Исцеление

      Амалию разбудил резкий толчок в спину и грубый голос Дэнгэ: - ...еще посмотрим! Ну, что тут у нас?       Девушка уловила неприятный запах - видимо Арин склонился над ней. Она собралась, помня о придуманном ими плане. Сейчас главное изображать бессознанку. Имитировать нездоровье она умела почти так же хорошо, как и скрывать боль. Чужая рука потрясла ее за плечо. Естественно, безрезультатно. - Чертов докторишка! Не похоже, чтобы ей стало лучше! Я всегда говорил, что все они стадо бесполезных идиотов. - Возможно, прошло слишком мало времени, - спокойный голос Робин раздался над ее ухом. - Может отправить ее к Хирург-сану еще на пару дней?       Хорошо, что с археологом все в порядке, только вот возвращать ее не надо! - Так ты, выходит, и в этом разбираешься? - резко бросил Арин. - Тогда позаботься о ней сама!       Раздался его мерзкий булькающий смех, потом хлопнула дверь и звук затих. - Можешь открыть глаза, он ушел.       Амалия послушно "очнулась": - Если ты поняла, что я притворяюсь, зачем советовала отправить меня обратно? - Чтобы он ничего не заподозрил. Кстати, я рада, что с тобой все хорошо, - Нико улыбнулась. - Да, я тоже, - рассеянно ответила Амалия. Она вовсе не была уверена, что с ней все хорошо, но распространяться на эту тему не собиралась. - Я рада, что и с тобой тоже все в порядке. Сколько меня не было? - Около получаса, даже солнце не зашло. Мы вели здесь увлекательную беседу с господином Дэнгэ о истории этой местности.       Девушка встрепенулась: - Что-то всплыло? - Ничего значимого для нас сейчас. Он говорил о своей династии и их обычаях. Но не о своей семье и том, что случилось здесь. Надеюсь, удастся выяснить больше. Ну а что вы, вам с Ло что-то удалось?       И да, и нет, Робин. Только ты ведь не об этом спрашиваешь, да? Амалия посмотрела в заинтересованные глаза брюнетки и сказала уже вслух: - Да, есть кое-какие мысли, как выбраться отсюда. - Я вся внимание.       Он мерил шагами комнату, исходив в сотый раз весь замок вдоль и поперек. Он размышлял. Размышлял над тем, сколько еще дней будет ждать прежде, чем решит покинуть остров на самодельном плоту. Он не станет сидеть здесь вечно и покорно ждать своей участи. Он понимал, что из этого времени никак не может повлиять на то, что происходит там. Если их план не сработал, то это уже произошло. Если удался, то, возможно, по каким-то причинам его не смогли вернуть назад. Как бы это не было прискорбно, но все уже случилось. Надо двигаться дальше.       Здесь его держало только одно "что, если". Что, если что-то пошло не так, и Арин снова пришлет полуживую Амалию к хирургу? Что, если это случится, когда Трафальгара здесь уже не будет? Пора бы это прекратить! Она смогла пережить столько ранений и травм! Почему его это так волнует? Может быть, потому, что он так и не выяснил, оказывалась ли ей тогда помощь или она справлялась сама? Почему он так и не спросил ее об этом? И, даже если она будет в нем нуждаться, что с того? Он же не будет рядом с ней все время! У него свой путь, у нее свой. Рано или поздно кто-то причинит ей боль. Рано или поздно она даже умрет. Как и он сам. Все рождаются, чтобы умереть. Ему ли не знать?!       Ему ли не знать, что боль неизбежна. Что разочарование постигает каждого в свое время. Что люди, приходящие в этот мир среди крови и страданий, обречены нести на себе это клеймо всю свою жизнь. Они существуют болью других - они убивают, чтобы насытится, истязают, чтобы развлечься, и уничтожают, чтобы ощутить власть. И потому в мире есть лишь один единственный выбор, который каждый должен сделать. Человек либо становится сильным и выбирает свой жизненный путь самостоятельно, либо остается слабым и не может даже избрать для себя способ смерти.       Амалия была сильной, хотя ее способность делала ее уязвимой физически. Даже слабой в какой-то мере. Но одно Ло знал наверняка: ее нельзя было жалеть, просто невозможно. Даже когда он увидел ее растерзанное тело в той комнате с кайросеки, Трафальгар не испытывал жалости. Хотя, может, он и вообще не умеет жалеть. Издержки профессии или черта характера... Тогда он испытал долю уважения к девушке. Обострившийся интерес к такой уникальной способности, конечно, тоже присутствовал, но для Ло это скорее было наглядной демонстрацией степени той бесчеловечности, которую Амалия пережила.       