Опасности и Решения

Он проснулся посреди ночи и мгновение не мог понять, где находится, пока не вспомнил о том, что произошло. Лисбон лежала у него под боком, ее руки были обернуты вокруг его талии, а ее голова лежала у него на груди. Она осталась. С ним. И ему, по крайней мере в данный момент, не светит тюрьма. Ему понадобилось пять полных минут, чтобы перестать улыбаться. Хотя это была уже вторая ночь, которую они провели вместе, по его ощущениям она была первой. Или скорее именно такой должна была быть их первая ночь. Здесь царило ощущение уединения и спокойствия, это было место, где после долгого ожидания двое влюбленных, наконец, обрели друг друга. Он был в безопасности, свободен чувствовать себя так, словно нашел приют и покой. Предыдущей ночью все было по-другому. Она все еще была с кем-то, кто хотел ее украсть. У него не было никакой гарантии, что к концу дня он все еще будет оставаться свободным человеком. В ночь накануне он был исчерпан, он не мог уснуть, поскольку не знал, будет ли у него когда-нибудь еще одна возможность обнимать ее, пока она спит. Не то чтобы ее сон был спокойным. Она часто просыпалась и много ворочалась, хотя и не покидала кольца его рук. Он был не единственным, кто пытался запечатлеть этот вечер у себя в памяти. А сейчас… сейчас он мог закрыть свои глаза, мог запустить руку в ее волосы, поцеловать ее в лоб, пока она мирно покоится в его объятиях, погруженная в ничем не омраченный сон. Он снова улыбнулся. Когда он проснулся в следующий раз, уже почти рассвело, слабый розовый луч скользнул сквозь шторы, окрашивая все внутри во все оттенки розового цвета. Ее комната была тихой, чистой, настоящим убежищем от ночных кошмаров, с которыми он обычно имел дело. Он подумал, не слишком рано было бы попросить ее позволить ему переехать к ней. Возможно, решил он, ему, по крайней мере, удастся добиться разрешения оставаться здесь на каждую ночь. Она хотела этого примерно столько же времени, сколько и он, и Джейн надеялся, что она решит, будто они и так потратили слишком много времени впустую, чтобы волноваться о таких вещах, как выжидать приемлемые для этого сроки. В конце концов он осторожно покинул ее теплые объятия (его мышцы были против любого движения) и направился на кухню. У него болела спина. Черт, если быть честным, у него болело почти все тело, и он подумал, что его образ жизни, наконец-то, дал о себе знать. Нет, он почти не пил, не курил, не употреблял наркотики и не ходил на ночные вечеринки, окруженный женщинами, на которых была лишь мишура и блестки. Просто он спал на диванах, или в дешевых мотелях, в любом месте, где он мог не чувствовать себя одиноким, иногда он проводил без сна несколько дней, и он постоянно имел дело с таким количеством эмоциональных травм и потрясений, которого было бы достаточно, чтобы отправить большинство мужчин в больницу. Как правило, все это ему не мешало. Но, возможно, эта ночь с Лисбон, вся эта нежность, спокойствие и любовь, заставили его осознать, какой горькой и суровой была его прежняя жизнь. Нахмурившись, он зажег на кухне свет. Кухня была не слишком большой, но все же примерно в четыре раза больше той, что была у Лисбон в Сакраменто. Естественно, он увидел большее количество шкафов и свободных поверхностей, чем было раньше. Он принялся копаться в шкафах в поисках чая, прервавшись на мгновение для того, чтобы запустить кофемашину. На полках он обнаружил достаточное количество настоящей еды и понадеялся, что Лисбон научилась немного лучше заботиться о самой себе. Затем, внезапно, он стал печален. Ей пришлось научиться делать это, потому что его не было рядом, чтобы о ней позаботиться. Он начал спрашивать себя о том, кто приносил ей мороженое, когда текущее расследование заставляло ее грустить, кто не позволял ей есть еду из автоматов больше двух раз в неделю, кто незаметно менял кофе в ее кружке на кофе без кофеина, когда она приближалась к пределу потребления кофе, превысив который она могла получить удар. Ответ был очевиден. Никто. Никто не делал для нее ничего подобного. Пришло время это изменить. Он по-прежнему был полон решимости, когда обнаружил чай. Его любимой марки, естественно стоящий в глубине ее небольшого буфета. Очевидно, она купила его в надежде предложить его ему. Или, возможно, позволить ему приготовить чай самому себе, чтобы он не жаловался на то, что она неправильно его заварила. В любом случае, чай был предназначен для того, чтобы выпить его в доме. На крышке коробки лежал тонкий слой пыли. Все потому, что он здесь не бывал. Он по-быстрому заварил себе чашку и выпил ее, пока осматривал остальную часть ее шкафов. Когда он закончил там, то перешел в гостиную. На кофейном столике все еще стояли две коробки с письмами. Было трудно поверить, что прошло всего тридцать шесть часов с тех пор, как он оказался возле ее двери с намерением объяснить, что она для него значит, и не сказать при этом ни единого слова. Это был глупый план, но оглядываясь назад, он решил, что, в конечном счете, сработал он весьма неплохо. Нет – очень хорошо, решил он, забираясь в мягкую постель к Лисбон