Исцеление

      Вот оно что... А она действительно сильная. Очень сильная, раз искала выход из клетки, в которую сама себя посадила. До этого не так легко додуматься, а уж решиться сделать что-то и того труднее.       Трафальгар понимал, что она смогла пережить все эти ужасы у "исследователей" только благодаря внутренней силе. Как и большинство людей, переживших подобное, Амалия запечатала себя в некую броню. Подобное Ло приходилось видеть часто: потухший взор, пустые глаза, ни о чем не говорящие фразы, безразличные выражения лиц и ничего уже не значащие люди. Трагедия, коснувшаяся одних, невосполнимые потери других, пытки или предательство третьих... Их было много. Защитный механизм срабатывал на все сто, но броня превращалась в клетку, из которой люди уже не возвращались людьми. Они были опустошенными, холодными, безразличными оболочками прежних себя... Некоторым удавалось выбраться оттуда, если оставался хоть кто-то, кому они были нужны или на их пути встречался некто, кто был способен их встряхнуть, вытащить из липкого кокона на свет. Но если таковых у человека не было....       Амалия же как-то выкарабкалась оттуда сама. Точнее пыталась выкарабкаться... Но, видимо, ее броня была очень надежной и крепкой. Вот откуда ее сдержанность и скрытность. Ло предполагал, что девушка просто многое пережила и потому ежится. Только такое поведение никак не вязалось с внезапными проявлениями мягкости и понимания. Теперь же в этих перепадах Трафальгар видел трещины ее скорлупы в наиболее тонких местах, в которые проглядывала настоящая Амалия. Амалия, которой не хватало того, от чего ей пришлось отказаться, чтобы выжить. И рисковала она ради того, чтобы вернуть себе это, а не ради мести. Хотя, может быть, она и сама этого не понимает...       Девушка смотрела на него со странной смесью страха и чего-то еще, что Трафальгар не мог определить, во взгляде. Видимо, ответ вырвался у нее против воли. Ло понимал, что в такой ситуации надо было что-то сказать, как-то отреагировать на ее "откровение". Только ему не было до этого дела. И не было в этом никакого смысла. Не нужна ей его поддержка, как не нужна ему лишняя ноша на плечах. У него не было на это ни времени, ни желания. Зато у него было много действительно важных вопросов. - Зачем ты соврала? - Соврала? - Амалия искренне удивилась. - Ты сказала, что Кайдо заказал тебе фрукт для регенерации, но это не правда. Если бы это все, - он указал в ее сторону пальцем, как бы очерчивая круг, - произошло, когда у тебя не было регена, у тебя бы остались следы... - Я не врала. Я сказала, что Кайдо заказал мне фрукт, но я не сказала, что к тому моменту я уже была у него. - Так тебе дали фрукт, когда ты была еще в лаборатории? Поэтому они "перестали сдерживаться", как ты говорила? - Да. Исследователи работали на Кайдо, поставляя ему отличный материал, нужный и полезный, с подробной инструкцией по применению. Если было нужно, подопытных дорабатывали фруктами, операциями. Мной он заинтересовался сразу, поэтому ко мне было особенное отношение...       Более пристальное изучение, это ему как раз было понятно. Если бы не нехватка времени... Хотя, нет, и тогда бы нет. Амалия продолжила: - За это он их оберегал, как зеницу ока, да и платил не скупясь. За особенно полезные образцы давал премии, - она усмехнулась. - Так что и про покупку я не солгала... Только чего-то им, видимо, не хватало. В общем, Кайдо выяснил, что не перспективных исследователи стали сбывать через рынок рабов, а йонко не нужны были лишние слухи. Он попросту сжег лабораторию, изобразив из себя праведно негодующего происходящим там... Через четыре года он проорал мне в лицо правду. Те, кого он спас тогда, свято верили в него, как в спасителя, выполняя любые приказы, даже не задумываясь... Я была ближе всех к нему, я знала больше, но все, что творил Кайдо, ни в какое сравнение не шло с исследователями. Поэтому я терпела, думая, что так и должно быть. Что это и есть "хорошо" после того "плохо". Я была так глупа и наивна...       