Мораторий

      Он двигался на автомате. Дополз до своих джинс, достал служебный телефон, созвонился со штабом, вкратце описал произошедшее, упуская подробности: да, ему нужен врач, нет, не смертельно, нет, наряд высылать не надо, да, преступник ликвидирован. Также на автомате стянул разодранную футболку с плеч, разорвал ещё на две части: одной зажимая четыре кровоточащие ранки на животе, а второй вытирая чужую сперму с бёдер, и всё это время старался не смотреть на растерзанный труп в центре комнаты.       Отряд по зачистке добрался очень быстро, даже слишком, а это значило, что либо их кто-то вызвал до него, но маловероятно, либо они готовились выполнить задание вместо Стайлза. Он сидел на том самом стуле, пока медик осматривал и обрабатывал оставленные когтями следы. Тело вынесли, единственным напоминанием о произошедшем осталось огромное кровавое пятно на светлом ковре.       На улице собралась толпа зевак, приезд специального отряда всё же привлёк чьё-то внимание, и вот уже через десять минут под окнами дома толкалась половина города. Стайлз уже подумывал как бы незаметнее отсюда убраться, когда сбоку раздался знакомый голос:       — А где шериф? Что-то мне подсказывает, что мы его больше не увидим.       — Его тело только что нашли в подвале.       — Интересно, почему он от него не избавился?       — Потому что Марселю нужны были только молодые тела.       Питер понимающе хмыкнул и осмотрел комнату, незаметно напрягаясь в попытке уловить все нюансы произошедшего, но Стайлз ничем не выдал своего состояния.       — Лобо предупреждал меня о нём, но я не обратил внимания.       — Насилие? — принюхался Питер и сразу всё понял. — Тебе стоит показаться врачу.       — Как будто такое впервые, — фырканье в ответ.       — Не надо, — как-то слишком серьёзно произнесли в ответ. — То была случайность.       Случайность, так просто… И Стайлз вышел из себя. Рядом с этим человеком он становился таким же, каким был тогда: несуразным подростком, не замечавшим столь очевидных вещей. Ведь Дерек пытался, боролся с собой, уезжал, старался быть подальше, но всегда оберегал со стороны. А потом произошло то, что произошло. Он ведь не железный, взрослый и сильный, со своими желаниями и потребностями, которые из-за сущности оборотня были увеличены во сто крат. Не удивительно, что сорвался. Но гордость и ущемлённое достоинство не позволяли этого признать.       — Это он во всём виноват! Я из-за него начал на мужиков засматриваться!       — Вот и он посчитал, что это из-за него ты на мужиков начал засматриваться. Он винит только себя, потому и уехал.       — Уехал и что? Разве я виноват в том, что произошло с ним после?       — Именно ты, Стайлз, — прорычал Питер. — Из-за тебя он совсем потерял тормоза, подставился так глупо, и если бы не Антонио, то Дерека вообще бы в живых не было! Его по кускам собирали, а он, вместо того, чтобы бороться за свою жизнь — плюнул на всё и уехал умирать в богом забытое место!       — Мне сейчас не до этого, — он врал и оборотень почувствовал фальшь, — я должен найти Лобо, мне надо поговорить с ним… — Стайлз был уверен в том, что видел.       — Зачем тебе Лобо? — странно насторожился Питер.       — Он… Спас меня, — нахмурившись. — Я должен удостовериться, что с ним всё в порядке.       — Спас? — в голосе оборотня проскользнули опасные нотки.       — Не притворяйся, будто не знаешь, — он начал злиться. — Он такой же, как и ты. И вашу ночную встречу я тоже видел, так что мне теперь всё известно.       — Да ничего ты не знаешь, — прошипели в ответ, явно стараясь подавить желание, как минимум, приложить его о что-нибудь. — И я настойчиво не рекомендую тебе когда-либо приближаться к Лобо или особняку. Твоя работа тут закончена, собирай вещи и уезжай.       — Не тебе мне указывать, Хейл, — не менее ядовито. — Мне необходимо его увидеть.       — С какой такой стати? Вас теперь ничего не связывает, я сам о нём позабочусь, — и это самое «сам» сорвало последние отступные в голове собеседника.       — Если ты приблизишься к нему, — впервые за последнее время в глазах Стайлза отразился настоящий детектив — опасный и готовый на всё ради дорогого ему человека, — я разряжу в тебя целую обойму аконита, а потом сожгу дотла твоё мёртвое тело и прах развею на всех континентах, чтобы ты никогда больше не воскрес.       Питер злобно оскалился, чувствуя, что так оно и случится, если он не прекратит провоцировать собеседника, потому выбрал единственно верный на данный момент вопрос:       — Откуда такое желание защитить его?       — Я влюбился, — так просто оказалось признаться.       — Влюбился?! Ты влюбился в Лобо?! Да ты — идиот, мальчик! Как ты мог влюбиться в человека, которого ненавидишь? Которого сам же и погубил!       — Что? — в голове словно щёлкнули выключателем, а Питер злобно пробормотал что-то себе под нос.       — Не напрягай извилины, Стилински. Любовная тематика — не твой конёк.       — А ну повтори последнее, что ты сказал, — придерживая повязку рукой, он поднялся с места.       — Что ты — идиот.       — Питер, твою мать!       Стайлз не знал, что увидел тот в его взгляде, но Хейл на удивление спокойно выдохнул и даже как-то устало прислонился к стене, поднося ладонь к лицу и растирая пальцами переносицу. Впервые он выглядел человечным, не прячущимся под масками цинизма, иронии и сарказма, а таким простым и действительно уставшим от жизни, взрослым и опытным мужчиной. И Стайлз не стал его торопить, а терпеливо ждал, стараясь не обращать внимания на боль от ран. Питер помолчал добрых пять минут и только затем, снова вздохнув, начал говорить:       — После того случая Дерек отправился в другую страну на помощь другу — у них там целая война между кланами развернулась — отказать не мог. Видимо, он думал, что таким образом сможет забыть о тебе или искупить свою вину. Чёрт его знает, что вообще творилось в этой дурной голове. Одно я знаю точно: Дерек не хотел жить. Мне звонил Антонио, спрашивал, что случилось, говорил, что он будто специально подставляется, и я понял, в чём причина. Поехал туда, а у них самый разгар потасовок, — он задержал дыхание. — В общем, эти гады новую взрывчатку изобрели, с аконитом, — скривился. — Собирались наших подорвать, сделали вид, что отступают, чтобы те начали погоню, но поняли мы всё слишком поздно. Дерек рванул вперёд, он мог оказаться в самом эпицентре взрыва, но Антонио успел раньше и откинул его за себя. В общем…       Стайлз с трудом сдерживал дрожь. Он понимал, к чему клонит Питер, но не хотел этого принимать. Не могло же всё сложиться так, верно? Это было бы слишком жестоко по отношению к нему, к самому Дереку, не бывает так!       — Сам понимаешь, Антонио не выжил, а вот племянника потрепало изрядно, даже сильнее, чем меня после пожара. К сожалению, в коме он пробыл недолго, — и предупреждая недовольство со стороны, — да-да, именно к сожалению. Лучше бы не очнулся, потому что придя в себя он уже был другим. Виной ли тому полученные травмы, но Дерек замкнулся окончательно: просто лежал и смотрел в потолок, медленно умирая, будучи в сознании. Более того, он словно сам специально себя разрушал, не давая телу исцеляться. Да, последствия такого объёма аконита не могли пройти быстро, но это было на грани самоубийства. Впервые он заговорил со мной только спустя полгода, когда попросил перевезти его в наше родовое поместье, не то, что в Бейкон Хилс, а самое первое, откуда берёт истоки весь род Хейлов. Я подумал, что это неплохая идея, всё же город тихий, свежий воздух, — он пожал плечами. — Кто же знал, что судьба так сильно любит над ним издеваться.       Стайлз неловко отступил назад, натыкаясь на столик и сбивая вазу. Хризантемы рассыпались по полу, причудливо перекликаясь цветом с кровью. Взгляд рассеяно скользнул по этому сочетанию, а в голове было странно пусто. Голос Питера буквально выдернул его из этого состояния:       — Неудивительно, что ты его не узнал, тот человек, каким он был раньше, практически сгнил, оставив после себя лишь изувеченную оболочку, — немного замявшись продолжил уже строго и холодно, — и я надеюсь, что ты не станешь его доставать своими разговорами, Стайлз. Вы уже взрослые люди, просто забудь всё и отпусти его.       С этими словами Хейл развернулся и вышел из дома прочь. Стайлз был уверен, что это последний раз, когда они видятся, но всё никак не мог принять правду. «Это слишком», — голос в голове отдавал знакомыми сиплыми интонациями: «Всё должно было быть по-другому», и уже с полной уверенностью: «Я должен узнать у него лично».       Он вышел на уже пустую улицу — видимо, всех разогнали по домам — и медленно поплёлся вдоль кажущихся мёртвыми строений к центральной площади. Сейчас этот городок не казался ему таким тёплым и милым, как в первое время. Всё словно было обагрено в алый цвет тех лепестков. Почему всё произошло именно так? Почему он? Есть вопросы — ни одного ответа. Может Питер прав и то, что касается любви — действительно не его конёк. Но больше всего его волновал вопрос, как он мог не узнать? Не разглядеть за всеми этими шрамами и уродствами привлекательного, крепкого мужчину, которым тот был? Неужели, чтобы понравиться ему, Дереку пришлось сломаться? Лобо…       Стайлз закусил губы, сдерживая тихий всхлип, это вот совсем не по-мужски и не пристало детективу. Лупу Ченуш выглядел даже ещё мрачнее и обособленней, чем в день его приезда: мёртвая тишина вокруг и полная темнота. Он наугад, по привычке нашёл во мраке ступеньки, поднимаясь наверх на второй этаж, и остановился у той же двери. Ему не надо видеть, чтобы знать, где именно находится спальня Лобо… Точнее Дерека. Рука толкнула дверь, та сразу поддалась, оказавшись незапертой. В носу неприятно защипало, Стайлз сделал несколько судорожных вдохов, но это не помогло.       Внутри его ждала пустота.