Однажды (рабочее)

Туннели уходили вглубь горы и вниз, местами постепенно, а местами достаточно круто. Кое-где камни раскрошились в песок, и он предательски ехал под ногами на склоне. Высота тоже менялась: где-то даже высокий господарь Валахии проходил спокойно, где-то невысокая Анна Валериус чувствовала, как каменный потолок шевелит волосы на макушке, а мужчинам приходилось пробираться пригнувшись. Принцессе оставалось только гадать, как изобретательно ругался бы здоровенный Гархольд, если бы пошёл с ними. Интересно, как он там? Что вообще происходит на поверхности? Анна поймала себя на мысли, что беспокоится за брата в ночи. Как будто ей больше не о ком беспокоиться… Сама залезла чёрт знает куда. Туннели явно делались в разное время и разными людьми. Где-то всё было сделано, говоря словами Гархольда, на отвали: проходы были узки, а стены выглядели, как будто их грызли бобры. Где-то неведомые строители пытались придать туннелям вид обычных коридоров: максимально выровнять стены и пол, сделать проходы широкими. Последние казались интуитивно более безопасными, потому что после случая с Нику прикасаться к стенам никому не хотелось. Впрочем, пока дальнейшее продвижение вглубь горы шло без эксцессов, хотя несколько раз неосторожно вырвавшееся у споткнувшегося сородича бранное слово чуть не послужило поводом для начала боевых действий против неведомого врага. Владислав понимал, почему сюда было трудно добраться вооруженным отрядом. Гора ощутимо давила на психику. Какое же пакостное место… И в то же время чувствовалось в нём что-то… Знакомое? Бездна была где-то рядом, будто лишь тонкая и прозрачная шёлковая ткань отделяла её от плана бытия, на котором находились они сами. Господарь Валахии краем глаза наблюдал за Анной Валериус. Незнакомая ему Мэй Лин Аои, по словам цыганской принцессы, ходила в Бездну как к себе домой, и со своей незадачливой последовательницей этим даром поделилась. И дело тут не в линии крови, иначе через Бездну спокойно ходил бы и Гархольд, но он не может. А Анна может. И сейчас спокойно идёт с господарём Валахии помогать ему в его планах в место, где дыхание Бездны прямо-таки чувствуется всей кожей. Вопрос: какой резон во всём происходящем госпоже Аои? Анна потеряла счет времени. Сколько они уже шли? Час? Два? Всю ночь? Она будто впала в какой-то анабиоз. Страшно не было. Беспокойство за Гархольда и Велкана осталось на где-то на периферии сознания. В ушах шелестел знакомый шёпоток, Бездна была рядом, и пусть принцесса считала, что этот факт должен напрягать, он странным образом успокаивал. Первая ассоциация — самая сильная, Мэй Лин Аои никогда не давала повода подумать, что она была менталистом, но в психологии разбиралась замечательно. Бездна не была для Анны Валериус противоестественным и полным опасностей местом, но кроличьей норой, упав в которую в первый раз, принцесса очутилась в жарком солнечном месте, полном чудес, о которых она читала на страницах романов путешественников. Всё, что требовалось Фарфоровой Госпоже Востока — это вложить в голову своей подопечной, почему стоит опасаться таких путешествий. Воистину, это было куда проще, чем объяснять приходящим в ужас при одной мысли о Бездне колдунам, какие преимущества можно получить с её помощью. Тем временем, неприятных сюрпризов туннели больше не подсовывали. То ли не было таких у горы в запасе, то ли катящийся впереди звуковой щит помогал. Гэбриел Ван Хелсинг замотал лицо шейным платком по самые глаза. Владислав сперва хотел едко поинтересоваться, кем так боится быть узнанным старый друг, но потом вспомнил об увиденной на стенах черной плесени и понял, что тот прав. Вампиры могли позволить себе не беспокоиться о таких мелочах, но любимец Господа такой роскоши не имел. Через некоторое время отряду пришлось остановиться: очередной из проходов внезапно оборвался, приведя путников на открытую площадку, заканчивавшуюся обрывом. Даже неплохо видящие в темноте вампиры не могли рассмотреть, что находится внизу. Темнота в этом месте будто бы имела другую природу, сгущаясь вокруг фонаря и не давая тому распространять свет. После некоторой заминки было решено