Тридцать шагов в длину и двадцать восемь в ширину. Он подождет еще пару дней. Пара дней у него есть, да.       Он не мог заснуть вторую ночь. Усталость, скопившаяся в теле, наливала веки свинцовой тяжестью, но, стоило закрыть глаза, сон пугливо стягивал с него свою вуаль и устремлялся в небытие. Мозг, возбужденный столь резким обнажением, стряхивал с себя остатки дремоты и, сладко потягиваясь, усиленно принимался за работу. Трафальгар злился. Заняться здесь теперь было откровенно нечем. Он даже откопал развалины библиотеки в рухнувшем крыле, но, как и предполагал, не нашел ни одной книги, годной для чтения. Все свое время он занимал перепроверкой плана по свержению йонко, хотя уже не был уверен, что эта цель осталась актуальной теперь. Кайдо могло просто не быть в живых. А, если тот и выжил, то наверняка все значительно поменялось, так что...       Вообще, в этой временной ловушке Ло особенно остро почувствовал неуверенность. Не в своих силах или пути, который выбрал. Вовсе нет. У него были веские основания для такого выбора, он никогда не жалел о том, что стал тем, кто есть сейчас. Он все делал по-своему, всегда жил на свое усмотрение, шагал только теми дорогами, которые были его. Он знал, что только так можно достичь СВОЕЙ цели, а не напороться на чужую и потому чуждую. На этом пути пришлось многое оставить, пришлось от многого отказаться, пришлось даже заменить слово МЕЧТА на слово ЦЕЛЬ. Потому, что о таком не мечтают, но к этому можно стремиться.       И вот сейчас, на этом острове, он был не уверен, что стремился к тому. Точнее, что правильно понимал то, к чему стремился. Он сполна ощутил здесь то, к чему в итоге приведет избранный им путь. Он всегда твердил себе, что готов к любым испытаниям и потерям, лишь бы достичь своего. Но он как-то не задумывался о том, что ждет его потом. Что, если все удастся? Что, если он даже выживет? Что у него останется тогда, когда месть завершится, цель будет достигнута, а противники повержены? Пройдет не так много времени, когда на него обрушится одиночество и тоска. Тоска по тому, что уже прошло, и по тому, чего лишал себя все эти годы, оттачивая себя, как лезвие для грядущей битвы. Ло всегда был самодостаточен, его не смутить отсутствием компании, к тому же, у него есть его команда. Надолго ли этого хватит после? Переживет ли твой путь твоя команда, Ло?       Так не пойдет, надо отключаться: раз уж ударился в философские измышления, видимо, совсем хреново. Бывший Шичибукай сделал несколько глубоких вдохов и снова попытался расслабить тело. Сколько дней он пробыл здесь один? Кажется, пятнадцать... Он уже выбрал подходящие деревья недалеко от берега. Завтра.       Утро выдалось особенно промозглым, небо заволокло серыми тучками, и начал накрапывать мелкий моросящий дождь. Неужели шторма в этой полосе до сих пор не утихли? Не признак ли это того, что путь мугивар закончился здесь в далеком теперь прошлом? Ло успел сердито нахмурить брови, наблюдая сырой осенний пейзаж за окном, когда перед его глазами все поплыло. - Гораздо лучше, молодец! А теперь давай-ка, двигай по коридору, но чтобы я видела!       Голос Амалии Трафальгар узнал сразу. Отвернувшись от окна, за которым, к слову, была теперь поздняя ночь, Ло развернул свою сферу: - И лучше все же по частям, - зло прошипел бывший Шичибукай, одним отточенным движением разнося Арина на несколько кусков. Справа от него раздался приглушенный всхлип: заложница, сжатая множеством рук Робин, в ужасе уставилась на брата. - Ло-сан, ну зачем Вы так, - с укоризной произнесла Нико, но глаза ее улыбались. - Пойдемте, а то Нами уже извелась, наверное, - перебила их Амалия и, указывая на вопящие части Дэнгэ, добавила, обращаясь к Трафальгару: - Ты его "разобрал", ты его в покрывало теперь и собираешь.       Эту Амалию Хирург Смерти знал хорошо...       