Однажды (рабочее)

Она несётся через лес со всей скоростью, на которую только способны её ноги, а за спиной слышно громкое, хриплое дыхание зверя. Осень вступает в свои права, дожди лили всю неделю, земля под ногами рыхлая и скользкая, сплошь усеянная мокрыми листьями, поскользнуться на такой — дело нехитрое. Анна несётся через лес, а в голове у неё набатом бьётся единственная мысль «Только не споткнись! Только не споткнись!». Если она сейчас споткнётся — всё будет кончено. Она даже не представляет, куда несётся, слишком быстро и неожиданно всё получилось: чёртова клетка рухнула на землю и развалилась перед самым её носом, погребя под собой их надежду — револьвер с серебряными пулями, который Велкан случайно выронил, и Анна оказалась нос к носу с оборотнем. С очень злым оборотнем, выбирающимся из-под останков клетки, в которую он попался. «Анна, беги», — долетел до неё откуда-то сбоку вопль Велкана. Дважды повторять не пришлось, она развернулась и рванула прочь, не разбирая дороги. Неожиданно лес закончился, девушка очутилась на открытом пространстве и с ужасом поняла, что выбежала к обрыву. Далеко внизу плещется река. Сколько до неё? Метров пятьдесят? Больше? Анна плохо определяет такие вещи на глаз. Зато точно знает, что, если прыгнуть, у неё есть призрачный шанс остаться живой. Если там достаточно глубоко, чтобы не разбиться. Если не попасть на скалы. Если оборотень не прыгнет за ней. Она оборачивается и видит, как из-за деревьев выбегает огромное косматое чудовище и несётся к ней, скаля зубы. Надо прыгать. Анна не понимает, откуда взялся Велкан. Когда она снова обернулась, оборотень был уже в прыжке, и она с ужасом поняла, что не успевает… И тут левая рука внезапно как из ниоткуда появившегося брата отталкивает её и швыряет на землю, в то время как правая спускает курок револьвера. Пуля попадает оборотню в живот, зверь с рёвом обрушивается на Велкана, и они вместе летят с обрыва. Когда Анна поднимается на ноги и подходит к краю, не видно ни одного, ни другого, только по воде расходятся крупные круги. Принцесса снова несётся со всех ног, как будто за нею гонится стая демонов из преисподней. Там, дальше, где-то в километре от обрыва, должен быть спуск к реке. Анна устала, по-настоящему безумно устала бежать, но в её крови кипит адреналин, который позволяет не обращать на это внимания. Где-то далеко, в таких странах, как Англия и Франция, есть чудо, которое называется паровоз. Говорят, он ездит куда быстрее, чем несётся скаковая лошадь. Анна никогда не видела паровоза, но у неё стойкое ощущение, что сейчас она вполне могла бы посоревноваться с ним в скорости. Она несётся так, что мир перед глазами становится смазанным, но никогда ещё дорога не казалась ей такой долгой. Спуск у обрыва крутой, ноги скользят по мокрой земле. Она падает, наверное, раз пять. Вся одежда измазана, в волосы набилась земля, но это совершенно неважно. Она несётся к тому месту, куда упали Велкан и оборотень. Это безумно глупо, слишком далеко бежать, но принцессе так не кажется. Она смотрит вверх и видит полоску земли, на которой стояла, а значит, они упали где-то здесь. Вокруг тишина. Никаких признаков жизни. Даже круги на воде уже успокоились. Анна стаскивает с себя плащ, корсет, сапоги и брюки, оставаясь только в рубашке, которая заканчивается чуть выше середины бедра, и бежит в воду. Вода обжигает своим холодом, но девушка не даёт себе времени на то, чтобы привыкнуть к ней, погружаясь в неё полностью и плывя к тому месту, где, как ей кажется, должны были упасть Велкан и оборотень. Жаль, но на водной глади нет ориентиров. Зато есть течение. И глубина. Анна ныряет так глубоко, как только может, но не достаёт до дна. Выныривает, жадно глотает пару секунд холодный воздух и снова ныряет, на этот раз глубже, чем раньше, пытаясь