Однажды (рабочее)

Когда Гэбриел Ван Хелсинг наконец привёл мысли в порядок и нашёл в себе силы кое-как подняться на ноги, Айгору, Ольгерд и тремер уже были на ногах. Первому сильно досталось, а вот второй стоял рядом с колдуном, который успел прикрыться каким-то щитом. — Анна, — охотник судорожно начал крутить головой по сторонам. — С ней всё в порядке, — хмуро сказал Айгору. — Они с хозяином в соседнем коридоре. Свалились туда, когда стенка провалилась, а потом проход камнями завалило. — Надо их оттуда достать! — Не надо. Господарь сказал, они осмотрятся там на месте. Впереди нас по ту сторону Кэйталин, Ксандр и Раду. Они пострадали меньше, будут разбирать завал, а мы будем откапывать тех, кого завалило здесь. Охотник испытал смешанные чувства. С одной стороны, вся его натура требовала немедленно пытаться пробиться к Анне, с другой — Анна с Владом, а тот скорее всего знает, что делает. Вампиры разбирали завал с нечеловеческой скоростью, но Гэбриелу всё равно казалось, что время еле тянется. Спустя час все участники были найдены, но большинство пребывало в состоянии крайне плачевном, сражаться они явно не могли, во всяком случае, не сейчас. Фляжки с кровью здорово облегчили жизнь пострадавшим, но до полного восстановления было ещё далеко, равно как и до того, чтобы разобрать завал, преграждающий путь. Тремер хлопотал над ранеными, а Айгору и Ольгерд присоединились к Гэбриелу. Прошло совсем немного времени, когда один из крупных булыжников сверху рухнул вниз, чуть не пришибив охотника, и в образовавшемся отверстии возникла довольное пусть и сильно перемазанное лицо Ксандра. Происшествие встретили победными воплями, ещё через десять минут под потолком образовалось узкое отверстие, сквозь которое пусть с трудом, но мог протиснуться человек. Тут-то и возник конфликт. Гэбриел желал идти вперёд, Айгору считал, что следует дальше разбирать завал, потому что раненым вампирам в такое отверстие протиснуться будет трудновато, а тремер полагал, что если по ту сторону завала они встретят нечто достаточно ужасное, чтобы обратить их в бегство, то полягут все, потому что времени проскочить через эту узкую щель по одному у них не будет. После короткой перепалки Айгору с большим трудом удалось связаться с господарём. Сделать это оказалось неожиданно трудно, было ощущение, что вся окружающая среда настроена враждебно, будто бы нарочно создавая помехи, вампир не был уверен, что смог донести до хозяина всю ситуацию, но насколько он понял ответ, Дракула считал нужным разбирать завал далее. Решение Влада было абсолютно логичным. Наткнись они на что похуже дальше по коридору — они и правда все полягут, пока будут пытаться перебраться обратно. Проблема в том, что разбирать завал становилось труднее, потому что камни нужно было относить всё дальше назад по коридору, дабы не создать другой затор. Драгоценное время утекало сквозь пальцы, а Гэбриелу почему-то казалось, что он должен спешить. После короткой перепалки Ван Хелсинг, не бывший частью боевого братства вампиров и формально господарю Валахии не подчинявшийся, в ультимативной форме заявил, что он идёт вперёд. Ольгерд попытался заставить охотника подчиниться, но Айгору махнул рукой: ну его, пусть идёт, раз хочет. Приказа хозяина беречь этого сомнительного союзника у них не было, а слава Гэбриела Ван Хелсинга была такова, что никому из присутствующих здесь не было бы жаль, если он сложит голову. Охотника это отношение царапнуло — как будто он делал что-то неправильно, а не пресекал попытки детей ночи продлить своё существование за счёт чужих жизней, но это было неважно. По правде говоря, Гэбриел Ван Хелсинг был совершенно не против того, чтобы пойти одному. В этой горе его ждало его обязательство: данное легко и бездумно в той жизни, которую он давно забыл и только вот сейчас начал вспоминать. И, кажется, пришла пора платить по своим счетам. Колдун выполнил свою часть сделки, охотник обрёл бессмертие, пусть и остался уязвим. Долго его носило по миру. Возможно, вся эта история с попаданием в Орден была лишь подготовкой к финальной схватке. Не той, которую он сам себе назначил, а той, которая даровала ему вечность. Покончить с Владом он не мог. Бывший друг намного сильнее, сейчас охотник понимал, что за всё это время Влад не убил его лишь потому, что не очень-то и хотел. Говорил какие-то высокие слова о мести, использовал Анну для того, чтобы досадить Гэбриелу, но в действительности даже не пытался уничтожить противника. То ли считал, что смерть — слишком просто, то ли и правда рассчитывал на помощь Гэбриела. А может, годы сделали его сентиментальным. Не так-то просто покончить со