Ты был моим; ты будешь им всегда.

Слегка желтоватые лучики света настойчиво освещают насквозь пропахшее медикаментами помещение. Белые, почти пустые стены лишь в некоторых местах разделяемые различными стендами и дверьми; светлая серая плитка под ногами и обитые мягкой бежевой обивкой скамьи. И ожидание. Длительное, утомительное, но такое долгожданное. Брюнет, в который раз уже за это утро, вздыхает, опуская голову на сцепленные в замок руки, и кидает быстрый взгляд на коричневую дверь с многозначительной вывеской «Уролог», за деревянной поверхностью которой сейчас находится Томми… Его Томми. Наконец, дверь с тихим скрипом открывается, нарушая повисшую тишину коридора, и оттуда, несколько удивленный, и, кажется, очень довольный, появляется Ретлифф. - Ну что там, малыш? – нетерпеливо вскакивает Ламберт со скамьи. - Все просто замечательно! – блондин подскакивает к нему, и, теребя медицинскую карту в руках, переминается с ноги на ногу, едва ли не прыгая от счастья. – Адам, я… - выдерживает недолгую паузу, набирая воздух в легкие, - я могу иметь детей! – счастливо выдыхает басист, хлопая пушистыми ресницами. - О, котенок… - ласково шепчет Ламберт, чуть склоняясь к лицу гитариста, и очень нежно целует в губы, притягивая к себе за талию. Перед тем, как отстраниться, мужчина коротко касается пальцами щеки Тома и обнимает его. Блондин смеется и обвивает певца руками за шею, прижимаясь всем телом, пока руки альфы медленно блуждают по его спине. - Идем? – Том первым разрывает такие необходимые обоим объятья, переплетая их пальцы. - Идем, - Адам улыбается, и они медленно, наслаждаясь присутствием друг друга, ползут к выходу из клиники. Когда оба выходят на улицу, Ламберт внезапно отстраняется и чуть присаживается, ловко подхватывая Томми под коленями и поднимая на руки. - Э-э-э! Ты что творишь?! – гитарист отчаянно старается вывернуться, избавиться от столь смущающих объятий, но альфа держит крепко. – Пусти меня сейчас же, Адам! – не оставляет попыток мужчина, но сам уже крепче хватается руками за плечи мужчины, боясь упасть. Ламберт лишь смеется. - Не дергайся, малыш, а не то покусаю, - хитро прищуривается, слегка встряхивая сползающего вниз Ретлиффа, отчего мужчина судорожно обвивает ладонями шею певца. Блондин благоразумно затыкается и отчаянно краснеет, утыкаясь носом в шею певца, когда в его поле зрения попадают люди. - Бейбибой, пусти, - жалобно стонет, и это, кажется, немного действует. - Малыш, ты что, обиделся? – несколько испуганно интересуется мужчина, осторожно опуская блондина на землю, но не отпуская; проворные руки держат гитариста за тонкую талию. - Нет, но еще чуть-чуть – и было бы поздно, - довольно усмехается, чуть сдувая челку с лица, отчего Адам смеется и в шутку копирует этот жест, веселя гитариста. - А знаешь что? – вдруг хитро улыбается брюнет, когда оба парня перестают смеяться. - Что? – вскидывает бровь, кусая губы и улыбаясь. - Я самый счастливый человек на свете, - шепчет в родные губы, и Томми, наплевав на излишнее внимание окружающих их людей, принимает поцелуй, с легкостью проникая в ротик брюнета. - Повтори, - разрывая поцелуй, гитарист смотрит в любимые глаза небесно-голубого цвета. - Я, - поцелуй, - самый счастливый, - поцелуй, - человек на свете. - Еще, - хитро улыбается Томми, едва отстранившись от веснушчатых губ. Альфа почти смеется, впитывая в себя эту улыбку. - Я люблю тебя, - шепот в самые губы, сминая их в жарком собственническом поцелуе. – Люблю, слышишь? – роняет голову на плечо омеги. – Люблю… - целует бледную шею, чуть приоткрывая ворот рубашки и лаская губами подрагивающий кадык. - Адам, не здесь, - настойчиво стонет