Исцеление

      Амалия снова сидела полуголой перед Хирургом Смерти. Правда, куда острее она ощущала наготу не телом. Под его пронзительным взглядом обнажалась ее душа, ее суть, та самая, которую она почти утратила по собственной вине и по которой так тосковала. В груди разливалось тепло, заставляя жадно ловить каждое его прикосновение. Ло методично обрабатывал порезы, часть из которых пришлось все же зашивать. Они не сказали друг другу ни слова с тех пор, как покинули замок. Девушка хотела разрядить обстановку, начать разговор все-равно-о-чем, но не решалась, натыкаясь на отсутствующий взгляд Трафальгара. Он был с головой погружен в какие-то свои мысли, иногда сосредоточенно смещая брови к переносице и чуть плотнее сводя тонкие губы.       Амалия попробовала отвлечься. Она вспомнила выкрики несчастного Арина, разносящиеся по пыльным коридорам замка. Робин и Нами допрашивали беднягу вдвоем. Они сами настояли на этом. Женщин, особенно таких, как эти, лучше не злить. Никогда. Нами, понятное дело, выясняла размер состояния семьи Дэнгэ и расположение остальных сейфов. Все же тот, что им удалось найти тогда с Санджи, вызвав приснопамятный обвал, явно не вмещал и третьей части сокровищ замка. Робин, естественно, интересовалась историей. Брюнетка получила внятный, четкий и откровенный рассказ, правда, это не спасло Арина. Когда обе вышли из треклятой комнаты, оставляя полумертвых Дэнгэ одних, как они всегда и хотели, на лицах девушек читалось полнейшее удовлетворение. Они задержались там еще ровно на пятнадцать минут, пока рыжая приказным тоном разослала мугивар по зданию забрать все сокровища полоумной семейки. Нагруженные золотом и драгоценностями, они двинулись на корабль.       В лазарет зашел сердитый Чоппер, ведя за собой Нами: - Нужно было сразу это сделать, не дожидаясь, пока мы доберемся сюда! Почему вы никогда меня не слушаете?       Они на секунду застыли, глядя на Амалию и Ло, рыжая хмыкнула: - Кажется, здесь несколько занято. - Мы уже почти закончили, - игнорируя намек, подал голос Трафальгар. О, так он все же "здесь"!       Олененок подвел навигатора к другой стороне стола и, усадив на стул, быстро забегал по медотсеку, собирая какие-то скляночки, лоточки и шпатели. Через минуту приборы, растворы и ватные тампоны были аккуратно разложены на столе, а Чоппер осматривал запястья рыжей. Да, Амалия заметила бордово-синюшные следы от наручников еще тогда, когда Нами обнималась с капитаном при встрече в замковом дворике. - На короткой цепи, да? - тихо спросила девушка, кивая на руки навигатора. - Знакомо?       Что это, понимание? Амалия кивнула. Конечно, знакомо. Она могла определить по одному следу степень оказываемого давления и длительность сдавливания, а не только длину цепи, за которую человека подвешивали на этих самых наручниках.       Чоппер сосредоточенно разглядывал припухшие запястья, протирая участки свезенной кожи. - Нами, какая-то инфекция проникла в ссадины. Я возьму анализы, а ты пока будешь пить вот это, - олененок протянул ей стеклянную баночку с темными шариками. - И приходить ко мне дважды в день на обследование и обработку рук. Нужно предупредить сепсис, снять отек и восстановить кровообращение в тканях.       Малыш расстроенно шмыгнул носом, Нами привлекла его к себе и, улыбнувшись, обняла. - Можешь одеваться, - Трафальгар отвлек ее от созерцания умилительной картинки, отворачиваясь и убирая отработанный материал.       