своим прошлым. Сейчас охотник отчётливо понимал, что настоящий поединок с бывшим приятелем закончится бесславным поражением, какими бы техническими новинками не снабдил его Карл. Да и честно, не хотелось Гэбриелу этого поединка. Воспоминания о том, как всё это вышло, были гнусными и вызывали горечь, лишая морального права кого-либо осуждать. Жизнь казалась бессмысленной и мелкой. Воспоминания — как решето, из близких — только приятель по Ордену, перспектив нет, не может быть у такого как он семьи и какого-то будущего кроме бесконечной бойни. Понравившаяся девушка явно симпатизирует другому, пусть сама не желает это признавать. Да и даже если бы не симпатизировала… Какое будущее он может ей дать? Как бы ни воспитывалась Анна Валериус, она была принцессой. Даже если допустить сумасшедшую мысль о том, что они могут быть вместе, куда он мог её привести? В Орден? Её, пусть и привыкшую к тяготам войны с детьми ночи, но всегда имевшую собственную служанку? Что она будет там делать? Пусть Ватикан и поддерживает семью Валериусов, он очень патриархален. Женщин в руководстве на пальцах одной руки перечесть, а среди охотников таких и вовсе нет. Жёны охотников обычно живут при Ордене: стряпают, стирают, берут на себя другие бытовые заботы. Едва ли Анна Валериус вписалась бы в тамошнюю обстановку. Остаться с ней здесь, в Васерии? Без гроша в кармане, в недружелюбном к незнакомцам и пришлым крае? Этот союз был обречен с самого начала. Бывший друг с его возможностями подходил ей куда больше, остаётся надеятся, что он не обидит её и присмотрит за ней в этой битве, в которую они так неосмотрительно оказались втянуты. Будет жаль, если Карл пострадает из-за истории, в которую ввязал его нерадивый друг. Пусть он и не здесь с ними рискует оказаться замурованным в этой горе навечно или быть сожранным какой-то жуткой тварью, но проблемы в Ордене ему гарантированы. Одна надежда на то, что Анна выберется и позаботится о нём. Или Катерина. Младшая сестрёнка Влада казалась ему доброй и уравновешенной, те воспоминания, которые остались у Гэбриела, подтверждали это впечатление. А Дракула пусть добьёт остатки Шабаша, шатающиеся по Карпатам. В конце концов, кто-то всегда умирает, а господарь Валахии хотя бы не режет мирное население деревнями. С этим всем разберутся без охотника. Так почему бы Гэбриелу Ван Хелсингу просто не устать и не уйти на покой? Демон был непобедим, ибо существовал одновременно в двух измерениях, его нельзя было убить, но можно было отправить обратно. Но отправить его мог только проводник, который после никогда не смог бы вернуться в мир живых. Гэбриелу Ван Хелсингу предстояло принести себя в жертву. Внезапно, эта мысль совсем не вызывала у него отторжения. Кануть в небытие вместе с этим проклятием Карпат — чем не достойный финал. Всё закончится. Не будет больше сошедших с ума магов и вампиров, не будет больше жертвоприношений, не будут больше здесь бродить стаи Шабаша, и будет поставлен крест на потенциальном могуществе клана баалей. С такими мыслями Гэбриел Ван Хелсинг брёл по тёмным коридорам. Наверное, после всего того, что они видели в этих подземельях, ему стоило бы бояться и быть на чеку, но странным образом он чувствовал себя спокойно, как будто ничего плохого не могло случиться с ним до тех пор, пока он не выполнит свою миссию. А может, так и есть? Что говорила про него Катерина? «Тебе везёт больше, чем остальным»? Что ж, всё возможно, вот и выдался шанс проверить. Охотник обратился в себя, пытаясь обнаружить в себе Бога. По правде говоря, хоть он и работал на Орден, к Господу у него были большие вопросы. Он использовал молитву как оружие, но никогда не как способ обрести умиротворение и воззвать к небесам. Он слишком часто видел смерть. Смерть мучительную, несправедливую, не щадящую никого. А так же много чудовищ, ставших такими не по своей воле. Это не значило, что они заслуживали пощады, но определенно заслуживали шанса на искупление. Многих толкнуло на этот путь горе, тяжкие жизненные обстоятельства. Сложись их жизнь немного по-другому, они могли бы быть другими. Есть ли Господу Богу и правда дело до своих детей, или же ему всё равно? «А может, Бог просто устал нас любить? — внезапно подумалось Гэбриелу — Глупых, жадных, несовершенных. Я считал себя выше этого, потому что не помнил, кто я и что сделал. И мои воспоминания, которые я так жаждал обрести, принесли мне весть о том, что я совершил предательство и прелюбодеяние, а значит, все мои мысли о том, что я выше, были лишь ещё одним грехом — грехом гордыни. Так чем же я лучше? И заслуживаю ли того, чтобы быть карающей дланью небесного правосудия? Зачем