Kingdom of Revival

Кажется, я спала, и пробуждение было неприятным по нескольким причинам. Во-первых, я лежала на чём-то жёстком – уж точно не на кровати. Во-вторых, первым, что я почувствовала, проснувшись, была боль – болела голова, вернее, не болела, а просто разрывалась на части – будто бы меня стукнули по ней чем-то тяжёлым. Погодите-ка. В голове была какая-то каша, память возвращалась довольно неспешными темпами. Меня зовут Аяка Нагасава. Мне девятнадцать лет. Я – младший лейтенант, я была в плену у двух принцев Диса и влюбилась в одного из них. Я встречаюсь с Гриммджоу Джагерджаком, между Серамоном и Дисом напряжённая политическая остановка, границу закрыли, мне нужно в Лас Ночес, Ичиго познакомил меня с Урахарой Киске, а потом этот Урахара доставил меня в Южный Руконгай, сказал, что мне придётся спрятаться там на недельку, пока не появится возможность перевезти меня через границу. А потом, а потом… - Вот чёрт! – вскрикнув, я вскочила на ноги. Лучше бы я так не делала. Ох, мамочки, больно-то как! Меня стукнули по голове какой-то дурацкой деревяшкой – угадайте, кто? Ичимару Гин собственной персоной. Я нащупала довольно большую шишку на голове, припоминая все знакомые мне ругательства. Нет, ну угораздило же меня напороться именно на Лиса! Да уж, похоже, иногда невезение – это болезнь. Теперь я смогла припомнить всё в подробностях – прощание с Рукией, письмо, оставленное на столе для папы, разговор по телефону с Гриммджоу – мы, кстати, условились, что он встретит меня у границы. Только вот какое сегодня число уже? Сколько я провалялась в отключке? Увы, разъяснить мне это было некому. Как и ответить на ряд других вполне закономерных вопросов, например, где я. Помещение, в котором я находилась, похоже, было чьей-то кладовкой, довольно тёмной и грязной. Дневной свет проникал сквозь довольно большие щели в деревянной двери без ручки, запертой с другой стороны на засов, так что я хотя бы была уверена, что сейчас не ночь. В темноте я различала силуэты каких-то ящиков, банок и, кажется, консервов. Повсюду стоял терпкий запах затхлости. Чёрт бы побрал этого Гина… К слову о том, как я с ним повстречалась. Урахара по прибытии в Рукон сообщил, что с радостью бы предоставил мне жильё, но в его скромном магазине нет места – после войны тут отшиваются кучи беженцев, и для них у Киске, видите ли, специально сдаются комнаты на выгодных условиях, причём все забиты до отказа. Так что Урахара, с загадочным видом обмахиваясь своим веером, сказал, чтобы я поселилась у одной его знакомой. Темноволосая молчаливая девочка по имени Уруру проводила меня до неприметного домишки неподалёку от магазина Киске и поспешно убежала. Я постучалась в дверь, и когда мне никто не ответил, вошла в дом. Мне сначала показалось, что там никого нет, но затем я услышала какой-то звук за спиной, обернулась и – нате вам! – Ичимару Гин, тот самый, который убил Айзена и которого теперь повсюду разыскивают (обознаться невозможно – эти сощуренные глаза и неестественная улыбочка присущи только Лису) огрел меня чем-то вроде полена по голове. И вот, пожалуйста – я очнулась непонятно где, да ещё и с шишкой. Нищета в Руконе царит повсюду. Глядя по дороге на людей в каких-то грязных лохмотьях, я чувствовала страх – порой в их взгляде сквозил такой голод, что, казалось, они могли бы сожрать меня целиком. Дома – сплошь жалкие лачужки, построенные из чего попало – мусорных баков, кусков пластмассы. Крыши, если они вообще были, являли собой либо натянутый над постройкой кусок брезента, либо и вовсе какую-то солому. Никогда бы не подумала, что в моей стране люди могут жить в такой бедности. Это казалось мне ужасно несправедливым – в то время как такие, как я ведут богемный образ жизни, кто-то каждый день борется за то, чтобы выжить. Из-за этого я испытывала чувство стыда и угрызения совести. Так же и в Дисе - ужасающая разница между пёстрым, весёлым, сытым и довольным населением Лас Ночеса и тем, что мне довелось увидеть в обычном селении. Но в Сабакуказе не было этих трущоб. Как вообще можно так жить? Но сейчас не время думать об этом – надо подумать о себе. - Эй! – я подхожу к двери и бью по ней ногой. – Откройте! Откройте сейчас же! Я продолжаю кричать и колотить по деревянной поверхности, но, увы, безрезультатно. Радует одно – если бы меня хотели убить, уже убили бы.

