Однажды (рабочее)

Гэбриел Ван Хелсинг шёл по темным коридорам подземного лабиринта с ощущением, что происходит что-то крайне важное. То, что, возможно, изменит всю его жизнь. «Или закончит её», — сказал в голове голос разума, подозрительно похожий на голос Карла. Охотника сюда никто не звал, он услышал о перебросе отряда от Катерины и уговорил её пустить его в комнату с порталом. Вампирша, непривычно серьёзная и озабоченная, не стала спорить, просто сказала на прощание: — Сделай так, чтобы я не пожалела об этом. По сути дела, это была не его война. Ему бы стоило надеяться, что нечисть просто перебьёт друг друга. Но какое-то непонятное едва осязаемое чувство гнало его вперёд, и именно туда, куда направлялся бывший лучший друг, хотя, казалось бы, для охотника логичнее остаться в Будапеште, где Чёрная месса, и где люди, которые даже не подозревают о возможной угрозе. Но он чувствовал… Нет, он знал, что он должен быть именно тут, но откуда пришло к нему это знание… Охотник был уверен в том, что разгадка есть в его памяти, что буквально шаг отделяет его от воспоминаний, но этот шаг требовалось сделать в мрачные недра горы, таившие в себе смертельную опасность. Вампиры его присутствие среди них встретили хмуро, но спокойно: если Хозяин охотника до сих пор не убил, а госпожа пропустила с ними — значит, так нужно. Дракула, увидав бывшего друга среди своего воинства, даже не задержался на нём взглядом. Сам Гэбриел хотел было подойти к Анне, которую увидел мельком, но между ними была толпа народу, и к тому моменту, когда охотник пробрался сквозь неё, принцесса уже куда-то исчезла. И зачем только Дракула потащил её с собой? Хотя вопрос глупый. Она сама сказала, что пойдёт, так зачем ему с ней спорить. Кто она ему? Очередная дурочка, которую можно использовать для собственных целей? Или что-то большее? Куда подевался Гархольд, и почему рядом с ней обычно он, а не эта загадочная фарфоровая госпожа Востока с золотыми глазами? Что-то в её описании не давало Гэбриелу покоя. Он был уверен, что в его памяти есть отгадки на мучившие не одного его вопросы. Расчет Дракулы был достаточно прост. Много противников внутри горы не будет, иначе бы их передвижения к ней были заметны. Значит, основная угроза исходит от стаи, которая может подойти к горе, когда они будут внутри, загнав таким образом отряд Дракулы в клещи. Верона с роем и частью войска должны были воспрепятствовать этому любой ценой. Дракула не отправил их навстречу стае, он сказал им охранять подступы к горе и не светиться. Туда же было велено направляться ушедшим в Карпаты из Будапешта отрядам, которым, впрочем, была пара дней пути до назначенного места. Впрочем, стае тоже было нужно было время, чтобы добраться. Сам же Дракула в столкновении полагался на своё могущество и опыт своих самых проверенных бойцов, которых взял с собой. Возможно, это было безрассудно с его стороны. Никто из князей, съехавшихся в Будапешт, не пошёл бы возглавлять такой поход лично. Это отличало Владислава от этой кучки трясущихся над собственным бессмертием политиканов. Он не гнушался сам выйти на поле боя. Более того, он даже наслаждался этим. В руководстве из тыла он всегда видел некоторое лицемерие. Ещё при жизни, когда отец и Гэбриел взывали к его разуму и говорили поберечься, он был среди своих воинов в большинстве схваток. Логика была проста. Если ты хочешь, чтобы твои воины были готовы отдать жизнь за твою идею, ты должен быть готов сам отдать за неё жизнь. И он был готов её отдать за Валахию, свободную от турок. Но совершенно не был готов расстаться с ней по вине паршивого друга и неверной жены. Теперь жизнь снова сделала ему вызов, вырвав из оцепенения последних столетий. Дракула мог говорить, что разделяет идеи Камариллы, потому что они — это порядок, но в в действительности, он сражался не за Камариллу, он сражался за себя, а Камарилла была лишь ситуативным союзником. Они вышибут Шабаш из Карпат, а затем начнётся раздел сфер влияния. И Дракула собирался замахнуться далеко не только на Трансильванию, раз уж Австро-Венгрия осталась без хозяина. К тому же… Что-то было в этих горах. Дракула знал это, чувствовал. И с этим чем-то нужно было разобраться. И