привязать светильник к веревке и медленно спускать вниз, засекая каждый потраченный метр. Фонарь спускался куда дольше, чем рассчитывалось, и в конце концов осталась видна только крохотная точка света внизу, которую и вовсе можно было бы принять за оптическую иллюзию, если точно не знать, что там есть. По всему выходило, что до дна было метров тридцать. Вампиры переглянулись. Прыгать вниз никому не хотелось — каменный рот всех научил осторожности. Отряд опасался ловушки. Ван Хелсинг начал было прикидывать, за что можно зацепить конец веревки, чтобы спуститься по ней вниз, но вампиры проявили потрясающую организованность. В кратчайшее время были извлечены из сумок и вбиты в камень металлические скобы, к которым предлагалось крепить веревки. Шум при этом, правда, был поднят такой, что если в этих горах спало древнее зло, оно явно должно было пробудиться. Первая тройка медленно начала спуск, упираясь ногами в каменную стену. Товарищи, оставшиеся на верху, присматривали за скобами, чтобы удостовериться в их прочности. Даже если сейчас при помощи друг друга они смогут спуститься, им предстоит ещё лезть обратно наверх: летать кроме Дракулы никто не умел. Анна посмотрела, как исчезает в провале Гэбриел и собиралась было лезть со всеми, но Владислав, решивший пойти последним, придержал её. Когда все собрались внизу и было досконально выяснено, что ловушек там нету, господарь Валахии просто подхватил Анну на руки и прыгнул. Краткое ощущение полёта, и вот её ноги снова коснулись твёрдой поверхности. Что ни говори, а удобно. И есть в этом что-то. Анна Валериус твердо решила для себя, что если они выберутся отсюда, она приложит все усилия, чтобы научиться этому неведомому Пути Воздуха, благодаря которому Гархольд считает небо своеобразным бассейном. Они оказались в большой зале относительно круглой формы. Бледный свет фонаря выхватывал ведущие в коридоры проходы, коих было пять штук. С лёгкой руки тремера, каждый был пронумерован мелом и в каждый по очереди заглянули. Впрочем, в каждом было темно и ничто не намекало на то, что может найти в конце пути тот, кто пойдёт по этому коридору. Разделяться было бы глупо, а значит, следовало выбрать, в какой идти. На некоторое время возникла заминка. Кэйталин сказал, что к каждому проходу можно поднести огонь, и если пламя будет колебаться, значит там есть движение воздуха. Ему резонно возразили, что колебание воздуха, как правило, означает выход, а здесь никто пока на выход не собирается, а, наоборот, хочет уже найти наконец кого-то, кому можно хорошенько напинать за эти чёртовы туннели, эту мерзкую каменную пасть и вообще за всю эту незадавшуюся ночь. В конечном итоге идею воплотили в жизнь просто из любопытства и ради абстрактного знания. Ничего интересного, однако, не узнали, потому что пламя так и не шелохнулось ни у одного прохода. Вампиры притихли, ожидая вердикта своего господаря. Гэбриел Ван Хелсинг судорожно пытался поймать что-то, что ускользало от него в его собственной голове. Почему-то ему казалось, что если он постарается, то немедленно то ли поймёт, то ли вспомнит, куда нужно идти. Сам господарь Валахии хмуро рассматривал проход номер четыре, пытаясь понять, что говорят ему логика и интуиция, и говорит ли сейчас хоть одна из них. Ни одного логичного объяснения не находилось. Значит, интуиция? — Тебе тоже кажется, что этот? — тихо спросила Анна, подойдя поближе. — Вероятно. И я пытаюсь найти этому объяснение. Её высочество объяснение нашло моментально: — Четверка — цифра смерти в восточных культурах. — Ты пытаешься подвести логичное обоснование под то, что говорит тебе интуиция? — хмыкнул Дракула. — Почему это? — обиделась цыганская принцесса. — Четверка — цифра смерти в восточных культурах, но ты не принимаешь во внимание то, что нумеровали проходы мы, как это привычно делать в нашей культуре: слева направо. В восточных культурах, про которые ты говоришь, с равным успехом пишут и справа налево и сверху вниз. Таким образом хоть для нас он и является четвёртым, для строителей он мог таковым и не быть. Анна вздохнула. Догадка, показавшаяся ей самой отличной, на практике не