Господу такой сомнительный слуга? На то, чтобы убрать из этого мира чуждое ему существо, сойдет — и то хорошо. Интересно, ушедшие в Бездну могут обрести покой в аду или раю, или это совершенно другое место, где наши христианские законы не властны?» Такие думы одолевали Гэбриела Ван Хелсинга, когда он брёл по мрачному коридору. Тем временем Анна Валериус уже час пробиралась по узкому частично заваленному коридору, практически утыкаясь в лопатки Владиславу. Наверное, ей должно было быть не по себе, но она не чувствовала практически ничего. Как будто бы впала в подобие транса, как случалось ещё при жизни, когда Дракула брал контроль над её телом, но сейчас он был над ней не властен. А кто сейчас был над ней властен? Это странное место, которое как будто гипнотизировало, обволакивая каким-то чересчур густым и плотным воздухом? Не к месту вспомнилась шутка Гархольда про то, что когда все нервные клетки умрут, останутся только спокойные. Что вообще такое нервная клетка принцессе было не очень понятно, видимо, это что-то, из чего состоят нервы. Мэй говорила про какого-то ученого с польским именем, который вроде бы что-то такое изучал ещё пару десятков лет назад, но Анна слушала невнимательно, её от этих разговоров о человеческих внутренностях подташнивало, хотя мастерство цимисхов во врачевании ран не могло не вызывать восхищения. Мэй чётко угадала способ примирить подопечную со столь ужасным на взгляд последней даром, но чтобы достичь в нём высот требовалось знание тонкостей, а вникать в них Анна пока не была готова. Мысли текли неторопливым отстраненным потоком. Что будет дальше? Обычная жизнь казалась какой-то далёкой и несуществующей, а мир сжался до размеров тёмного коридора, сквозь который они пробирались. В какой-то момент принцессе показалось, что так было всегда, и так будет всегда, а всё, что было в её жизни кроме этого — не более, чем выдумка в попытках себя развлечь. Умом понимая абсурдность этого ощущения, Анна подумала, что, вероятно, так и выглядит ад. Без мучений, без пыток, без котлов, просто убогое существование во тьме без смысла и цели, бредёшь себе, спотыкаясь, и нет этому ни конца ни края. Впрочем, у неё-то цель была! Кстати, а какая? Ах, точно. Шабашиты. Купала. Даже это казалось нереальным. Очень хотелось коснуться плеча идущего впереди Дракулы, чтобы убедиться, что он не галлюцинация, что он существует, но это было бы неуместным проявлением слабости. Из анабиоза принцессу вывел странный запах. Сначала еле уловимый, непонятный. Владислав встал в коридоре как вкопанный и настороженно втянул носом воздух. — Чувствуешь? — спросил он. Анна только кивнула. В воздухе чудился уже знакомый запах крови и плоти, но к нему примешивалось что-то ещё. Коридор, тем временем, расширился, и идти стало проще. Никаких боковых проходов в нём не было, поэтому принцесса и вампир не боялись заблудиться, хотя и пространства для маневра не имели. Запах, тем временем, становился всё более насыщенным и густым. Анну передёрнуло. Страхи, дремавшие на периферии сознания, проснулись и начали заявлять свои права. Желание взять Владислава за руку и прижаться к нему накатило с новой силой, но обнаружить свой страх, особенно перед ним, до сих пор казалось ей постыдным. Было бы здорово, если бы он взял её за руку сам. Но он шёл впереди и не давал ни малейшего намёка на то, что ему страшно или неуютно. То, что человеческие эмоции Владиславу не чужды, Анна поняла ещё тогда, когда сняла амулет, а он рассказывал ей о делах давно минувших дней. Но подавлять их он умел филигранно. И она невольно думала, какие силу воли и хладнокровие нужно иметь, для того, чтобы так невозмутимо шагать навстречу неизвестно чему. Она всегда видела его, когда он был на высоте, и часто думала, что легко быть таким надменным и равнодушным, когда знаешь, что намного сильнее своих противников и тебе ничто не угрожает. И порой пыталась представить его в ситуациях, где у него этого преимущества нет, где он не так силён и безупречен. Но сейчас они чёрт знает где, неизвестно, выберутся ли, на них несколько раз напали отвратительнейшие создания, их помяло взрывом, и от того, чтобы полностью погрузиться в пучину отчаяния цыганскую принцессу удерживала только надежда на то, что у неё остаётся запасной выход. Впрочем, она уже не была уверена, что сможет им воспользоваться. Здешнее пространство будто жило по каким-то своим собственным законам, и Анна не была уверена, что Бездна послушается, когда она её позовет. И тем не менее, Дракула решительно шагал вперед: не смогший до конца отчистить одежду, с каменной пылью, убелившей растрепавшиеся волосы сединами, в порванной