Часть 21
20 сентября 2014 г., 16:31
Зал заполнился людьми, Сехуну казалось, что в это маленькое помещение влезла вся деревня, неужели они в миг стали такими фанатами красоты или пришли поглазеть, как опозорится их местное чучело? Сехун помнил, что в детстве Хенмин звал его именно так. Они учились вместе в школе и старший омега задирал младшего, почему? Даже спустя столько лет, Сехун не понимал этого.
— Готов? — вывел из раздумий голос Тао.
— А? Да, готов, вот только… — омега опустил взгляд на свои руки, которые тряслись от волнения и не могли нормально застегнуть пуговицы на рубашке.
— Чудо ты моё, — улыбнулся Тао, помогая любимому. — Все помнишь? Три конкурса, сначала ты представляешься, рассказывая о себе, второй конкурс, как мы репетировали, у тебя прекрасный танец, а третий…
— С третьим сложнее всего, — появился Джисон.
— Почему? — удивился Сехун.
— Шан немного изменил схему, — ответил старший. — Он решил, что в третьем конкурсе вопросы конкурсантам будет задавать он сам, поэтому заготовленные вопросы и ответы в пролете. Эффект неожиданности так сказать.
— Что он задумал? — сжал кулаки Тао, а Сехун грустно вздохнул, он понимал, что именно этот конкурс он провалит, ведь он не выделялся своим интеллектом, он был обычным.
— Ничего, прорвемся, — сказал Лухан, ободряюще сжав руками опустившиеся плечи Сехуна. — Просто будь собой.
— Где Минсок хён? — спросил Се, оглядываясь по сторонам.
— Он пошел за твоим танцевальным костюмом.
— Но мы же брали его с собой? — непонимающе спросил Сехун.
— Ну, — немного растерялся Лухан.
— Ханни, что случилось? — насторожился Тао.
— Короче, пока мы отвлеклись на господина Шана, Хенмин с его подельниками пробрались в гримерку и вылили на костюм краску.
— Да я его… — яростно закричал Тао, но тут же почувствовал руку Сехуна на своей.
— Успокойся, — сказал Джисон. — Они на это и рассчитывали, нам нужно быть умнее, мы не сдадимся, правда, Сехуни?
Сехун кивнул, но кинул грустный взгляд в сторону зрительного зала, где в самом центре сидел дядя Тао и с кем-то разговаривал по телефону.
— Пора начинать, — сказал Джисон.
Тао крепко обнял Сехуна и не отпускал его до того момента, как свет в зале слегка приглушили, а ведущие не начали представление конкурсантов.
— Я с тобой, — шепнул Тао любимому и, чмокнув в щеку, легонечко толкнул в сторону сцены.
Первым делом все омеги, участвовавшие в конкурсе, прошли по выстроенному помосту, чтобы жюри могло оценить их внешнюю красоту. Сехун шел уверенно, он представлял, что Тао идет рядом, от этого становилось теплее, и улыбка освещала лицо омеги, он совсем не заметил, как слегка замедлился идущий впереди Хенмин и бросил на пол банановую кожуру. Сехун, погруженный в свои мысли поскользнулся, но сумел устоять. Тао, наблюдавший за всем этим, зашипел, Сехун зажмурился, а Шан едва заметно улыбнулся. После дефиле, конкурсанты выстроились на сцене и по очереди представлялись. Сехун был самым младшим среди участников, поэтому и представлялся последним.
— Здравствуйте, меня зовут О Сехун, — сказал несмело он.
В зале кто-то засвистел, а потом послышались смешки. Хенмин довольно скалился, а Сехун чувствовал, как слезы начинают собираться в глазах.
— Мне двадцать лет, когда-то я был слишком замкнутым и немного диким, но после того, как в моей жизни появились великолепные люди, я стал меняться. Я не могу сказать, что я чем-то увлекаюсь или что-то люблю. Больше всего мне дороги люди, что рядом, мои друзья и мой альфа. Оставшись сиротой, я и не думал, что когда-то буду снова счастлив, но теперь у меня есть новая семья, которой я хочу посвятить свою жизнь.
Руки омеги невольно сомкнулись на животе, он крепко обнял себя, опуская глаза в пол, а потом тихо сказал:
— У меня все.
Тао, казалось, ничего не видел, кроме своего мальчика, еще три дня назад они репетировали совсем другую речь, но сегодняшние слова Сехуна звучали намного правильнее и правдивее тех, что они пытались заучить часами.
Неожиданно для всех, зал зааплодировал, Хенмин недовольно поморщился, он ведь потратил целые двадцать минут, что бы рассказать о себе.
— Выскочка, — прошипел омега Сехуну, когда они уходили со сцены для подготовки ко второму конкурсу.
— Объясни мне, что я такого сделал? Чем заслужил столь пристальное внимание к своей персоне?
— Ты родился, — равнодушно заметил старший, направляясь к своим друзьям.
— И что это было? — пожал плечами Сехун.
— Зависть, — ответил Тао, обнимая своего омегу. — Ты отлично справился.
— Да прям, — фыркнул Сехун. — Я просто сказал то, что думаю.
Жюри немного посовещавшись выставило оценки.
— Не все так плохо, — заметил Лухан. — Ты третий.
— Все хуже некуда, — ответил Се. — Хенмин четвертый, он же…
— Он ничего не сможет тебе сделать, — ободряюще заметил Тао.
— Ну да, — потер виски Сехун.
Начался второй конкурс, омеги пели, танцевали, рассказывали стихи, а Сехун с надеждой не отрывал взгляда от входа. Минсок влетел вихрем, сбивая на пути несколько человек.
— Она… Она не оттирается, эта чертова краска, — пыхтел старший.
— Хен, — сорвался с места Сехун. — Ты зачем бежал, тебе вредно, ты вообще о чем думал?