Почему она не подумала об этом, когда заводила конвоируемую Лару Дэнгэ в комнату с кайросеки, она не знала. Обидное упущение, глупое. Трафальгар небрежно скинул нелепую груду из Арина на кровать, а Амалия как раз подтолкнула его сестренку в проем двери. Блондинка тут же развернулась и с диким выражением на лице понеслась прямо на девушку. Лара, не сбавляя скорости и яростно визжа, уперла обе руки в ее грудь и протащила Амалию через весь коридор, пробив хрупким телом девушки широкое окно напротив. Наблюдая за красивым сверкающим водопадом осколков, Амалия запоздало вспомнила, что руки Нико, связывающие до этого сестру Арина, исчезли, как только та вошла в зону воздействия кайросеки. Блондинка оказалась тяжелой и проворной, но Трафальгар был быстрее. Амалия скорее ощутила небольшое понижение температуры, чем увидела слабое сияние в темноте. Лара странно выпучила глаза и осела, заваливаясь на девушку. Потом Амалия вдруг очутилась возле Ло, татуированные пальцы выплетали какие-то пассы и жжение в спине прекратилось. Гулко захлопнулась дверь. Голос Робин произнес: - Вы тут справитесь сами? Я пойду освобожу Нами.       И они снова остались одни. Амалия осторожно поднялась с пола, все тело ныло, в спине ощущалась пульсация - видимо, порезы глубокие. - Опять я сплоховала, - криво усмехнулась она молчавшему Ло. - Что? - девушка вопросительно посмотрела на Трафальгара: - Все в порядке?       Он протянул руку к ее лицу, но потом чуть отклонил ее и легким касанием извлек из ее волос треугольный сверкающий осколок: - Теперь да.       Амалия лихорадочно соображала, опустить ей глаза или продолжать вот так вот глупо пялиться в стальную дымку, заволакивающую ее сознание. Она непроизвольно сглотнула - взгляд Ло хищно метнулся к ее шее, видимо, заметив сокращение мышц. Девушка застыла, пытаясь внушить себе, что ничего особенного не происходит, что это только ее фантазия, рисующая то, чего на самом деле нет. Они просто стоят рядом, он просто убрал осколок, и теперь просто ищет остальные. Ну да, только почему-то не сканом, и вообще, похоже, исключительно на ее лице и шее. Ну и что? Это же Трафальгар Ло - делает, что хочет.       Пусть делает это с кем-то другим!       Амалия начала чувствовать слабость в ногах и головокружение. Легкие волны приятного возбуждения пробегали по ее телу, и ей это не нравилось. Она заставила себя перевести взгляд на разбитое окно: - Это несчастливая часть замка, хорошо, что мы ее сломали, - голос немного сел, но это можно списать на стресс. - Почему так долго? - Амалия вздрогнула, услышав его приглушенный голос. - Я так и подумала, что он не захочет искать тебя в ближайшем временном промежутке к тому, куда нас отправил. Пришлось припугнуть его сохранностью сестренки, когда он "потянулся" за тобой. - Ясно. - Ты собирался уйти с острова?       Серые глаза снова нашли ее в полумраке коридора: - Собирался. - Сколько ты там пробыл? - Мне надо осмотреть тебя, пойдем, - он кивнул головой на соседнюю комнату. Видимо, он не хотел говорить об этом. Что ж, это Амалия могла понять. У каждого должно быть личное пространство, заполнять которое человек может по своему желанию. У нее самой там было так много всего того, о чем она не могла забыть, хотя не хотела помнить. У Трафальгара это пространство теперь тоже пополнилось чем-то, о чем не захочется говорить с другими.       В комнате Ло подвел ее к окну, не утруждая себя поиском свечей, и начал осторожно снимать с нее одежду. Каждое его движение было нарочито медленным, что Амалия упрямо объясняла про себя нежеланием причинить ей боль. От этого было не легче, хотя сравнивать было не с чем: девушка не представляла, что будет с ней твориться, если она подумает, что это нечто большее, чем обычный осмотр.       Блузка полетела на соседнее кресло. По обнаженной коже Амалии побежали мурашки. Он мягко развернул ее спиной к лунному свету. Ловкие длинные пальцы Трафальгара невесомо прошлись вдоль всего позвоночника. Девушка плотно сжала губы и подавила желание схватиться за что-нибудь руками: ей показалось, что из под ног уходит земля. А в следующую минуту Амалия широко распахнула глаза: Ло склонился к ней, почти касаясь горячими губами ее лопатки. Прямо над ухом раздалось глубокое, вибрирующее: - Кажется, здесь застряла щепка, - он обдал ее плечо своим дыханием: - Сейчас выну.       