выдерживала критики. — Неважно, — усмехнулся Дракула. — Ты ведь тоже думаешь, что идти нужно сюда. — Да. — Если кажется уже нам двоим, значит, есть большая вероятность, что нам не кажется. — А если мы не правы? Я не права? — Не попробуем — не узнаем, — четырёхсотлетний вампир пожал плечами, легко пряча озабоченность за показной беспечностью. Отряд двинулся в проход номер четыре. И тут началось веселье. О том, что они на верном пути, свидетельствовали мерзкие существа, периодически выпрыгивающие из своих укрытий и пытающиеся напасть. Если знакомые Анне по поместью цимисхов уродцы, созданные из человеческих торсов, относительно легко дохли, то виденные там же гибриды из нескольких людей, напоминающие теперь уродливых насекомых, были куда более мерзопакостными, хотя для хорошо подготовленного отряда вампиров и они оказались легкой добычей. Анне, впрочем, даже не удалось поучаствовать в истреблении тех и других, потому что озверевшие от нервного напряжения и скуки бойцы Дракулы, озлобленные потерей трёх своих товарищей, моментально и кровожадно выносили всё, что только появлялось в поле их зрения. Их господин утащил цыганскую принцессу в центр группы подальше от внезапных нападений и сейчас шагал рядом с выражением крайней брезгливости на лице. А вот Гэбриел Ван Хелсинг поучаствовал в общем веселье, всадив пару стрел из арбалета в особенно ретивых тварей. Время от времени в основном коридоре попадались ответвления. Они были уже и выглядели более заброшенными, поэтому было решено продолжать продвигаться по основному коридору. Впрочем, дабы избежать неприятных сюрпризов, в каждое ответвление вампиры заходили и проходили там метров тридцать перед тем, как повернуть назад. Паранойя была не беспочвенна: в трех из семи их поджидали мерзкие создания, которые могли бы потом напасть сзади. В любом случае, цимисхские отродья были не так сильны и не так страшны по сравнению с ловушкой, в которую они угодили изначально. Дракула ждал, когда лабиринт явит им сюрпризы пострашнее. Лабиринт ожидания оправдал. Странное хлюпанье и чавкающие звуки вампиры услышали задолго до того, как увидели, кто их издаёт, поэтому встретили противника во всеоружии, но это не помогло. Большинство потеряло дар речи, Гэбриел Ван Хелсинг помянул Господа, у Анны Валериус вырвалось то, что она пару раз слышала от Гархольда. В любой другой ситуации такие слова, вылетевшие из уст девушки, были бы в высшей степени неуместны, но сейчас все присутствующие от души согласились с такой оценкой. — Отступаем, — сухо бросил Дракула. Навстречу вампирам из темноты коридора выдвинулось нечто совершенно чудовищное, заполнявшее собой весь проход. Будто сумасшедший изверг-скульптор в порыве безумия схватил в ладонь с десяток человеческих тел и безжалостно смял их в комок. В ходе лепки этой дикой скульптуры часть внутренних органов несчастных оказалась снаружи, сочилась сукровицей и являла собой зрелище омерзительное. Впрочем, омерзительность конструкта никак не мешала его функциональности. Глаза, когтистые конечности и клыкастые рты были повсюду. Продвигалось чудовище медленно, но уверенно. Отрубить хотя бы одну конечность было невозможно — для этого нужно было подойти на расстояние удара, где с десяток других легко схватил бы смельчака. Узкий коридор ограничивал пространство для манёвра и не давал атаковать чудовище с нескольких сторон. Дракула и тремерский колдун синхронно подняли щиты, отгораживая союзников от чудовища. Гэбриел Ван Хелсинг вскинул коломёт, но господарь Валахии приказал не тратить боеприпасы. — Прошлые тоже были уродцы, но дохли легко, — запротестовал было охотник. — Это не творения цимисха, юноша, — крикнул колдун, — это коагулированная сущность. По рядам вампиров пробежал шёпоток, бойцам это название сказало явно больше, чем Ван Хелсингу и Анне. Отряд пятился назад от чудовищного конструкта. Господарь Валахии, тем временем, после минуты напряженных размышлений начал командовать: — Позади нас осталось два коридора направо. Тремер и первые две тройки отступают до первого коридора, заходят в него и удерживают в нем щит, пока коагулированная сущность не пойдет вперед. Затем