— О тебе, — ответил ласково Минсок. — Нужно что-то придумать.
— Пусть танцует так, — вмешался Лухан.
— Как так? — недоуменно спросил Тао. — Но эти черные разводы на белом пиджаке.
— Главное ведь не в чем он танцует, а как, — заметил Лу.
— Ханни прав, — оживился Сехун, начиная переодеваться. — У нас нет времени что-то менять, пусть эта тварь подавится.
Тао внимательно наблюдал, как его омега облачается в испорченный костюм, как поправляет топорщащиеся волосы, как улыбается друзьям и как, подмигивая Тао, уходит на сцену.
И снова Сехун двигается, прикрыв глаза, вспоминая, как разучивали этот танец с Тао, как альфа носил его на руках из-за поврежденной ноги и как они падали на кровать, заливаясь смехом и тяжело дыша от усталости.
Сехун не замечает, как резко останавливается музыка, как из-за кулис слышится ругань Тао и Хенмина, он просто танцует, потому что музыка у него в душе, потому что для него существует только музыка его любви. Он заканчивает ровно тогда, когда звучат последние аккорды возобновленного трека.
Омега кланяется и уходит со сцены, лишь сейчас замечая запыхавшегося Лухана, улыбающегося Минсока, зачарованного Тао и до чертиков злого Хенмина.
— А что у вас тут случилось? — как ни в чем не бывало спрашивает Сехун.
— Уже ничего, — смеётся Лухан, за ним следом срываются Тао и Минсок.
К удивлению всех за этот конкурс Сехун получает высшие баллы, но они не помогают вырваться вперёд, он все еще третий, но ведь он не за победу борется.
— Ну, вот и решающий конкурс, — сказал Минсок, ободряюще похлопав Сехуна по плечу. — Уже не страшно?
— Вот сейчас-то как раз страшно, — ответил младший. — Все эти издевки Хенмина только помогли мне настроиться, но сейчас…
— Ничего не бойся, просто отвечай на вопросы так, как считаешь нужным, — говорил Тао. — Искренность, лучшее оружие.
— Мы не на войне, — улыбается Сехун.
— Но условия приближенные, — хихикнул Лухан, вспоминая, как десять минут назад чуть ли не дрался с Хенмином за несчастный диск с музыкой.
— Прошу конкурсантов выйти на сцену, — послышался голос Джисона.
Сехун слегка вздрагивает, Тао нежно его целует.
— Все хорошо, — повторяет Сехун, следуя за своими соперниками.
Шан поднимается на своем месте и осматривает парней, его взгляд ненадолго задерживается на Сехуне, а потом скользит куда-то в глубь зала. Довольная улыбка расползается на лице мужчины.
— Вы все молодцы, — говорит он. — Спасибо за чудесный вечер, все постарались на славу, были конечно заминки, но многие из вас выходили из кризиса, а теперь настало время решить, кто же из вас достоин стать победителем, у меня будет всего один вопрос, от ответа на него зависит имя нашего победителя, итак, представьте, вы встретили любовь всей вашей жизни, но получилось так, что вы и ваш избранник находитесь по разные стороны социального барьера, его родственники против ваших отношений, что вы будете делать в таком случае?
Сехун поднял напуганные глаза, он не ожидал такого прямого вопроса, вроде бы он относился ко всем, но омега понимал, что от его ответа зависит их с Тао судьба.
Альфа нервно потирал руки, он ждал от дяди какой-нибудь подставы, но чтобы так, напрямую? Тао пытался поймать взгляд своего омеги, но видел лишь слезы, что побежали по щекам Сехуна. Что он задумал? Почему плачет?
Пока остальные конкурсанты отвечали, Тао не находил себе места, Лухан и Минсок подбадривали его как могли, но сами понимали, что сейчас ответ Се решит многое.
— Итак, — сказал Шан, когда очередь дошла до младшего. — Сехун-ши, что вы думаете по этому поводу, чтобы вы предприняли, если бы родственники вашего альфы оказались против вас?
— Отпустил бы, — тихо ответил Сехун, поднимая глаза и не сводя взгляда со старшего, в то время как Тао подскочил на ноги. — Я не могу причинить боль тем, кто с таким трепетом вырастил, воспитал, поставил на ноги человека, который так мне дорог. Я не смог бы видеть слезы на глазах людей, кто отдали всех себя для того, чтобы человек, которого я люблю, был счастлив. Если, по их мнению, я не достоин его, если они считают, что я не могу сделать его счастливым, им виднее. Они знают о нем больше чем я, хоть я и полюбил его всем сердцем. Пусть мне было бы плохо, но счастье того, кого я так люблю важнее, очень тяжело видеть, как он разрывается на части, пытаясь быть одновременно в двух местах. Он не заслужил такого. Человек, которого я люблю, должен быть полноценным, а это значит что его половинка и его семья должны жить в мире, если это не получается уйти должен тот, кто меньше всего сделал.
Сехун тихо всхлипнул, вытирая слезы.
— Простите, — шепнул он, убегая со сцены.
Тао хотел было побежать за ним, но Лухан остановил его.
— Ему нужно побыть одному.
Альфа обречённо посмотрел в сторону чему-то улыбающегося дяди.
— Спасибо всем, жюри удаляется на обсуждение.
Сехун выбежал из клуба, даже не замечая человека, следовавшего за ним словно тень, омежка бежал, а по щекам стекали слезы, что он сейчас сделал? Добровольно отказался от Тао, от человека, которого так любил, от человека с которым хотел создать семью, от человека, чьё маленькое продолжение зарождалось сейчас внутри?
Он снова оказался у знакомого обрыва, здесь когда-то он развеял прах своих родителей, здесь ему всегда становилось легче, здесь он мог быть собой. Ноги уже не слушались, Сехун беспомощно опустился на землю и заплакал еще сильнее, тело подрагивало от рыданий, омежка даже не заметил человека, что опустился рядом с ним.