Томми, поглаживая черные шелковистые волосы. – Давай найдем другое место? - Ну, давай, - многозначительно облизывает верхнюю губу альфа, и басист отчаянно краснеет. Хитрая улыбка на лице Ламберта не дает покоя, ясно давая понять, что тот что-то задумал. – Но для этого нам нужно переодеться, - мужчина подмигивает, и блондину на минутку становится страшно. *** - Ну и куда мы идем? – интересуется Китти, напряженно поправляя воротник кроваво-красной рубашки, одетой в придачу к блестящим обтягивающим черным лосинам. - Сам все увидишь, - заговорщицки улыбается Адам, легко поглаживая ладонь Томми пальчиками с черно-желтыми ногтями. - Блять, Ламберт, я одет, как стриптизер из чертового бара! Я хотя бы имею право знать, куда я иду? - А мне нравится, - игнорируя вопрос блондина, смеется певец. - Еще бы, это ты выбирал! – фыркает омега, демонстративно воротя нос. - Ну, не дуйся, - альфа обнимает обиженного блондина за талию, прижимая к себе ближе. – Обещаю, тебе понравится… - жаркий шепот на ухо и ласковый поцелуй. На улице почти стемнело, и если бы не фонари, тянущиеся вдоль всех дорог и улиц, парни бы оказались в полутьме. Томми бы в жизни не вышел в такой одежде на улицу вне концертного времени, но Адам настоял на своем. Сам певец чувствовал себя вполне комфортно ночью, шагая по улице в обтягивающих черных брюках с прорезями на коленях и свободной черно-серой майке, накинув поверх кожанку с довольно внушительными шипами на плечах. Том же нес свою куртку-спортивку в руках, уверенно заявив, что ему не холодно. Ламберт же, как и всякий порядочный альфа, не упускал возможности согреть своего омегу… своими объятиями. - Пришли, - довольно объявил мужчина, останавливаясь у высокого темного здания с вывеской «Night City», когда гитарист уже было начал скучать. - Серьезно? – выдерживая короткую паузу. - Нет, что, правда? Гей-клуб?! Ламберт, я тебя когда-нибудь прибью. - Надеюсь, до этого не дойдет, - смеется брюнет, хватая Ретлиффа за ладонь, и под возмущенное «эй!» тянет в здание. Снаружи оно мало освещено, лишь неоновой вывеской и настенной лампочкой у дверей, но зато изнутри… Оно действительно напоминает ночной город. Потолок, окрашенный в черный цвет, и маленькие лампочки – звезды на них; кресла, диваны и столы, расположенные у стен, и несколько баров по всему зданию – оно огромно. - Добрый вечер, - приветливо улыбается Ламберт стоящим у входа охранникам. - Здравствуйте, Адам, - мило улыбается невесть откуда взявшаяся администратор клуба. - Давно не виделись, Кэр! – восклицает, обмениваясь с девушкой поцелуями в щечку. Ретлифф чувствует себя несколько неуютно рядом с двумя амбалами. - Оу, вы сегодня с Томом, - мило улыбается шатенка, замечая оного за спиной альфы. - Как видишь, - брюнет тянется своей ладонью к руке басиста, переплетая их пальцы. – Я надеюсь, для нас найдется столик для двоих? - Разумеется, - отступает назад, освобождая проход. – Для вас место есть всегда, - подмигивает, провожая по узкому коридорчику в танцевальный зал. – Выбирайте любой понравившийся столик и наслаждайтесь. - Спасибо, - кивает, и девушка уходит с чувством выполненного долга. - Идем? – и, замечая смущенного Тома. – Ну же, Китти, чего ты так стушевался? Не бойся, я тебя в обиду не дам, - улыбается, прикусывая мочку уха. - Тогда, для начала, перестань так смущать меня, - бурчит омега и, когда они входят в зал, наполненный танцующими полуголыми мужчинами, сильнее прижимается к плечу певца. – Вот черт! – замечая несколько неоднозначных взглядов в свою сторону, восклицает блондин. - Все нормально, малыш, - Адам обнимает гитариста за талию, притягивая к себе близко-близко, зарываясь