Однажды (рабочее)

Анна даже не поняла, что произошло. Последнее воспоминание было, как она видит, что Владислава со всех сил прикладывает об землю, а Йорак выбирается из рва. Она пытается прийти на помощь, надеясь, что противник, занятый Дракулой, не заметит её стремительного прыжка, но она ошибается. Краткое ощущение полета через весь зал, она не успевает сгруппироваться, страшный удар, хруст и темнота. Когда она пришла в себя, её тело странным образом оказалось возле колодца, хотя Анна могла поклясться, что летела она в совершенно другую сторону. От сооружения так фонило бездной, что казалось, что в ней плаваешь как в воде. Принцесса поднялась. Боли в теле не было, оно наоборот чувствовалось легким, будто невесомым, и при этом немного чужим. В голове была какая-то мешанина из образов и событий. Анна огляделась вокруг, медленно, как в анабиозе. Йорака нигде не было, Владислав отряхивался от каменной пыли посреди зала. Противник сбежал, или же Дракула отправил его к Купале, как тот до этого отправил Гэбриела? Точно, Гэбриел… Она хотела спасти Гэбриела, когда всё это началось. Но успеет ли она? Сколько времени она провалялась в отключке? Сейчас она всё сделает… Принцесса наклонилась к колодцу. — Анна… — позвал её Владислав. Девушка обернулась. — Анна, отойди оттуда, — Дракула, прихрамывая, направился к ней. — Я должна попытаться его спасти. Я успею. Я должна успеть. Влад скривился: — Анна, не дури, ты не понимаешь, что только что произошло… — Я быстро. Принцесса перевалилась через бортик и ухнула головой вниз в непроглядную тьму, пока ей не успели помешать. Вслед ей неслись ругательства Владислава. Гэбриел Ван Хелсинг дрейфовал через непроглядную тьму и почему-то чувствовал себя как шлюпка в ночном океане после крушения корабля. Где-то рядом проплывают страшные хищные создания, покоятся чужие останки, скрываются обломки катастроф истории сотен лет, а океанская гладь — надежный барьер между внешним миром и секретами глубин, в любой момент готовая восстать и поглотить нежелательного свидетеля. Он плохо помнил, кто он есть. Сын какого-то голландского купца? Охотник на нечисть, состоящий в тайном Ордене? Архангел Гавриил? Почему он вообще решил, что он архангел Гавриил? Откуда он взял этот бред? Неважно. Он умирает. Но он же хотел что-то сделать до того как умрёт. Купала… Конечно. Ван Хелсинг открыл рот и попытался было позвать монстра по имени — кто знает, но вдруг тварь откликнется — но в итоге не услышал звука собственного голоса. И тем не менее, эффект у его действий был. В тёмной пустоте начали появляться глаза. Ощущение пространства было сбито настолько, что Гэбриел не мог понять, он стоит и существо, которому принадлежат глаза, находится напротив него, или же он лежит, и оно над ним. Он оглянулся назад, но ничего не изменилось. Он оглянулся или просто подумал, что оглянулся? Шея повернулась по-настоящему или только в его воображении? Глаза всё так же молча смотрели на него, не мигая. Ван Хелсингу на мгновение подумалось, что он каким-то образом попал в центр гигантского Офанима. Сознание мутилось, Бездна будто бы выкачивала из него все силы. А затем… Всё прекратилось так же резко, как началось, тьма расступилась, глаза Купалы закрылись, Гэбриел Ван Хелсинг обнаружил себя стоящим на узкой мерцающей дорожке посреди непроглядной тьмы. И он был не один. Невысокая женщина с прямыми каштановыми волосами стояла прямо перед ним и держала руку в его… Внутренностях? С такого ракурса он мог видеть только её макушку, едва доходящую ему до подбородка, но он почему-то был уверен, что знает, как она выглядит. Боли не было, хотя его потроха неспешно перебирали чьи-то пальцы. — Повезло тебе, — констатировал мелодичный женский голос. — Йорак, такой осторожный, такой внимательный к деталям, а тут вдруг сделал, выражаясь словами Гархольда, на отвали. А может, это и есть часть твоего знаменитого везения любимца Господа? Хотя, как по мне, ему бы тогда стоило лучше за тобой приглядывать… Что было бы, если бы я не