— Успокойся, слезами горю не поможешь, — сказал спокойный незнакомый голос и теплая рука легла на плечо Сехуна, разворачивая его к себе.
Перед парнем сидел взрослый темноволосый омега и по-доброму улыбался.
— Вы… — всхлипнул Сехун, разглядывая мужчину сквозь пелену слез.
— Меня зовут Хуан Болин, — сказал мужчина, притягивая Сехуна к себе и обнимая. — У моего сына замечательный омега.
Сехун чувствуя давно забытое родительское тепло и понимая кому оно принадлежит, заплакал еще сильнее. Мужчина успокаивающе гладил его по голове.
— Все хорошо, слышишь, успокойся, я тебя никуда не отпущу. Моему сыну больше нигде не найти более достойную пару.
— Но я… я же…
— Ты самый лучший, знаешь, Шан позвонил мне перед началом конкурса и попросил приехать, рассказав о том, что здесь Тао. Я сорвался тут же, я слышал о том, куда пропал мой сын. Кибом не умеет долго молчать, поэтому я сразу узнал тебя, стоило тебе только представиться. Я наблюдал за вами со стороны, я видел все эмоции своего сына, я видел в нем настоящего альфу, который готов бороться за свою омегу. Я вспомнил, как зарождались наши с отцом Тао чувства, вспомнил, что такое найти свою истинную пару. Мы с мужем, в отличии от многих семей нашего общества, были самой настоящей истинной парой. Поэтому я бы ни за что на свете не пошел бы против вашей любви. Возможно Тао наговорил тебе кучу кошмаров про нас с братьями, он думал, что раз в обществе мы ведем себя так разборчиво, то и к вам будем придираться, но Тао — мой ребёнок, он единственный, кто у меня остался после мужа, братья… Братья тоже семья, но сын это совсем другое, я не смог бы видеть как он страдает. Увидев тебя, я сразу понял, что вот тот человечек, который сможет сделать Тао счастливым, я выловил Джисона, он рассказал мне о тебе, о том, через что ты прошел, прости, я не смог остановить Шана и этот его глупый вопрос, увидев твои слезы, я понял, что в моем сердце теперь есть еще один ребёнок, чьи слезы причиняют мне боль. Мне так хочется, чтобы и ты принял меня…
Сехун крепче обнял старшего, уткнувшись в его грудь и вдыхая такой успокаивающий запах лаванды.
Болин улыбнулся, поцеловав Сехуна в макушку.
— А теперь надо вернуться, пока Тао там удар не хватил.
— Конечно, папочка, — сказал младший.
Они вошли в клуб в тот самый момент, когда Шан объявлял победителей.
— Папа?! — удивленно воскликнул Тао, не сводя глаз с сомкнутых рук родителя и Сехуна.
— Ну, привет, сынок, я тебе тут кое-кого привел, — улыбнулся мужчина. — Я вот тут подумал, ты не против того, что Сехун станет твоим мужем?
Тао слегка опешил.
— Ну родители же вправе выбирать пару своим детям, так вот, я подумал и решил, что лучшей пары тебе не найти.
Тао бросился к омегам, крепко их обнимая.
— И приз зрительских симпатий присуждается О Сехуну, — раздался на весь клуб голос Шана. — Малыш, выходи, мне не терпится тебя обнять.
Болин и Тао легонько подтолкнули Сехуна к Шану, который тут же его обнял.
— Прости, я погорячился, — шепнул старший омега.
— Нет, все в порядке, теперь уже точно.
Темный тоннель, тихие шаги, тени скользят по стенам от любого движения, кажется, что из этой пустоты нет выхода, но ноги продолжают идти вперед. Со всех сторон раздается тихий шепот, от которого мурашки бегут по телу.
— Кто тут? — голос словно пробивается через какую-то преграду, он совсем чужой, хриплый.
Минсок нервно хватается за горло, пытаясь понять, что происходит.
— Иди ко мне, — шепчет кто-то. Этот голос возвращает омегу в прошлое. — Сынок, подойди, не бойся.
— Отец? — с сомнением спрашивает Мин.
— Я соскучился, малыш. Почему ты не пошел со мной? Я ведь ждал.
Омега в ужасе оборачивается, замечая знакомую фигуру в конце тоннеля.
— Ну, ничего, ты же вернулся ко мне, чтобы остаться, — говорит мужчина.
— Нет, — отрицательно мотает головой омега, но ноги сами продолжают двигать его к мужчине. - Нет, я не хочу, отпусти.
— Я не держу тебя. Ты сам идешь ко мне. Это твой выбор.
— Нет! — кричит Минсок, чувствуя, как тело пронзает невыносимая боль. — Оставь меня, я не хочу!
— Вот как ты заговорил, — мужчина громко рассмеялся.- Не хочешь ко мне, тогда отдай мне то, что у тебя есть.
Минсок почувствовал жгучее прикосновение к своему животу.
— Отдай мне его.
— Нет, не смей, не прикасайся!
— Хен, хен, проснись, — доносится откуда-то издалека. - Хен, пожалуйста.
Минсок резко распахивает глаза, замечая, что находится в своей спальне, рядом сидит Лухан, готовый вот-вот разреветься.
— Ханни, — выдыхает старший, все еще чувствуя дрожь в теле и неприятное жжение внутри. Руки невольно смыкаются на округлившемся животе. — Ханни, я не хочу идти с ним, нет, не хочу, — шепчет старший омега, в то время, как младший тихо всхлипывая, гладит его по спине. — И сына ему не отдам, ни за что!
— Кому? — с беспокойством спрашивает Лухан. — О чем ты, хен?