Амалия встала, оделась и вышла на палубу. Была глубокая ночь, и растущая луна неровным кругом белела на темно-фиолетовом небе. Девушка, как зачарованная, подошла к бортику и посмотрела на беспокойную водную гладь за кормой. Полулуния бликов мерцали на поверхности моря, отражая небесные светила. Тихий шум прибоя и мягкий плеск волн, ударяющихся о борт Санни. Эта прекрасная мелодия заставляла слушать и слушать бесконечно, блаженно прикрыв глаза, смакуя ощущения нежного бриза на коже и вдыхая солоноватый запах свободы... - Я тоже люблю это, - спокойный и мелодичный голос Робин вытягивает ее из невесомого состояния. Брюнетка будто мысли читает. Хочет о чем-то поговорить? - Чудесная ночь, - откликается Амалия, согласно кивая головой.       Робин смотрит ей в глаза. Археолог всегда знает чуть больше, чем остальные. Но при чем тут она? - Чего ты боишься? - внезапно спрашивает ее Нико и упирается животом в бортик рядом с Амалией. Ее тонкие руки изящно ложатся на перила. - Как все, - усмехается Амалия, но глаз не отводит. С археологом это не пройдет. С Ло вообще-то тоже не проходит, но он имеет над ней власть, хотя сам может и не знать об этом. Поэтому с ним все куда сложнее. - Все боятся разного. Страх, он у каждого свой, Амалия, - мягко говорит археолог и переводит взгляд куда-то во тьму за бортом. - Я вижу его в твоих глазах. Я знаю, что это такое - жить со страхом внутри. Сжигающим, не дающим ни сна, ни покоя. Он съедает тебя, опустошает, а потом густеет, становится ядом и выплескивается вокруг тебя. Этот яд разъедает все вокруг: людей, дорогих тебе, события, память, все... Страх оставляет тебя один на один с собой, обессиленную, придавленную грузом вины, с разбитой и растоптанной жизнью без будущего и настоящего. И тогда остается только твое прошлое, которое приносит боль, отчаянье, сожаление.       Робин замолчала. Амалия смотрела на пляску ее темных волос в потоках ветра и не могла понять к чему клонит Нико. - Я знаю, что это такое, - повторила археолог. - И я тоже приняла неверное решение тогда. Я тоже ушла. Из страха за них. Я хотела спасти их, но не спастись сама. Я не спросила их мнения. Я приняла решение, думая, что приношу в жертву только себя. А на самом деле, я рисковала их чувствами, нашим будущим, всеми ими вместе с собой. Понимаешь? Страх не позволил мне выяснить, насколько я дорога и нужна команде. Оба варианта ответа меня пугали. Но страх все равно был один. Я боялась потерь. Либо я была им не безразлична и я теряла их из-за этого, подвергая страшной опасности, либо я не нужна и я теряла их, никогда не имея.       Мурашки побежали по спине Амалии. О чем это она? Нет, суть сказанного была понятна. Только... Как она узнала? Как узнала, что она собиралась уйти? Все эти ощущения, все о чем говорила археолог было действительно близко к тому, о чем думала Амалия и что чувствовала. Нико знала, о чем говорила и умела доносить главное. И все же, все же, ситуация Амалии была немного иного плана. Она не накама им. Значит, археолог о чем-то ином... - Нельзя любить кого-то и не считаться с его мнением, с его чувствами. Не поддавайся страху. Не оставляй его.       Его? Что-то внутри девушки перевернулось и ухнуло вниз. Его?! Она сама еще до конца не приняла этого, а Робин... Не оставлять? - Он имеет право знать, - брюнетка замолчала. - Но не чувствовать, - ее оболочка треснула и начала почти осязаемо осыпаться мелким крошевом. - Он способен решить это сам. Ты совсем меня не слушала, - покачала головой Нико. - Не стоит приносить жертвы, которые никому не нужны. - Робин-тян! Амалия-суан! Как я счастлив, что с вами всеми все в порядке. Робин-суан, Вы обещали нам рассказать историю Дэнгэ! Вы так восхитительны, когда рассказываете!!!       Робин улыбнулась своей фирменной улыбкой внезапно подошедшему Санджи, легко оттолкнулась от бортика и прознесла: - Конечно, расскажу. Это немного печальная история. Пойдемте к остальным.       