пришла? Или же расчет был именно на то, что я приду? Ты никогда не задавался вопросом, что предопределено, а что — наш собственный выбор? — Вы… — прохрипел Гэбриел с полувопросительной-полуутвердительной интонацией, и наконец-то смог услышать звук своего голоса. — Мэй Лин Аои. Или же Ми Гу Мин. У меня много имён, называй, как пожелаешь. Но если что, именно первое имя настоящее. Просто все как-то подзабыли его, но я не в обиде. Зато я могу называться своим именем. Когда ведёшь такую жизнь, откликаться на своё имя - роскошь. Мэй Лин Аои… Та, что обратила Анну. Ми Гу Мин? Второе имя казалось знакомым. Будто когда-то давно в другой жизни он знал это имя, и его обладательницу. — Вот так намного лучше, — чужая рука убралась из его внутренностей, женщина отступила на шаг назад, и охотник, взглянув вниз, увидел, что там, где раньше зияла рана, не осталось ни намёка на то, что в него недавно ткнули кинжалом. — Что ж, пожалуй, мне стоит показать тебе выход отсюда, — в голосе собеседницы прозвучало удовлетворение от хорошо выполненной работы. — Я не могу… Я должен… — запротестовал охотник. — Не стоит, Габриэль. Правда, не стоит. — Вы меня знаете? — глупый вопрос. Наверняка ей рассказывала Анна. Или Гархольд. Можно только представить, чего нарассказывал последний. Она печально улыбнулась и легонько кивнула. — Да, Габриэль. Я прекрасно знаю, кто ты. И что ты считаешь нужным сделать. — Но я сам не знаю, кто я… — неожиданно для себя признался охотник. — Кто ты? Очень просто. Ты осколок волеизъявления архангела, который пожелал помочь людям в борьбе против Тьмы. — Я? — то, что до этого казалось религиозным бредом помутненного разума, вложенное в чужие уста прозвучало правдиво, но от этого не менее странно. — Гавриил был умнее многих… Ты знаешь эту историю про Каина? Не ту, в которой он убивает Авеля, а ту, которая была дальше. Которая случилась, когда после своих скитаний он нашёл Лилит? — Каина считают прародителем всех вампиров, но Лилит же не… — Не каноничный персонаж для христианских книг? Да… Её вымарали отовсюду, откуда смогли. Мужчинам никогда не даёт покоя существование женщины, которая мало того, что не желает повиноваться заведённому ими порядку, так ещё и имеет наглость выстроить свой. А вот среди вампиров она достаточно популярна. Наши легенды гласят, что Каин стал первым вампиром после того, как попробовал кровь Лилит. — Я не знал, что он обратился от крови Лилит… Я думал, стать вампиром и было его проклятием за убийство. Карл говорил, она просто была его наставницей, и многому научила. — Да, так многие думают. Но нет, он просто был обречен скитаться по земле вечность в одиночестве и смотреть на то, как все, кого он знал, умирают и покидают его, а сам не иметь возможности войти в царствие небесное. Даже ада ему не было уготовано, ибо в аду ты можешь искупить свои грехи в чистилище. — Наверное, ему было одиноко… — Сколько бы всего ты ни забыл, и какие бы изменения не претерпела твоя личность, но на сердце у тебя всегда одно, — легонько улыбнулась госпожа Аои. — А знаешь, что произошло потом, когда Каин получил возможность делиться своим бессмертием после того, как вкусил кровь Лилит? Хотя… Почему я спрашиваю, знаешь ли ты, когда логичнее было спросить, помнишь ли ты? Так вот, существование в мире такого создания, как вампир, к тому же сотворившего себя без помощи господа, и могущего создавать себе подобных, было настолько противоестественно, что ангелы восстали против этого. Каина было должно убрать. И ему решили даровать вход в чистилище с целью искупления грехов, но до того он должен был покаяться. — Но у него не было смысла хотеть для себя адских мук и царствия небесного после того, как он получил возможность обращать людей в себе подобных? — Именно. Первым к нему явился Михаил и потребовал покаяния в убийстве Авеля. Каин отказался. Сказал, что если Господь настолько всемогущ, то этого не произошло бы без его воли, обвинив тем самым в своём поступке и Бога. За это Михаил проклял детей Каина