Ну, как дела в клубе? — поинтересовался младший. — Подготовка идет полным ходом. Завтра возьму у Мена машину, и мы с тобой поедем в город. Есть у меня один знакомый стилист, он поколдует над твоими волосами. — Зачем? — Сехун-и, а ты что с этой мочалкой на голове собрался конкурс выигрывать? — удивился Тао. — У тебя идеальное лицо, но волосы, извини меня, уложены отвратительно. — Уложены? — удивленно переспросил Сехун. — А, ну, да, забудь, не засоряй голову не нужными терминами, просто продолжай улыбаться, а все остальное я сделаю сам.       Сехун натянул улыбку. — Вот так-то лучше.       Они вошли в кухню, и Сехун закружился вокруг стола, он уже почти привык к своему гипсу и ловко справлялся с домашними делами.       Они ели в тишине, хотя Тао уже давно распирал один вопрос, он не знал, как задать, его, поэтому стоило ему открыть, рот, как все слова на языке путались, и он с таким же успехом закрывал рот обратно. Сехун видел, что с Тао что-то не так, поэтому закончив с обедом, он, заглянув в глаза старшего, спросил: — Ты что-то хочешь сказать? — С чего ты взял? — смутился альфа. — Я же вижу. Я может туповатый, но не слепой, так что же ты хочешь узнать?       Сехун встал из-за стола и начал собирать посуду. — Как погибли твои родители, Сехун-и? — пересилив себя, спросил Тао, замечая, как омега застыл с чашками в руках. — Зачем тебе? — дрогнувшим голосом спросил омега. — Ну, мы же пара, я хочу знать о тебе все. — Это Хенмин напел, да? — спросил Сехун, разворачиваясь.       Тао опешил, замечая на глазах своего мальчика слезы. — Что он еще сказал? Сехун трус. Сехун ничтожество. Сехун уродец. Сехун даже тени своей боится. Сехун колючка, что еще? А, да, его излюбленное: Сехун даже родителей своих спасти не смог? Да, не смог, да я трус, думаешь, мне от этого живется легче? — Сехун-и, — растерялся Тао и подошел ближе к омеге, заключая его в свои объятия. — Успокойся, я ведь… — Я понимаю, ты не знал, но он всем рассказывает эту историю, историю о том, как родителей ненавистного ему Сехуна затоптали в городе, а их сыночек беспомощно смотрел, как они умирают.       Слезы ручьем лились по щекам омеги, Тао крепче прижимал его к себе. — Мне было десять, Тао. У родителей было много живности, они торговали мясом. Каждый день рано утром они ехали в город, чтобы продать свежие вырезки. В те времена рынки находились под властью местной администрации, заплатил им за место и торгуй спокойно. Родители часто брали меня с собой, пока отец торговал, мы с папой гуляли по парку неподалеку. В тот день ничего не предвещало беды, пока на рынок не въехали черные машины, их было штук пять, из одной из них вышел парень, на вид ему было лет двадцать, он с усмешкой осмотрел торговцев, а потом крикнул. — Теперь я ваш новый хозяин, преклоняйтесь предо мной. Много ли вы заработали за сегодня? Пришло время делиться, вы должны отдать мне 90% вашей выручки.       Люди начали возмущаться, мол кто он такой, чтобы требовать. Они кричали, что начнут жаловаться администрации, но раздались первые выстрелы. — Это предупреждение, — оскалился парень. — Если не подчинитесь, следующие пули будут вашими.       Народ начал паниковать, в толпе невозможно было разобрать кто где, было ужасно страшно. Выстрелы раздавались со всех сторон, казалось, отовсюду отражался противный смех того парня. Меня всего трясло, папа впихнул меня в какой-то ларек, в то время как машины начали замыкать кольцо вокруг людей. Я оцепенел от страха, не мог сдвинуться с места, на моих глазах, моих родителей затоптали, а я продолжал сидеть в том ларьке, боясь пошевелиться. Когда раздался вой полицейских сирен, бандиты начали разбегаться. Всех выживших привезли в приют, а я сидел в уголочке свернувшись в комочек, все плакали, а я словно замер, там меня и нашел папа Чанеля. Они забрали меня оттуда, приняли в семью, помогали с хозяйством, но во сне я продолжал видеть безжизненные глаза родителей, которым