Фактически это была первая ночь, когда они спали раздельно. Да, несколько ночей он не то, чтобы спал. Да, в большинстве случаев сама Амалия была в отключке. Да, Ло провел без нее неизвестно сколько времени в ловушке Дэнгэ. Все это так, но она все равно никак не могла уснуть. Наверное, мысль об этом не давала ей покоя где-то на уровне подсознания. Нами и Робин спали или убедительно изображали сон. А Амалия тупо пялилась на потолок.       Робин... Значит, это уже становится очевидным. Идея с островом все больше привлекала Амалию. Остаться здесь... И что? Будет легче? С чего бы? Я ведь опять себя обманываю! Если я... Если я люблю его... Фраза имела необычный привкус, но слишком быстро таяла во рту. Если это так, то легче не станет. Останется горькое сожаление о том, что так и не сказала, так и не узнала, так и не попробовала его губы на вкус... Так, может, послать все к чертям, и оставить себе немного приятных воспоминаний? Будет потом нечто более интересное для сожалений... Почему для сожалений? Ночь, проведенная с любимым человеком не повод для сожалений! Даже если для него это не будет значит то же, что и для нее. Это, конечно, было более вероятно. Ну, так она и не требует. Ничего. Она была безмерно рада уже тому, что сама способна любить.       Она так стремилась к этому. А теперь снова боялась. Когда, ну когда, она справится со своим страхом?! Сколько можно позволять ему быть главным в ее жизни? Робин права. Она должна сказать ему. Не важно, что будет потом. Ну, не похож он на того человека, который будет насмехаться или презирать. Самое большее - отвернется, давая понять, что ему до фонаря. Равнодушие, возможно. К этому она готова. В это она даже верит: уверена, что так и будет. Но, может быть,... Может быть.       Она встала, неслышно оделась и вышла из спальни. Добрела по коридору до палубы. Почему она пришла сюда? Ей нужно в каюту. Амалия нерешительно остановилась.       Что-то внутри нее стонало, пытаясь выбраться из остатков скорлупы...       Ее силуэт он увидел, выходя из ванной. Сон к Трафальгару не шел и в эту ночь, и он, засидевшись за книгой, решил немного расслабиться, надеясь, что это поможет наконец заснуть.       Ее было сложно спутать с Нами или Робин, хотя бы из-за роста, а больше женщин на корабле не было. И было еще кое-что в Амалии, что появилось не так давно. Видимо, именно это изменение заинтересовало Ло в замке. Небольшое, неяркое, но теперь уже довольно заметное свечение вокруг нее. Хирург Смерти чувствовал его, видел его призрачное сияние. Он облокотился на дверь ванной, наблюдая за Амалией.       Что-то не давало ему покоя. Его тянуло к ней. Ло не мог поверить в это, но это было так. Трафальгару действительно не хватало ее там. Не хватало ее запаха, ее голоса, даже ее упрямых выходок. Наверное потому, что он был один. Вообще один. Нет, в этом было что-то еще. Трафальгар был уверен, что рядом с ней уснул бы моментально.       Он хотел бы сейчас оказаться снова в замке, чтобы она опять говорила, рассказывала ему что-нибудь. Не важно что. О Кайдо, о прошлом, о волке, о дожде за окном. Просто слушать ее магический голос, погружаться в атмосферу того, о чем она говорила. Быть может, у нее талант?       Быть может, ему перестать строить из себя дурака? Он не знал чем, но она привлекала его. Что-то в ней успокаивало и порождало беспокойство одновременно. Его раздражала эта неопределенность. Но, как бы ему не хотелось, чувства и эмоции не подчинялись логике. Их нельзя разложить на составляющие, нельзя удалить, как опухоль или поврежденный орган. И сейчас какое-то чувство, как инородное тело, вживлялось в его плоть, не обращая внимание на устойчивость его организма к подобному. Его "иммунитет" не справлялся.       