вы отрежете щитом ей путь назад. Третья тройка прячется в следующем проходе, я и остальные остаемся на передовой. Как только уродец равняется со вторым проходом, атакуем его с трёх сторон. Важно: эта образина создана из тел многих вампиров, и пока вы не пронзите колом каждое из её сердец, тварь не сдохнет. Сердец десять у неё точно имеется, судя по количеству конечностей. Вампиры бросились назад. Преимущество по времени у них было, тварь передвигалась медленно, да и хозяин прикрывал щитом. Гэбриел снова оказался в компании господаря Валахии и цыганской принцессы. — Вот теперь расчехляй коломёт и молись, — хмуро сказал Дракула. — И постарайся не попасть в своих же. — С десяток сердец, которые нужно пронзить, как ты себе это представляешь? — охотник вдохновлен явно не был, но оружие было приведено в боевую готовность. — Никак я себе это не представляю, я просто надеюсь, что они развалятся под своим собственным весом. — Что? — Удерживать такую тушу вместе — нужны недюжинные силы, у рядовых вампиров их не так много, иначе им не было бы нужды сливаться друг с другом, чтобы стать сильнее, есть надежда, что когда мы начнем атаку, эта штука начнёт разваливаться под своим собственным весом, и мы просто добьём их по частям. — Они могут распасться обратно, не выдержав собственного веса? — удивилась Анна. — Это не изменчивость, изверги тут не работали. Это сангвиниус, одна из интересных дисциплин Шабаша, которую изредка практикуют, — отозвался Дракула. — Ты находишь интересными странные вещи, — пробормотал себе под нос Гэбриел, крепче перехватывая оружие. Коагулированная сущность, тем временем, доползла до второго коридора. Раздался грохот, а за ним страшный нечеловеческий визг. Гэбриел прицельно разрядил в уродца коломёт и ушёл назад, Дракула с двумя воинами синхронно сделали выброс вперед с клинками, и тварь потеряла сразу три конечности. Анна замешкалась, судорожно пытаясь понять, как применить новообретённые способности и что из них вообще можно использовать в таком случае, но господарь Валахии утащил её назад, толкнув к себе за спину. Тем временем чудовище начало заваливаться на бок — с другой стороны из коридорной ниши в него всадили несколько стрел и теперь тоже перешли в ближний бой. Что происходило сзади было не разобрать — гигантская туша перегораживала проход, но судя по тому, что что-то сначала громыхнуло, потом полыхнуло, а затем воздух наполнился мерзким ароматом палёной плоти, в ход пошли тремерские заклинания. Оставшиеся конечности всё ещё молотили по воздуху, пытаясь кого-то достать. Хуже всего пришлось третьей тройке, у них не было никого, и кто мог бы прикрыть их щитом, им пришлось отступить вглубь коридора достаточно узкого, чтобы массивный конструкт не мог в него протиснуться. Там было обнаружено ранее недобитое цимисхское создание, которое на три секунды посеяло панику в рядах воинов господаря, но затем жестоко за это поплатилось. Гэбриел перезарядил коломёт и снова вышел вперед дать залп в чудовище. Сзади снова что-то полыхнуло: тремер не спал. Дракула и его соратники снова вышли вперёд для новой атаки, но в ней уже не было нужды: монстр, утыканный стрелами со всех сторон, потерявший с десяток конечностей, проткнутый в нескольких местах и даже подпаленный, начал разваливаться под собственным весом. Пачкать руки об эту образину господарь Валахии лично не пожелал и просто скомандовал всем искать сердца и протыкать их кольями. Сама драка заняла от силы две минуты. Перелопачивание груды неживой плоти, придирчивый осмотр и протыкание всех найденных сердец — минут двадцать. Анна в затее участия не приняла — боролась с рвотным позывом и пыталась понять, что будет делать, если когда-нибудь столкнется с такой штукой один на один. По всему выходило, что единственный вариант — удирать как можно быстрее. Гэбриел Ван Хелсинг присел на корточки над поверженным противником, пытаясь что-то рассмотреть в том фарше с костями, на который монстра порубили обозленные вампиры. — Победа, — его слова, однако, были безрадостны. — Эта победа могла бы даться нам очень дорого, если бы тут не было боковых коридоров, — хмуро отозвался