я не смог помочь… — Ты не виноват, Сехун-и. Ты тут совсем не при чем, — крепко прижимал к себе омегу Тао. — Знаешь, почему мне так дорога та фигурка? — спросил Сехун, поднимая на Тао заплаканные глаза. — Потому что, глядя на неё, я могу каждый день просить у родителей прощение за то, что у них такой бесполезный сын. Знаешь, после их смерти я замкнулся, я ушел в работу. Я стал бояться людей, я огрызался, не подпускал к себе никого. Боялся смотреть на себя в зеркало, боялся спать, потому что каждую ночь во сне снова и снова я видел тот день. Если бы не родители Чанни, возможно, я бы и не выжил. Они поддерживали меня, господин Пак закреплял со мной то, чему я когда-то научился от отца, я пытался забыться, и у меня получилось, хотя до сих пор по деревне гуляет слух, что Сехун не проронил ни слезинки и не смог помочь своим умирающим родителям. Хенмин прав, Тао, мне не под силу выиграть этот конкурс, потому что я боюсь людей, так как же я смогу открыть себя для них. — У тебя есть я, малыш, — сказал Тао, целуя свою омежку. — Мы справимся. Ты же веришь мне?       Сехун кивнул, уткнувшись в грудь старшего. — Знаешь, как звали парня, устроившего беспорядки на рынке? — тихо спросил Сехун.       Тао внимательно посмотрел в глаза напротив. — Кевин Ву, — ответил Сехун, сильнее прижимаясь к Тао.       Альфа невольно вздрогнул, слишком часто преследует их это имя. — Что-то ты бледный какой-то, — с беспокойством посмотрел на Джонина Чанель.       Они все еще сидели в школе и помогали с заданиями классу Минсока. — Может, домой пойдешь? — Со мной все хорошо, Чанни, — улыбнулся Джонин, проследив взглядом за пронесшимся рядом Сонгю. — У нас еще пара уроков, мы не можем подвести ребят и Минсока. — Ага, вижу я какой из тебя учитель, ты им слишком много позволяешь, — улыбнулся альфа. — Они же дети, — ответил улыбкой Джонин. — Мне нравится видеть счастье в их глазах, глядя на них, я словно снова проживаю свое детство, в котором у меня не было таких эмоций, что есть у них сейчас. — Джонин сонсеним, я не знаю, как выполнить это задание, — подбежал к омеге маленький альфа и ткнул пальчиком в учебник. — Ну-ка, давай подумаем вместе, — улыбнулся Ким, погружаясь в чтение задания.       Чанель был рад, хотя не просто рад, он был счастлив, он видел, как когда-то дикий омежка преображался, как к нему тянулись детки, и как он заряжал их своим позитивом. — Вы еще здесь? — послышался холодный голос.       Дети на мгновение притихли, замечая директора. — Ты не объяснил ребятам, как выполнить задание, — ответил Чанель. — Они попросили о помощи, мы согласились. Минсок еще долго проваляется на больничном, ты планировал бросить его класс на произвол судьбы? — Уж кто-кто, а ты мне указывать не имеешь права, — равнодушно ответил Юнсу. — Я пока в этой деревне председатель, — грозно сказал Чанель. — Поэтому в мою работу входит контроль над всеми учреждениями нашей деревни. — Хорошо, а этот тут зачем? — Этого, как ты выразился, зовут Джонин, попрошу не забывать об этом. Он тоже работает в этом заведении и пока Мин на больничном, он приглядит за его классом, тебе понятно?       Джонин сжался под пронизывающим взглядом Юнсу, но маленькая ручка погладила его по руке. — Не бойся, — шепнул Сонгю. — Он всегда такой, говорят, наш директор никого не любит.       Джонин крепче сжал маленькую ладошку, которая сейчас придавала ему сил. — Под твою ответственность, — строго сказал директор, разворачиваясь и уходя прочь.       Чанель облегчённо выдохнул, ему не очень-то хотелось спорить с Юнсу при детях. — Ну, чего затихли, — обернулся к малышам Чанель. — Слышали, что сказал директор, на время больничного Минсока сонсенима, Джонин сонсеним будет вашим классным руководителем.       