слабостью к огню. Спустя десять лет к Каину явился Рафаил и тоже предложил покаяться в убийстве Авеля. Каин отверг и это предложение, сказав, что раз уж Господь требовал в жертву лучшее, что есть у человека, то он, Каин, совершенно разумно принёс ему в жертву Авеля, это ведь было лучшее, что было у его семьи. За это Рафаил проклял детей Каина уязвимостью к солнечному свету. Спустя ещё десять лет к Каину явился Уриил и вновь предложил покаяться Каину в убийстве Авеля. К тому моменту человеческое племя разрослось и по земле гремели отзвуки первых войн, и Каин рассмеялся в лицо Уриилу. Он сказал, что люди убивают друг друга десятками, и отправляются в чистилище искупать свои грехи, а его, Каина, прокляли и обрекли на мучительное существование лишь за одно убийство. Он не видит в этом божьей справедливости и отвергает суд Господа. И тогда Уриил наградил его потомков жаждой крови. — Так изначально им не нужно было пить кровь?! Это было проклятием… — Нет, Габриэль, Люциферу вообще не было никакого дела до этого. Он, видишь ли, хорошо знает, что дьявол начинается с пены на губах ангела. Он чаще зритель и едкий комментатор, чем участник. — Но это же несправедливо… Получается люди поплатились жизнями, которые забрали порождения тьмы вследствие ангельского проклятия… — И ты говоришь это не в первый раз. Спустя ещё десять лет к Каину явился Гавриил. Он не требовал покаяния и не испытывал ненависти, лишь сожаление. Именно этим он и подкупил Каина. Гавриил сказал, что сделанного не воротишь, но из сделанного стоит делать выводы, чтобы не повторять ошибок. И предложил Каину путь к Голконде… Ты ведь знаешь, что такое Голконда? — Что-то вроде вампирской нирваны? — Очень упрощённое объяснение, но пусть будет так. В любом случае, это предложение Каину пришлось по нраву, и он принял его, отказавшись от божьего суда, он стал судьёй сам себе. Он никогда не был чистым злом, скорее, обиженным мальчиком, который вырос в обиженного взрослого. Каин стал первым Пробуждённым и ушёл за пределы этого мира, не в чистилище и на своих условиях. С тех пор многие пытаются достигнуть Голконды. — И почему не достигают? Отец всех вампиров не оставил записей? — Видишь ли, записи в этом деле совершенно бессмысленны. Путь к Голконде у каждого вампира свой, зависящий от его личных слабостей и грехов, и нет единого рецепта, как его достичь. — И как всё это относится ко мне? — О, ты ещё не понял? Всё достаточно очевидно. Гавриил даровал созданиям тьмы возможность обрести гармонию с собой, тем самым как бы признав логичность нашего существования на этой земле. Но признав это, он взял и ответственность за то, что происходило в дальнейшем. И когда созданий тьмы стало слишком много, и они даже не пытались найти свой путь к свету, Гавриил счёл своим долгом защищать людей и помогать им в борьбе против сил тьмы. Но ангел не может являться на землю, поэтому Гавриил взял часть своей ангельской и духовной силы и наградил ею бренную оболочку. Так и появился левая рука Господа, Гэбриел Ван Хелсинг. Только вот, видишь ли, ты совершенно отдельный человек со своими собственными желаниями. Поэтому в итоге получилось так, что ты оказался несовершенен. Хотя… Кто знает, возможно, именно так и задумывалось, — Мэй Лин Аои легонько пожала плечами. — Я помню это. И я готов искупить свою вину. Я знаю, Купале нужен якорь, за который он сможет зацепиться и с которым уйдет в другой мир. Я уведу его за собой. — И ты не боишься? Другой мир. Другие боги… Твоей ангельской природе должно быть это противно. Да и, возможно, ты попросту перестанешь существовать. — Не имеет значения. Я натворил достаточно. Кто-то должен это закончить, и я сделаю это. — Что ж, мне нравится твоя самоотверженность. И твоя решимость. Пожалуй, это та причина, по которой мне совсем не хочется, чтобы ты это делал. — Что? — От лица своей ветви я благодарю тебя за твою заботу, Гавриил, и за шанс, который ты дал нам всем, и приношу извинения за то, сколько горя моя ветвь принесла в этот мир. Ты ведь