если это что-то окажется полезным, это стоило прибрать к рукам. Князья Камариллы, не особенно верившие в Купалу и с опаской относившиеся к Дракуле, сами не понимали, какую услугу ему оказывали, кинув свои войска на ликвидацию менее опасной, по их мнению, угрозы. Владислав, который был должен оглядываться на мнение князей, ибо получал их помощь, помощь получил, но оказался полностью предоставлен сам себе в вопросах того, из-за чего изначально разгорелся такой сыр-бор. Воистину недальновидно со стороны Камариллы. Они об этом ещё пожалеют. Никакого препятствия при входе в гору они не встретили. Не было ни охраны, ни засады. Туннель встретил темнотой, сыростью и безмолвием. Дракула оставил на входе своих часовых, на случай, если пара-тройка вампиров прорвётся через Верону и рой к горе. Также его преследовала неприятная мысль, что маг земли может в очередной раз применить свои пакостные свойства, и их попросту засыпет в каком-нибудь туннеле. Не смертельно для большей части здесь присутствующих, но тратить кучу времени на то, чтобы откопаться, не хотелось. Ещё в туннелях могли быть чудные создания цимисхов, на которые он насмотрелся в логове Андрея, когда спасал Анну Валериус. В общем, все были начеку. Тем временем, не происходило ничего. Они пробирались сквозь темные, местами подтопленные туннели уже больше пары часов, и не происходило ровным счётом ничего. Ожидание опасности давило на нервы, а разрядки не происходило. Это было плохо. Чем больше толпа напряжена, тем больше шанс, что когда у кого-то одного сдадут нервы, она выйдет из-под контроля. Поэтому Дракула не любил огнестрельное оружие. Порой достаточно просто громкого звука, чтобы какой-то придурок нервно нажал на спусковой крючок, а остальные начнут палить уже просто с перепуга. Рикошет в замкнутом пространстве делает пальбу совершенно непредсказуемой, не говоря уж о том, что огнестрельное оружие в целом против вампиров часто бесполезно, ввиду невозможности точно прицелиться. Это не так давно в очередной раз доказала Анна Валериус, когда пыталась выстрелить в Дракулу, но не успела и попала в одного из охотников. Занятно… Это было не так давно — меньше года назад, а столько всего с тех пор успело произойти. Подумать только, чем обернулось глупое сентиментальное желание сохранить ей жизнь и приобрести новую игрушку. Мертвая тишина и подозрительное спокойствие места, совершенно точно хранившего какие-то мрачные кровавые тайны, давило почти физически, нервы были натянуты до предела. Даже невозмутимый и бесстрашный господарь Валахии начал чувствовать некий дискомфорт, и это настолько удивило его, что он немедленно попытался выявить причину таких своих ощущений. Совершенно точно, его не пугал этот мрачный коридор, и едва ли его пугала возможность погибнуть. Конечно, его заставляла беспокоиться одна цыганская принцесса, которую он с удовольствием держал бы от этого места подальше, но которая даже мысли не допускала о том, чтобы остаться в безопасности подальше от этой горы. Тем не менее и это не могло быть причиной его нервозного ощущения, потому что пока никому из них ничего не угрожало, да и Анна, как показала история с демоном, полна сюрпризов. Так что же так давит ему на нервы? Напрашивается мысль о чужом ментальном воздействии, но менталиста такого уровня, чтобы самого Дракулу пробрало, он ещё не встречал, а даже если бы встретил, для таких вещей необходим личный контакт. Чёрный эмпат вроде Анны Валериус, что не берёт под контроль, а просто давит на эмоции? Допустим, часть отряда могло бы пронять, но, опять-таки, никак не Дракулу. Что оставалось? Оставалось то, с чем Владислав столкнулся совсем недавно, и что оставило после себя бурю эмоций: столкновение с магией Изнанки. Только без восторга того, кто в первый раз увидел то, о чем раньше слышал в сказках. В общем-то, всё было логично. Кто-то из Шабаша вызвал демона — демон пришёл через Изнанку. Купала, которого ищет Шабаш — демон, а значит, тоже связан с Изнанкой, а если заточён он здесь уже тысячелетия, то неудивительно, если это место балансирует практически на стыке реальностей, поэтому так давит на психику. Вопрос в том, что виной такому ощущению: демон призванный недавно