Исцеление

      Что-то разбудило его посреди ночи. Он открыл глаза и привычно потянулся к проклятому клинку: ладонь тут же приятно охладила рукоять Нодати. В комнате переплетались вырастающие к ночи тени, и прозрачный лунный свет, проникающий во все и вся, лишь подчеркивал их глубину и бархатистость структуры. Тишина прерывалась лишь нежным стрекотанием сверчков и редким уханьем филина, обосновавшегося где-то в замковом дворике. Ло сосредоточенно вглядывался в полумрак, прощупывая замок волей. Он был уверен, что на острове больше никого нет, никого из людей. Но все же привычно остерегался, перепроверяя свои ощущения. Ничего не обнаружив, Ло переключил внимание на Амалию.       Девушка лежала неподвижно, свернувшись в клубочек и прижав обе руки к груди - видимо тяжесть в бронхах не давала ей заснуть спокойно. Трафальгар заметил, что она придвинулась к нему, не дотянувшись совсем немного. Он осторожно прикоснулся к ее лбу - горячий. Румянец на скулах проступил ярче. Ло невесомо провел по ее щеке, только чтобы проверить температуру. Спустился к ее шее и дальше к плечу. Кожа Амалии была холодна, бывший Шичибукай помедлил с минуту и пододвинулся к ней вплотную. Девушка забавно промурлыкала что-то нечленораздельное и тихое и доверчиво прижалась к его груди, уткнувшись в Трафальгара холодным носом. Он улыбнулся чему-то своему, укрывая ее раскрывшееся плечо и осторожно обнимая. Сейчас она совсем не походила на взрослую женщину, которая прошла унижения и боль. Не походила она и на ту девушку, которая уверенно и легко иронизировала над ним, скрывая самое себя и не желая ни с кем делиться своим несчастьем. Сейчас она была такой, каких Трафальгар не встречал давно. Беззаботной, открытой, доверчивой...       Ло не мог понять, что так подействовало на нее. Неужели лихорадка настолько затуманила ее сознание? Или это вино расслабило девушку? Или обстановка? Все это было вероятно, только вряд ли достаточно для человека, прошедшего через такое. Для нее нужно что-то посильнее пары бокалов и высокой температуры. Или он ее переоценивает? Может быть, она совсем обычная и ничего из себя не представляет. Пустышка, возомнившая себя чем-то...       Он попытался заглянуть ей в лицо, но она по прежнему лежала в позе эмбриона, так что ему осталось лишь созерцать непослушную копну волос на макушке. Он ясно припомнил ее глаза и не смог понять откуда пришли его сомнения. Нет, она далеко не проста! Ошибки быть не могло. Не могло потому, что такой взгляд он видел уже когда-то. Видел у другого человека. А тот человек не был пустым...       Трафальгар почувствовал, как руки Амалии оплели его плечо, пальцы вцепились в мышцы, будто она держала что-то очень важное и дорогое, будто боялась его потерять. Какое странное выражение. Как она может потерять его?       Что за нелепые мысли, Трафальгар? Ты никому не принадлежишь, чтобы тебя теряли.       Можно сказать иначе: ты никому не нужен...       Вздор! У него есть его команда, у него есть достойные противники, у него есть те, кому он нужен... И кто сказал, что ему до этого вообще есть дело? Для него важна только его цель - ни больше, ни меньше.       Он закрыл глаза, вдыхая запах ее волос. Нужно было отцепить ее руки от себя, но он почему-то не стал этого делать. Может быть, засыпалось так лучше. Может быть, он не хотел ее тревожить, чтобы не разбудить. А, может быть, он хотел почувствовать, как кто-то боится его потерять...       Утро смутило ее, разбудив непозволительно близко к Трафальгару. Амалия немного удивилась тому, что смогла подлезть под его руку, не разбудив грозного Хирурга Смерти. Тихо выскользнув из постели, она осторожно подошла к окну, подставляя заспанное лицо солнечным лучам и потянулась. Легкость, со вчерашнего дня наполнявшая ее тело, никуда не улетучилась, и она задумалась, откуда взялось это прекрасное ощущение. Размышляя над этим, Амалия внезапно вспомнила что наговорила Трафальгару и как это сделала. Проклятая лихорадка! Жар всегда делал ее мягкой и податливой, более восприимчивой, более чувствительной, в том числе и к своим ощущениям. И сейчас, когда она проходила сложный период внутренней борьбы за свои собственные чувства, пытаясь их же скрывать от Ло, это было совсем некстати. Все эти ее улыбки, тон разговора, легкомысленные фантазии... Она напряглась, свернулась внутри себя, прикрывая, беззащитно подставленный чужому, розовый живот. Она замерла возле окна, будто ее окатили холодной водой, и пыталась собраться обратно. Ей оставалось только ждать. Ждать, когда ее пнут в мягкое, ждать когда боль снова заставит прятаться, закрывая от посторонних душу...       