появился ровно тогда, когда моя дорогая Белла начала свои эксперименты. Ты дал шанс нам, теперь я даю его тебе. Иди домой, Гэбриел Ван Хелсинг. А я уведу Купалу за собой в миры, откуда он родом. Охотник судорожно сглотнул. Предоставленная возможность… Воодушевляла. Но разве это не малодушие, взять и взвалить свой долг на женщину, пусть даже она сама того желает. — Смею заметить, эта женщина старше, чем сын твоего бога, изображение пыток которого вы почему-то так любите таскать на своей шее. — Ты читаешь мысли? — Нет, но я слишком давно живу и отлично угадываю, о чем вы, люди, думаете в тот или иной момент, и твоя ангельская природа ничего не меняет. В общем, будь добр, прими моё предложение, возвращайся в свой родной мир, и не думай, что я делаю тебе великое одолжение, потому что это одолжение в том числе и мой собственный путь к Голконде. Этому миру я больше не нужна, а вот ты ему пригодишься. А сейчас извини, но мне нужно идти. Моё незадачливое дитя, кажется, бросилось искать тебя в Бездну, а следом за ней туда рванулся твой бывший друг. И раз уж мне предоставляется такая возможность, я бы очень хотела переговорить с последним с глазу на глаз. Мне необходимо ему кое-что объяснить. Я полагала, придётся делать это после собственного ухода, поэтому оставила письмо, но раз уж представилась возможность… — Но… — Тебе туда, — фарфоровая госпожа Востока указала пальчиком на дорогу позади Гэбриела. — Доброго пути, Габриэль. Прежде чем охотник успел выказать возражения, Мэй Лин Аои мягко растворилась в окружающей тьме. Гэбриелу Ван Хелсингу оставалось только шагать в указанном ею направлении. Прыгнуть за Анной в Бездну было поступком определенно храбрым и очень глупым. Без проводника Дракула немедленно запутался и перестал понимать, где низ, а где верх. Так он некоторое время барахтался в кромешной тьме, пока его кубарем не вынесло куда-то на твердую поверхность. — Ты прыгнул за Анной и заблудился, — невозмутимо констатировал откуда-то сверху женский голос. Дракула, выругавшись, поднялся на ноги и повернулся на звук. Миниатюрная женщина азиатской наружности спокойно стояла в нескольких метрах от него и рассматривала его с видимым любопытством. На бледной матовой коже лица не было ни одного изъяна, а глаза, мерцавшие золотом, намекали на то, что именно она совсем недавно была в теле Анны Валериус. Одета она была в широкое мужское самурайское кимоно, мягкими складками ниспадавшее до пола, идеально прямые волосы спадали до поясницы. Её можно было бы принять за ребенка, если бы не какое-то неуловимое основными органами чувств, но витавшее на периферии сознания ощущение исходивших от неё древности и силы. «Фарфоровая госпожа Востока», — вспомнились Владиславу слова Кины Саммет. — Ну вот мы наконец и познакомились лично, господарь Валахии. Я же знаю, ты искал меня, — Мэй Лин Аои как-то неуловимо, но тепло улыбнулась, как будто и правда была рада встрече. — Я предпочёл бы встретиться в других обстоятельствах, — невозмутимо ответил Дракула, хотя мысли в его голове лихорадочно сменяли друг друга. К госпоже Аои у него был ряд претензий, но так же она внушала ему ряд опасений. Что было хуже всего, Дракула был не на своей территории. Эта чёртова Бездна жила по каким-то своим законам, которых господарь Валахии не понимал. К тому же этот поход через гору и бой с Йораком изрядно его потрепали, Мэй Лин Аои же, кажется, чувствовала себя вполне комфортно в этом непонятном пространстве, и была свежа и полна сил. — Да, я вижу, ты устал, ничего не понимаешь и от этого чувствуешь себя крайне неуютно. Не беспокойся, это временно. Скоро ты будешь чувствовать себя здесь как дома. В конце концов, это твоя вотчина по крови. И не смотри так мрачно, я ничего плохого тебе не сделала. Или ты хотел подружиться с Йораком и вместе с ним править руинами этого мира? — Анна… — В жизни бы не осталась с тобой, если бы её обратил ты. Она и мне-то не особо доверяет, а я женщина, и между нами с ней не было такой долгой череды конфликтов, как