или же демон, спящий здесь давно. Не исключено, что оба. Чтобы как-то проверить свою догадку Дракула оглянулся на единственное существо, которое имело некий опыт хождения по Бездне, но Анна Валериус затерялась где-то среди вампиров. Владислав попытался было найти её глазами в толпе. Идущие с ним впереди воины обернулись, чтобы посмотреть, куда глядит господарь, и именно поэтому они успели во всех подробностях увидеть произошедшее, посеявшее в рядах господаря Валахии лёгкую панику. Тоннель шириной всего пару метров заставлял толпу вампиров двигаться цепочкой по несколько человек в ряду, и посередине этой цепочки часть стены и пола вдруг превратились в гигантский каменный рот, который просто затянул в себя трех идущих слева сородичей. Подземелье наполнилось воплями, хрустом ломающихся костей и омерзительным чавканьем, всё вокруг затопил запах крови. Корнелиу даже не успел осознать, что произошло, его череп лопнул мгновенно. Шандору повезло меньше, его истошные крики, когда безжалостные каменные плиты начали медленно перемалывать его тело в фарш, оглашали тоннель ещё полминуты, и Дракула знал, что эти тридцать секунд были для его агонизирующего слуги вечностью. Нику угодил в засаду наполовину, его ноги провалились в безжалостную каменную мясорубку, но Кэйталин успел схватить товарища за плечи и яростно потянуть на себя. Кладка не желала отдавать свою жертву, и тут бы оба закончили своё существование в каменной пасти, если бы не Айгору, успевший отскочить подальше от места происшествия, и бросивший верёвку своим неудачливым собратьям. Поганый кусок местности, тем временем, сожрал свою добычу, и снова стал просто стеной, которая жадно всосала в себя оставшиеся брызги крови. Цепочка вампиров разорвалась, все держались подальше от чертовой стены, но с разных сторон. Дракула пробился в центр осмотреть место происшествия, попутно с облегчением замечая в толпе копну каштановых кудрей одной особы, за которую он беспокоился. Кэйталин стоял, растерянно сжимая в одной руке верёвку, а другой сжимая плечо того, кто ещё недавно был его боевым товарищем. Надежды на регенерацию низшего вампира не было: пусть они и восстанавливались, но явно недостаточно для того, чтобы отрастить заново оторванную половину тела. Если бы нижнюю часть туловища просто оторвало, а под рукой было достаточное количество крови, Нику можно было бы вытащить. Но половина тела находилась в треклятой стене, а разбазаривать столь ценную здесь кровь, которой и так было по фляжке на вампира, было бы глупо. Подчинённые почтительно расступились вокруг господаря Валахии, обозревающего останки своего воина. Вампир булькал, хрипел и, без всякого сомнения, мучительно умирал. Взмах меча рассёк воздух, и Дракула добил раненого подчинённого, попутно наградив кивком Кэйталина. Пусть тот и не спас товарища, но проявил хорошую реакцию, и это стоило отметить. Вампиры почтительно склонили головы, отдавая дань уважения павшему товарищу. Никаких иллюзий насчёт его спасения они не питали, все знали, что могут не вернуться, всем своя собственная фляжка с кровью была ближе. А вот Анна Валериус судорожно ахнула, прикрыв рот ладонью, поражённая жестокостью. Спустя несколько мгновений она сама вспомнила, как всадила обойму в монстра Франкенштейна, когда поняла, что шансов сбежать с ним у неё нет, и устыдилась своего двуличия. Но в то же время ей всё равно было жутко. Её решение было решением отчаяния, осознания тщетности попыток, опасениями закончить своё существование в когтях созданий подземелья и одновременно понимания недопустимости того, чтобы монстр попал в лапы вампиров. Решение Владислава было отстранённо-взвешенным, взмах меча расчётливо-выверенным. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он добил того, кто служил ему верой и правдой. Умом Анна понимала, что, возможно, именно так Влад понимает милосердие. Вероятно, каждая секунда существования доставляла Нику боль. Но мятущаяся душа была в ужасе. Пусть это был вампир, но он служил своему господарю, а тот не сделал и попытки спасти своего воина. Дракула, тем временем, внимательно, но стараясь не приближаться, осмотрел каменную кладку. Стена отчётливо фонила тёмной магией, но внешне прикидывалась совершенно обычной. Сквозь толпу к господарю Валахии пробрался тремерский колдун, выданный регентом Капеллы на случай таких вот происшествий. Краткий осмотр привёл к неутешительному выводу: ловушка была активационная. В сети туннелей их имелось ещё незнамо сколько, и все перешли в режим готовности после того, как сработала первая. Вопрос, на что они были должны срабатывать: на звук, движение или прикосновение. Если бы это был звук, проблема была легко решаема: колдун бы просто погнал перед отрядом звуковой щит. Если это было движение, то можно было сказать, что срабатывают ловушки с некоторой задержкой: каменный рот активизировался посередине цепочки, первые прошли без проблем. Если касание — Дракула видел, как за мгновение до трагедии Корнелиу оперся рукой на стену — то всё было ещё проще, идти цепочкой по одному, не прикасаясь к стенам. Но как определить? Господарь Валахии всегда любил эксперименты, хотя проводить их предпочитал в более безопасной обстановке. Парочка добровольцев из отряда были обмотаны веревкой и поставлены лицом к пакостной стене на границе нормальной поверхности и места, где пол превратился в часть каменной пасти. Все остальные предусмотрительно отошли подальше, пара крепких вампиров держала в руках веревки, чтобы в случае чего, рывком оттащить сородичей подальше от опасности. Подопытные сначала поорали, потом попрыгали, потом даже покидались в стену камнями. Стена безмолвствовала. Господарь Валахии наблюдал. — Швырните чем-то в то место, где к стене прикасался Корнелиу, — скомандовал он. Приказ был выполнен, но стена упрямо не двигалась. Впрочем, возможно она реагировала так на прикосновение плоти? Версия была хорошо, но пускать кого-то из и так немногочисленного отряда в расход ради её проверки было… Недальновидно. — Кто-нибудь, отрежьте трупу руку и передайте им, — скомандовал Дракула. Некоторое замешательство в рядах подчинённых, возня, а затем стоящий перед стеной Румол ловко поймал руку, которую ему кто-то кинул. — Отлично, ткни ей туда, куда прикасался Корнелиу, — господарь Валахии был намерен проверить все свои догадки, которые можно проверить в данных обстоятельствах. Румол подался вперед, опасно наклонившись над куском местности, могущим в любой момент превратиться в ловушку, верёвка натянулась, помогая ему балансировать, и вампир как мог потыкал в стену отрубленной рукой. Стена по-прежнему безмолвствовала. Дракула тихо ругнулся себе под нос. — Вероятно, активизируется раз в какое-то время, — вздохнул колдун. — В теории, можно выяснить, но на это может уйти не день, и даже не неделя. — Как раз времени у нас нет, — сухо ответил господарь Валахии. Десятки вопросительных взглядов устремились на него. — Идём дальше. Впереди катим звуковой щит. Стараемся ни к чему не прикасаться. Смотрим по сторонам. Пристально глядя на кусок мерзкой стены Дракула постарался в мельчайших подробностях запомнить ощущения от того, как фонит от него магией, в надежде, что в следующий раз сможет почуять его издалека. Будь они в обычном месте, так бы и случилось. Но в этих поганых недрах горы буквально всё было пропитано магией и чужеродным присутствием. За плечом у него возникла Анна, и Дракула вспомнил мысль, не дававшую ему покоя. — Ты что-то чувствуешь? — едва слышно спросил он, склонившись к уху девушки. — Тут везде очень… Давит, — нервно ответила цыганская принцесса. — Ты саму ловушку чувствуешь? Выделяешь из общего фона? — Немного. — Я тоже. Но, как ты заметила, это место очень… Мешает. — И что делать? — Анна Валериус чувствовала себя слегка потерянной. — Значит так, идём с тобой впереди строя, но позади охранников и звукового щита. Если чувствуешь хоть что-то отдалённо напоминающее, останавливаешься и говоришь мне. Сверяем ощущения. Анна кивнула. — Сколько такого дерьма может ещё встретиться нам впереди? — старый друг моментально возник рядом, заметив перешептывания принцессы и господаря Валахии. — Если бы я знал, Гэбриел, я бы начертил карту с подробными пометками что, где и как. Ты видишь у меня карту? — театрально развёл руками вампир. Ван Хелсинг поморщился, но спорить не стал. Вообще, эти мрачные туннели как-то резко расставили иерархию в