Ло на кровати зашевелился, она обернулась на него и снова "зависла". Он хмурился во сне - его даже там что-то не устраивало... Он повернулся, перемещаясь на живот на том месте, где проснулась Амалия, где еще оставалось ее тепло... Чувство безысходности сменилось на жгучее желание: ей захотелось, чтобы он тянулся, вот так же сонно, к ней. Видеть его сердитое выражение лица и нахмуренно сведенные брови...       Почему она решила, что это не возможно? А что, если...? Что, если соблазнить капитана Пиратов Сердца? Почему-то от одной мысли об этом колени ее подгибались, а совращать с трясущимися ногами она пока не умела... Если только упасть в его обьятия, как вчера. Но таким способом у Трафальгара можно добиться только внимательного осмотра позвоночника и коленных суставов... Значит остается только ждать, когда он решит соблазнить ее сам... А это вряд ли случится скоро: капитану сейчас было явно не до женщин, если когда-то это вообще было ощутимо ему нужно. Нет, не стоит переоценивать его выдержку: он все-таки молодой мужчина, а, значит, необходимость имеется. Интересно, давно ли у него была женщина? Жаль, что об этом не принято спрашивать сразу после "доброе утро"...       Амалия не понимала свою острую реакцию на сероглазого пирата. Насилия в ее жизни было достаточно, хотя она и не разучилась получать удовольствие от хорошего секса с желанным партнером. И все же, желание затрагивало ее физиологию только с "разрешения" мозга. Она привыкла сначала взвешивать все "за" и "против", оценивая предполагаемого "кандидата", а уж потом давать волю своему телу. Так уж случилось, что по-другому она не могла. Кайдо благосклонно предоставлял ей свободу в выборе партнера, хотя все равно выбирала не она. Ведь круг ограничивался тем, что она должна была всегда быть под рукой йонко в любой нужный момент, а "партнер" должен был быть цел и невредим, что в окружении Кайдо встречалось редко. Этакая видимость свободы и выбора - все, как он любил... По началу все боялись гнева самого опасного существа в мире. Потом стали понемногу свыкаться и пользоваться. Ведь сама она ничего не могла противопоставить их силе. Физического вреда - ощутимого физического вреда - ей не наносили, конечно. Опасались жестокой расправы капитана. Потому и сам процесс чаще можно было назвать скорее "моральным" изнасилованием. Однако так было не всегда. Среди армии йонко и его гостей все же иногда попадались весьма интересные экземпляры, интересные для нее. Они скрашивали ее ночи, избавляя на время от других визитеров. И Амалия пыталась их распознавать, училась "читать" людей, чтобы получить желаемое подобие покоя хотя бы на одну ночь.       А потом она нашла Натаниэля, и все стало почти идеальным...       Волк стал для нее защитой от нежеланных посягательств. Он стал тем, кто подарил ей чувство защищенности, пусть оно и было до смешного слабеньким и хлипким. Для нее это было светлое и прекрасное чувство. То, о чем она уже успела напрочь забыть к тому времени. Натаниэль был рядом почти всегда, непрозрачно намекая, что порвет или, как минимум, внушительно покалечит любого, кто прикоснется к ней без ее разрешения. Хотя, нет, не любого...       Даже этого ей хватило с лихвой, чтобы она заново научилась говорить "нет", поверив в силу этого коротенького, но такого спасительного слова. Она научилась подавать себя так, что за ней начали увиваться поклонники. Она научилась полутонам и полуулыбкам, заставляя мужчин добиваться себя, тех мужчин, которые ей самой более-менее нравились. На большее она была просто не способна. Не после всего, что они сделали с ней. Не после всего, чему она была свидетелем.       Когда она повстречала Рыжего, ее мир и представление о мужчинах перевернулись. В этом человеке было море позитива, о котором она до этого имела вообще смутное представление, и, самое главное, внутренней свободы. Она почуяла ее, как оголодавший пес кусок свежего мяса. Она смотрела в его глаза и не могла насмотреться. Она пила эту его свободу, но, почему-то, ничего не могла усвоить... Именно тогда она и обнаружила в себе пустоту. Точнее, думала, что обнаружила.       