носом в светлую шевелюру. - Ты тут со мной, а значит, занят. Да и к тому же, - усмехается, поймав взглядом понравившийся столик напротив сцены с танцующим стриптизером, - я никому даже притронуться к тебе не позволю, ты – мой, - на этих словах он жарко впивается в бледные губы, притягивая чужие бедра к себе. Брюнет усаживается на диванчик, и Том хочет сесть рядом, но альфа не позволяет ему этого, ловко дергая на себя за обе руки так, что омега усаживается на его колени, поставив две ноги по две стороны от бедер Адама. - Ламберт! – шипит, смущаясь и упираясь тонкими ручками в грудь. - Не обращай на них внимания, - склоняется к уху, перекрикивая музыку. – Здесь мы лишь вдвоем: ты и я. - А если папарацци? – внезапно интересуется блондин, все же немного расслабляясь. - Ну и что? – удивленная улыбка. – Малыш, ты что, стесняешься меня? - Нет, но… - омежка встряхивает челкой, представляя себе многочисленные заголовки газет типа «Томми Джо Ретлифф – гей?». - Ну, так забей на них! – брюнет легко покусывает скулы басиста, лаская бледную кожу языком, отчего тот непроизвольно издает стон, ласкающий слух певца. Вместо ответа Томми отстраняет от себя голову мужчины, чтобы после впиться в его губы жарким поцелуем. Адам почти сразу перемещает ладони с талии блондина на ягодицы, легко поглаживая и чуть сжимая. Гитарист не может не разорвать поцелуй; эти ощущения новы и невозможно приятны. Дыхание сбивается, и Том выгибается навстречу ласкающим его попу рукам, утыкаясь носом в шею брюнета, с наслаждением вдыхая его запах. Альфа покусывает басиста за ухо, вжимаясь своим пахом в его, слегка толкаясь бедрами вперед под ответные стоны. - Ах… Адам, - омега откидывает голову назад, и мужчина сразу начинает покрывать оголившийся участок кожи поцелуем. Томми стонет: шея – одна из его эрогенных зон. Ламберту кажется, что он сходит с ума от жары и вседозволенности. И неизвестно, сколько времени они проводят так: ласкаясь и лениво целуясь. - Малыш, пойдем танцевать? – альфа с трудом отрывается от своего омеги, заглядывая в карие глаза. - Что? – расплавленный наслаждением мозг не сразу воспринимает суть вопроса. – А, да… идем, - певец отпускает гитариста, позволяя слезть с него, и, сексуально виляя бедрами, тянет его за руку куда-то вглубь, протискиваясь между разгоряченных полуобнаженных тел. Томми краснеет, когда под довольно быструю музыку Ламберт подтягивает его к себе за ягодицы, предлагая обнять за шею. Музыка – это все для Адама. Это драйв, это наслаждение. Это секс. Альфа бесстыдно потирается бедрами о бедра стремительно краснеющего Томми и сжимает в больших ладонях чужие ягодицы. Гитаристу жутко неловко; он ощущает, как со всех сторон на них пялятся – еще бы, не каждый раз натурала Томми Джо заметишь в гей-клубе в компании Адама Ламберта! Гитарист дико смущен. - Не обращай внимания на них, - шепчет мужчина в ухо настороженно оглядывающегося по сторонам басиста. – Сейчас их нет… Только ты и я. Понимаешь? - Понимаю, - кусает губы, ловя мутный взгляд. - Том, - потирается носом о щеку, - я без ума от тебя, мой Томми… - краснеть дальше уже некуда, ибо блондин и так уже похож на спелый помидор. Брюнет чуть склоняет голову и прихватывает слегка припухшие от постоянных поцелуев губы, а Ретлифф и вовсе не против. И пусть его губы истерзаны губами Адама донельзя – он только за. - Люблю тебя, - выдыхает брюнет в поцелуй, чувствуя чужое дыхание. Певец коротко стонет и поникает языком в рот гитариста, толкаясь бедрами вперед. Напряжение растет, и с каждой минутой, с каждым движением бедер в паху болезненно тянет. Ламберт ухмыляется, потираясь своим стояком о стояк Томми. Гитарист