их тройке. И гордая цыганская принцесса, и самонадеянный охотник на нечисть как-то сами незаметно для себя признали Дракулу главным и были готовы слушаться. Это было лестно, хотя, конечно, жаль, что для этого пришлось залезть в такую задницу. Впрочем, когда дело касалось Анны, Гэбриел Ван Хелсинг не признавал никаких авторитетов и, не зная о некоторых способностях принцессы, пытался было опротестовать то, что она теперь пойдёт в начале отряда вместе с господарём Валахии. Дракула изящно заткнул его, указав на то, что опыт показал, что и в середине строя двигаться небезопасно, и вообще, самое безопасное место — это рядом с ним самим, он её защитит. Анна проглотила колкую фразу о том, что с учетом её способностей в любой непонятной ситуации смыться через Бездну, это самому Владиславу с ней рядом безопаснее, и просто кивнула, глядя на охотника. Тот пожал плечами, но признал доводы и вновь растворился среди толпы. Принцесса шумно выдохнула, пытаясь успокоиться. Владислав незаметно для остальных тихонько коснулся её руки. Девушка подняла на него глаза. Вампир кивнул головой, приглашая уже продолжить наконец их путь, так напоминавшей Анне об ужасном поместье Андрея и собственной мучительной кончине. Принцесса послушно последовала за ним. Рядом с ним было как-то… Спокойнее. Она сама не знала, почему, но упорно давила в себе недостойное воина желание прижаться к более сильному товарищу. «Интересно, знает ли про эти катакомбы Мэй… Наверняка знает. И не предупредила. Почему? Думает, что они не так опасны? Верит в меня? Или верит… в него? Жаль, что с нами нет Гархольда…» Гархольд, тем временем, сидел в засаде и отчаянно скучал. Пить было нельзя, курить нельзя, стучать в бубен нельзя, уходить в свои мысли и фантазии — тоже нельзя. Воистину, сидение в засаде было отвратительным делом. Гархольд был уверен, что если он вдруг умрёт и попадёт в христианский ад, про который рассказывала Энь, то там он будет вечность сидеть в засаде. По натуре Гархольд был очень деятельной натурой. Если он долгое время сидел на месте и ничего не делал, это означало лишь то, что он глубоко ушёл в мир своих фантазий. Эти уходы в себя потом часто выплёскивались в реальность странными стихами, ещё более странными картинами или музыкой, которая была сильно на любителя. Гархольд, впрочем, свято верил, что он просто не нашёл ещё своих поклонников. Прогресс неумолим и неостановим, скоро граммофоны придут в каждый дом, можно будет записать серию пластинок, и мир наконец узнает о нём! Цимисх помотал головой, отгоняя лишние мысли. Нужно было сосредоточиться. Рагнарёк, конечно, подаст знак, если что-то учует, но самому спать тоже не стоит. Остаться на поверхности решил он сам, рассудив, что командовать парадом в подземелье всё равно будет господарь Валахии. В целом, пусть и командует, у него хорошо получается. Мелкая, в случае чего, сбежит через Бездну, да и едва ли Мэй допустила, чтобы подопечная попала туда, если не была в ней уверена. А вот дела на поверхности требовали присмотра. Во-первых, руководить тем, что звалось роем, вызвалась депрессивная брюнетка, страдающая от неразделённой любви. Нет, Гархольд, временами, и сам любил пострадать от самых светлых чувств, кои остались без ответа, но без затягивания и суицидальных наклонностей. Невеста господаря Валахии же явно вознамерилась сложить голову в его славу. Непростительная глупость для такой красивой женщины. Во-вторых, где-то в Васерии бродил темпераментный Велкан Валериус, который мог в любой момент прискакать в замок Франкенштейна убивать Дракулу за то, что тот, по его мнению, сделал с его сестрой. Ну, то есть тоже с суицидальными наклонностями человек. Положим, в замке Франкенштейна его убивать сейчас некому, но если он попрётся в лес… Вообще, после зачистки леса надо бы сгонять в Васерию проверить, как там этот горе-воин меча и света, а то Анна расстроится, если что. В-третьих, отряд, ушедший в гору, следовало и правда прикрыть от нападения с тыла. Дракула был по-своему симпатичен Гархольду, к тому же, он явно был симпатичен Мэй, да и в целом почему бы не помочь сородичам, место ведь мерзкое, зачищать по-любому надо. В-четвёртых, с Шабашем Гархольд надеялся