Бежала от Кайдо она в поисках одного, а встретив Шанкса, поняла, что это ей уже не поможет... Желанная свобода оказалась призраком самой себя, растаявшей от одной улыбки Акагами. Да, он был тем, кто вселил в нее надежду, но пустоте внутри нее она была уже не нужна. Амалия жалела, что не знала рыжеволосого раньше. Жалела, что, только сбежав от самого опасного существа в мире, она встретила этого удивительно сильного человека. Он мог бы ей помочь, раньше, чуть раньше. Так она думала тогда, глухо стеная о своей потере, которой и не было никогда.       Как странно плетет ее нить Судьба: самая обычная девочка с самого обычного острова, вечно болеющая и слабая, была близка с двумя йонко, путешествовала с тремя сверхновыми и даже влюбилась в бывшего Шичибукая...       Амалия вышла, тихонько притворив за собой дверь. Пока Ло спал, можно было привести себя в порядок.       Хирург Смерти открыл глаза. Неужели она опять за свое? Какое безрассудство... Он сгреб подушку под голову и дал себе пять минут спокойно понежиться в кровати. Навязчивый запах свалявшейся пыли раздражал любившего чистоту и порядок Трафальгара. И, хотя в его понимании порядок был тем хаотичным расположением вещей, который был ему удобен и привычен, чистоту Ло соблюдал всегда, заставляя драить субмарину от пола до потолка по нескольку раз на дню. Его же собственный кабинет, как и операционная, были вообще стерильны.       Он встал, быстро оделся и пошел оттаскивать от тазика неугомонную любительницу водных процедур.       Через полчаса он завтракал, недовольно глядя на сияющую Амалию. Мокрые волосы девушки липли к ее лицу, темными прядями свисая вдоль спины. Как ей удалось уговорить его еще и помочь ей их прополоскать?!       Девушка сдержано улыбнулась: - Обещаю, в следующий раз не стану утруждать тебя подобными просьбами. - В следующий раз я прополощу тебя сразу всю в нарезанном виде.       Трафальгар заметил, что она вернулась к своей обычной манере общаться с ним, и тень разочарования коснулась его сердца. Именно сердца: бывший Шичибукай ощутимо чувствовал это где-то в районе груди. Ну и черт с ним, все это было к лучшему: теперь ему будет проще. Легче вернуться к привычной холодности, легче сосредотачиваться, спокойнее размышлять.       После завтрака и стандартного осмотра, они принялись обсуждать вопросы, касающиеся Кайдо, и посторонние мысли улетучились из его головы совсем. Варианты развития событий, детали плана потихоньку выстраивались, обрисовывалась целая картинка. Ло рассуждал о возможных исходах, прикидывал, что может пойти не так, учитывая непредсказуемость команды мугивар, и мозг привычно погружался в работу.        К обеду пришлось прерваться. Ло, продолжая размышлять о своем, отправился добывать что-нибудь покрупнее вчерашней птицы. Он выбрался из замка, идя тем же путем, по которому они прогуливались накануне вечером. Трава, примятая вчера тяжелыми полами его плаща, уже распрямилась, ветер разметал дорожки из песка и мелкого крошева камня, следовавшие тогда за Амалией. Никаких следов, никаких напоминаний, ничего. Когда она уйдет, все странные ощущения, которые она вызывала в нем, исчезнут так же. Исчезнут бесследно, не оставив ничего ни в его сердце, ни в его душе. Все будет по-прежнему четко, ясно и до абсурда логично. Так, как он привык, как ему нужно.       Пара довольно крупных кроликов попалась ему в трех милях от замковых ворот. Вернувшись с приличными тушками, Ло обнаружил раскиданное на солнцепеке постельное белье, подушки и одеяла. Он озадаченно вошел в комнату. Амалия увлеченно оттирала полы, при этом, видимо не найдя швабры, стоя в весьма соблазнительной позе и ритмично двигая бедрами, плотно обтянутыми подвернутыми до коленей брюками... Сложно сказать, о чем подумал в этот момент Трафальгар, замечая, что она как-то успела снять балдахин и шторы, и уже стереть пыль со всей мебели. Амалия тихо подмурлыкивала песню, сопровождая слова забавными "о-ооо" , "у-ууу" и "е-ее" так эмоционально, что Ло еле сдерживал улыбку. А репертуар... В это было трудно поверить, но Трафальгар слушал сейчас не один из пиратских синглов и даже не сопливую романтическую балладу. - Судя по всему, тебе гораздо лучше, - язвительно заключил Ло, справившись с удивлением.       