у вас. Впрочем, я вовсе не претендую на неё. Она здорово помогла мне в моих начинаниях и вольна теперь делать, что ей угодно. Пожелает ли она остаться с тобой, зависит от тебя. Владислав почувствовал себя невообразимо глупо. Он, грозный владыка ночи, должен покарать каждого, кто посмеет ставить под сомнение его авторитет и позволит себе на его земле что-то без его разрешения. А вместо этого его тыкают носом в его личные проблемы. А самое неприятное, что когда он попытался сделать шаг по направлению к собеседнице, расстояние между ними осталось ровно таким же. Как будто и не шагал никуда. Мэй Лин Аои серебристо рассмеялась. — Место, где мы с тобой сейчас столь мило беседуем — как подпространство в Бездне, и оно создано мной. Соответственно, подчиняется оно мне. — Боишься меня? — с вызовом поинтересовался господарь Валахии. — Ничуть. Просто есть некоторый шанс, что ты попытаешься свести всё к силовому противостоянию. Победить мне труда не составит, но после этого твоё эго будет уязвлено и вместо того, чтобы слушать меня внимательно, ты будешь прокручивать в голове возможные планы мести. Так что давай уж мы обойдёмся без мордобоя. — Так уверена в своей победе? — Дракула понимал, что существо, так легко отправившее Йорака к праотцам, имеет основания считать себя победителем, но разговор давал выиграть время и попытаться понять, что же делать дальше. — Да, Влад, уверена. Да ты и сам чувствуешь подвох, поэтому и не торопишься нападать, вопреки всеобщему мнению, безрассудство тебе несвойственно. Просто подумай над тем, что произошло, и ты поймёшь причины. Вся необходимая информация у тебя есть, ты видел всё своими собственными глазами. Дракула задумался. По правде говоря, мысль у него была. И была эта мысль настолько абсурдная, что даже говорить вслух было как-то глупо. Впрочем, если абстрагироваться от страшных сказок про конец света и внешнего вида собеседницы, а в случае цимисхов внешний вид не играет никакой роли, то кусочки пазла вполне себе складывались. За всю богатую историю сородичей только об одном существе было достоверно известно, что оно могло вселяться в своих последователей, находясь за сотни километров от них. Не принимать облик, не видеть их глазами, а именно вселяться и использовать в их теле свои собственные силы. И по всему получалось, что его собеседница и есть… — Тысячеликий изверг? — невозможная догадка как-то сама собой вылетела из его рта и говоря это, Влад ожидал, что собеседница рассмеётся и скажет ему, что он дурак. — Ну вот, одним вопросом меньше, — улыбнулась фарфоровая госпожа Востока. Господарь Валахии тупо рассматривал прародителя клана цимисхов. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. Он знал, что в мире существуют сородичи намного древнее него, и знал таких лично. Но настоящий допотопный патриарх? Тот самый, про которого рассказывали, что с его пробуждения начнётся конец света? — Отвечая на вопрос, который тебе любопытен, но ты его не задашь, это моя настоящая внешность. Так я выглядела при жизни. Просто из-за некоторой языковой путаницы в переводах, со временем все решили, что я мужчина. В средние века я и правда некоторое время была мужчиной. К женщинам было не лучшее отношение, и если бы я бродила пор миру в своем облике, привлекала бы слишком много ненужного внимания. Господарь Валахии, который даже не смог для себя чётко сформулировать этот вопрос, но именно это вызывало его любопытство, сначала смутился, а затем до него дошло, что… — Нет, я не читаю твои мысли, не надо приходить в ужас, просто мне очень много лет, и я легко угадываю о чём думают большинство людей. Но, думаю, сейчас ты получил представление о том, как чувствуют себя те, в чью голову ты влазишь как к себе домой, и сделаешь из этого соответствующие выводы. Дракуле остро захотелось пожать госпоже Аои горло, но стоило признать, что нарываться к патриарху было чревато даже для него, да и, по правде говоря, не сказали ему ничего этакого, просто он слишком привык, что никто не смеет