управиться быстро и успеть сгонять обратно в Будапешт, потому что его подспудно беспокоила судьба одного высокомерного инквизитора. В общем, дел у цимисха было невпроворот. И он бы с радостью уже начал что-то делать, а не сидеть невидимкой среди леса. Словно услышав его мольбы, вдалеке что-то жахнуло, а затем ночное небо озарилось яркими разноцветными искрами — рванул фейерверк. Собственно, фейерверк был тоже его идеей. Разведчики прятались по лесам, менталиста, способного связаться на расстоянии с Вероной, среди них не было, посылать гонца было небезопасно — неизвестно, добежит ли. Господарь Валахии сказал, что для этого существуют специальные сигналы. В данном случае, сигнал должен был быть виден на большом расстоянии, и Гархольд, недолго думая, предложил жахнуть фейерверк. Как ни странно, его идея в кои веки была встречена одобрением, и вот сейчас воплощалась в жизнь над его головой. И так, можно больше не прятаться. Цимисх с большим удовольствием зевнул, потянулся и неспешным бесшумным шагом крупного хищника из рода кошачьих отправился искать тех, кому надлежало доставить неприятности. Верона ухнула вниз с башни как только увидела всплохи фейерверка над лесом. Ночь огласилась шорохом крыльев, рой следовал за своей предводительницей. Ей требовалось время, чтобы долететь, поэтому когда они были на подлёте, в лесу уже вовсю кипела драка. Наученные горьким опытом вампиры Дракулы не кучковались, чтобы не дать возможности магу земли тряхнуть определенное место, избавившись тем самым от всех и сразу. Где свой, где чужой было неясно, Верона зависла над местом схватки, подхватила охотничий рог и затрубила как можно громче. Копошение на земле на мгновение приостановилось, чтобы потом вспыхнуть с новой силой, но в общей массе блеклым потусторонним светом начинали мерцать отдельные фигуры — воины Дракулы избавлялись от плащей, под которыми была одежда, которую креативный Гархольд предложил пометить светящейся краской. Кто тут свой, а кто чужой, стало яснее. Рой начал начал пикировать вниз. Сама Верона оставалась на высоте. Участвовать в бою одновременно направляя массовое сознание роя было бы затруднительно, поэтому она просто сконцентрировалась на управлении подчинёнными. Велеслав с лёгкостью вырвал трахею одному своему противнику и проломил череп другому. Он ожидал на своём пути засады, поэтому и взял с собой пушечное мясо в виде части стаи, которое теперь ой как пригодилось. Он собирался идти к пещере, но чёртов господарь Валахии не был бы собой, если бы не учинил какую-то пакость. Так и вышло. Ближний бой не был сильной стороной Велеслава, но его никогда не заботило это. Магия Земли подчинялась ему легко и беспрекословно, ничего не стоило ему заставить податливую почву схватить противника, держать его, даже похоронить заживо, но при таком количестве соперников мелкие заклинания, задерживающие вампиров по одному, были бессмысленны, а заклинания на всю площадь задели бы своих же. Впрочем, какие они свои? Так, расходный материал. И тем не менее, Велеслав не торопился. Выжидал удобного момента, надеясь, что шабашиты таки соберут побольше валашских вампиров в одном месте, и уж тогда он покажет им всем за раз. Лес был местностью неудобной, много деревьев, много кустов, кто где непонятно… В звуки драки органично вплелся шорох крыльев, а затем вампиры Дракулы начали светиться в темноте тусклым флюоресцентным светом. Сперва Велеслав подумал, что они полные дураки, а затем звёзды стали не видны от количества мелких летучих уродцев. Слабые, дохнущие от прямого попадания из ружья, они брали количеством: четверо-пятеро легко поднимали вверх одного вампира и с удовольствием терзали и рвали его на куски. Лес огласился визгами. Прискорбное происшествие, однако, избавило Велеслава от сомнений: пушечному мясу конец, можно смело трясти площадь, независимо от того, где там свой, где чужой. Он отступил во мрак, приседая на одно колено и касаясь руками земли. Вот так, почувствовать её, изъявить ей свою волю… Мерзкие крылатые создания спикировали на него с сердитым писком, как только заметили. Всё-таки были у них какие-то особенности восприятия, потому что обычные вампиры сквозь маскировочные чары колдуна