Девушка прервалась и обернулась к нему, распрямляя спину: - Мне будет гораздо лучше, когда я перестану дышать пылью и валяться на влажных простынях. Я себя хорошо чувствую и, если ты об этом, то что мне мешает продолжать рассказывать?       Трафальгар пожал плечами, намекая, что это ее дело. - Странный выбор. - Какой? - недоуменно посмотрела на него Амалия. - То, что ты пела. - У этого есть название. Ты что, никогда не слышал колыбельной? - в ее голосе звучало напряжение, ожидание и почему-то злость. - Слышал. - Только уже не помнил, совсем. - Тогда, что странного? - раздраженно бросила она.       Трафальгар ухмыльнулся и понес добычу на кухню. Пройдя несколько шагов по коридору, он остановился: здесь тихий голос девушки было еще слышно. Ло постоял несколько минут, прислушиваясь, покачал головой и отправился дальше.       Амалия была собой довольна. За день ей удалось сделать все, что хотела. Она даже смогла вернуть утраченное внутреннее равновесие, похищенное серыми глазами. Девушка отвлекалась на обыденные вещи, заставляя себя подавлять так некстати возникшие чувства. Это было весьма болезненно для нее, но было необходимо. Да, она понимала, что сам факт наличия чего-то подобного, уже настоящий прорыв для той, кто утратил способность любить. Светлое пятно в ее мрачной жизни, которое может вывести из тьмы и холода вечной клетки страха. Могло бы вывести. Могло бы дать ей шанс все вернуть, почувствовать себя живой, ощутить настоящую свободу. Могло бы... Если бы не Ло. Если бы она полюбила кого угодно другого. Невозможно было представить, что для Трафальгара существовало что-то большее, чем его цель и его мечта. Казалось, он был создан, как и его Кикоку, стальным, несгибаемым, холодным и проклятым. Проклятым той самой целью и ради нее, обреченный своим интеллектом на вечное одиночество, коим, в принципе, не тяготился вовсе. Разве нужна такому человеку любовь? Зачем? Она будет отвлекать, будет ослаблять его. Как бы там ни было, чувства притупляют внимание, эмоции затуманивают разум. Он и сам отлично знает это, потому скорее привычно вырвет себе сердце, чем подчинится душевному порыву. Любая женщина рядом с ним станет его болевой точкой, очевидной мишенью врагов, слабостью жестокого и опасного бывшего Шичибукая. А это совершенно недопустимо, неприемлемо для него.       Как бы Амалии не хотелось подарить ему тепло, покой, нежность, она знала, что никогда не сможет сделать его счастливым. Трафальгар всегда будет тянуться к цели, а она будет отвлекать, тормозить. И он будет только злиться. Потом она начнет раздражать его. А потом он вышвырнет ее из своей жизни в пустоту, настоящую пустоту, которая уже не будет ей "казаться". И это будет гораздо страшнее, чем то, что она делает сейчас, отрекаясь от возможности, от призрачной надежды.       Сегодня девушка рассказала капитану Пиратов Сердца очень многое. Фактически, теперь он знал почти все. Оставалось пояснить суть предполагаемых изменений, которые произошли за время ее отсутствия. Было не так сложно предугадать это, ведь большого выбора у Кайдо нет: придется вернуть все так, как было до нее. - Может быть, отвлечемся? - Амалия сидела в кресле у приоткрытого окна и наслаждалась восхитительным закатом. - И как же ты собираешься отвлечься? - заинтересованно спросил Трафальгар. - Поговорим о Дэнгэ. Может, попробовать поискать тут что-то, вроде хроник семьи или еще что-нибудь... - Если что и было, прошло уже столько лет. В такой сырости рукописи долго не хранятся, - Ло посмотрел на девушку: - Думаю, что единственным его слабым местом является его сестра. Кайросеки на него не накинешь, а вот заманить в ту "волшебную" комнату... - А как же Нами? - Все можно продумать. - Так давай займемся этим сейчас. Когда нас вернут обратно мы не знаем, так что... - Во-первых, НАС могут и не вернуть. - Трафальгар спокойно выкладывал мысли, давно посетившие его рассудок. - Думаешь, он догадается не возвращать тебя?       Трафальгар был в очередной раз поражен. С этой девушкой можно было не просто говорить на равных, она понимала его мысли с полуслова, почти заканчивая за него предложения. - Я бы не стал. - Он не знает твоих способностей, да и удобнее держать тебя здесь, на случай, если подобное повторится.       Застрять здесь... На пустом острове, к которому неизвестно когда начнут подплывать корабли. Да еще и неизвестно, что произошло в мире за эти годы... Или произойдет? - Вот именно. - Тогда надо придумать, как нам справиться без тебя.       