Температура вокруг них снова понизилась. Что-то тихо хлюпнуло, и пальцы Ло снова коснулись спины возле позвоночника. Амалия слегка вздрогнула, хоть боли не почувствовала совсем. Дыхание Трафальгара внезапно опустилось ниже, к ее пояснице, его руки потянулись к застежке на ее брюках, обхватывая плотным кольцом ее бедра. - Что...? - Ткань порвана, значит, и здесь могут быть порезы. - Прервал ее Трафальгар. Он не стал раздевать ее полностью. Его пальцы мягко приспустили брюки и нижнее белье чуть ниже середины бедра. - Только ушибы, - сухо констатировал он, и Амалия порадовалась окончанию этой сладкой пытки.       Слишком рано... Хирург Смерти развернул ее к себе, и Амалия замерла, не смея даже вздохнуть. На фоне огромного окна, просвеченного насквозь мерцающим серебристым светом луны, на корточках сидел Трафальгар. Его руки держали ее за бедра, а его лицо находилось напротив ее паха. Ло смотрел в ее глаза снизу вверх, и от этого взгляда Амалия плавилась, как воск, из последних сил борясь с желанием стечь податливой массой к его ногам. Сколько прошло времени, она не знала. Для нее прошла целая обжигающая вечность, пока он не подтянул ее брюки на положенное место и не поднялся на ноги, обдав ее своим возбуждающим запахом. - Ничего серьезного, наложу на Санни пару швов и все, - он не спешил отходить от нее, а Амалия все еще боялась пошевелиться.       Сердце оглушительно стучало в ее висках. Она подумала, что он наверняка слышит это, такой шум нельзя не услышать. Зато за ним, как оказалось, легко можно не услышать шагов... - Они были тут, - голос Робин звучал странно, видимо, ее что-то озадачило. - Сейчас посмотрю. - Мы здесь! - крикнула Амалия, мысленно благодаря девушек за своевременное возвращение. Дверь немедленно отворилась и на пороге застыли знакомые силуэты. - Нами, ты как? - озабоченно спросила она, пытаясь дотянуться до блузки. - Эм, вроде в порядке... - ответила рыжая несколько рассеянно. - О, а вот и наши доблестные рыцари, - улыбнулась брюнетка, указывая на кучку крадущихся от ворот фигур, прекрасно видимых в окно. - Пойдем их встречать, пока они ничего не натворили.       Девушки исчезли в темноте, Трафальгар лениво двинулся за ними. Амалия, наконец, оделась и теперь застегивала трясущимися пальцами мелкие пуговицы блузки. Она пыталась выровнять дыхание и привести мысли в порядок, но удавалось ей это плохо. Она опустилась в кресло и уронила голову на руки. Так нельзя. Просто нельзя. О чем она думает? Надо или собраться и прогнать это сероглазое наваждение, или решиться и... будь, что будет!       А что будет, она знала наверняка. Значит, вариант номер один. Она встала, глубоко вдохнула и, медленно выдохнув, отправилась встречать мугивар.       В ночь, накануне шестилетия сестры Арина, малышке, по семейной традиции, преподнесли в подарок дьявольский фрукт. Так уж повелось с давних времен, что первым делом, в утро дня своего рождения, каждый Дэнгэ должен был приобрести сверхспособности. К сожалению, этим самым фруктом уже заинтересовался пират Дэйсон Блад, капитан команды "Кровавых пиратов". Его подчиненные проникли в детскую, намереваясь выкрасть драгоценный плод. Однако Лара с самого детства была невыносимым, капризным и своевольным ребенком. Девочка еле дождалась, когда няньки покинут ее комнату вечером, чтобы попробовать, каковы на вкус эти таинственные фрукты! Поэтому, когда грабители влезли в ее окно, сила дьявольского фрукта уже была поглощена малышкой. Лара проснулась, услышав приглушенную ругань пиратов, обнаруживших "пропажу". Девочка испугалась и зашлась в крике, отмахиваясь от страшных, обросших и грязных людей, подходящих к ее кровати. В комнату ворвался сильный ветер, срывая портьеры с распахнутого настежь окна, сметая мебель и отрывая от пола изумленных грабителей. На шум и крики сбежались няньки, охрана, слуги, Арин тоже вбежал в комнату к сестренке. Девочка сидела на постели и, выставив руки перед собой, словно заслоняясь, продолжала истошно кричать. За окнами разразилась гроза, молния слепящим белым шаром влетела в детскую, и раздался оглушительный взрыв. Арин к тому времени уже немного освоился с силой своего фрукта и, кинувшись к сестре в последний момент, отправил их обоих во временной скачок. Только вот из-за острых переживаний, скачок вышел весьма внушительным - на несколько десятков лет вперед, откуда он не смог вернуть их в ближайшее к происшедшему время, а лишь спустя несколько недель.       