***

Проходит час. Два. Три. И, наконец, рядом раздаются чьи-то шаги – кто-то подходит к самой двери. Незнакомый мне женский голос произносит: - Я сейчас открою. Только не делай глупостей, ладно? - Ладно, - говорю я. Ну а что ещё я могу ответить? Дверь медленно и со скрипом отворяется, и мне приходится прищуриться – глаза привыкли к темноте. Когда свет перестаёт мне мешать, я вижу свою «посетительницу». Если бы не явно не новое юката, её можно было бы принять за модель или киноактрису – точёные черты лица, голубые глаза, чёрные, но явно не накрашенные ресницы, пухлые губы, длинные ноги, длинные прямые волосы тёплого русого цвета и пышные формы. Все всяких сомнений, незнакомка была очень красива. Она заговаривает первой. - Гин не сильно тебя ушиб? – надо же, в её голосе искренняя обеспокоенность. – Ты провалялась без сознания полдня, и я на всякий случай купила лечебной мази у тётушки Кёко. Она делает её на каких-то особых травах, и, честно говоря, эта мазь жутко вонючая, но зато раны заживляет на раз, да и боль снимает. К тому же, не такая уж она и дорогая – в аптеке, вон, за эти деньги ничегошеньки не купишь. Вообще, лекарства все жутко дорогие. Ты прости Ичимару, он просто увидел тебя и перепугался – знаешь, его ведь разыскивают. А тут вдруг дочка полковника, которая знает его в лицо… Он обязательно извинится перед тобой, вот увидишь. К тому же, я только сейчас узнала, что тебя Урахара прислал, чтобы ты могла пересидеть здесь до переправки в Дис. Я, кстати, Мацумото Рангику – можешь называть меня просто по имени. - Нагасава Аяка, - представилась я, пытаясь переварить весь поток обрушившейся на меня информации. – Значит, я всё ещё в Южном Руконгае? - Ага, в Руконе. Где ж ещё? – подтвердила Мацумото. – Ужинать будешь? Спустя полчаса я, Рангику и, кто бы мог подумать, Ичимару Гин сидим за одним столом и за обе щеки уплетаем рамен с курицей. - Уф, я так устала от похлёбки – сегодня хоть какое-то разнообразие, - заявила Мацумото. - А где ты взяла курицу, Рангику-тян? – поинтересовался Лис. - А, это Урахара дал. И ещё немного денег – в благодарность за то, что мы приютили у себя Аяку, - сказала девушка. Я внутренне усмехнулась, подумав, что уже в полной мере смогла оценить их гостеприимство –шишка на голове ещё побаливала, да плюс голова провоняла той самой лечебной мазью на травах, которой Мацумото всё-таки меня намазала. Аромат был такой, словно бы коровье говно смешали с чем-то вроде тархуна. В общем, хорошо, что сейчас Гримма не было рядом, с его-то обонянием. Хотя, честно говоря, я бы сейчас всё на свете отдала, лишь бы увидеть его поскорее! Осталось всего четыре дня. Четыре дня, и мы будем вместе. Я подумала о папе. Представляю, как он сейчас волнуется за меня… Впрочем, поделом – нечего было сажать меня под замок. Жаль, что опять приходится расставаться с Рукией – она теперь, правда, в надёжных руках. Ичи уж точно не даст её в обиду – действительно славный парень. Я вспомнила об Орихиме, которую я давненько не видела (пока я была под домашним арестом, папа предоставил ей квартиру недалеко от центра Сейрейтея. Химе, кстати, устроилась работать медсестрой в городскую больницу), подумала об Абарае, который теперь всем хвастается, что стал старлеем. Интересно, как долго я не увижусь с этими людьми? Время покажет. А пока надо настроиться на то, что совсем скоро мне предстоит бежать из родной страны.