— Отец, — отвечает Минсок, переводя на Ханя запуганные глаза. — Он сказал, что если я не пойду с ним, он заберёт нашего с Крисом малыша.
— Господи, хен, это сон, просто плохой сон, — говорит Лухан слегка дрожащим голосом. — Успокойся, никто никого не заберет, я тебе обещаю.
Лухан потянулся к тумбочке и взял стакан с успокоительным отваром, который в последнее время всегда был рядом с Минсоком.
Старший очень тяжело переносил беременность, вот уже несколько месяцев он плохо спал, испытывал ужасные боли, но не сдавался. Ночью он пытался не заплакать, а днем улыбаться своим друзьям, которые не оставляли его одного.
Лухан, Джонин, Сехун, Кенсу, Бекхен, Джин постоянно были рядом, стоило Минсоку чего-то захотеть, он сразу получал это.
— Вы меня совсем так избалуете, — смеялся старший. - Вон, Джонин с Хунни тоже в положении, но вы за ними так не ходите.
— Мы в отличие от тебя, хен, спим по ночам, — отвечал Джонин. Он напоминал Минсоку милого неваляшку, перекатывающегося по комнате.
— Неужели я выгляжу так же? — улыбался старший, наблюдая за передвижениями Джонина по дому.
— А я скоро вас догоню, — улыбается Сехун, поглаживая свой слегка заметный животик.
— Говорят, что беременным вредно находиться вместе, — говорит Минсок, обнимая Сехуна.
— Что за глупости, — бурчит Джонин. — Наши детки еще внутри нас чувствуют друг друга и радуются, когда мы собираемся вместе. Разве вы не чувствуете?
Джонин плюхнулся рядом со старшими.
— Они станут хорошими друзьями.
Эти трое часто коротали время вместе, пока их большая дружная семья усердно работала.
Чанель с отцом руководили процессом благоустройства деревень. Кенсу и Исин продолжали работать в клинике, в то время как Лухан каждый день ездил на занятия в университет, родители Кенсу помогли ему, попросив ректора принять мальчика не с начала учебного года, уверив, что Лухан будет очень стараться. Омежка пытался оправдать эти надежды.
Джунмен потихоньку вставал на ноги, и хотя его спутником на время стала трость, он ловко командовал строителями, отстаивающими новые корпуса больницы. При содействии японского предпринимателя и родителей Кенсу они готовили для жителей района современный медицинский центр со всем необходимым оборудованием. Родители Кенсу очень хорошо приняли альфу своего сына и смирились с тем, что пара все-таки решила остаться в селе.
Тао всегда был рядом с Джунменом, выполнял его поручения и следил за тем, чтобы старший не перенапрягался. Младший альфа был рад, что деревня постепенно преображалась, он каждый день рассказывал Крису по телефону о произошедших изменениях.
Рассказывал, как идет строительство школы, как Сонель с энтузиазмом следит за процессом, ведь здание и его территории спроектировал он сам.
Тао рассказывал о том, как Чонде с Бекхеном при помощи друзей строят свой собственный дом, рядом с домом Кенсу и Мена. Чонде сам укладывает бревнышко за бревнышком, с радостью любуясь тем, что получается.
— Так крепче будет, — говорит он, выслушивая упреки мужа о том, что он совсем себя не бережёт. — Надо до весны все закончить, а потом можно и о детях подумать.
Бекхен всегда улыбается, он почти восстановился после аварии, ужасные бессонные ночи и непереносимая боль остались в прошлом, его альфа смог вытащить его из пропасти отчаяния, если бы не Чонде, Бекки бы сдался.
— Я так рад, что ты у меня есть, — повторяет омега, крепко обнимая своего мужа.
Тао каждый раз рассказывает Крису о том, какие изменения происходят в характерах их беременной троицы, жалуется на перемены настроения Сехуна и на то, что его омега буквально спелся с дядюшками и папой. Как иногда, собираясь вчетвером, они устраивают ему промывание мозгов, но, даже не смотря на это все, Тао безумно любит своего омегу и их будущего малыша.
— Хен, у Лухана и Исина скоро свадьба, ты не приедешь? — тянет младший в трубку, а Крис только вздыхает.
— У меня вряд ли получится, отец следит за каждым моим шагом, — отвечает старший. — Не хочу, чтобы он вмешивался в вашу жизнь, особенно в жизнь Мина, ему и так не сладко.
— Хен, он очень сдал за последнее время, хотя он и питается правильно, выполняет все указания Кенсу хена, он медленно умирает…
— Тао… — не выдерживает Крис, ему очень больно, он словно чувствует все мучения своего омеги.
— Прости, мне пора, пока Сехун панику не поднял. Мы очень ждем тебя, хен. Не верь, если кто-нибудь скажет, что кто-то из нас ненавидит тебя. Все мы можем срываться, говорить о том, что ты нас предал, но в сердце каждый еще надеется, что ты вернёшься. Ты нужен нам хен, ты нужен Минсоку, ты нужен своему сыну.
— Я вернусь, — уже на протяжении шести месяцев повторяет Крис, но снова чувствует слезы на глазах, ведь сам он уже почти не верит в свои слова.
Лухан крепко обнимал все еще дрожащего Минсока, который медленно засыпал. Это было уже так привычно, проводить ночи со старшим. Дверь тихо скрипнула.
— Лухан-и, — ласково сказал Сехун, проходя в комнату. — Иди спать, моя очередь сидеть с хеном.
— Тебе самому не мешало бы побольше отдыхать, — улыбнулся грустно Лухан, опуская голову Минсока со своих коленей на подушку.
— Я пока еще не сильно выматываюсь, — ответил Сехун. — К тому же, я заметил, что наши с Мином дети очень хорошо реагируют друг на друга.
— Ему снова снились кошмары, — выдохнул Лухан, погладив Минсока по светлым волосам. — Это стало происходить слишком часто, мне страшно за него, хен.