одежде, но с идеально ровной спиной и полной невозмутимостью. Наверное, надо сказать ему, что опция «сбежать» может быть неосуществимой. Но язык не поворачивался. Запах стал совсем невыносимым и было уже совершенно очевидно, что впереди их ждёт совершенно неаппетитное зрелище. Высокие и вычурные двери нелепо белели посреди стены из темного камня. Они были двустворчатые, но при этом настолько узкие, что один некрупный человек не смог бы пройти не открыв сразу двух створок. — Ну что, выглядит, будто мы нашли что-то интересное, — буднично сообщил Дракула. Принцесса промолчала, не находя в себе сил на колкость. — Дамы вперёд, — шутливо сказал Владислав, делая пригласительный жест в сторону двери. Анна посмотрела на него широко распахнутыми глазами и машинально кивнула, готовясь послушно сделать шаг вперёд, но на полпути была схвачена за руку и остановлена. — Я пошутил, держись сзади, — сообщил он, заправляя цыганскую принцессу себе за спину. Спорить не было ни сил, ни, по правде говоря, желания. Анна Валериус всегда считала себя бесстрашной воительницей, но в действительности была лишь юной перепуганной девушкой, которая следовала своему долгу с намертво вбитыми в неё представлениями о том, как должно вести себя потомку древнего рода охотников и воину. И в то же время возможность остаться за чужой спиной вызывала в ней чувство абсолютно недостойного облегчения. Дракула некоторое время постоял прислушиваясь к тому, что происходит за дверями. Чуткий вампирский слух улавливал не голоса но… движения. То были не шаги. То вообще было не движение, которое могло бы издавать человеческое существо. То, что он чувствовал скорее не слухом, сколько неким шестым вампирским чувством, было сродни пульсации щупалец спрута и будто бы сопровождалась практически неслышным даже уху вампира шепотком. Дракула осторожно толкнул одну из створок. Если бы Анна видела его лицо, она смогла бы на мгновение узреть, как господаря Валахии перекосило от отвращения. Но будучи за его спиной она только ощутила, как он на мгновение замер, и попыталась выглянуть из-за его плеча, привстав на цыпочки и уперевшись буквально кончиками пальцев ему в лопатки. Владислав распахнул вторую створку и решительно шагнул в комнату, давая принцессе узреть происходящее. Анна почувствовала, как тошнота поднимается к горлу. Открывшееся зрелище по омерзительности своей перещеголяло и убежище Андрея, и эти мрачные туннели вместе взятые. Помещение, в которое они вошли, будто бы пришло в мир из чудовищных снов какого-то безумного садиста. Чмокающие склизкие стены будто бы пульсировали и были сделаны… из плоти?! В них были маленькие рты, каждый из которых шептал что-то своё на неведомом языке. Пол был сделан из чего-то, подозрительно напоминающего человеческие кости. Дракула взирал на открывшуюся взору картину с непроницаемым выражением лица. — Собор плоти. Точнее, то, что от него осталось, — сухо констатировал он. — Собор чего? — изо всех сил борясь с тошнотой переспросила Анна. — Плоти. Легенды гласят, что Йорак выстроил Собор из плоти крестьян, беглых рабов, иной живности или своих соперников, вмуровав их в его стены, а полы, лестницы и шпили сооружения были выстроены из костей и кожи жертв Йорака — и это сделало Собор неумирающим хранилищем коллективного сознания. А твой брат в ночи сказал, что именно ваш сир поспособствовала тому, чтобы Собор плоти исчез с лица земли. — Я думала, что видела достаточно омерзительного за последний год, но это, пожалуй, перещеголяет всё, что я видела до этого, вместе взятое, — простонала Анна, прижимая руку ко рту. — Да, зрелище, скажем так, не из приятных. Сказать по правде, я совершенно не ожидал наткнуться на что-то подобное. Легенды гласят, что Собор мог передвигаться, и где бы ни появлялся поглощал любого, кто осмелился зайти в него. Впрочем, Гархольд это подтвердить не смог. Анна Валериус невольно вспомнила Мэй, когда та говорила о том, как исказили искусство метаморфоз и о воистину омерзительных вещах, которые при помощи этого искусства делали. — Полагаю, нам придётся через него пройти, — невозмутимо сказал господарь Валахии. — Вопрос лишь в том, как он на нас отреагирует. — Ты сказал… он поглощал заходивших в него? — слабым голосом переспросила Анна. — Так гласят легенды. Сколько в них от правды — никто не знает. Впрочем, сейчас он явно ослаблен. Это просто останки того чудовищного сооружения, которое когда-то существовало. — А что стало… с Йораком? — Анна облизнула пересохшие губы. — Долгие годы считалось, что он мертв. Но видя это сооружение, я начинаю думать, что он просто хотел, чтобы его считали мертвым. Такого рода вещи