Конечно, Ло думал о Мугиваре и его накама. Ребята были сильными и способными, только вот они ничего не могли сделать с тем, что разделяло их с противником - со временем. Значит, нужно либо "девочкам" выкручиваться своими силами, либо убедить Арина вернуть мугивар в одно время с ними.       Ночь прошла спокойно, жар у Амалии, конечно же, не спал, но температура поднялась незначительно. Ло отметил про себя, что это не сделало ее менее привлекательной. Видимо, все-таки атмосфера...       Они пожелали друг другу спокойной ночи и уснули. А утром ее в постели не оказалось. Трафальгар привычно потянулся, обводя замок Волей, но нигде не нашел ее следов. - Черт, слишком рано! - процедил Хирург Смерти, откидываясь на подушки. Сон как рукой сняло, пришлось вставать и идти греть себе завтрак. Он, как всегда, оказался прав. Арин забрал Амалию, оставив его запертым в ловушке времени.       Весь день он слонялся по коридорам, иногда выходя во двор, иногда усаживаясь подремать под остаточным теплом лучей осеннего солнца. Он обдумывал свой план снова и снова, сосредотачиваясь на Кайдо. Он перечитывал свои записи, проверяя все ли запомнил верно. К вечеру он снова отправился на охоту. Ужин провел в ставшей непривычно глухой тишине. Забираясь в постель, он обвел взглядом комнату. Амалия привела здесь все в порядок за то короткое время, что его не было. Воздух в комнате был свежим, нигде ни пылинки, белье сухое с едва уловимым запахом женского тела... Она сказала, что так ей будет лучше. Только ее самой здесь теперь не было. Был только он. И было ли ему лучше, он не знал.       Утро сменялось днем, солнце садилось, уступая луне право освещать жизнь смертных. Ло бесцельно бродил по острову, стараясь не удаляться далеко от замка на случай, если мугиварам удастся задуманное. А если не удастся? Мысли разбежались, на мгновение поддаваясь панике. Что, если они не смогут вытащить его отсюда? Заберут через 15 лет с острова? Если доживут сами...       Провести месяцы, годы на покинутом всеми острове... Может быть, жизнь... Жизнь? Умереть здесь, так и не услышав предсмертный стон заклятого врага? Так и не почувствовав вкус желанной победы? Не встретившись с Кидом и Луффи перед Рафтелем, как договаривались? А как же его субмарина? Его команда? Бепо? Его цель? Долг Рыжему? Что он сказал ему тогда? "Если выживешь, сочтемся"? А как же Амалия? Останется в очередном плену очередного владельца?       А он сам? Остаться одному до конца... Пот выступил на висках Трафальгара. Паниковать было рано, он знал, только вот его сильно смущал тот факт, что слова "рано", "поздно" и "вовремя" в данной конкретной ситуации теряли вообще всякий смысл... Что, если Дэнгэ, под давлением победивших его мугивар, решит назло вернуть Трафальгара не из этого времени, а по прошествии 30-40 лет? Что станет тогда с его жизнью? Ло был готов к любому исходу и любой цене, но только за действия, за приближение к цели, за воплощение планов, а не за бездеятельные годы в забвении и одиночестве. Ему стало нечем дышать и он вышел на воздух.       Дни сливались в одно мутное пятно, наполненное размышлениями и сомнениями. Ночи были беспокойными. Трафальгар начал замечать, что больше ждет даже не собственного возвращения в свое время, а возвращения девушки в это. Он беспокойно ворочался в кровати, пытаясь вспомнить как называется это пронзительное ноющее чувство глубоко внутри. Кажется, тоска... Что это? Он соскучился по человеческому общению? Может быть, теплу? Или все дело именно в ней?       "Обещаю, в следующий раз не стану утруждать тебя подобными просьбами". Он вспомнил, как она испугалась его внезапного появления в то утро. Пена с волос попала в распахнутые от неожиданности глаза и Ло помог ей смыть моющий раствор. Вода тонкой струйкой стекала с отяжелевших прядей... Он перевернулся на другой бок и прикрыл глаза.       "Со мной будет все в порядке, вот увидишь!" - алеющие в лунном свете скулы и блеск в зеленых глазах. "Давай пройдемся немного?" - плащ, в котором она запуталась... Она часто путается в плащах. "Еще половиночку и я все..." - Трафальгар улыбнулся. В памяти всплыло, как она забавно мурзилась, пряча лицо на его груди. Ло лег на живот и силой заставил себя уснуть.       Весь следующий день бывший Шичибукай пытался вспомнить слова ее колыбельной...