Младший тихо всхлипнул, Сехун крепко его обнял.
— Я не знаю, как помочь, ему очень больно, ты же слышишь как он кричит. Мое сердце разрывается, я прочитал столько книг, но они все бессмысленны сейчас. Хен, не мы должны быть рядом с ним в этот период.
— Ты прав, но не в наших силах что-то изменить. Мы все переживаем, Кенсу хен ходит, как привидение, натягивая улыбку только при Джунмене, потому что тот еще слишком ослаблен и не должен волноваться. Кенсу сильно вымотался, бегая сюда каждый раз, как выдается свободная минутка. Бекхен срывается на истерики, когда выходит из комнаты старшего. Джин, казалось бы не так давно стал частью нашей семьи, но готов в любое время дня и ночи прибежать и приготовить какой-нибудь новый отвар, чтобы помочь Мину спокойно уснуть. Джонин, у них с Мином почти одинаковый срок, и мальчик изводит себя мыслями о том, что это не справедливо, что хен не должен мучиться так, Джонин недавно сказал мне, что ему стыдно смотреть хену в глаза из-за того, что у него есть все: любимый муж, заботливый отец, спокойный малыш, а Мин…
— Что за глупости, — возмущенно прошептал Минсок. — Я надеюсь, ты вправил мозги этому мелкому.
— Хён, — хором сказал младшие.
— Что, хен? Не сплю я, не могу, ребята, вы простите меня за то, что причиняю вам столько беспокойства.
— Ты не виноват, — сказал Сехун.
Они с Луханом крепко обняли старшего.
— Я… Я так счастлив, что вы у меня есть.
Три омеги лежали на кровати и прижимались друг к другу, на улице было темно, завывал осенний ветер, фонарь на соседней улице тихо поскрипывал. Минсок наблюдал, как младшие медленно засыпали.
— Спите, мои хорошие, у вас впереди вся жизнь, вы будете счастливы, я прослежу за этим, ведь чем-то я должен отплатить за то, что вы столько делаете для меня.
Омега тихо поднялся, укрывая младших одеялом, и подошел к окну. Черные тучи медленно застилали небо, словно кто-то разлил там черную краску.
— Завтра будет дождливый день, — проговорил Минсок. — Малыш никогда ничего не бойся, в жизни всегда так, бывают черные полосы, но однажды все изменится, счастье всегда идет обходными путями.
Омежка улыбнулся, чувствуя, как малыш внутри толкнул его ножкой.
— Ты тоже не спишь, что ж, может, перекусим?
Минсок кивнул сам себе и побрел к выходу из комнаты, сделав себе парочку бутербродов, он, накинув куртку, вышел во двор. Ветер был, и правда, холодным, но у Минсока внутри было свое тепло, которое согревало его в часы уныния.
— Ты уверен, хен? — послышался голос Тао со двора.
Минсок удивился, что младший еще не спит, и подошел поближе к забору.
— Ты думаешь, что твой муж так просто все подпишет, по словам Исина этот Ли Тэмин тоже не лыком шит.
Сердце омеги застучало сильнее, он прекрасно запомнил имя супруга Криса, и сейчас, услышав его из уст Тао не оставалось сомнений о личности человека, с которым он разговаривал.
— Я все еще думаю, что подготавливать бумаги о разводе под носом твоего отца не безопасно, — причитал Тао. — А что если этот Тэмин сдаст тебя? Что значит твой отец не мои проблемы? А если он…
Минсок ускорился и через пару минут оказался напротив Тао, который застыл с открытым ртом.
— Хен… А ты чего не спишь? — спросил младший.
— Что? — донесся из трубки любимый голос, Минсок ни с кем его не перепутает. - Тао, ты о чем?
Омега подошел к младшему и потянул руку к телефону.
— Но…
Минсок приложил палец к губам, Тао не стал сопротивляться, он давно думал о том, что этим двоим есть о чем поговорить.
— Тао, ты куда пропал? — взволнованно говорил голос в трубке, а Минсок чувствовал, как у него дрожат коленки.
— Крис, — выдавил из себя омега.
Наступило молчание, Минсок отчетливо услышал сбившееся дыхание.
— Крис, скажи мне что-нибудь, — неуверенно прошептал омега.
— Я тебя люблю, — шепнул альфа, а Минсок почувствовал, как что-то теплое разлилось по венам. - Мин, родной, ты слышишь, я тебя люблю и малыша нашего люблю. Я делаю все, что могу, чтобы вернуться.
— Поторопись, я тоже хочу увидеть тебя, прежде чем…
— Молчи! Не смей так говорить!
— Но, Крис, это уже неизбежно.
— Это бред, который ты сам себе вбиваешь в голову, — серьезным голосом говорил альфа. Знал бы Минсок какими силами давалась эта серьезность Крису.
Альфа сидел в своем кабинете и чувствовал, как по щекам снова текут слезы.
— Ты поправишься, малыш родится здоровеньким, я вернусь и у нас еще будет много детишек, я хочу троих, как ты на это смотришь?
— Прекрасно, — шепнул омега. — Я соскучился, очень.
— Я тоже, родной, поверь мне, осталось совсем немного…
— Что ты имеешь в виду? — насторожился омега.
— Я нашел способ избавить себя от цепей, что сковывают меня. Правда, не все так просто, несколько раз наш план уже провалился, но я верю, что скоро все получится.
— Скажи мне, что ты не задумал ничего, что может навредить тебе? — с беспокойством проговорил Минсок.
— Не переживай, мне ничего не угрожает, — ласково говорил альфа. — Я же не дурак, я знаю, что нужен вам.
— Очень нужен, — выдохнул в трубку Мин.
— Тао сказал, что твой роман привлек читателей?