открыть в воде глаза, чтобы хоть что-нибудь увидеть. Пресная вода глаза щиплет немилосердно, воздух кончается, в грудной клетке чувствуется жжение, сердце стучит так, будто сейчас выскочит из груди, а Анна так и не достигла дна. Она отчаянно гребёт руками и ногами, пытаясь уйти ещё дальше под воду, но чем глубже она погружается, тем нестерпимее становится боль в ушах. В голове начинает пульсировать, будто бы она сейчас взорвётся. У Анны больше нет сил терпеть, она плывёт вверх, и этот путь кажется ей бесконечно долгим. Она выныривает, жадно глотая ртом воздух и прижав руки к ушам, чтобы как-то умерить в них дикую боль, и тут же вода попадает ей в носоглотку, заставляя кашлять и оставляя после себя неприятное ощущение в носу. — Ладно, ещё раз, — говорит девушка сама себе и снова набирает полные лёгкие воздуха, чтобы нырнуть. Сколько раз она ныряла, Анна не помнила. Наверное, много. Но ни разу она так и не достала до дна. Слишком глубоко. В себя её привела боль в ноге, которую свело судорогой, и голос Марко, истошно выкрикивающего её имя где- то недалеко. Адреналин отпустил, и Анна осознала, что безумно замерзла. Холодный воздух пасмурного осеннего дня показался ей тёплым, когда она вышла из ледяной воды. — Анна, стойте там, я сейчас спущусь, — кричит Марко, наконец нашедший её и добавляет для кого-то другого: — Она там, внизу, у воды. «Черта с два ты сейчас спустишься, — беззлобно думает Анна, — Я неслась со всех ног, и спуск занял вечность. А ты даже не спешишь.» Ступни будто превратились в две льдинки. Анна почти их не чувствует. Она стягивает с себя мокрую рубашку, даже не заботясь о том, что кто-то может её увидеть в таком виде, кое-как натягивает штаны и сапоги на мокрые ноги. Сердце всё ещё бешено колотится о рёбра, и снова затянуть себя в корсет кажется немыслимым, поэтому она надевает плащ прямо на голое тело. Она не знает, сколько времени занял у Марко спуск к воде. Когда он пришёл, Анна сидела на огромном валуне и безучастно смотрела на водную гладь. Она вынырнула из воды, зато с головой нырнула в бездну отчаяния. Она осталась одна. Больше у неё никого нет. Девушка на соседнем берегу выходит из воды в насквозь мокрой белой рубашке, прилипшей к телу и чётко обрисовавшей его контуры. Идиотка, скорее всего, подхватит какое-нибудь воспаление легких. Брат пожертвовал собой, чтобы её спасти, а она чуть не утопилась, пытаясь найти на дне реки его труп. Владиславу это кажется безумно забавным, и в то же время это неким непостижимым образом его беспокоит. Последнее ему непонятно, и он задвигает это беспокойство куда подальше. Было вообще достаточно забавно натравить Бориса на его же собственных детей. Едва ли Велкан догадывался, в кого всадил пулю из своего револьвера. А теперь он придет на смену своему отцу. И осталась только она одна. Вампир смотрит, как Анна стаскивает с себя мокрую рубашку, как откидывает с лица мокрые волосы, одевается. Ему слышно, как она шмыгает носом, нахлебавшись воды, и чертыхается, когда узкие брюки не хотят налазить на мокрые ноги. Зрелище волнующее, но его ждут дела. С девчонкой он разберётся позже. А к ней уже спускаются охотники из совета, среди них есть один особенно шумный, постоянно лезущий не в свои дела. Когда-нибудь его голова найдётся насаженной на крест, венчающий купол церкви, а сейчас пусть уводит девушку. Марко помогает Анне встать. Та опирается на его руку и позволяет ему увлечь себя вдоль берега к подъему, только иногда через плечо оглядываясь на водную гладь. Анна чувствует себя опустошенной. Всё, что происходит вокруг неё, видится через какую-то пелену полной отчужденности и равнодушия. Пусть делают, что хотят. Ей уже все равно. Она осталась совершенно одна. Как с этим жить — неизвестно. Конечно же она заболела. Иначе и быть не могло — столько пробыть в