не видели. Велеслав уничтожил троих на подлёте, ещё одного, успевшего вцепиться, разорвал голыми руками. На помощь тварям спешили их сородичи, и с этим требовалось что-то делать. Крупная белая тень скользила в небесах… Судя по размерам и крыльям, кто-то из ближнего круга Дракулы. — А вот и вожак, — пробормотал Велеслав, в очередной раз разрывая и отбрасывая себя гнусного гибрида летучей мыши и непонятно кого ещё. Коломёт приятно лёг в руку, всё-таки эти новые разработки бывают полезны, на одной магии далеко не уедешь. Вампир прицелился и нажал на курок. Мимо пролетела очередная летучая тварь, заставившая его вздрогнуть, и кол ушёл левее, чем рассчитывалось. Вожаку распахало бок и крылатая тень кувыркаясь, полетела вниз, а рой, вышедший из-под контроля, бестолково заметался, не зная, что делать дальше. Велеслав снова быстро присел, одной рукой доставая фляжку с кровью и прикладываясь к ней, другой — упираясь в землю. Земля откликалась неохотно. Она была вотчиной другого вампира, но тот, другой, никогда не звал её, так что шансы договориться были. Масштабные заклинания требовали большого сосредоточения и некоторого времени. Крылатая тварь из приближённых господаря Валахии совладала с собой до того, как упала в кроны деревьев, вырвала из бока кол и рванула вверх, в зону недосягаемости коломёта, чтобы там собраться с мыслями и вернуть контроль над роем, но Велеславу хватило времени если бы… Если бы не одно но. Бесшумно появившийся из-за деревьев Гархольд Велеслава не столько увидел, сколько ощутил, несмотря на все маскировочные чары колдуна. Это было просто древнее чутьё, доставшееся ему вместе с проклятой кровью Мэй Лин Аои, и помноженное на семисотлетний опыт. А спустя мгновение до цимисха дошло, что сейчас будет. Бравый потомок Чингисхана обрушился на врага, вложив в удар всю душу и с воплем «Поднимай своих!» во всю мощь своей лужёной глотки. Окружающие с недоумением оглянулись в сторону места, которое казалось доселе пустым, и по которому вцепившись друг в друга теперь катались два вампира, тем временем земля начала мелко дрожать, а подошвы сапог медленно уходить в неё как в болото. Верона с высоты еле услышала этот крик, и сперва не поняла его смысл, но затем верхушки деревьев начали дрожать вовсе не от ветра. Пакостный маг земли вышел на поле боя. Что хотел сказать Гархольд — этот голос легко узнавался из тысячи, ибо никого другого, способного переорать шум леса, битвы и ветра одновременно, Верона не знала, — было очевидно. Собравшись с мыслями вампирша отдала рою приказ хватать своих и тащить их вверх, подальше от проклятой местности, превращающейся в гигантские зыбучие пески. Шабашиты, которых резко оставили в покое, на мгновение выдохнули, а затем ночь огласилась грязными ругательствами, потому что заклинание, воплощающееся в жизнь уже без помощи своего хозяина, который сцепился с Гархольдом, не собиралось останавливаться и неумолимо превращало часть земли в песчаную топь. Самые сообразительные успели влезть на деревья и пытались выбраться из зоны поражения, перепрыгивая с одной верхушки на другую. Деревья, впрочем, тоже медленно уходили в землю. Те, что потупее, пытались убежать, но шансов у них не было, площадь поражения была достаточно велика. На краю появляющихся зыбучих песков воодушевлённо и с рыком катались по земле Гархольд и Велеслав, стремясь вцепиться друг другу в глотки. Гархольд был физически сильнее, но на Велеславе было какое-то сумасшедшее количество магических щитов. — Что, предатель, сила есть — ума не надо? — прошипел колдун. Кровь цимисхов явственно чувствовалась в этом сородиче, но он не присоединился к Шабашу, а выступил на стороне господаря Валахии. Велеслав слышал о нём от разведки: кочевник из восточных степей, силён, летает, но умом и колдовством не славится. Велеславу давно хотелось поучиться летать, но путь Воздуха сложен в освоении, но вот и возможность представилась. Он выпьет всю кровь этого недоумка. Конечно, дьяблери строго порицается, но кто будет судьями, когда они с Повелителем победят? — Я тебя из твоей защиты как консерву из банки вытащу, — ухмыльнулся соперник, сгребая мага в охапку. Кто-то такой от таких железных обнимашек уже бы