— Да, я сам не ожидал, что наша история так заинтересует людей, — ответил Мин.
— Наша? — удивился Крис.
— Да, именно наша, и я до конца буду надеяться на счастливый конец.
— Я тоже, — ответил альфа. — А теперь иди, отдыхай, тебе нужно беречь свои силы, веди себя хорошо, слушайся Кенсу и ребят…
— Крис, ты будешь звонить мне? Я хочу слышать хотя бы твой голос, знаешь, малыш сейчас успокоился, он тоже слышит тебя, он тоже ждет, что ты вернёшься.
— Я люблю вас родные, я вернусь к вам, Мин, ты не представляешь, как я хочу увидеть тебя, прикоснуться к тебе, но…
— Хочешь, я пришлю тебе фото, — оживился Минсок. — Хоть так, мы будем рядом.
— Я…
— Подожди, только не отключайся, — послышалось в трубке. – Тао, ну-ка помоги мне.
Альфа улыбнулся, представляя, как суетится его омега, как принимает позу, звук входящего сообщения нарушил тишину.
— Только не смотри пока, — послышалось на том конце. — Откроешь тогда, когда останешься один.
— Мини, почему ты у меня такой? — спросил Крис, прикрыв глаза.
— Какой? — удивился Минсок.
— Такой идеальный.
— Я обычный, Крис, — ответил омега. — Я просто встретил человека, которого искал всю свою жизнь, которого полюбило мое сердце, который подарил мне новую жизнь. То, какой я, твоя заслуга и я готов быть таким для тебя до конца своих дней, я готов умирать с твоим именем на устах.
— Ты не умрешь! Ты снова за свое! Не позволю, слышишь, не отпущу!
— Спасибо, просто знай, что я верю, в тебя и люблю тебя.
— Это придает мне сил, чувствуя твою любовь, мне становится гораздо легче, надеюсь, что и моя любовь поможет вам.
— Не сомневайся.
— Родной, уже поздно, иди спать. Пусть тебе приснятся сладкие сны.
— Если только с тобой. Знаешь, я так рад, что хотя бы в моих снах мы можем быть вместе, — тихо сказал Минсок.
— Помни о том, что некоторые сны имеют возможность сбываться, — улыбнулся Крис. — Спокойной ночи, любимый.
— Спокойной ночи, родной.
Крис глубоко вздохнул и закатил глаза, слезы готовы были снова сорваться, но альфа держался как мог.
— Ты, правда, звони ему, хен, — сказал Тао. — Ты бы видел, как он был счастлив сейчас. Давненько я не видел такой улыбки.
— Хорошо, обязательно, — ответил старший. — Ты тоже иди спать, поздно уже, я позвоню.
— Спокойной ночи, хен.
Крис еще немного послушал короткие гудки, а потом открыл пришедшее сообщение. С экрана на него смотрел улыбающийся Минсок, но альфа видел совсем другое, мешки под глазами, бледную кожу, измотанный вид, грусть в глазах, прикрытую пусть искренней, но вымученной улыбкой.
Альфа провел пальцами по рукам омеги, сомкнутым на большом животе и тихо вздохнул. Как это тяжело находиться так далеко от человека, которому отдал свое сердце без остатка.
— Красивый, — донеслось из-за спины. — Это твой омега?
Ифань перевел взгляд на говорившего. Тэмин внимательно разглядывал фотографию.
— Ты не говорил о нем? Он ждет ребенка?
— Мы ждем ребёнка, — поправил мужа Крис.
— О, а твой отец знает об этом? — спросил омега.
Крис схватил младшего за воротник и с силой прижал к стене.
— Попробуй что-нибудь ему сказать. Если с моей семьей что-нибудь случится, я за себя не отвечаю.
— Тише, тише ты, — усмехнулся Тэмин, но Крис отчетливо увидел страх в его глазах. — Не буду я ничего никому говорить. Я не такая тварь, как ты думаешь, я тоже человек. Я тоже умею чувствовать.
— Ах, да, прости, не подумал об этом, — равнодушно ответил Крис и собрался было уйти, но Тэмин поймал его за руку.
— Завтра прием в доме моего отца, мы должны там быть, — сказал Тэмин.
— Снова строить из себя идеальную семью, тебе самому не надоело это? — усмехнулся Крис. — Хватит строить иллюзии, теперь ты знаешь о том, что у меня есть другая семья и рано или поздно я вернусь к ним, я не оставлю их, пойми, наш брак это фарс, так зачем что-то кому-то доказывать?
— Но…
— Возьми с собой Джинки, он и так твоя тень. Прости, я устал, спокойной ночи.
Альфа вышел из кабинета, не замечая, как беспомощно смотрел ему в след младший, Тэмин прекрасно понимал, что любовь Криса ему не светит, а теперь, узнав о том, что отчасти был виновен в том, что альфа сейчас так далеко от людей, которых действительно любит, Тэмин начал понимать, что своими амбициями почти разрушил чью-то жизнь, снова, как много лет назад.
Крис вошел в свою спальню, они пару месяцев назад купили этот дом по «рекомендации» отца, он все еще не хотел возвращать их в Корею. Чужая нация, чужой язык, чужие люди, все это уже сидело поперёк горла, альфа был готов кричать от своего бессилия. Сакамото сан выполнил свои обещания, он помогал деревне, но еще ни разу не представилась возможность выполнить другую часть договора.
— Он словно чувствует что-то, вокруг всегда много охраны, — отчитывался бизнесмен. — Крис, думаю, нам нужно подождать, пока он немного успокоится после смерти старшего сына.
Крис ждал, Крис терпел, а недавно отец и вовсе перебрался в Японию и отсюда контролировал свой бизнес. Он считал, что здесь он в безопасности. Телефон прервал раздумья альфы.
— Да.
— Здравствуй, Ифань, — послышался знакомый голос. — У меня появились новости.