Сейчас для всего этого не время.       А было ли оно когда?       Трафальгар оттолкнулся от теплых досок двери и шагнул к Амалии. - Что не спишь? - раздалось над ухом, и Амалия вздрогнула всем телом, совсем не к месту припоминая обжигающе откровенный сон. Она еле сдержалась, чтобы не повернуться. Если столкнуться с его лицом сейчас, когда он так близко, она уже не сможет сказать ему... - А ты? - ответила она вопросом на вопрос.       Он только хмыкнул в ответ. Трафальгар оперся спиной на перила, развернувшись к ней. Она посмотрела на него. Шапки на нем не было, мокрые взъерошенные волосы теребил ветер, стряхивая с них капли воды. Прозрачные бусинки лениво стекали по гладковыбритым скулам Ло, мягко скатываясь за воротник и исчезая где-то там, где Амалия бы тоже хотела затеряться. - Все хочу спросить, - произнес он. - Ты обходилась только своей способностью, чтобы восстановиться или тебе помогали?       От него пахло какой-то смесью трав, видимо, шампунь. Но среди этих ароматов она уловила тонкий запах Трафальгара: он навязчиво щекотал ей ноздри. - Бывало, что помогали.       Сколько раз ее вытаскивали с того света, она не знала. Не видела причин вести счет. Пару раз в самом начале Кайдо попросту забывал о ней "позаботиться", доктора приходили с опозданием, когда она уже почти соскальзывала за ту самую грань, отделяющую мир мертвых от мира живых. Это потом он стал оберегать ее, как алкоголик печень. Йонко привык пользоваться ее силой, Амалия была удобной во всех отношениях. Он держал ее так близко к себе, как только было возможно. Он пристально следил за всеми, с кем она была близка, с кем общалась. Даже насилие, которое она пережила в его особняке, почти не оставляло следов - следов на теле. Следов внутри - унизительных, постыдных - было предостаточно. Амалия почти физически ощущала оставленные чужими грязными руками отметины в душе: синяками и кровоподтеками. Они были весьма изобретательны, не то что сам Кайдо. Хотя все они вместе взятые не шли ни в какое сравнение со "страшным человеком".       Амалия вздрогнула, Ло внимательнее присмотрелся к ней. Хочет подробности. - Были доктора, которые следили за моим состоянием, поддерживали в тонусе, так сказать. Все для блага йонко, чтобы всегда была готова... В лаборатории в основном наблюдали за "естественным" ходом. Это было важнее для отчета, сам понимаешь.       Она слышала, что ее собственный голос стал холоднее и звонче. Надо бы успокоиться. Зачем он так смотрит на нее? Что еще хочет заставить ее вспомнить? Чем заинтересован теперь?       Трафальгар молчал. Она тоже. Все очарование момента было развеяно, вся ее решимость растаяла, поддаваясь тяжелой длани горьких воспоминаний... О чем только она думала?! Забылась? И все забыла? Она может заинтересовать его только как объект, очередной объект для изучения. С таким прошлым, как у нее, вообще...       Страх? Опять вернулся, косматый?       Больше я тебе не дамся!       Она попыталась собраться мыслями. - Амалия-суан, разрешите посмотреть на Ваши трусики? - череп Брука белел в ночи особенно ярко. Девушка улыбнулась ему, смиряясь с тем, что, видимо, не судьба. Учтиво поболтав ни о чем, она пожелала обоим спокойной ночи и поплелась в каюту.       Уснула она уже под утро, проглотив сразу три таблетки снотворного, всегда стоящего на столике археолога. Лекарства в ее организме действовали очень короткое время, ускоренно выводясь все той же способностью фрукта. Поэтому дозировку для нее всегда приходилось увеличивать. Сон увлек ее сознание довольно быстро. И в этом сне к ней пришел "страшный человек"...