Трафальгар так не думал. Она сопротивлялась и там, чувствуя неправильность происходящего, она ведь вытащила того волка, против воли йонко. Здесь Амалия либо скромничала, либо снова чего-то не договаривала. Список тем, на которые девушка категорически отказывалась говорить, снова пополнился. - И я не могла выбраться оттуда. Я пыталась найти выход, но... Я всегда должна была быть рядом с ним или в зоне быстрой доступности. Сидела возле его постели, пока он трахал новых рабов и рабынь, и радовалась, что на этот раз не меня... Стояла поблизости, когда он убивал очередного найденного противника, что осмелился потешить его воинский дух вызовом, и радовалась, что на этот раз он не заставит меня исцелить несчастного, чтобы повторить все сначала... - Ло, я... не знаю почему рассказываю это, - устало произнесла Амалия. - Прости, что отвлеклась, давай вернемся к нашим баранам.       Трафальгар не догадывался, что обладал столь развитой фантазией. Пока она говорила это, он столь ярко представлял эти картины, будто побывал там вместе с ней... Быть может все дело в том, как она рассказывала. Он не хотел признаваться себе, что хотел послушать ее еще, хотел узнать больше... Он заставил себя снова раскрыть свою тетрадь и сесть, вникая в новые детали строения особняка йонко.       К вечеру Амалии уже не терпелось подняться с постели. Порыскав в ближайших комнатах, Трафальгар нашел ей несколько относительно удобных вещей: не ходить же ей в разорванной, залитой кровью органзе. Амалия выбрала длинный в пол черный шелковый халат с отделкой из широкого кружева и широкими рукавами, напоминавший кимоно. Волосы она заколола найденной тем же Ло длинной шпилькой, оставив небольшую прядь у виска. До кухни девушка добралась почти без его помощи, но разделку тушки предоставила все же Трафальгару. Птица походила на нечто среднее между курицей и индейкой, так что пожарилась быстро, покрывшись ароматной хрустящей корочкой, присыпанной перцем и пряными травами. Пока этот "шедевр" кулинарии шипел на сковороде, Амалия нарезала салат из зелени, разросшейся во дворе замка. Вроде как Ло отдавал предпочтение таким блюдам на Санни.       Они ужинали при свечах, хотя света луны, сочащегося сквозь огромные окна, вполне могло хватить, чтобы не промахнуться мимо своей тарелки. Ло нашел где-то в замке вино, они даже ядовито пошутили о том, что Зоро не успел до него добраться в прошлый раз только из-за своей глобальной проблемы. Напиток был кисловатым, но Амалия порадовалась и такому. - Отличное место, - сказала слегка захмелевшая Амалия, окидывая взглядом комнату, в которой находилась уже сутки. - Думаю здесь и остаться. - Почему здесь? - спросил ее Ло, отрезая очередной кусок мяса. - Тут спокойно, шторма еще долго будут мешать кораблям подойти к острову, а потом им будут мешать страх и легенды. И я всегда мечтала о собственном замке, - она улыбнулась открыто и весело. - Не откажусь и от половины! Тут нужно только немного прибраться...       Если завтра она будет себя хорошо чувствовать, то этим и займется. Можно же разговаривать с Ло и убираться, ведь неизвестно сколько времени им придется тут провести. Жить в грязи и пыли Амалия физически не могла... - Немного? - Трафальгар скептически посмотрел на треснутые стекла в окнах и отпечатки их следов на покрытом толстым слоем пыли полу. - Да это все ерунда! Это все делается быстро, - заверила его Амалия и подставила ближе к нему свой бокал: - Еще половиночку и я все...       Что "все" она вдаваться не стала. Она не была пьяной, скорее немного не трезвой. Все-таки хмель всегда действовал на нее быстро, но так же быстро и отпускал. А сейчас она была уставшей, раны еще давали о себе знать, голос был немного хрипловатым. - Ты, наверное, будешь злиться, но... давай пройдемся немного? Я очень хочу на воздух, - она сказала это чуть мягче, чем собиралась, чуть доверительнее, и теперь немного растеряно смотрела на Ло, ожидая своей участи. - Нет, не буду. Давай пройдемся.       Амалия выдохнула и немного прикрыла глаза - оказывается, она задержала дыхание. Может, не стоило ей притрагиваться к вину, когда она и так в щекотливой ситуации? Ладно, будем надеяться, что голова ее выручит, как всегда. Не станет же она набрасываться на него! Уж он-то точно не станет.       Звезд на небе в эту ночь было мало, зато луна была такой близкой и сверкающей, что казалась фантастическим видением, сказочным островом из ночных грез. Голубые прожилки переплетались в таинственном узоре с серебристо-белыми, мерцающими мириадами мелких живых кристалликов, отражающих свет солнца с той стороны земли. Воздух был влажным и прохладным, наполненным запахами сырого камня, мха, пожухшей листвы и близкого дождя. На плечи Амалии упал плащ, она перевела мечтательный взгляд с небосвода на Ло: - Ночью у тебя был жар, так что постарайся не простудиться, - сказал он, отворачиваясь.       