— Слушаю вас, Сакамото сан.
— Мы узнали, что завтра господин Ву решил посетить одно из своих местных казино, думаю, что пора действовать.
Мурашки пробежали по телу альфы.
— Что вы хотите от меня? — сглотнул Крис.
— Я хочу, чтобы во время операции ты находился где-нибудь в людном месте, желательно среди знакомых людей…
— Вы…
— Я думаю, что это будет надёжнее всего, я не хочу чтобы подозрения каким-то образом упали на вас, вы сдержали свое обещание, пришло мое время платить.
— Хорошо, завтра в доме родителей моего мужа прием, я буду там.
— Это прекрасно, я думаю, вы понимаете, что должны вести себя крайне осторожно?
— Да, я понимаю, надеюсь, что скоро мы с вами, наконец, выполним все обязательства друг перед другом и разойдемся навсегда.
— Я тоже надеюсь на это, если наша миссия завершится успешно, мы больше не услышим друг о друге. Так что хочу заранее сказать, что мне было приятно с вами работать.
— Не могу сказать того же, но я благодарен вам.
— Пока не за что.
Послышались короткие гудки, а Крис сел на свою кровать, завтра, все возможно решится завтра и он сможет, наконец, обнять любимого.
Утром за завтраком Тэмин молча ковырял вилкой в тарелке.
— Знаешь, я тут подумал, — начал Крис. — Я поеду с тобой на прием твоих родителей.
Омега поднял на мужа удивленные глаза.
— С чего это такие перемены?
— Ну, думаю, стоит отдать дань уважения твоим родителя, они же старались найти для своего отпрыска достойного мужа. Да к тому же стоит сказать им спасибо, что они, в отличии от некоторых, сами в нашу жизнь не лезут.
— Ты решил показать какой ты благородный? — усмехнулся омега.
— И это тоже, — усмехнулся в ответ Крис.
— Почему ты все еще меня не бросил? — спросил Темин, подняв на мужа глаза. — Сбежал бы куда-нибудь со своим омегой и был бы счастливы, зачем ты мучаешь и его, и себя, и меня?
— Я тебя мучаю, а мне казалось, тебе нравится быть частью семьи Ву? — удивленно вскинул брови Крис.
— Не такой ценой, — шепнул Тэмин, теперь зная о положении омеги Криса, ему стало, действительно, стыдно за то, что он когда-то просто так по своей прихоти выбрал именно этого альфу в длинном списке предложенных кандидатов. Джинки еще тогда как-то обречённо покачал головой. Он знал?
— Ифань, а если серьёзно, — повторил свой вопрос омега. — Я могу отпустить, уходи, забирай свою пару и скройся, я…
— Если я сейчас увезу его оттуда, он умрет, — сказал слегка дрогнувшим голосом Крис. — Его жизнь висит на волоске, эта беременность очень опасна, есть вероятность того, что Мин либо потеряет ребёнка, либо умрет сам. Сейчас рядом с ним люди, которые поддерживают его, Кенсу и Исин борются за жизни обоих, но Мину очень плохо…
— Тогда почему ты еще здесь?
— Потому, что если я попытаюсь уйти от тебя, с жизнью распрощаюсь я, — ответил альфа, поднимая на мужа красные глаза. — Не знаю зачем я тебе это говорю, просто… просто ты единственный, кто сейчас рядом. Я знаю, что у тебя тоже были свои желания, свои надежды, я понимаю, что ты тоже человек, Тэ, но и ты пойми меня, там, в другой стране, за сотни километров умирает мое сердце, а я здесь с тобой и каждый мой шаг под строгим контролем. Может, ты сам выбрал этот путь, а меня втянули сюда силой, я не могу быть с тобой счастливым, потому что твоё присутствие рядом напоминает мне о боли.
— Прости, — тихо сказал омега, опустив голову.
Теперь он, действительно, понял почему Крис настолько недружелюбен с ним, и будь Тэмин на его месте, он вел себя так же.
— Извини, я пойду к себе, собирайся, я сам отвезу тебя в дом родителей, — ответил альфа.
Крис встал из-за стола и пошел прочь, в то время, как Тэмин остался совсем один, одинокая слеза скатилась по щеке, а руки потянулись к телефону.
— Джинки, ты не мог бы кое-что узнать для меня?
Бекхен копошился на кухне, в комнате играла музыка из включенного телевизора, и слышался весёлый разговор трех голосов.
— Хён, а чего это ты такой счастливый с утра? — с любопытством спросил Джонин.
— О, значит, когда у меня хорошее настроение, это плохо? — удивился Минсок, потрепав светлые пряди младшего.
— Ну, нет, мы счастливы, когда счастлив ты, — ответил, мурлыкнув, Джонин, он в последнее время стал очень чувствителен к ласкам.
— Все мы меняемся, — улыбнулся Минсок. — Посмотри вокруг, могли бы мы еще восемь месяцев назад думать о том, что будем вот так сидеть в этом доме. Что Бекхен будет стоять у плиты, пробуя приготовить какой-то новый салат, вычитанный в журнале. Сехун будет каждый раз бросать взгляд на часы, стоит только Тао ненадолго уйти по делам из дома, что Лухан будет так усердно учиться, а Кенсу обзаведется целым выводком омежек, за которыми нужно будет приглядывать. Мог ли ты сам, Джонин, подумать о том, что у тебя будет дом, любящий муж и отец, и маленький человечек под сердцем?
Младший отрицательно помотал головой.
— Вот и я не думал, что однажды найду своего альфу, что он примет меня, ведь у меня почти нет запаха, что мы будем так счастливы, что наше счастье поможет зародиться новой жизни, а потом так быстро закончится, превратившись в эту ужасную муку, от которой страдают все, кто так дорог.