во многом держатся на силе заклинателя. Либо Йорак жив, либо кто-то питает это место. Кто-то, кого Йорак назвал наследником. Принцесса наморщила лоб. Если Собор плоти находится здесь, недалеко от демона, значит его создатель, скорее всего, и есть наследник линии Белобога. Является ли Йорак наследником? Владислав неспешно протиснулся в узкий проем и осторожно поставил ногу на жуткий пол кровожадной комнаты. Реакции не последовало и господарь Валахии зашёл полностью, настороженно осматриваясь по сторонам. Следом за ним на матово мерцающий пол напряженно ступила Анна. Стены будто бы начали пульсировать сильнее, а рты раскрываться в немом крике, и цыганская принцесса неосознанно прижалась к господарю Валахии, цепляясь за его руку. Впрочем, ничего не произошло. — Чувствуют цимисха, — хмыкнул Владислав. Анну замутило от мысли, что эта чудовищная комната могла реагировать на неё. — Ну что, будем верить, они симпатизируют тебе, как представительнице клана их создателя, и нас не тронут? — весело спросил Дракула. Впрочем, за насмешкой скрывалась готовность в любой момент отреагировать на угрозу. — Я не хочу, чтобы это мне симпатизировало, — пробормотала Анна. — Когда-то ты так же говорила про меня… — Тебя вообще ничем пронять невозможно? Мы стоим посреди… такого! А ты шутки шутишь! — А что ещё мне делать? Сесть и заплакать? Я отказываюсь быть под впечатлением от такого убожества, — парировал господарь Валахии. — А меня сейчас стошнит… — пробормотала принцесса. — Пожалуйста, только не на меня, я и так выгляжу совершенно непредставительно, если понадобится произнести вдохновенную речь перед боем, я буду смотреться, скорее, комично, чем величественно. Анна сердито замотала головой, а затем, набравшись храбрости, посмотрела ему в лицо и сказала: — Я не уверена… — Не уверена в чём? — Что смогу выбраться отсюда, если захочу. Я не знаю, что происходит. Тут всё ощущается совсем по-другому, совсем не так… Мне кажется, что я просто не смогу. Или на мой зов откликнется что-то… Другое. Дракула на секунду крепко сжал челюсти, едва заметно кривясь, но самообладание вернулось к нему мгновенно. — Ничего страшного. Твои экстраординарные способности и раньше не были моим основным планом, в лучшем случае одним из запасных. Просто тогда держись поближе ко мне, раз убежать ты не в состоянии. — Ты на меня рассчитывал… — с абсолютно несчастным видом глядя в пол пробормотала принцесса. — Опомнись, Анна, — закатил глаза вампир. — Я рассчитывал на то, что ты, в случае чего, сможешь спастись сама, и не сбрасывал со счетов вероятность того, что ты вполне осознанно решишь меня здесь бросить. Принцесса с изумлением и возмущением воззрилась на вампира. — Ты так обо мне думаешь?! Тот пожал плечами: — Между мной, тобой и всей твоей семьёй было много всего, что трудно забыть за пару месяцев, к тому же твоя вампирская линия крови неподконтрольна мне, я не исключаю того, что у вас свои интересы. Было бы глупо целиком и полностью полагаться на твоё милосердие. Анна просто покачала головой, не зная, что сказать. А Владислав неожиданно тонко улыбнулся, придвигаясь к ней и спросил: — Так эта мысль не приходила в твою голову? — Знаешь, для меня честь — не пустой звук. — Даже если не пустой звук, это ещё не значит, что не приходила. Так что, не думали вы об этом, ваше высочество? Дракула замер, пристально вглядываясь ей в глаза, а она задумалась. Действительно, а смогла бы она в случае опасности просто намеренно бросить его? Из-за него погиб отец и чуть не погиб Велкан. Он похитил её и держал в плену. И в то же время… В то же время она прониклась к нему уважением. То, что казалось сейчас зверством, и правда было достаточно будничным для 15-го века, а положение, в котором он находился, не было ни лёгким, ни приятным, и не было толком никого из близких людей, кто мог бы его поддержать. Дракула выворачивался как мог в условиях, которые он создал не сам. И решения его пусть всегда спорные с морально-этической стороны, были изящны и работали на благо той идеи, которую он защищал. За этими доводами крылось, впрочем, чувство куда более сильное, при этом какое-то несознательное и невнятное, Анну влекло к нему. Он был первым, благодаря кому она увидела мир совсем с другой стороны, он защищал её, спасал её, в конце концов именно с ним она стала женщиной, а главное, он понимал её чувства и принимал её новую сущность. Хотелось ли ей убить его самой? Неоднократно. Хотелось бы ей, чтобы он погиб по её вине? Нет. Их отношения нельзя было назвать нормальными, но закончить их, да ещё и таким образом, Анна не была готова. Она бы вернулась за ним как тогда, на встрече с Епископом. И