разговаривать с ним в таком тоне. Острая на язык сестра могла подколоть его, Анна Валериус могла быть достаточно язвительной и высокомерной, но никогда у них не было такого всепонимающего и снисходительного вида, да и Дракула всегда чувствовал, что сила на его стороне. Сейчас он и в самом деле мог ощутить себя так, как чувствовала себя Анна: перед тобой древнее могущественное существо с непонятными намерениями и унизительно-снисходительным видом, а тебе остаётся только язвить, потому что физически ты явно проиграешь с разгромным счётом. Господарь Валахии приложил усилия, чтобы проглотить колкость и спросил: — Что произошло в подземельях? Мэй Лин Аои снова улыбнулась, на секунду прикрыла глаза, а затем в воздухе друг на против друга материализовались два массивных кожаных кресла в английском стиле. Она грациозно опустилась в одно из них и жестом предложила собеседнику сесть в другое. Не то что бы Дракуле сильно хотелось принимать это немое предложение присесть, но если бы он оставался стоять, это выглядело бы, будто он на аудиенции у высокопоставленного лица в роли просящего, поэтому господарь Валахии невозмутимо сел напротив в своей излюбленной позе: закинув ногу за ногу и соединив кончики пальцев. Фарфоровая госпожа Востока на мгновение прикрыла глаза и пространство внезапно преобразилось в гостиную комнату из поместья Владислава, в котором когда-то давно он впервые беседовал с Анной Валериус. — Видишь ли, я совершенно точно знала, что представляет из себя Купала. Он был заточен здесь ещё до того, как мы пришли на эти земли. Его вынесло сюда из других миров через Бездну. А я была слишком любопытна, чтобы пройти мимо. — И ты смогла его использовать себе на пользу. — Верно. Я пользовалась этой силой ещё до того, как точно поняла, что она из себя представляет. А когда поняла, было уже поздно. Его пожелал использовать Белобог. Ему не досталось этой силы через мою кровь, как это произошло с Анной. На тот момент мой клан уже разорвал со мной кровные узы, а значит новый клан цимисхов не мог претендовать на это наследие. А большинство представителей старого клана были обращены до того, как я научилась управляться с магией изнанки. Собственно, до Анны у этой моей силы была всего одна наследница — Белла. Белобог пытался постичь магию Изнанки и Купалу сам. Впрочем, и одну, и другого Бездна перемолола в труху, но последний успел сделать мне хорошую гадость: зачаровал вход в гору на свою линию крови, да ещё и поставил какое-то пакостное заклинание, которое реагировало на всех сильных магов, кроме его линии, и хоть я и продолжала пользоваться всеми преимуществами магии Изнанки, ход к демону мне был закрыт. — Поэтому ты появилась так поздно, да ещё и вселившись в Анну? Ты опасалась, что если Йорак почувствует тебя, то он не придёт, а если бы он не пришёл, у тебя самой не было бы шансов попасть к демону? — Ты на лету схватываешь. Занятно, но мы с Йораком использовали один и тот же приём, чтобы усыпить бдительность друг друга: притворились мёртвыми. Я тоже была уверена, что он погиб, и вся эта история — дело рук какого-то не в меру ретивого ученика. — Но зачем тебе демон, если ты и так пользуешься всеми преимуществами Изнанки? Или цель — просто не дать другому достигнуть такого же могущества? — Видишь ли, дело не в том, что они мне нужны. Дело в самой сути Купалы. Это одновременно и сущность, и место, и перекресток миров. И через него в мир легко может прийти то, что его погубит, а самонадеянные глупцы, время от времени пытающиеся достичь таким способом величия, верят, что обуздают эту силу, и становятся причиной катастрофы, впадая в безумство, которое провоцирует Бездна. — Анна? — Нет, ей это не грозит. — Но почему кто-то сходит с ума, а кто-то нет? Сила воли? Мэй рассмеялась. — Белобог вовсе не был безвольным. — Ммммм… Техника безопасности? — Хорошая попытка. Тоже нет, перестраховщиков всегда хватало. Дракула задумался. Ответ плавал где-то на поверхности. Он не ощущал тяги к безумным поступкам после прогулки по