Холодность

В дверь постучали. — Войдите, — сказал Принц, убедившись, что нормально одет. Дверь открылась, и в комнату влетела запыхавшаяся Фанес.  — Ты вернулась. — Стражники сказали, что ты ранен. Где я могу тебя обнять? Леголас аккуратно уложил ее руки и обнял. Фанес прижалась к нему и положила голову на грудь. — Я скучал, — прошептал он и поцеловал ее волосы. — Я тоже. — Как поживает маленькая ученица Элронда? — Я только что приехала, а ты уже начинаешь! Я же говорила, я была ученицей не Элронда, а всех лекарей Ривенделла. Мне понравилось. Я многому научилась. И успела повидаться с родителями. — Они не уговаривали тебя остаться? — Конечно, уговаривали. Но я объяснила, что, хоть я родом из Ривенделла, моим домом стало Лихолесье. И там меня кое-кто ждет. — И как они отреагировали? — Ada пригрозил убить тебя, если причинишь мне боль, а мама не могла поверить, что я влюбилась в настоящего принца. А когда я сказала, что ты тоже меня любишь, она очень обрадовалась и хочет поскорее стать членом королевской семьи. Леголас хмыкнул и поморщился от боли: непривычное движение потревожило раны. Фанес внимательно всмотрелась в его лицо и усадила на диван. — Стражники сказали, тебя ранили в битве. Отравленная стрела. Так и было? Леголас мысленно улыбнулся: в Фанес проступила натура лекаря. — А, это… — Что? Леголас уселся поудобнее и похлопал по дивану рядом с собой. Фанес выгнула бровь, но послушно села рядом. — Это долгая история. Он рассказал ей все, что произошло. Фанес была в ужасе. Нет, не просто в ужасе. Она была в дикой ярости. Леголас только закончил, а она уже выскочила за дверь. Он совсем забыл про ее горячий нрав. Разъяренную Фанес невозможно остановить. Принц тяжело поднялся и направился за ней: он прекрасно знал, куда идти. Стражники бросились предложить ему помочь, но он прошел мимо, ворча про упрямство и опрометчивость. Один из стражей все-таки последовал за ним в отдалении. Уже в коридоре были слышны крики разъяренной Фанес: — Ты хоть понимаешь, сколько боли и мучений доставил ему за эти годы? И теперь ты хочешь покончить с этим и чуть не убиваешь его! О, а потом у тебя хватает наглости просить прощения?! После того, как чуть не зарезал его! Леголас, может, и простит тебя, но ты! Ты, бездушная тварь, ни черта этого не заслуживаешь! Принц оглянулся. В коридоре никого не было, кроме стражника. — Мой Принц? — Я запрещаю рассказывать о том, что ты услышал. Леголас повернул ручку и вошел в комнаты отца. Ошеломленный Трандуил сидел в кресле, а растрепанная Фанес держала его за ворот туники. — Я никогда не прощу тебя за то, что ты с ним сделал! Я была с ним все это время и как никто другой знаю, как твое поведение влияло на него, — прорычала она. Янтарные глаза потемнели от злости. Леголас мог поаплодировать ей за храбрость. Не каждый бы осмелился говорить такое Королю в лицо.  — Фанес, — резко позвал он и прислонился к двери. Голова кружилась, раны снова разболелись. Она подлетела к бледному как смерть Принцу и помогла сесть в кресло. Ярость в глазах сменилась беспокойством. — Леголас? — До сюда всегда было так далеко? — пробормотал он. Толика юмора немного успокоила Фанес. — Да, — ее голос дрожал. — Не думаю, что коридор удлинился за эти годы. Ты о чем вообще думал? — Когда разозленные эльфы вылетают из моей комнаты, я всегда иду следом. Пока они кого-то не прибили. — Ты сам себя в могилу сведешь, — всхлипнула Фанес. Пока они разговаривали, Трандуил подошел к стражнику. — Позови Эсфена. Стражник с отвращением смотрел на него, и Трандуил знал, что он все слышал. Король тяжело сглотнул. — Для Леголаса. Эльф развернулся и вышел, не поклонившись. Трандуил повернулся к Леголасу и Фанес. Он сразу понял, сын нашел свою любовь. Король даже не подозревал об их отношениях и не знал, радоваться этому или печалиться. — Лучше бы ты не звал Эсфена… Он точно убьет меня, а потом попросит Валар оживить меня, чтобы снова убить, для большего воспитательного эффекта. — Он нужен тебе, — пытался урезонить его Трандуил, но замолчал, поймав взгляд Фанес. — Ах, да, ada, это Фанес. Как будто это что-то объясняло. Король взглянул на нее, но тут же отвернулся, поймав яростный взгляд. — Перестань. Фанес тут же изменилась. В ее глазах светилась любовь. — Леголас Трандуилион, я не верю своим глазам, — раздался недовольный голос Эсфена. — Вы не только встали с постели без моего разрешения, но и бегаете по дворцу! Они долго сверлили друг друга глазами, потом Эсфен сдался: — Кажется, с тобой все в порядке. Как обычно не слушаешься. — А ты как обычно упрямый и вредный. — И не таким станешь, когда твой пациент — непослушный принц. — Придержи язык, вспомни, с