господарь Валахии. После победы над шабашитским чудовищем было решено сделать получасовой перерыв на отдохнуть и привести себя в порядок. Были пущены по кругу фляжки. Айгору внимательно посмотрел на Гэбриела Ван Хелсинга и протянул ему свою. Охотник с недоумением и брезгливостью посмотрел на протянутую посудину, гадая, как вообще вампиру пришло в голову поделиться с ним кровью, но тот сунул фляжку Гэбриелу прямо в лицо и в нос ударил крепкий запах самогона. Айгору оказался не единственным, у кого помимо крови с собой во фляжке был самогон, и это внесло некоторое оживление в ряды союзников. Нажраться вампирам, да ещё таким количеством, было невозможно, но все как-то повеселели. Дальше продвигались с воодушевлением. Коридоры стали шире. Мерзопакостных творений мастеров плоти на пути стало меньше. Коагулированных сущностей больше не встречалось. Всё было тихо и спокойно, хотя спокойствие это и казалось утомительным. Из хорошего можно было назвать только то, что бой с шабашитской образиной дал бойцам необходимую разрядку, и теперь давление царящей вокруг атмосферы на психику чувствовалось не так остро. В коридоре начали встречаться светильники — не керосиновые, не электрические. Небольшие шары светились тусклым зеленоватым светом непонятного происхождения. Тремер две минуты рассматривал один из них, после чего вынес вердикт — магия, причем магия природная. Некоторые растения и морские обитатели могут светиться в темноте, светильники в коридоре были сделаны по тому же принципу. Судя по всему, конечная цель визита была не за горами. Сегодняшний день и так был достаточно богат на разного рода пакости, но если уж забрался к дьяволу в задницу, так получай по полной. На мгновение Анна Валериус ощутила холодок вдоль позвоночного столба, а затем ей показалось, что она устала настолько, что зрение начало её подводить. И тем не менее, стена впереди ожила и пошла рябью. Кусок её отлепился сам по себе, перегородил проход и начал приобретать антропоморфные очертания. Команду назад Владислав отдал в духе Гархольда: сугубо нецензурной бранью, в чем поддержан был единогласно, хотя Анна сразу и не поняла, почему. Живой кусок камня казался ей куда более симпатичным, чем коагулированная сущность, тем более, что до него оставалось ещё несколько метров, а значит, ловушки можно было избежать. Подчиненные выполнили команду своего хозяина куда быстрее, чем он сам, а тот только снова выматерился, когда моментально выращенный из руки голема каменный клинок раскрошил стену там, где он стоял мгновение назад. До принцессы дошёл масштаб неприятностей. Нынешняя ловушка не была зачарованным куском стены, остающимся на месте. Это был полноценный мобильный боец из камня. Когти вампира царапнули голема без особого успеха, и Владислав еле успел уйти от ответного удара, когда по каменной поверхности врага разлетелся сноп искр — тремер кинул заклинание, но тоже ничем не смог навредить противнику. Впрочем, вызванная этим заминка монстра дала Дракуле возможность выставить щит. Тремер быстро оказался рядом и выставил свой. Остальные столпились за спинами господаря и колдуна. Голем завис на некоторое время, пытаясь осознать ту невидимую преграду, которая мешает ему пройти, а затем с размаху врезал по ней своим каменным кулаком. Две магии столкнулись, по коридору вошёл жутковатый потусторонний звон. — Так мы долго не протянем, — сказал колдун. Вампиры встали наизготовку, готовясь дорого продать свои жизни. Действие, впрочем, было бессмысленным, потому что каменная плоть не поддалась бы ни когтям, ни клинку, ни заклинаниям. Надежда была на то, что пока кто-то даст бой чудовищу, кто-то успеет ускользнуть. Вопрос был в том, пытаться ли обойти чудовище и идти дальше, или же дать дёру. Господарь Валахии судорожно соображал, что делать. — Взрывчатка! — прорычал он бывшему другу. — Ты в своём уме? Мы тут все вместе с ним поляжем, — воззвал охотник к здравому смыслу. — Ничего, откопаемся, лишь бы эта тварь обратно не собралась. Голем, тем временем, врезал по защите ещё пару раз. Даже не понимающим в магии стало ясно, что щиту скоро придёт конец. Гэбриел понял, что даже если у