хрустнул всеми сплющенными рёбрами, но магические щиты хранили Велеслава, не давая его противнику обрушить на него всю свою физическую мощь. Гархольд понял, что чутка сглупил. Велеслав, впрочем, подумал то же самое. Может, сородич и не мог его прикончить, но и самому Велеславу сопротивляться в ближнем бою такой гигантской туше было не с руки. «Откуда ж ты такой здоровенный», — сердито подумал вампир, чьи когти совершенно бесполезно впивались в кожу гигантских держащих его рук. Гархольд терпел. Можно было легко ускользнуть, обратившись воздухом, но выпустить из хватки клятого мага означало лишиться преимущества: сейчас, занятый схваткой с Гархольдом, колдовать как следует он не может, но если у этой твари появится хоть свобдоная секундочка… А если у него ещё есть заряженный амулет… Лицо Велеслава стремительно плавилось, обнажая звериную сущность, клыки росли на вытягивающейся уже почти звериной пасти, гигантский язык вывалился изо рта и лизнул гархольда в предплечье, но достать клыками хоть до какой артерии вампир пока не мог. — Оу, сексуальное домогательство… — прохрипел Гархольд. — Я очень польщён, но ты слегка не в моём вкусе. — Я выпью твою кровь из твоей же черепушки, — прошипели ему в ответ. — Я не ухажёр, я насильник, сопротивление приветствуется! — Гархольд упорно пытался придушить сородича. — Ты ещё не понял тщетность этих попыток? — Щиты держали хорошо, Велеслав мог не волноваться, не зря так накачивал их перед стычкой. — Каких именно? Вести здоровый образ жизни? Выучить венгерский? — Задушить меня. — Помилуй, я и не планировал, — в глазах противника появился дьявольский огонек. — Что? С опозданием до Велеслава дошло, что подлая тварь, с которой они катались по земле, упорно подкатывалась к зыбучим пескам. Глупец… — Меня не убить моим заклинанием, а вот ты сдохнешь! Гархольд хихикнул, лихо перекатился по земле в обнимку с цимисхом, скатываясь вместе с ним в песчаное болото и… Растворился в воздухе. Велеслав ощутил, как песок набивается в глаза, уши и рот и в срочном порядке стал сгущать землю вокруг себя. Почва пусть неохотно, но выталкивала своего господина, но какой в этом толк если с чудовищной стремительностью Гархольд взмыл ввысь в ночное небо, а затем со скоростью намного более высокой, чем скорость свободного падения, обрушил выбирающемуся из зыбучих песков Велеславу на темечко весь собственный вес, вложенный в одну ногу. Позвонки в шее сложились гармошкой и голова вошла в плечи, боль была чудовищна, при этом руки и ноги совершенно перестали ощущаться, предательская земля снова забила уши и рот, затаскивая своего хозяина вглубь, но умереть от своего заклинания Велеславу не удалось. Чудовищной силы рывок — и его вытянули из зыбучих песков за шкирку, со всей дури грохнули о твёрдую землю, а потом подняли, держа за горло. Колдун физически чувствовал, как под железными пальцами проминается и рассыпается щит. — Говорил же, как консерву вскрою, — клыкасто ухмыльнулся противник. — Ты там кажется, хотел попробовать мою кровь… Не сложилось с этим. Но за идею тебе спасибо. Как думаешь, я смогу организовать локальное землетрясение после того, как выпью тебя досуха? В следующий момент острые клыки впились Велеславу в сонную артерию. Со смертью мага начало умирать и заклинание, и с неба на твердеющую землю посыпались вампиры, которых отпустили летучие монстры. Верона тяжело приземлилась, прижимая руку к раненому боку, и приняла человеческое обличие. — Извини, эта жрачка — моя, — сообщил Гархольд, брезгливо откидывая Велеслава. — Впрочем, у него тут есть запасы, могу поделиться. Цимисх бросил Вероне фляжку поверженного противника. — Дьяблери наказуемо, — хмуро сказала старшая невеста Дракулы, одной рукой ловя презент. — В твоём голосе больше осуждения или зависти? — Констатации факта. — Победителей не судят, слышала о таком? — Мы ещё не победили. Хозяин не вернулся из туннелей. Часть стаи ещё в Карпатах. — Ну, там им уже самим придётся. А нам осталось только недобитков отловить по лесу. От главной проблем мы уже избавились, — цимисх не без удовлетворения осмотрел изломанное тело своего соклановца, валяющееся на земле. Верона бледно улыбнулась. Ночь начинала казаться неплохой.