это было бы правильно, потому что даже отбросив всё, что между ними было, он ведь пришёл за ней к Андрею. Она не сказала ни слова из того, что в этот момент было в её голове, но Дракула, пусть даже не имевший возможности читать её мысли, каким-то образом всё это понял и хмыкнул: — Что ж, я польщён, если бы у моего предыдущего напарника были такие же твёрдые принципы, как у тебя, вечности бы мне было не видать. — Тебе не кажется, что время и место для разговора по душам выбрано не самое удачное? — Анна брезгливо оглянулась вокруг, уводя разговор от темы, которая её смущала. — Я подумал, ты хочешь оттянуть приятный момент, когда мы будем пробираться сквозь… Это. — Ты вообще уверен, что с той стороны есть выход? — Абсолютно. Вот это, — Влад указал на странную конструкцию из костей и чего-то ещё, которая стояла по центру стены, недалеко от двери, в которую они вошли, — что-то вроде алтаря. Соответственно, дверь, через которую мы сюда попали, можно считать чем-то вроде диаконских врат. Отсюда выходят служители. А должен быть парадный вход, через который сюда попадает их паства. Выход явно есть, и он на другой стороне. Анна вздохнула. Конца мерзкого помещения не было видно, потому что всё оно было в хаотично поставленных колоннах, причем по форме своей колонны эти напоминали оплывшие свечи. Из чего они были сделаны, Анне даже думать не хотелось. Владом, впрочем, кажется, овладел исследовательский интерес. — Это сколько же народу Йорак пустил на свой собор? Это просто отголосок былого, и то по моим представлениям сюда пошёл некрупный город… — Не хочу думать ни об этом, ни о том, как ты это определил. — Достаточно просто. Представил примерное количество ртов на стене на метр квадратный, а потом приблизительно прикинул, какой площади может быть эта стена. Анну ощутимо передёрнуло. Дракула не стал дразнить её. Правда была в том, что ему и самому было здорово не по себе, и этот странный математический подсчёт был тому наглядным доказательством. При жизни он часто считал, когда терял контроль над ситуацией. Кирпичи собственной камеры, прутья решетки, знамёна неприятеля. Как будто пересчитав всё это, он сможет подвести какой-то итог и вывести формулу, по которой всё выйдет как надо ему. Он запрещал себе эмоции, полагаясь на холодный рассудок, но они всё равно упорно плескались где-то на периферии сознания, и намекали, что никуда не ушли. И этот спонтанный подсчет жителей, пущенных в жертву для остатков собора плоти, был знаком, что господарю Валахии тоже на душе неспокойно. Анна осторожно вложила свою ладошку в его руку и заглянула ему в глаза, как-то жалобно и в то же время с надеждой, за которую ей саму себя хотелось возненавидеть. Она должна быть храброй. Она должна быть воином. Но в любой непонятной пугающей ситуации она пасует и надеется, что кто-то придёт на помощь. Раньше она думала, дело в том, что она всего лишь человек, которому на роду написано воевать с теми, кто намного превосходит её в физической силе. Но теперь своих сил у неё тоже хоть отбавляй, а она по-прежнему чувствует себя растерянной слабой перепуганной девчонкой. Дракула подарил ей мимолётную улыбку и шагнул вперёд, увлекая её за собой. Помещение отреагировало на них, стены начали пульсировать чаще, часть ртов раскрылась в немом крике. У Анны чуть не подкосились колени, Владислав не выразил лицом ничего, просто перехватил цыганскую принцессу за локоток покрепче и потащил за собой. Может, в нынешнем его состоянии собор и не мог поглощать сородичей, но задерживаться и проверять это не хотелось. Осматриваться по сторонам не доставляло удовольствия, но всё же Дракула старался на ходу подметить мельчайшие детали. Никогда не знаешь, в какой момент вовремя подмеченная мелочь может спасти тебе жизнь. На Анну он особо не надеялся и вначале, а теперь выяснилось, что если вдруг что — спастись сама она может и не смочь, и теперь это его головная боль. Вариант бросить её он даже не рассматривал. Обстановка отчётливо давила на нервы, а главное, сам Владислав уже понятия не имел, чем закончится эта вылазка. Того, кто хотел наложить лапу на демона, нужно было уничтожить, только вот сейчас они от основных сил отрезаны, сколько чудовищ ещё таят эти коридоры, и выведут ли они к тому, кому надо — неизвестно, а рядом с ним только деморализованная Анна, чьи способности пусть впечатляющие для молодого вампира, только вот пользоваться ими она толком не умеет. В любом случае, возвращаться назад и разбирать завал было бы слишком долго, да и бессмысленно, если они шли параллельно основному коридору, рано или поздно должен был найтись проход. Остатки собора же указывали