Бездне. За Анной тоже не было этого замечено. Гархольд выглядел слегка безумным, но тут дело было явно не в Бездне. Впрочем, и Гархольд, и Анна — потомки госпожи Аои, унаследовавшие это с кровью. Значит, что-то общее должно быть у него с госпожой Аои. Впрочем, из ситуации выбивалась Беллатрикс, она, судя по всему, сошла с ума быстро и качественно. — Что ж, я намекну тебе. Ты никогда не задавался вопросом, кем был твой отец? Господарь Валахии едва не поперхнулся от бестактности и осведомленности собеседницы. — Анна рассказала? — Вовсе нет. Я сама поняла. Сейчас такого не помнят и не знают, но любому, кто застал прошлую эру, достаточно посмотреть, чтобы понять. — Понять что? — Ты не задумывался, почему Второй дал тебе становление? Почему тебе так легко превращаться и летать? Почему твоя анималистическая форма выглядит так странно, и почему магия, к которой большинство вампиров имеют очень посредственные способности, даётся тебе так легко? Почему, когда в первый раз ты попал в Бездну, ты почувствовал такое воодушевление? — Хочешь сказать, что мой настоящий отец был одним из колдунов, которые имели дело с Бездной? — Мысль в верном направлении, но не совсем. Твой отец был из демонов. — Демонов?! — этот день явно испытывал крепость психики господаря Валахии на прочность. — Не чистокровных, разумеется, иначе бы ты обнаружил сверхъестественные способности ещё в детстве. Полагаю, что он был демоном-квартероном, поэтому стихийных способностей при твоей жизни замечено не было, но именно этим родством объясняется твоя интуиция и то, что на тебе всё заживало куда быстрее, чем на остальных. Кстати, вспышки ярости и трудности с самоконтролем — оттуда же. Демоны очень долго живут, а что долго живёт — то медленно взрослеет. Требовать от тебя взвешенного рассудительного поведения в твои сорок, когда ты умер, по человеческим меркам как требовать всего этого от 12-летнего мальчишки. — Валерий… знал? Отсюда эти рассказы про сына Дьявола? — Я не знаю, — Мэй Лин Аои пожала плечами. — Я не была знакома с Валерием. Я вообще не принимала участия в тех событиях, просто озвучиваю тебе свои выводы. Но высшие демоны часто пользуются Бездной для перемещений. Это их стихия. Поэтому тебе так уютно здесь, хотя мозг буквально кричит тебе о том, что тебе стоит бояться и не доверять этому месту. — Ты тоже демонских кровей? — Не совсем. Да, природа моих способностей так же кроется в том, что я уже при жизни не была человеком, но нет, демоном я не была. Дракула вспомнил про золотоглазого кота-книззла, искорками в глаза напоминающим нынешнюю собеседницу и констатировал очередной удивительный факт: — Фэйри… — Верно, хотя нас и зовут по-другому в местах, откуда я родом. Они покинули этот мир, уйдя через Изнанку. А я осталась и встретила Второго. — Он знал? — Конечно… Откуда ты думаешь, взялись каэсиды? Это был наш с ним маленький эксперимент. — Чего ради? — Мы хотели адаптировать проклятие Каина. Хотели сохранить лучшее в нас — силу, выносливость, сверхспособности, но избавиться от минусов: боязни солнца, необходимости пить кровь… — Где он сейчас? — Я убила его. Дьяблери. Он сам попросил меня об этом. — Что?! — Не смотри так ошарашенно. Тебе всего четыре сотни лет, ты бахвалишься своей вечностью, но плохо представляешь себе, что может чувствовать тот, кто жил веками до того, как в мир пришёл Спаситель. Мы устаем. Мы начинаем тяготиться. Или превращаемся в чудовищ. Таким, как я и ты — проще. В нас течет кровь существ, чей век намного дольше человеческого. Наша психика пластична, мы легче адаптируемся. Но Енох был всего лишь человеком. И для человека он держался очень долго и очень достойно, а когда почувствовал, что не справляется, подарил своё могущество мне. Не стоит печалиться о нём, он хотел покоя и получил его. А теперь должна уйти и я. Мне нужно забрать демона из этого мира. — Но зачем? — Я уже сказала тебе: Купала, не просто демон. Цивилизации и миры уже погибали из-за глупости тех, кто так самонадеянно пытался его использовать. Но