него самого шансов откопаться после обвала немного, взрыв даёт хотя бы призрачную надежду на спасение. Для существа из камня голем двигался достаточно проворно, бегство было бессмысленным. Да и обидно бежать, когда такой большой путь уже проделан. Способов борьбы с ожившим куском камня охотник не знал. Ван Хелсинг чертыхнулся и полез в сумку за последним изобретением монаха-пиромана: небольшой глиняный сосуд был начинён чем-то горючим. Из него торчал запал — хлопковый шнур, пропитанный селитрой. — Сильно жахнет? — Не знаю! — Сколько у тебя таких? — Три штуки! — Готовь все! Гулкий потусторонний звон снова разошёлся по коридору — голем не собирался сдаваться и был твёрдо намерен добраться до незваных гостей. Дракулу перекосило от напряжения. Кэйталин подскочил и сунул в руку охотнику спички. — Все назад, — рявкнул господарь Валахии. — Гэбриел, когда щит падает, швыряешь в него эту штуку. Будь готов к тому, что одной не хватит, придётся бросать все. Всем приготовиться, сейчас тряхнет! Вампиры послушно подались назад и прикрыли головы руками. Впереди остались Дракула и колдун, которые питали щит, и Ван Хелсинг. Держать глиняный сосуд со взрывчаткой одной рукой и зажигать спичку другой было неудобно, кто-то выхватил коробок из его рук, и Гэбриел зашипел с досады, увидев рядом с собой цыганскую принцессу. — Анна, назад, — прорычал он, но принцессе было плевать. Руки слегка дрожали, когда она чиркнула спичкой по коробку. Фитиль вспыхнул в тот момент, когда щит лопнул от напряжения, Гэбриел со всей силы швырнул взрывчатку в тушу монстра. Анна ощутила, как её со всей дури дёрнули назад. Господарь Валахии со сверхъестественной даже для вампира скоростью отскочил подальше от противника и места взрыва, потянув на себя девушку и колдуна. А вот бывшего друга он прикрывать не стал. Впрочем, Гэбриел от него этого и не ожидал: сразу же после броска он сам упал на землю, закрыв голову руками. Взрыв был не таким уж сильным, но звук получился гулкий, эхо ещё долго гуляло по коридорам. Сквозь взметнувшуюся в воздух каменную пыль было сложно что-то рассмотреть чётко, но Дракула видел, что голем начал крошится и по его телу пошли трещины. Одна из них разрослась, от конструкта отвалилась левая нога и он рухнул, но, без сомнения, всё ещё был боеспособен. Господарь Валахии поднял охотника с пола за шкирку и явно о чём-то спросил, но оглушённый взрывом Ван Хелсинг ничего не мог разобрать, да и соображал плохо. Влад неразборчиво выругался и сам полез рыться в вещах бывшего друга. С опозданием до Гэбриела дошло, что Дракула, скорее всего, спрашивал про две оставшиеся взрывчатки. Каменный конструкт копошился на полу, пытаясь встать. Кэйталин и парочка других вампиров, уже достаточно пришедших в себя, совершили дерзкий прыжок через груду живого камня и оказались дальше по коридору. Одному из них не повезло, каменная рука сцапала его за лодыжку и расплющила конечность, коридор наполнился яростным воем. Двое других со всей силы дёрнули беднягу на себя, в этот момент голем снова рухнул на землю в бесплодных попытках встать, смертельная хватка разжалась и вампиры кубарем покатились по коридору в обнимку со спасённым товарищем. Анна Валериус снова материализовалась рядом с Ван Хелсингом и Дракулой, в руках у неё был какой-то мешочек. — Патроны, порох. Полыхнет лучше, — объяснила она. Голем понял, что на одной ноге подняться так же легко, как на двух, не получится, и уперся руками в стены, помогая себе встать. Попытка была почти успешная, Анна взвизгнула и швырнула в него тем, что держала в руках. Мешочек с огнеопасным содержимым отскочил от каменной груди и приземлился конструкту под ноги, точнее, уже под одну ногу. Заклинание тремера снова высекло сноп искр из каменной плоти, в этот раз немного её раскрошив. Влад наконец нашёл ещё два глиняных сосуда с горючей смесью и теперь озирался в поисках того, чем бы можно было их поджечь. У Анны так дрожали руки, что она чуть не выронила спичечный коробок, который пыталась открыть. Голем встал наконец на одну ногу и огласил подземелье недовольным ревом. Уперевшись руками в стены, он сделал шаг одной ногой, на мгновение