Теперь к ароматам осени добавился и его, пропитавший ткань насквозь. Амалия на минуту зажмурилась, кутаясь в волочащийся за ней по земле плащ, а, может быть, в запах Трафальгара. Она поймала себя на мысли, что ей совсем не холодно, но решила, что это от вина. Они прошлись до обрыва за воротами, откуда открывался вид на темные воды моря. Ветер здесь, за стенами замка, был гораздо сильнее. Волосы Амалии, не любившие никаких "покушений на их независимость и свободное распределение", как она это называла, воспользовавшись этим, выплюнули шпильку и волнами рассыпались по ее спине. Они устремлялись за потоками воздуха, становясь похожими на одинокое крыло, пытающееся вернуться в родную стихию. Амалия усмехнулась самой себе и своему странному настрою этим вечером.       За последние дни с ней произошло так много всего, что она не успевала осмыслить свои поступки и реакции. Шанкс оказался прав, говоря что это путешествие пойдет ей на пользу. Правда, тогда она думала о мести и только о ней. Она верила, что если отомстит своему мучителю, это поможет ей вернуть способность чувствовать, не боясь. Потому и решила, что Рыжий йонко имел ввиду новую для нее возможность в виде пиратского Альянса. Но сейчас она была не уверена, что речь шла об этом. Даже отомсти она, для нее ничего не изменится. Страх, он все равно останется, навсегда останется с ней. Он и был с ней с самого начала, с ним она попала в лабораторию, где он только окреп и вырос. Страх она откармливала сама, на убой, чтобы однажды захлопнуть тяжелую дверь, отгораживая себя от всего, что происходит вокруг. Она боялась сойти с ума, не выдержать того, что с ней делали, она боялась потерять себя... И самый большой ее страх она воплотила в жизнь сама. Сама заперлась в клетке, не желая показывать не только свою слабость и уязвимость, но и силу. Она стала сторонним наблюдателем самой себе. Все, что переживала она, для Амалии переживал кто-то другой, чьи проблемы ее никак не касались, хоть иногда она проникалась жалостью к этому "кому-то". И пока та Амалия презрительно-стойко переносила весь тот ужас, эта Амалия медленно умирала в собственной клетке. Она мечтала о свободе, боролась за нее, прятала ее, как самое дорогое сокровище и сама же отреклась от нее, став добровольной затворницей. И в этом не было вины йонко. Точнее была, но отчасти. Только отчасти. Поэтому, когда она сбежала от него, она не нашла свободы. Зато нашла пустоту в клетке, там где должна была быть она сама, ее душа, живая и чувствующая.       Тогда она решила, что погубила себя. Целый год она жила с осознанием того, что все было напрасно, что все ее попытки спасти главное оказались бесплодны. И только пару дней назад до нее дошло, что страх снова ее победил, он заставил ее поверить, что выхода нет, что все кончено. И она снова ему поверила, забралась в ту же клетку, а может еще глубже... Теперь она поняла, что даже если бы там, в клетке, действительно была пустота, ее не смогло бы заполнить чувство свершившейся мести. Отнюдь. Она бы лишь еще ярче и острее осознала свою беспомощность и безнадежность. И стены, отделяющие ее от собственного Я стали бы еще толще. Ни чувств, ни слез, ни слов о помощи через такую стену уже было бы не услышать...       Она отвлеклась от раздумий. Воздух был сладким, будоражащим, перед взором бескрайнее море, рядом беззвучно стоял сероглазый мужчина... Амалия посмотрела на Трафальгара. Он был красив. Его мужественность как-то особенно ярко проступала сейчас на этом фоне. Он был спокоен и невозмутим, как эта самая скала, на которой они стояли. Но у него было много скрытого и он был напористым и целеустремленным, как это море, что упорно боролось здесь с сушей много сотен лет подряд... И еще в нем тоже было что-то сломанное, что-то внутри него, что-то в прошлом, что напоминало ей полуразрушенный замок, стоящий за ними...       