Однако там их ждал страшный удар. Не пережив потери обоих детей, их мать умерла от разрыва сердца. Отец ровно накануне счастливого возвращения отпрысков утопился в море. Арин и Лара остались невредимы телами, но рассудок их навсегда повредился. Везде и всюду Дэнгэ младшей мерещились те самые пираты, охотящиеся за ее фруктом, и она решила навеки отгородиться от всего мира непроходимой завесой. Так появилась на свет полоса штормов, которую позже назвали "Обиталище демонов бури". Арин же взял вину за смерть родителей на себя. Даже его уникальной способности было не под силу воскресить уже умерших. Невозможно обойти законы бытия... Сам он появлялся в собственном прошлом не владеющим своим телом, а только способным наблюдать со стороны за своими действиями и словами. То же было и с Ларой. Арин долго горевал, все чаще уходя в длительные прогулки по острову. Он мог пропадать по нескольку дней, сторонясь людей и избегая всякого общения.       Однажды, когда он возвращался из очередного недельного похода, он наткнулся на испепеленную до тла деревеньку. Оплавленные кое-где камни ясно указывали на виновницу произошедшего. Лара кричала и обвиняла его в том, что это он виноват в случившемся, он бросил ее одну, а мерзкие жители деревни хотели воспользоваться ситуацией и забрать у нее фрукт. Арин слушал лепет тринадцатилетней сестры и видел в ее глазах искры безумия. С того дня он старался не оставлять ее одну больше, чем на пару дней. Он пытался отвлечь ее чтением книг, рассказами об истории их рода. И ей становилось лучше. На какое-то время. А потом страхи возвращались, и она превращалась в полоумную убийцу. Было страшно смотреть, как она прожигает людей молниями, сметает ураганными ветрами дома. Жители в панике бросались бежать с острова, но в море их поджидали страшные штормы, ломающие суденышки пополам... Арин наблюдал за этим со все возрастающим ужасом. Но ничего не предпринимал. Он считал, что это его кара за совершенное. Теперь он был вынужден посвятить свою жизнь сестре, которая по его вине осталась сиротой и превратилась в это чудовище. В один далеко не прекрасный день они остались на острове вдвоем. Чтобы не утруждать себя уборкой и поддержанием замка в порядке, Арин замкнул дом в одном временном промежутке, что обеспечивало им с Ларой дополнительную защиту от всяких проходимцев, если найдутся смельчаки, преодолевшие штормовую завесу.       Робин замолчала. Все были под впечатлением от услышанного только что. Каждый переваривал историю, и только Луффи не терпелось переварить что-нибудь более осязаемое: - Давайте уже поедим, а? - тоскливо протянул младший Ди, обводя присутствовавших молящим взглядом. - А как же история освобождения прекрасных мелоррин из плена? - возразил Санджи. - А ее оставим на завтра, - улыбнулась Робин, переводя взгляд на Амалию. - А давайте завтра устроим вечеринку! - тут же обрадовался Мугивара: - Поедим, попоем, потанцуем! Эй, народ, будет весело!!       Никто не сомневался, что ему будет весело: Луффи вообще всегда отличался повышенной "веселостью". Но, как всегда, возражать никто не стал. По подсчетам Нами, им предстояло еще два-три дня ждать нормализации атмосферного давления и настройки Энтернал поса. Так что, идея с вечеринкой не была такой уж плохой. - Санджи, я есть хочу! Мы вроде решили, что пора ужинать! - Да идем уже, бездонный желудок, - не зло ответил кок, закуривая очередную сигарету и уводя народ за собой на камбуз.       Звезды в эту ночь сияли как-то особенно ярко. А за клубящейся темной стеной, далеко в море, двигалась бригантина. Корабль плавно вошел в шторм и скрылся, поглощенный плотной завесой дождя...