откидывает голову и шумно дышит, с наслаждением прикрывая глаза. Альфа повторяет движение бедрами, вновь и вновь толкаясь в бедра напротив, до тех пор, пока омега судорожно не впивается руками в его плечи. - Адам… Я сейчас кончу, не притрагиваясь к себе, - на выдохе признается басист, едва ли не теряя сознание от удовольствия. Певец быстро ориентируется, утаскивая задыхающегося от возбуждения блондина куда-то наверх. - Адам, что ты?.. – неловко интересуется, когда брюнет поспешно толкает приоткрытую дверь в темную комнату. Щелкает выключатель, и Тома затаскивают в слабо освещенную комнату, настойчиво усаживая на бардовую постель. Вновь щелчок – это уже поворачивается ключ в замке, и к сидящему на огромной двуспальной кровати Томми поворачивается брюнет. Его глаза в темноте больше напоминают глубокий омут, в котором хочется тонуть и тонуть бесконечно. В два шага альфа преодолевает расстояние до кровати, вставая прямо перед Ретлиффом и обнимая его за шею; склоняется, целуя в губы. Басист рефлекторно обнимает мужчину за талию. - Мой, - рычит брюнет в губы, ловко расстегивая пуговицы красной рубашки. Омега шумно дышит, не сводя взгляда с блестящих глаз напротив. На последних пуговицах Ламберт приостанавливается, мучительно медленно расстегивая каждую пуговичку. - Адам, - стонет, не выдерживая пытки, басист, и тянется к покрытым веснушками губам. Таким сладким и желанным. К губам Его альфы. - Малыш, - стонет, разом срывая рубашку с мужчины, - я так хочу тебя… - Мне мало твоего тела, - улыбается гитарист, касаясь тонкими пальцами пояса и ловко цепляя край майки брюнета, стягивая ее с него. Мужчина приподнимает руки, высвобождаясь, и уже ненужная ткань летит куда-то в сторону, опасаясь затеряться в пылу страсти. В комнате становится душно; запахи бьют в нос, заставляя подаваться навстречу этим сильным рукам, открываясь жарким губам, лаская чувствительную плоть влажным языком. Адам глубоко целует блондина, посасывая его язык, и отстраняется, часто-часто дыша. – Я сниму это? – интересуется брюнет, касаясь пояса лосин, и гитарист поспешно кивает, приподнимая бедра навстречу сильным рукам. Ламберт проводит отбрасывает в сторону блестящую ткань и проводит ладонью по горячей плоти через ткань трусов. Томми судорожно вдыхает воздух, откидываясь назад, опираясь на руки, и, склонив голову на бок, наблюдает, с каким наслаждением мужчина сжимает разгоряченную плоть, перекатывая в руках яички. Омега стонет, широко расставляя ноги, пока певец продолжает ласкать его член через ткань, заинтересованно наблюдая за реакцией блондина. - Адам, сделай уже что-нибудь, - не выдерживает, прикрывая глаза и подкидывая бедра навстречу. Мужчина с довольной улыбкой прижимается губами к животу, цепляя пальцами резинку трусов, и тянет их вниз. Медленно, постепенно спускаясь поцелуями ниже. Том нетерпеливо дергает ногами, высвобождаясь из ненужного предмета гардероба. - Как мило, - подмигивает мужчина, обхватывая кольцом пальцев бордовую головку. - Заткнись, - шипит Ретлифф, закатывая глаза и сглатывая образовавшийся ком. Ламберт усмехается, выполняя пожелание, и занимает свой рот плотью блондина. Томми стонет, сжимая простыни в руках. – Адам, - вздрагивает, невольно подаваясь навстречу, когда певец, легко скользнув ниже, почти полностью впускает его в свой рот. – Ах… - блондин не выдерживает: руки подрагивают от наслаждения, и мужчина падает спиной на постель. Альфа легко проходится зубами по нежной коже, тут же зализывая языком, что дарит Тому невероятный контраст эмоций. Когда Адам касается рукой яичек, гитарист протяжно стонет. Когда Ламберт почти полностью выпускает член изо рта и проводит