зависнув только на руках, упёршихся в стены. Господарь Валахии швырнул в него подожжённые наконец взрывные устройства, и рванул назад, закрывая собой Анну. Взрывчатка Карла показала себя во всей красе. Дополненная легковоспламеняющимися веществами, которые с подачи Анны Валериус валялись рядом с големом, она полыхнула так, что взрывной волной отшвырнула тех, кто стоял ближе всех. Дракула ощутил сильный удар в спину и пролетел в обнимку с цыганской принцессой несколько метров без всякой помощи крыльев, чудом приземлившись на ноги. Голем крошился и рассыпался на куски, а вместе с ним крошился и обваливался коридор, в котором они все стояли. Взрыв оказался сильнее, чем думала Анна. С потолка посыпались камешки, и принцесса прижалась спиной к стене, прикрывая голову руками. В голове мелькнула мысль, не тот ли это момент, когда пора удирать, но что бы ни говорил Дракула, а это был бы позор. Она пришла сюда с этими… пусть не людьми, но существами, которые осознанно пошли на то, чтобы уничтожить зло, давно дремавшее в Карпатах. Не может же она их бросить? Дракула снова резко дёрнул её на себя, Анна хотела было запротестовать, но спустя мгновение на то место, где она стояла раньше, рухнул булыжник. Девушка чертыхнулась. Стена, на которую они опирались, внезапно провалилась и раскрошилась, принцесса потеряла равновесие и упала, увлекая за собой Владислава, а затем их скрыл от остальных поток обваливающейся горной породы. И всё-таки она не могла вот так бесславно убежать. Мир вокруг неё рушился, а она лежала на полу, оглушённая взрывом и камнепадом, лицом вниз. Острые края камней впивались в кожу через одежду, сверху её придавливало чужое тяжёлое тело и Анна могла только догадываться, как себя чувствует Дракула, закрывший её собой. Сколько длилось это безумие, она не знала, счёт времени она потеряла. Когда всё закончилось и каменная пыль начала медленно оседать, она почувствовала, как ей становится легче — Владислав скатился с неё, кое-как поднялся на ноги, несколько раз дёрнул плечом, вправляя выбитый сустав, и начал отряхиваться. У неё же подниматься сил решительно не было, поэтому она просто ждала, пока он приведёт себя в относительный порядок и поможет подняться ей. Гордость молчала, наверное, тоже была оглушена взрывом. — Ты как? — спросил Дракула, поднимая принцессу с земли. На мгновение ей стало смешно. Могущественный вампир, ужас Трансильвании, сейчас выглядел достаточно жалко. Весь грязный, в каменной крошке, причёска растрепалась, каменная пыль сделала вампира полностью седым, от былого лоска не осталось и следа. Затем до Анны дошло, что сама она, скорее всего, выглядит так же, если не хуже, и принцесса немедленно попыталась вытереть лицо. Судя по ощущениям, получилось только размазать грязь, а не избавиться от неё. Они осмотрелись. Параллельно коридору, по которому шёл отряд, шёл ещё один коридор. — Вспомогательная штольня? — Анна не знала, почему на ум ей пришли именно эти слова. — Это же не шахта, тут никто не забывался добычей горной руды. Принцесса пожала плечами. Открывшийся им проход завалило полностью, и теперь они были отрезаны от всех. Дракула с досадой постучал сапогом по камню, сполз вниз по стене и прикрыл глаза, пытаясь дозваться хоть кого-нибудь из подчинённых. Сосредоточиться после всего произошедшего было трудновато, да и подчинённые в сознании явно пребывали не все. Спустя полчаса попытки принесли свои плоды: картина прояснилась. Кэйталин, Ксандр и Раду успели уйти вперёд. Их впечатало в камни и слегка оглушило, но в целом вампиры быстро восстановились — за исключением лодыжки Раду, побывавшей в каменной хватке голема. Эта заживала медленно и неохотно, то ли из-за того, что так сильно была повреждена, то ли из-за того, что в големе, всё-таки, присутствовала магия. По другую сторону завала тремер, Айгору и Ольгерд были в сознании, приходили в себя и откапывали остальных. Айгору сообщил господарю, что охотника контузило, но он, без сомнения, жив. Дракула тяжело вздохнул: могло быть и хуже. — Расскажешь, что там? Её высочество выглядело — словами не описать. По сравнению с ней нищие, просящие милостыню