Амалия развернулась к нему, собираясь что-то сказать или спросить - она еще не решила - и запуталась в его плаще. Она пошатнулась, и Ло ловко поймал ее, подхватив у своей груди так, что она только коснулась его лбом. Он поставил ее на место и обеспокоенно коснулся ее лица: - Ты вся горишь, надо возвращаться. Дойдешь сама? - Да, я отлично себя чувствую, правда, - уверенно ответила девушка, трогая свой лоб и убеждаясь, что Трафальгар прав. Вот почему ей было совсем не холодно!!       Она выглядела сейчас как сказочная фея. Невероятно глубокий темно-зеленый цвет радужки, подчеркивали расширенные зрачки, а сами глаза сияли, лучась необыкновенным светом. Кожа на скулах приобрела нежно-розовый оттенок, добавляя ей теплоты и мягкости. К лицу вернулся его естественный персиковый цвет, оттеняемый бесконечно идущим ей черным. Волосы тяжелым водопадом срывались вниз, доставая до поясницы. Она легко шагала вперед, а за ней королевским шлейфом тянулись полы его плаща.       Странно, что жар придавал ей необыкновенного очарования, делал живой, свежей. Или это все обстановка: луна, замок, вино, осеннее настроение? Ло не мог сказать наверняка, но что-то незримо изменилось в ней.       Они вернулись в комнату, Амалия вернула ему плащ и забралась под одеяло. Она говорила, что ей совсем не холодно, скорее жарко, но Ло велел ей укрыться и не раздражать его. Беглый осмотр ничего не дал, кроме остаточного ощущения нездорового тепла ее тела на его ладонях. Где-то в мозгу пронеслась мысль, что сегодня ночью ее согревать не надо, и отчего-то Трафальгар разозлился. Он прослушал ее легкие - дело было именно в них. Все-таки они не выдержали такого количества внедрений и холода. Голубая сфера помогла Ло сосредоточиться на очищении дыхательной системы, отвлекая от посторонних мыслей. Когда он закончил с ней, она махнула рукой: - Я буду в порядке, вот увидишь. А вот тебе не помешает отдохнуть, - Амалия указала на кровать: - Здесь места гораздо больше, чем на той кушетке... Ложись и поспи.       Он и сам думал об этом, но хотел дождаться пока она уснет или пока не спадет температура... Он погасил все свечи, кроме той, что была с ее стороны возле кровати, стянул одежду и лег на другой стороне: - Если что-то пойдет не так, разбуди меня, - сказал он, глядя в ее сияющие глаза. Девушка тепло ему улыбнулась, и Ло решил, что сейчас самое время заснуть.       К Амалии долго не шел сон. Она полулежала и смотрела на спящего Трафальгара. Его руки лежали поверх одеяла и она любовалась его тонкими длинными пальцами. Она изучала его татуировки на точеных предплечьях, мускулы на плечах и изгибы ключиц. Она наблюдала как длинные черные ресницы отбрасывают пляшущие в отсветах тени. Его лицо было таким спокойным, что Амалии захотелось взять его в свои ладони. Она не знала, зачем ей это. И зачем это ему: спокойствия это точно не добавит... Но ей все-равно очень хотелось. Ей нравилось смотреть на него. На его короткие темные волосы. И до них дотронуться ей тоже очень хотелось. Как тогда, в баре... Амалия внезапно подумала, что, будь она обычной продажной женщиной на том острове, возможно, ей бы посчастливилось увидеть такое вот расслабленное выражение на его лице после... От этой мысли ее бросило в жар по-настоящему. Амалия сглотнула и заставила себя отвести взгляд от Хирурга Смерти. Это не помогло.       В голову полезли воспоминания. Его татуировка возле ее лица и биение сердца. Его горячие руки на ее теле. Его голос: "Я с тобой, не бойся". И его глаза, которые затуманили ее разум. Он был таким привлекательным, он был так близко... Но он же был и ее страхом. Очередным большим страхом, может быть, самым большим. Одно дело поверить кому-то, позволить стать другом. И совсем другое доверить кому-то свое сердце... Открыться полностью, снять броню и подвергнуть себя опасности нового и самого страшного предательства. Предательства небезразличного тебе человека...       Свеча догорела и оплыла, погружая комнату в полумрак, подсвеченный мягким лунным сиянием, невесомо скользящим в окно. Амалия снова посмотрела на Трафальгара. Как бы она не хотела, чтобы все это было просто лихорадочным бредом, тепло в груди, которое она чувствовала, глядя на него, имело совсем другую природу. Она точно знала, что они с ним похожи, и от этого знания легче ей не становилось. Это делало его ближе, но и отдаляло. Амалия знала, почему он не захочет ее тепла, как знала и то, что не сможет его остановить...