Детки радостно загалдели, а Джонин растеряно улыбнулся, его не покидало плохое предчувствие, слишком тихо ушел Юнсу. Закончив уроки и дождавшись пока детей разберут, Чанель и Джонин пошли домой, омега крепче держался за руку старшего, потому что к вечеру головокружение усилилось. — Тебе не хорошо? — беспокоился Чанель. — Все нормально, это с непривычки, скоро все пройдет, — улыбнулся Джонин.       Когда они вернулись домой, Джунмен суетился на кухне, а Минсок сидел на диване и читал книжку. — Хён, — радостно подскочил к старшему Джонин. — Ты как, с тобой все хорошо?       Минсок потрепал младшего по волосам. — Привет, все просто отлично, не понимаю этой чрезмерной заботы Мёна, он мне даже по дому ходить не разрешает. — У тебя режим, — донеслось с кухни. — Я отвечаю за ваши жизни, понял, Кенсу же меня придушит, если узнает, что я не выполняю его указания. — Я вполне взрослый человек, который может позаботиться о себе и своем ребёнке, — возразил Минсок. — Повтори это, когда придет Кенсу, — показалась голова Джунмена из кухни. — Чанни, ты извини, что оприходовали твой дом, просто мне нужно дождаться Чена, а оставлять Мина в его доме одного, я не могу. — Это понятно, а что Чен еще не объявлялся, они с Сонелем давно уехали. — А, так ты знаешь, где они? — спросил настороженно старший. — Ну, из того, что я понял, могу сказать только одно, Джин должен сегодня устроить Бэкки с Ченом свидание. — А с Бэкки ли? — медленно произнес Джунмен. — Чёрт, — вскочил на ноги Чанель. — Как я сам не додумался. — Так, Джонин, накормишь Минсока и носа из дома не высовывайте, сейчас я пришлю к вам Сехуна, — тараторил Джунмен, стягивая с себя фартук. — Мы в город. — Будьте осторожны, — заволновался Джонин, целуя своего альфу. — Мы скоро, — шепнул Чанель, выбегая следом за старшим. — Тао, — крикнул Джунмен, выбегая во двор. — Да, — показалась светлая макушка альфы с соседнего двора. — Пусть Сехун посидит с Джонином и Мином, — сказал старший. — У нас срочное дело. — Что-то случилось? — взволнованно спросил Сехун. — Чонде и Сонель поехали на встречу с Кевином Ву. — Черт! — выскочил со двора Тао, за ним семенил напуганный Сехун. — Так и знал, что он не сможет усидеть на месте.       Альфы сели в машину и сорвались со двора, в то время, как Сехун еще долго смотрел в след машине. Его сердце беспокойно билось, ведь кому, как ни ему было знать, что Кевин Ву не умеет разговаривать, он может только убивать.       Чонде и Сонель сидели в неприметном кафе в центре города. — Здесь слишком много людей, хён, — заметил младший, оглядываясь. — Мы и не будем действовать здесь, есть более спокойные места. Сейчас нам нужно, чтобы они нас заметили и вызвали своего босса, — ответил Чен, постукивая пальцами по крышке стола. — Мне все еще кажется, что это плохая идея, — заметил Сонель, оглядываясь и замечая пару омег, движущихся в их сторону, за их спинами шли четверо альф, довольно-таки устрашающей комплекции.       Джин по обычаю что-то увлечённо рассказывал зятю, даже не замечая брата и своего альфу, в отличие от Бекхена, который в панике бегал глазами по Чонде. Альфа улыбнулся мужу, но от этой улыбки омеге стало еще тревожнее. — Что они задумали? — шепнул Бен Джину. — Кто? — удивленно спросил младший. — Только не говори, что ты не посвящен в их план?       Младший растерянно помотал головой, наконец, замечая Чена с Сонелем. — Ель звонил днем и спрашивал, чем мы занимаемся, я ответил, что собираемся гулять по городу, он поинтересовался в какую сторону, а я… — А ты рассказал им весь наш маршрут, — выдохнул Бекхен. — Но я же не думал, что они совсем без мозгов, — грустно сказал младший.       Бекхен судорожно соображал, он не хотел того, чтобы амбалы, что шли за ними, узнали Чонде, он собрался было повернуть обратно, но сердце бешено забилось, когда он услышал: — Смотрите, а не тот ли это альфа, которого босс ищет? Вот же наглец, думал, что сможет увести у нас омегу из-под носа.       Чонде и Сонель поднялись со своих мест и направились в противоположную сторону от бандитов. — Уходит, звоните боссу, Джин, пригляди за Бекхеном, головой отвечаешь.       