кем разговариваешь! — прорычал Трандуил из другого угла комнаты. Все повернулись к Королю. На лицах Эсфена, Фанес и стражника ясно читалась злость, а Леголас напрягся, словно перед битвой, а глаза остро следили за каждым движением. Трандуил побледнел и все понял. За все эти годы Принц привык только так реагировать на повышенный тон отца. Они внимательно смотрели друг на друга, не замечая, как Фанес и Эсфен начали кричать. — Довольно, — негромко прервал их Леголас. — Оставьте нас. Принц сцепил пальцы под подбородком и посмотрел на отца. Трандуил поднял на сына глаза, полные ненависти к себе. — Я не могу быть Королем. Я не могу просить у тебя прощения. Нет прощения тому, что я наделал. Я должен рассказать всем, что делал их Король, и пусть они меня прогонят. — Ты просто уйдешь от проблемы. — Так что мне тогда делать, Леголас? После всего, что я натворил? Здесь разговор не о Хитель. И не о Кирионе. А о тебе. Ты сказал, что Кириону лучше будет расти в такой обстановке. Но ведь ты не думал о себе, верно? Ты никогда не думал. За последние годы ты ни секунды не подумал о своих чувствах.Ты и до этого ты всегда ставил чужие интересы выше своих. Сейчас, я прошу тебя, подумай только о себе и скажи, что мне делать. — Если бы я думал только о себе, то давно бы тебя убил. Трандуил тяжело оперся о стол. — Но ada… — Не называй меня так. Мне больно это слышать. — Но ada, я не могу не думать об этом. Я не могу не думать о Кирионе и Хитель. За ними не последнее слово в моем решении, они очень важны для меня. Ты прав, сейчас разговор только о нас двоих, но это потому, что я защищал их все эти годы. Леголас встал, пошел в другой конец комнаты и устало прислонился к стене. Отсюда он видел только напряженную спину отца. — Ты должен понять кое-что. Я никогда не принимаю решения спонтанно, я долго взвешиваю все варианты. За последние годы я принял много трудных решений. Признаюсь, это было не лучшее время. Мои чувства обострились после твоих побоев. Не надо притворяться и приукрашивать случившееся, ada. — Не называй меня так… — Ты бил меня бесчисленное множество раз, по причине и без, но чаще без, — закончил Леголас, прерывая отца на полуслове. — Я бы хотел красиво тебе это преподнести, но не могу. Наверное, ты заметил, что я напрягаюсь всякий раз, когда ты повышаешь голос. Я не могу это контролировать: мое тело давно привыкло к такой реакции, чтобы ты не мог застать меня врасплох. — Это моя вина. — Я знаю. Понимаешь, что ты только что сделал? Трандуил повернулся и вопросительно посмотрел на сына. — Признал, что это твоя вина. Ты не сказал, что это вина Кириона, что это он заставил тебя ударить меня. Мне стало лучше от того, что ты сказал. Ты стал таким, каким был раньше. Трандуил удивленно раскрыл глаза. — Ведь тот, другой ты, был не так далеко, правда? — улыбнулся Леголас. — Вонзив в меня нож, ты смог вернуть свое прошлое «я». Трандуил вздрогнул и отвернулся. — Знаешь, о чем я думал, когда очнулся? Трандуил покачал головой. — Могу ли я ударить тебя сейчас, после того, как ты изменился. Трандуил невесело усмехнулся. — Конечно, можешь. — Ну, спасибо, — улыбнулся Леголас и отошел от стены. Он встал перед отцом и долго смотрел ему в глаза. Принц знал, что он не будет уворачиваться. Леголас сильно ударил отца по щеке. Голова Короля резко дернулась влево. — Если еще раз меня ранишь, я тебя не прощу, — грубо сказал Леголас. Трандуил кивнул и тяжело сглотнул. Лицо Леголаса смягчилось. — Знаешь, чего я очень давно не делал? Трандуил оправился от удара и вопросительно посмотрел на сына, потирая челюсть. Леголас крепко обнял отца. От родного, но давно забытого чувства по щекам потекли слезы. Сын рядом. — Ты любил маму больше всего на свете. Ты был таким хорошим отцом для нас с Хитель. Мама знала, что ты изменишься, и верила, что ты вернешься, рано или поздно.  — Она знала меня лучше меня самого. — Она бы тоже тебя ударила. — Да, хук с правой у нее был достойный. Леголас выгнул бровь. Трандуил снова стал серьезным. — Я недостоин быть Королем. Я потерял доверие многих. — Я не буду уговаривать тебя не уплывать, ada. Я просто хочу, чтобы ты сначала попытался. Попытайся вернуть их доверие. Будь нежным с Кирионом и Хитель. Подожди, пока они придут к тебе сами. Действуй постепенно. Если ничего не получится, мы что-нибудь придумаем. — Хорошо. Я постараюсь. Леголас улыбнулся и собрался уходить. — А ты? Как я могу все исправить перед тобой? — Я командир армии Лихолесья, Владыка. Мой долг служить Королю. — А как я могу исправить все перед сыном? — Просто пытайся, и, может быть, однажды я тебя прощу. У самой двери Леголас обернулся. — Когда похороны?  — Послезавтра.