на паперти, смотрелись замечательно и были хорошо одеты. А ещё принцесса явно растеряла весь свой боевой задор и выглядела несчастной и уставшей. На щеке медленно заживала рваная рана, на предплечье сквозь порванную рубашку было видно, как неспешно бледнеет, рассасываясь, большой синяк. — Гэбриел жив. Колдун жив. Вампиры потихоньку откапываются. — Нужно разбирать завал. Дракула поморщился, достал из складок одежды фляжку с кровью и с удовольствием сделал большой глоток. — Сами разберут. Мне интересно, куда ведёт этот коридор. — Мы тут одни совершенно, — Анна поёжилась, осматривая коридор, в котором они оказались. — Чудесно. Значит, с тем, кого встретим, сделаем всё, что захотим. У меня есть огромное желание отыграться на ком-нибудь за такую радушную встречу, — Дракула протянул принцессе фляжку. Анна на мгновение замерла. Это всегда было для неё … нелегко. — Не глупи. Ты ранена. Тебе это нужно, — Владислав не собирался принимать отказ. Принцесса вздохнула, взяла флягу из его рук, сделала большой глоток и скривилась. — Боже, ну и вкус. Влад хмыкнул. — Гепарин. — Что? — Мы же не знали, сколько здесь пробудем. Холодильника тут нет. Мы просто накачали кровь веществом, которое не даёт ей сворачиваться. Вкусовые качества далеки от совершенства, впрочем, как и действенность. И тем не менее, это помогает. Анна скривилась, но сделала ещё один большой глоток. — Скажешь, когда будешь готова идти? — К этому нельзя быть готовой. Но я попробую. Принцесса поднялась. — Хочешь домой? — проницательно спросил Дракула. Анна пожала плечам и облизнула губы. Во рту тотчас оказался мерзкий привкус каменной пыли. Впрочем, он немного перебил вкус этой странной крови, и за это принцесса была ему от души благодарна. — Давай просто покончим со всем этим. Влад хмыкнул и тоже поднялся на ноги. *** Взрыв будто бы поставил что-то в голове Гэбриела Ван Хелсинга на место. Он помнил это место. Он помнил, что он обещал. Ты не принёс в этот мир зло, но ты посочувствовал ему, а потом, отбывая своё наказание, совершил предательство того, кто тебе доверился. Так придётся тебе избавить мир от другого зла. Да будет твоя жизнь связана с жизнью того, кого ты предал, и когда наступит время, ты должен будешь уйти во тьму безропотно, забирая с собой чудовище, чужое этому миру. Совершенно очевидно, о чём шла речь. Демон был заточен здесь давно, задолго до того, как господарь Валахии и Гэбриел Ван Хелсинг разругались и предательство одного привело к становлению второго. Сам того не желая, Гэбриел привёл в мир зло — могущественного вампира — и хотел с ним покончить. Но могущественному магу, связавшему их жизни и смерти воедино, не было дела ни до Валахии, ни до нового вампира, ни до его паршивого друга. Он был стар и слаб, он увядал, и в то же время он видел, что зло глубоко укоренилось в Карпатах. Его вина была в том, что он интересовался этим злом. Его брат интересовался вместе с ним, но зашёл дальше, намного дальше. Он попытался приручить это зло. И нашлась женщина с королевской осанкой и копной тёмных кудрявых волос, которая направила его по этому пути, поддержала, поманила улыбкой, а потом хладнокровно принесла в жертву. Колдуну не было дела до сгинувшей Беллатрикс Милдред, поделом ей. Но он не мог жить спокойно, зная, что причина его гибели, эта потусторонняя пакость, всё ещё дремлет в недрах Карпат, непобеждённая. Никто не должен иметь даже возможности подумать о том, чтобы заигрывать с этой мерзостью. Самому ему это было уже не по силам, оставалось только искать себе преемника. Гэбриел Ван Хелсинг в обмен на собственное сомнительное бессмертие обещал покончить с древним злом, которое жило в этих горах. Тот ритуал был последним в жизни колдуна. Цена за такую магию была слишком высока, но у него уже и не было смысла цепляться за свою жизнь: преемник был найден. И сейчас Гэбриел Ван Хелсинг чётко осознал, что всё это время в Трансильванию его звали не воспоминания, которые не были радостными, и не забытый друг, с которым Орден приказал покончить, а магическая клятва, которую он должен был выполнить. Теперь он помнил. Осталось только найти в себе силы и встать на ноги.