на то, что движутся они в верном направлении. Дракула стремительно шагал на встречу неизведанному, одной рукой держа Анну, другой пытаясь стряхнуть каменную пыль с сюртука. Каким бы жутким ни было это место, но ему всё равно было любопытно. Любопытно увидеть то, о чём рассказывали в страшных сказках. Любопытно увидеть демона. Получится ли у господаря Валахии прибрать его к рукам, если тот существует, он и сам не знал. Эта тварь свела с ума многих и с ней нужно было быть максимально осторожным, и всё же соблазн был велик. Для этого он и пошёл сам. Хотел первым оценить ситуацию и извлечь возможную выгоду. Анна не знала, сколько они шагали через омерзительное помещение, осторожно огибая колонны, наверное, недолго, но ей это показалось маленькой вечностью. Случайно она краем рукава задела одну из них, а та, внезапно, распахнула несколько десятков глаз и уставилась на незваных гостей. Принцессе с трудом удалось не вскрикнуть от неожиданности. Когда впереди показались в этот раз уже высокие и широкие двустворчатые двери, она облегченно выдохнула — что бы ни было за ними, хуже уже быть просто не может. Как выяснилось, расслабилась она рано. Анна опять проворонила тот момент, когда тень неподалеку от них заметно сгустилась, и попалась бы снова, если бы не Владислав. Темный бесформенный сгусток метнулся в незваных гостей со скоростью, неразличимой человеческому глазу. Влад с силой успел толкнуть принцессу от себя, а сам ушел на шаг назад. Ожившая тень растеклась лужицей по отвратительно чавкнувшей стене, будто бы стекла на пол, а затем зазмеилась несколькими щупальцами, потянувшимися к господарю Валахии и его спутнице. Анна взвизгнула и перекатилась, отползая подальше, Дракула же сделал решительный шаг вперед, доставая меч. На тень это, впрочем, не произвело никакого впечатления, она плотно облепило меч, пытаясь вырвать его из рук хозяина. Владислав ловко отступил в бок, делая круговое движение кистью, наматывая щупальце плотнее на острие меча, а затем ловко перехватил атакующее нечто левой рукой. Холеная рука аристократа в одно мгновение превратилась в когтистую лапу монстра и со всей силы сжала материализовавшуюся тень. Щупальце жалобно хлюпнуло, забилось, а потом рассеялось тёмной дымкой и проскользнуло сквозь пальцы. Второе плетью пронеслось по полу, целясь схватить господаря Валахии за ногу, но тот молниеносным движением отсёк его освобожденным клинком. Обрубки обиженно втянулись в тень, как рожки улитки, до которых дотронулись, но уже спустя пару секунд снова материализовались целёхонькими и изготовились для атаки. Анна поднялась на ноги, судорожно осматриваясь. — Ищи мага, он где-то тут, — рявкнул Владислав, ускользая от одного и отбивая атаку другого. Неизвестный счел господаря Валахии более грозным противником, поэтому, видимо, все силы атаки были брошены на него. Противник явно был ласомбра, только они хорошо управлялись с тенями, эти теневые щупальца давали им хорошее преимущество в драке, но вот только был нюанс. Их надо было контролировать как продолжение своего тела, а людям от рождения досталось лишь две руки, поэтому количество более двух могло вызывать проблемы: за собственными движениями трудно было уследить. Противник сосредоточился на двух, яростно атаковавших господаря Валахии, а сам стоял где-то невидимый. Влад снова ушел от атаки взмахнув мечом и попытался сосредоточиться и выследить источник силы. Анна растерянно озиралась по сторонам, сжимая в руке меч, а Дракула наконец смог понять, откуда исходила сила — неизвестный явно стоял возле колонны за его спиной. Господарь Валахии начал осторожно отступать назад якобы под натиском теней, а по-настоящему подбираясь поближе к ласомбра. Анна Валериус достаточно быстро поняла собственную бесполезность в драке, она попыталась схватить тень, как это при ней сделал Дракула, но та просто проскользнула тёмной дымкой сквозь пальцы. Силу этих теневых щупалец она уже испытала как-то раз на себе и имела ряд претензий к их владельцу. Но где же он сам? Анна не умела смотреть другим взглядом, вычленяя средоточия силы и ауры. Впрочем, у неё имелся козырь, она ведь могла ударить по по всей площади. — Влад, закройся! — А я что по-твоему делаю, — рявкнул господарь Валахии парируя атаку, но, краем глаза посмотрев на Анну, до него дошло, что она имела в виду не это. Её высочество прижало руку к груди там, где обычно покоилась тускло мерцающая змейка, надёжно отрезавшая её чувства от остальных. Если ласобмра не менталист, ему сейчас крепко достанется. Влад глубоко вздохнул, концентрируясь и возводя вокруг своего сознания непроницаемый барьер. Анна дрожащими пальцами