холодной воде. Четыре дня Анна провела в постели с жаром и лихорадкой, стараясь лишний раз ничего не есть и ни с кем не разговаривать, потому что безумно болело горло. Доступ в её покои имела только Лиза, приносившая травяные отвары, компрессы и еду. Только Лиза знала, что эти четыре дня Анна проплакала. На пятый день стало лучше, и Анна согласилась принять Марко, который все предыдущие дни искал её общества. Когда он зашёл в гостиную, куда ему велели идти, девушка выглядела совершенно спокойной, хотя лицо было бледнее, чем обычно, а глаза слегка красны. Анна жестом пригласила Марко сесть, указав ему на кресло, стоящее напротив. — Мне сказали, вы желаете поговорить со мной? — спросила она гостя. — Да, — утвердительно кивнул тот, — хотел сказать вам, что тело вашего брата так и не нашли. — И вы приходили по нескольку раз каждый день, чтобы просто сказать мне это? — безразличным голосом спросила Анна. — Не совсем, — замялся Марко, — Я так понимаю, раз не нашли тела, похорон не будет. Но, тем не менее, ваш брат, скорее всего… — Можете не стесняться, скажите уж прямо, мой брат умер. Едва ли в этом кто-то сомневается, — резко сказала Анна. Марко посмотрел на неё долгим изучающим взглядом, будто пытаясь понять, что за мысли скрываются у неё в голове. — Об этом я и хотел поговорить. Ваш брат был начальником Совета, — сердце Анны при этих словах пропустило один удар. Она знала, о чем пойдет речь дальше. — Так вышло, что Совет временно остался без главы. Я хотел от лица Совета просить вас, как титулованную особу, назначить нового главу Совета, и, уже говоря только от своего лица, предложить свою кандидатуру на эту должность. Анна еле сдержалась, чтобы истерически не рассмеяться. Ах ты стервятник… — Назначить нового главу? — насмешливо спросила она, — Мои предки веками возглавляли этот Совет. И теперь я осталась единственной представительницей своей фамилии. Следовательно, я и возглавлю его. На лице Марко явственно отразилось изумление и досада, но он быстро взял себя в руки и сказал: — Я думал, вследствие всех печальных событий последних нескольких месяцев вам будет несколько не до этого, поэтому хотел предложить свою помощь… «Врёшь ты всё, — мрачно подумала Анна про себя, — Ты просто считаешь, что в Совете мне не место, а сам только и ищешь повода выслужиться». А вслух сказала: — Ну что ты, Марко. Мой брат погиб. Мой отец, скорее всего, тоже никогда не вернётся домой. Я осталась последней из своего рода, и мне нужно покончить с Дракулой, или моя семья останется в чистилище на веки вечные. Какие же ещё у меня могут быть дела, кроме тех, что связаны с истреблением слуг Дракулы? — Прошу простить меня, я неверно понял вас, — пошёл на попятную Марко, уловив непривычные стальные нотки в голосе принцессы. — Ты не мог понять меня ни верно, ни неверно, поскольку мы этого не обсуждали, — елейным голосом сказала Анна. — Поэтому и прощения просить не за что. А теперь будь добр, передай наш разговор остальным, я боюсь, что меня мог неверно понять кто-то ещё. И скажи, что в пятницу я явлюсь на заседание Совета в качестве его главы. — Будет исполнено, ваше высочество, — покорно ответил Марко. Он даже не предполагал, что разговор зайдет в такое русло. Когда он добивался аудиенции у принцессы, он был уверен, что выйдет от нее новым главой Совета. Он ушел, а Анна ещё долго сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела на огонь. Ей удалось. Она приняла решение, и этот самоуверенный отважный охотник даже не посмел его оспорить. Если уж он не решился — остальные тем более ни слова не скажут. Прошло около четырех сотен лет. Это где-то двадцать поколений. Двадцать поколений ее предков рассчитывают на нее, потому что больше не на кого. Пора брать в руки власть, Совет, а главное, себя. Больше ей не на кого рассчитывать.