знаешь, почему я говорю об этом с тобой? Во всех мирах, которые остались в изначальном виде, ты остался в живых. А в тех, что погибли, убили тебя и ещё одного человека. Вы как два столпа, за которые цепляется эта реальность. Возможно, их куда больше, и они вариативны, но я смогла выделить только вас. Вот он, момент истины. Вот почему колдовство даровало Гэбриелу бессмертие, вот почему даже ненавидя от всей души Дракула не смог убить бывшего друга. Чувствовал, что этого делать нельзя. — Получается, мы с Гэбриелом… Мэй Лин Аои рассмеялась, запрокинув голову назад: — Небо… Нет, конечно. Гэбриел, может, и левая рука Господа Бога, с которым ты в такой большой ссоре, но он вовсе не связан с Бездной. — Значит, Анна… — констатировал Владислав, понимая, что не могло не быть сверхъестественных причин на то, чтобы он внезапно проникся чувствами к девушке, с которой они всегда были врагами, и с которой у них едва ли было что-то общее. — Удивительным образом ты снова не угадал. Анна очень удивила меня в одном из своих воплощений, и очень мне помогла, но она тут ни при чём. В мирах, в которых всё хорошо, всегда есть ты и… Гархольд. — Гархольд?! — Да, Гархольд. В одной из вероятностей он — наследник Великой Пустоши, где располагаются одни из Врат, думаю, это оказывает сильное влияние и на другие реальности. Ты бы только знал, что там произошло… Хотя, возможно, ты бы нашёл этот вариант развития событий безумно смешным. В этом есть некая ирония высших сил. Дракулу так и подмывало спросить, что же там такого произошло, но он знал, чем могут заканчиваться такие познания. Играть с огнём не хотелось, уже наигрался сегодня на год вперёд. — Так ты поэтому решила помочь? — Да. Видишь ли, этот мир, пусть и несовершенный, мне очень симпатичен. И я считаю, что у него есть будущее. И мне очень жаль, что по моей неосторожности он… скажем так, чуть не попал в беду. Но ответь мне на один вопрос: ты правда веришь в том, что вы сможете долго поддерживать традиции Маскарада? Ты веришь в то, что делает Камарилла? — Нет, — честно ответил Дракула. Госпоже Аои его ответ явно понравился. — А почему? — Мне кажется, рано или поздно люди догадаются. Они развивают технологии, занимаются наукой. А многие старейшины, наоборот, застряли в средневековье. — Ты прав. Придёт время, и Маскарад рухнет. Но что будет после этого зависит от того, как ты подготовишься к этому. Ты понимаешь меня? — Думаю, что да. — Замечательно. Значит, я всё сделала верно. А теперь будь так добр, выметайся отсюда. — Но я ещё не… — Время уже поджимает, — фарфоровая госпожа Востока легко поднялась с кресла и оно растворилось вместе с окружающей их комнатой. — Тебе стоит поспешить, а не разговаривать с осколком прошедшей эпохи в месте, где и времени-то нет. Дракула поднялся и его кресло тоже растворилось в воздухе. Теперь они стояли среди непроглядной тьмы на тускло мерцающей тропинке. — Тебе — туда, — указала пальчиком за его спину госпожа Аои. — А мне в противоположную сторону. И я очень надеюсь, что после всего произошедшего ты научишься быть немного более… если не добрым, то хотя бы терпимым к окружающим тебя людям. Дракула открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно обнаружил, что стоит совершенно один. Вокруг была кромешная тьма, и только тропинка под ногами источала тусклый мерцающий свет. Аудиенция у допотопного патриарха была окончена, господарь Валахии был предоставлен сам себе и остался наедине со всеми открытиями сегодняшнего дня и смешанными чувствами после разговора. С одной стороны, его будто вернули в те времена, когда он вынужден был мириться с чужими решениями, не имея достаточно власти, чтобы не зависеть от остальных. С другой стороны... Едва ли кого-то из ныне живущих в мире вампиров удостаивал беседой настоящий патриарх. Или, с учётом ситуации, правильнее сказать, матриарх? Владислав внезапно почувствовал себя бесконечно уставшим и, выбросив из головы все мысли, спешно зашагал по тропинке в направлении, указанном госпожой Аои.