расстегивала цепочку, одновременно пытаясь сконцентрироваться на подходящих ощущениях. В ней не возродилось той тоски, ярости и боли, которыми она свела с ума Алиру, но ей было страшно, и именно эту эмоцию она и выкрутила на максимум, позволяя ей полностью затопить своё сознание и разлиться в воздухе. В первые мгновения Дариус не понял, что произошло и почему он вдруг испытал такой ужас. Страх сдавил горло, заставил дрожать руки и потерять концентрацию. Уже спустя несколько секунд он понял, что это атака, и попытался защититься, но было поздно. Тени, пусть на крошечное время оставленные без контроля, стали двигаться неловко и хаотично, господарь Валахии играючи обрубил оба теневых щупа и, совершив стремительный прыжок спиной вперед, оказался аккурат возле Дариуса и хорошенечко поприветствовал его ударом в ухо, от которого очертания вампира проявились в реальности. Всё, что оставалось Дариусу, судорожно нырнуть в собственную тень и вынырнуть из тени принцессы, пытаясь напасть сзади и схватить за горло, но в этот раз она была готова. Анна не успела отскочить, но успела развернуться и встретиться с противником лицом к лицу. Дариус перехватил её руку, заламывая её и вынуждая цыганскую принцессу развернуться к нему спиной, но рука, внезапно, легко вышла из сустава, провернулась, а её хозяйка со всей силы ударила его лбом в переносицу. Дариус пошатнулся на мгновение, а затем ощутил как буквально в миллиметре от сердца прошло холодное остриё клинка. — Только дёрнись, — вкрадчиво сказал господарь Валахии, непостижимым образом оказавшийся за его спиной. — Только дёрнись, и я проверну его. Изо рта потекла кровь. — Вы всё равно ничего не сможете сделать. Повелитель… Уже там. Он убьёт вас. Он отомстит за меня. Дракула хмыкнул, доставая меч из тела вампира, но уже в следующее мгновение Дариуса резко развернули, взяли за горло, подняли в воздух и прижали к стене. — Смотри мне в глаза, — голос был почти ласковый. Дариус пытался сопротивляться, его учили базовым ментальным защитам, но куда ему тягаться с таким соперником. Щиты Дариуса просто смыло злой волной чужой силы, и все его секреты перестали быть секретами. Господарь Валахии несколько минут стоял замерев, глядя в глаза бьющегося в конвульсиях вампира, а затем сделал стремительное движение и вырвал его сердце из грудной клетки. Анна охнула. Ласомбра обмяк. Вырванное сердце с хлюпаньем упало на пол. Влад отпустил свою жертву, но внезапным образом Дариус будто бы остался приклеен к стене. Раздался слегка шипящий чавкающий звук. Собор плоти очень медленно, но неумолимо, сантиметр за сантиметром поглощал тело вампира. Анну передёрнуло от отвращения. — Ну что, идём искать повелителя? — тоном как будто ничего не случилось спросил Владислав. — Пока что один-ноль в нашу пользу. Принцесса судорожно кивнула, подбирая с пола амулет-змейку и пытаясь приладить обратно трясущимися руками, но они не слушались и девушка чуть не уронила кулон обратно. Дракула мягко но властно забрал амулет из дрожащих пальцев, развернул её к себе спиной, бережно убрал мешавшиеся волосы и застегнул цепочку. — Вот и всё, — шепнул он ей на ухо. От его шёпота по коже поползли мурашки. Принцессу ощутимо потряхивало. Слишком много событий для одного дня. — Ты молодец, сообразила, как использовать свои способности, — попытался подбодрить её господарь Валахии. — Только вот если бы я была тут одна, я была бы уже мертва, — тихо отозвалась Анна, нехотя признавая, что ей не хватило бы ни силы, ни реакции. — Это и есть та причина, по которой ты тут не одна. Пойдём, Анна, первая победа за нами. Судя по воспоминаниям нашего противника, никаких неприятных сюрпризов вроде големов и коагулированных сущностей нас больше не ждет. Только доморощенный Повелитель и, может, пара-тройка вампиров. Ну и Бездна, разумеется, но это уже по твоей части. Анна почувствовала себя немного легче. Бой и правда закончился их победой, и если впереди их ждет просто парочка вампиров, то волноваться и правда не о чем. Может, с ласомбра она и сплоховала, но вот баалям хорошо от неё досталось. Плохо то, что её искусство метаморфоз почти всегда стихийно. Но даже если бы она владела ими, как могла бы применить она их против теней? Зверь, пробуждавшийся в ней во время боя и пробуждающий в ней инстинкты убийцы, в этот раз забился в какой-то тёмный угол и не подавал признаков жизни. — Идём, — голос Владислава вырвал её из размышлений. — Нам не стоит тут задерживаться. К тому же благодаря воспоминаниям нашего друга, теперь я знаю, куда идти. Анна в последний раз оглянулась на тело Дариуса, уже наполовину поглощенное собором, и поспешила прочь за Дракулой.