языком по всей его длине, Том судорожно всхлипывает. А когда между широко разведенных ягодиц протискивается смазанный чем-то скользким палец, блондин не выдерживает и хрипло вскрикивает, изливаясь в рот брюнету. Омега обмякает на постели, хватая ртом воздух, пока альфа, не переставая растягивать его, ловко расстегивает ширинку брюк свободной рукой. Стоя на коленях меж разведенных ног блондина, Адам целует внутреннюю сторону бедра басиста, медленно двигая одним пальцем в его анусе. - Адам, - шепчет, словно в бреду, омега; светловолосая голова метается из стороны в сторону, а из груди рвутся судорожные вздохи. Гитарист безумно хочет ощутить возбужденный, пульсирующий член своего альфы в себе. Глубоко внутри… - Сейчас, малыш, сейчас… - к одному пальцу добавляется еще один, а брюки певца спадают до колен, пока он напряженно следит за изменениями лица своего омеги, добавляя уже третий палец. Благодаря смазке все получается легко и безболезненно, и вот уже четыре пальца орудуют в заднице Тома, заставляя его выгибаться и постанывать в ответ на попадания по какой-то точке наслаждения внутри. - Давай же, - Томми надоедает ждать, и он приподнимается на дрожащих локтях, - наблюдая за действиями Ламберта. Кровь ударяет в пах: то, как Адам растягивает его, похотливо вдыхая запах его возбуждения, неимоверно заводит. Наконец мужчина вынимает пальцы, оставляя пустоту внутри Тома, но ненадолго: вскоре сочащаяся головка довольно большого члена упирается в растянутый вход. Адам подхватывает ноги блондина, приподнимая вверх и удерживая на весу, отчего гитаристу приходится вновь плюхнуться спиной на постель. - Я люблю тебя, - целует выступающую коленку омеги, постепенно проникая внутрь. Медленно-медленно, стараясь все сделать максимально безболезненно, внимательно наблюдая за эмоциями басиста. По-блядски блестящие губы, подрагивающие ресницы, затуманенный взгляд и ответный стон – все это просто сводит с ума. Жажда обладать этим мужчиной становится невыносимой, и Ламберт, убедившись, что уже прошел плотное кольцо мышц на входе, плавным движением заполняет омегу полностью. Стон… Толчок. Томми вскрикивает, судорожно сжимая простынь в руках. - Ах, Адам… - по-кошачьи выгибается, закатывая глаза. Брюнет прикрывает веки на секунду, повторяя плавный, но мощный толчок, метко попадая по чувствительной точке омеги. Внутри несколько неприятно тянет, но каждое отточенное движение дарит блондину немыслимое наслаждение. Басист морщится, постанывая в ответ на все ускоряющиеся толчки. Мышцы еще больше расслабляются, заставляя неприятную тянущую боль внизу живота и вовсе отступить. - Томми, - стонет, глубже и быстрее толкаясь в любимое тело. Жарко, сладко и глубоко – мышцы Тома идеально обхватывают немаленький член Ламберта, подстраиваясь под его размер. Гитарист что-то неразборчиво стонет, уже подаваясь навстречу и сам с силой насаживаясь на член альфы. – Я… Сейчас… - Да-а, - вскрикивает омега, двигая бедрами навстречу. Толчки становятся все сильнее и жестче: оба уже на пике. И когда Адам содрогается в оргазме, выплескиваясь глубоко внутри, Том не отстает, кончая на живот себе и альфе. Ламберт замирает и отпускает ноги гитариста, позволяя тому уронить их на постель, упираясь пятками в край. Певец судорожно дышит, невольно наваливаясь на своего омегу и чувствуя, как набухает узел на его члене. Том прикрывает глаза, переводя тяжелое дыхание. - Я люблю тебя, - шепчет альфа, касаясь губами плеча басиста.

Ты мой; теперь я точно знаю это. Изогнутое тело сладкой негой, поддернутые дымкою глаза – Таким тебя теперь познаю я. Кричи, малыш; я слышу в стонах свое имя. Ты мой… Ты мой. Навеки и отныне.