Мораторий

      Мужчина из комнаты оказался совершенно невыносим. Он не хотел разговаривать со Стайлзом, отказывался от еды и, казалось, практически не спал. Впервые он обратился к своему помощнику только спустя три дня и только затем, чтобы сказать ему выключить музыку. А ведь без музыки совершенно не то. Мрачный дом угнетал состояние молодого детектива до невозможности, и он пытался хоть как-то скрасить своё пребывание в нём, что получалось лишь при помощи музыки, пусть и попсовой, но уже что-то. Стайлз, как сейчас, помнил недовольный скрипящий тон Лобо:       — Я вас прошу выключить музыку.       — Но ведь… — договорить ему не дали.       — Считайте, что я накладываю мораторий на музыку в данном доме, — Стайлз нахмурился и совершенно не ожидал продолжения диалога. — Вы знаете, что такое «мораторий»?       Когда-то на уроках политологии он слышал это слово, в праве означающее «отсрочку исполнения договорных обязательств или воздержание от каких-либо действий до наступления или окончания влияющих на данное правоотношение обстоятельств». Проще говоря, мораторий — это банальное соглашение о временном воздержании от каких-то действий на неопределённый срок.       То, что старик знал такие сложные термины, означало лишь одно — он имел какое-то отношение к юридической или экономической структуре, но к какой конкретно выяснить пока не удалось. Вместо этого он, скрепя сердце, всё же выключил музыку и продолжил уборку в полной тишине.       Закончив с наведением порядка, на что ушло около четырёх суток, — уж слишком заброшенным оказался дом, — Стайлз всё же смог спуститься обратно в городок и встретиться с шерифом, человеком весьма простодушным и даже глуповатым. Это наводило на мысль об его сходстве с шерифом из мультфильма «Симпсоны», да так сильно, что пришлось пустить всю свою выдержку на то, чтобы не рассмеяться при таком мысленном сравнении.       Шериф Мёрфи с лёгкостью воспринял тот факт, что Стив Стивенсон будет новым медбратом мистера Лобо, однако посоветовал быть начеку с этим мужчиной, ведь:       — Говорят, что он — кровопийца, — доверительным шепотом поведал шериф.       Стайлз чуть было не прыснул со смеху вслух, с трудом сохраняя заинтересованное выражение лица. Мёрфи оказался не только некомпетентен и глуп, но ещё и крайне неосведомлён. Если бы он хоть раз потрудился подняться в поместье Лобо, то сам смог бы убедиться, что старик не в состоянии не то, чтобы кровь пить, но даже банально передвигаться.       В тот же день в городке парень услышал, как местные жители обсуждают дом его подопечного, называя особняк «Луп Ченуш». Решив позже выяснить историю появления данного прозвища, Стайлз с лёгкостью вписался в здешний контингент, тут же завоевав расположение жителей обворожительной улыбкой. На самом деле догадываясь, что дело в том, что в данном городе редко бывают новички, он всё же остался крайне доволен проделанной работой: в пекарне, простаивая в очереди на свежий хлеб в окружении толпы здешних домохозяек, Стайлз легко очаровал женщин своими манерами. Ох, знали бы они, сколько сил на самом деле ему стоит данное притворство, но именно о такой работе он и мечтал.       Закупившись продуктами для уважаемого мистера Лобо, Стайлз решил заскочить в кофейню. Он подсел к столику на улице, расположенного у самого входа в помещение, лицом к горе, ведущей к дому Лобо. Меньше, чем через минуту, к нему вышел молодой симпатичный официант: светло-голубые глаза, слегка вьющиеся пепельно-русые волосы, спускающиеся чуть ниже подбородка, задорная широкая улыбка — он был само очарование. Стайлз даже и не заметил, как в беседе с Марселем — новоиспечённым знакомым, который оказался его одногодкой — прошло несколько часов, и домой он возвращался уже ближе к заходу солнца.       Стайлз спешил. Едва ли не бегом, несмотря на тяжёлые покупки, поднимался по склону. Чувство долга и вины давили невыносимым грузом. Как можно быть столь безалаберным, чтобы оставить несчастного человека одного на целый день без еды? Он, конечно, понимал, что основной целью является поимка преступника, и для этого необходимо влиться в жизнь городка, но осознание того, что он поступил со стариком фактически точно так же, как и те, кто бросал его одного в пустом доме на произвол судьбы, вызывала ужасное чувство собственной трусости, безответственности и ещё… Жалости. Хоть он и догадывался, что жалость — последнее, что нужно такому человеку, как Лобо, но не мог справиться с этим чувством, как бы ни старался.       Стайлз знал, — многочисленные лекции и практики по психологии и психиатрии не прошли даром, — поведение старика являлось результатом отношения окружающих. Люди боялись его, обходили стороной дом, сбегали без видимых на то причин, а сегодня он узнал, что некоторое время назад даже пытались поджечь особняк. Пожар… Сердце непроизвольно сжалось, и Стайлз вспомнил семью Хейлов.       Буквально влетев в прихожую, он скинул покупки на пол у двери, подхватывая лишь бумажный пакет с круассанами, который забрал в булочной на завтрак, и бегом поднялся по ступенькам на второй этаж. Едва Стайлз открыл дверь в комнату, где обычно сидел старик, сразу же раздался уже знакомый скрипучий голос:       — Я думал, вы уехали.       — Почему вы так решили? — ещё не успев отдышаться.       — Все уезжают.       Неловкая пауза повисла в воздухе, и Стайлз хотел было возразить, что он не уедет, не сбежит и поможет, но тут же пришло осознание, что все эти уверения были бы чистой ложью. Потому он просто подошёл к креслу и слегка наклонился к мужчине, всё ещё пытаясь перевести дух от длительного бега:       — Я вам круассаны принёс, не знал, какие вы любите. Вот тут с шоколадом, а может с ванилью? — он раскрыл пакет, пальцем проводя над выпечкой и протягивая Лобо. — Взял всего понемногу. Может, если бы вы мне сказали, что…       — Вы мне напоминаете одного человека, мистер?..       — Стивенсон. Стив. Вы можете звать меня Стив, — тут же с едва уловимой радостью откликнулся Стайлз, довольный тем, что наконец смог заинтересовать этого нелюдимого человека.       — Стив, — проскрежетал собеседник, словно пробуя имя на вкус. — Оно вам не идёт, Стив.       Стайлз не стал начинать спор и положил пакет на колени старику:       — Я приготовлю что-нибудь. Чего бы вы хотели на ужин?       — Лазанью, — недолго подумав, ответил тот, и Стайлз, кивнув, вышел из комнаты, даже не заинтересовавшись тем, откуда у Лобо взялась уверенность, что он может это приготовить.