Альфы сорвались за парнями, оставив дрожащих омег посреди площади. — Черт! — прокричал Бекхен. — Они же…       Телефонный звонок прервал омегу, Джин, взглянув на номер, протянул трубку старшему. — Чен, твою мать, что вы творите! — И я люблю тебя сладкий, — спокойно ответил Чонде. — А теперь слушай меня внимательно, вы остались без охраны, бери Джина в охапку и бегите домой, ждите нас там, мы постараемся вернуться. — Что значит, постараемся? — со слезами на глазах кричал Бен, но в трубке были уже короткие гудки. — Хён, — растерянно посмотрел на старшего Джин. — Бежим, — схватил младшего за руку Бекхен и потащил в соседний двор.       Чонде и Сонель бежали не оглядываясь, чувствуя кожей дыхание преследователей, они убегали все глубже в город, народ начал постепенно исчезать с темных улиц. — Попались? — послышался противный голос.       Четверо альф окружили парней и выжидающе потирали руки. — Босс, мы поймали их, — сказал один из амбалов, поднеся телефон к уху. — Передай ему, что я хочу поговорить с ним, — крикнул Чонде. — Мы поговорим, обязательно, — раздался на громкой связи голос Кевина. — Но сначала мои мальчики объяснят вам, что не хорошо, вставать на моем пути.       Первый удар был неожиданным, Чонде согнулся пополам, морщась от боли, Сонель хотел было кинуться к нему, но мощный кулак соперника, немного ослабил его пыл.       Удары сыпались со всех сторон, Чонде и Сонель, пытались отбиваться всем, что попадалось под руки, ящики, доски, горшки с цветами, но на каждого парня приходилось двое альф, превышающих по силе и комплекции.       Чонде чувствовал вкус крови во рту, горячая жидкость стекала по лицу, но он не мог сдаться, он должен был выстоять, чтобы посмотреть в глаза своему сопернику. — Хён! — крик Сонеля не давал потерять сознание.       Чонде обернулся, замечая, как три амбала держат вырывающегося младшего, а где же четвертый? Ответ не заставил себя ждать, мощным ударом по ногам чем-то железным, искры перед глазами, но Чонде пытается подняться, размах, но Чен успевает увернуться, подбирая с пола еще один металлический прут. Один на один все по-честному, соперник Чонде дает знак своим, чтобы не подходили. Те трое покорно держат вырывающегося Сонеля, лицо младшего в крови, но он изо всех сил пытается освободиться и прийти на помощь хёну. «Сильный малый, повезло Джину», мелькает в голове, когда соперник наносит первый удар, боль мешает ориентироваться, но Чену удается увернуться, соперник злиться, но Чонде не дремлет, нанося точный удар по ногам. Соперник опускается на одно колено, но продолжает атаковать, Ким срывается, дубася, того палкой. — Хён, осторожно, — кричит Сонель, но Чонде не успевает развернуться, как оказывается атакованным сзади, все перед глазами кружится, но Чен продолжает стоять на ногах. Враг не увидит, как он упадет, он выстоит, ради Бекхена. Снова удары один за одним, второй альфа падает под напором Чонде, в то время как Сонель продолжает упорно бороться со своими захватчиками. — Сонель-и, я сейчас, я помогу, — говорил Чонде, пытаясь подняться с колен.       Младший раскидывает своих соперников и поворачивается к Чонде, его рот раскрывается в немом ужасе. — Хён, уходи, хён, — кричит Сонель, замечая мчащуюся прямо на Чонде черную машину.       Младший хочет броситься на помощь, но оказывается в крепком кольце рук одного из очнувшихся альф. — Хён, машина, — кричит Сонель.       Чонде медленно поворачивает голову и усмехается. — Ну, вот и встреча, глаза в глаза, — говорил Ким, поднимаясь на ноги, и идет прямо на машину, за рулем которой сидит взбешенный Кевин. — Давай, трус, дави меня. — Хён, — кричит Сонель, кусая своего захватчика за руку, и несется в сторону Чонде.       Альфа не двигается с места, у него нет сил, шаг в любую сторону и он упадет, он не хочет быть проигравшим. Он смотрит в глаза своего врага и смеётся, видя, как нервно Кевин сжимает руль. Пять метров, три, два…