— На то и существуют друзья, чтобы поддерживать в трудную минуту, — ответил Сехун.
— Хен, прав, — показалась голова Бекхена из кухни. — Мы всегда готовы быть рядом.
— Мне порой кажется, что в прошлой жизни я как минимум спас мир. Все тепло, что вы мне дарите, можно сравнить с солнцем. Моя жизнь была так темна до вашего появления. Я благодарен тебе Се и Чанни, что вы первые протянули мне руку, я благодарен Кенсу, за то, что он столько лет поддерживает мое здоровье, я…
— Хен, ты слишком много говоришь, — улыбнулся Джонин.
— Но я должен это сказать, — грустно улыбнулся Минсок. — Пока у меня есть возможность. Я вас всех так люблю.
— Мы тоже тебя любим, хен, — ответил Бекхен, усаживаясь у ног старшего. — Но все эти твои разговоры очень сильно ранят. Звучит так, будто ты прощаешься с нами, это страшно, просто помни, что мы не оставим тебя.
Старший растрепал волосы на голове Бекхена, он не хотел признавать этого перед друзьями, но он, и правда, прощался, говорил все то, что давно хотел сказать, просто он осознавал то, что с каждым днем его боль становится сильнее, все внутри готово было взорваться, растущий малыш давил на поврежденные органы, Минсоку казалось, что внутри него все сжалось и однажды просто разорвет его.
Кенсу предупреждал, Кенсу плакал, но Минсок упрямо твердил, что хочет подарить Крису наследника.
— Ух, еле добрался, автобуса почти час не было, — ввалился в дом Лухан.
— Мог бы взять такси, — отозвался Джонин.
— Я еще не так много зарабатываю, к тому же Исин запретил мне садиться в машину к незнакомцам перед течкой. Говорит, что мой запах в этот момент лишает рассудка.
Омег плюхнулся на диван и вытянул ноги.
— Да, эти кокосы и меня задевают, — устало прошептал Сехун.
— Возбуждают? — поиграл бровями Лухан.
— Воротит меня от них, — ответил старший, выбегая во двор.
— Токсикоз, — хором сказали Минсок и Джонин.
Лухан фыркнул.
— Как продвигается подготовка к свадьбе? — спросил Бекхен.
— Все готово, папа Тао подготовил для нас прекрасные костюмы, а дядя Фанг обещал украсить зал, — улыбнулся Лухан. — Не верится, что через неделю я стану мужем Исина. Мы так давно ждали.
— Вы заслужили счастье, — ответил Минсок, проведя пальчиком по небольшому шраму на шее Лухана.
Младший слегка поежился.
Вскоре домой с работы вернулись альфы. Они часто собирались вместе в большой гостиной Чанеля. Обсуждали новости, смеялись, строили планы. Телевизор лепетал на различные темы, Джонин показывал Сонгю новые гаммы, альфы обсуждали политику, омеги детей и кухню. Ближе к вечеру все рассасывались по домам, Тао уводил сонного Сехуна, Чонде что-то шептал на ухо краснеющему Бекхену, Кенсу угрожающе показывал им кулак, на что Джунмен заливисто смеялся и тыкал в Кенсу своей тростью, мол не мешай младшим жить. Сонель и Джин забирали Сонгю, Лухан и Минсок уходили последними, когда за ними заезжал Исин.
Альфа затеял в своем доме ремонт, чтобы привести мужа в надлежащее для жизни место, поэтому сейчас они оба жили у Минсока.
Джонин наводил порядок в доме и заваливался спать в теплые объятия своего альфы.
Все вроде бы было хорошо, но Бекхену и Чонде было немного неудобно перед Сехуном и Тао, в доме которых они жили, пока шло строительство.
Кенсу засыпал очень тревожно, боясь услышать телефонный звонок, сообщающий о чем-то не хорошем.
Сехуна мучил страшный токсикоз, он реагировал на все запахи, и лишь присутствие Минсока успокаивало его. Болин предлагал поместить Се в больницу, но омега отказывался, оправдываясь тем, что у него и тут полно докторов рядом.
Сонгю всегда плакал, покидая дом Джонина, Сонелю приходилось с силой уводить истерящего омежку. Джонин же в свою очередь тоже переживал, ведь малыш внутри него очень бурно реагировал на каждый всхлип ученика.
Минсок уже практически перестал спать, вот и сейчас он сидел в темной гостиной и пытался вникнуть в происходящее на экране. Это получалось с трудом, поэтому ближе к середине фильма, омеге стало скучно, и он начал щелкать пультом, остановившись на каком-то новостном блоке, омега решил принести вниз свой ноутбук и напечатать несколько глав к своему роману. Подниматься по лестнице стало тяжеловато, крепко держась за перила, омега пошел наверх, когда до его ушей донеслись обрывки фраз.
— Сегодня в одном из крупнейших казино Токио разразилась перестрелка, около двадцати человек ранено, погиб владелец крупнейшего в стране автохолдинга господин Ву Фанг. У следствия на данный момент несколько версий произошедшего: либо господин Ву стал жертвой случайной пули, либо это был прицельный выстрел снайпера. Как сообщил следствию младший сын погибшего, господин Ву Ифань, у его отца было слишком много врагов. Сам же господин Ву младший сейчас находится в доме своего тестя господина Ли. Он убит горем и отказывается давать какие-либо комментарии. Напомним, что несколько месяцев назад в аварии погиб старший сын господина Ву. Что это? Проклятие рода или кто-то открыл на них охоту?
Дальше Минсок уже ничего не слушал, он видел на экране Криса в объятиях красивого омеги. Сердце ускорило свой ход, воздуха начало не хватать, в глазах потемнело, Минсок пытался вцепиться в перила, но резкая боль пронзила его тело, руки не слушались, шаг вперёд, боль, крик и пустота…