и тычась носом ей в шею до тех пор, пока женщина сонно не зашевелилась. - Доброе утро, - пробормотал он, его губы находились прямо возле ее уха. Она что-то бессвязно пробормотала в ответ, ее веки по-прежнему были плотно закрыты. Руки Лисбон нашли его под одеялом. - Я приготовил кофе, - так же тихо сказал он. – Если ты хочешь, я принесу его тебе. Не открывая глаз, она приподняла одну бровь. - Все чего я хочу, Джейн, это чтобы ты снова лег рядом и перестал болтать. Он усмехнулся. По-видимому, тот факт, что они стали любовниками, ничуть не улучшил ее утренний характер. Это было очень мило. И, поскольку теперь у него было на это право, он сделал именно то, о чем она просила, накрывая их обоих одеялом и устраиваясь так, чтобы, если она захочет, ей было удобно улечься прямо на него. У нее на щеке останутся отпечатки от пуговиц с его рубашки, внезапно подумал он. Но пока остальное подождет. Все что угодно должно подождать, пока он просто переживает это мгновение – мгновение, в котором женщина, которую он любит - женщина, которую он ждал целое десятилетие - лежит, свернувшись калачиком в его объятиях. Будильник сообщил ему, что прошло почти десять часов с тех пор, как они легли. Он не мог вспомнить, когда в последний раз он провел в постели столько времени. Пока она была в ванной, он приготовил ей свежий кофе. Пришло время вновь начать заботиться о ней. К тому моменту, как она присоединилась к нему, он успел достать из холодильника картофельные оладьи и уже переворачивал первый блин. Лисбон с легкой улыбкой посмотрела на него, когда Джейн поставил перед ней тарелку и протянул бутылку с сиропом. - Что? – поинтересовался он. – Только не говори мне, что ты внезапно решила, будто больше не любишь оладьи. Тем более что они особенные. Они означают: «Какое Счастье, Что Мы Наконец Все Прояснили». Она улыбнулась и съела кусочек. - Джейн? - Хм? - Это лучшие оладьи из всех, что я пробовала. Он поцеловал ее, чувствуя вкус кленового сиропа и масла… и вдруг подумал, что теперь, возможно, он будет чувствовать небольшое возбуждение всякий раз, когда где-то поблизости кто-нибудь будет есть оладьи. Ох, отлично. После окончания завтрака, они бок о бок стояли возле раковины, соприкасаясь бедрами всякий раз, когда споласкивали очередную тарелку и загружали ее в посудомоечную машину. Вся эта, возникшая столь скоро, семейственность, должна была вызывать чувство неловкости, но все было до странности совершенно. Когда машина загудела, он вновь нежно ее поцеловал, а затем позволил ей прильнуть к своему плечу. Как правило, Лисбон не любила проявлять нежные чувства в открытую. Если быть более точным – она была довольно закрытым человеком, ее объятия были весьма краткими и редкими, и она никогда не была тем, кто их инициировал. Но сейчас она проявила не меньший энтузиазм, чем он. Он предположил, что в ближайшие несколько недель, а возможно и месяцев, она будет действовать таким же образом. Все это исходило из того, что она так долго хотела к нему прикоснуться, но не могла. Ну, он должен будет убедиться, что у нее всегда будет подобная возможность. Но сперва… Он слегка отстранился, положив руки ей на бедра, и она подняла на него удивленные глаза. - Мне нужно уехать на пару часов, - сообщил ей Джейн, и ее лицо вытянулось. – Я быстро, обещаю, мне просто нужно сделать пару вещей. Она нахмурила брови. - Например, каких? Увидев ее раздраженное лицо, он улыбнулся. - Например, принять душ, и прежде чем ты предложишь сделать это здесь, я добавлю, что мне нужна свежая одежда, и я вполне уверен, что в твою я не влезу, - он подмигнул. – К тому же у меня есть несколько дел, которые я откладывал с тех пор, как вернулся с острова, но я приеду сразу же, как все закончу. Она недоверчиво посмотрела на него. - Какого рода дела? - Дела, которые вполне вероятно тебя порадуют, - ответил Джейн, а затем вновь поцеловал. Он, наверное, мог бы провести за этим занятием целый день, и однажды он так и поступит. - Ты ведь быстро? – уточнила Лисбон. – Не будешь ни на что отвлекаться? - Я быстро, - пообещал он. – К тому моменту, когда ты захочешь вздремнуть после обеда, я буду лежать рядом с тобой, - эта фраза заставила его почувствовать себя счастливым, и, судя по ее мягкой улыбке, она ощутила то же самое. Он принял душ в рекордно короткие сроки, а затем, впервые за многие годы, поехал в торговый центр. Как правило, он не тратил много денег и не беспокоился о том, чтобы купить что-то новое… ну, до этого момента. Некоторые вещи должны измениться. Он больше не принадлежал своему прошлому. И загорелая полоска на пальце, где прежде находилось его обручальное кольцо, было ярким тому доказательством. Таким образом он ринулся на поиски нескольких новых костюмов, не тех до неприличия дорогих, которые он носил в своей прошлой жизни, когда обманывал людей, но все же и не тех, которые можно было купить в «JC Penney's». Носки, новые рубашки, которые не напоминали о пляже, а затем он попытался подобрать себе что-то, что в его понимании относилось к стилю Casual. Это было ново и в некотором плане непросто. Джинсы. Футболки. Пижамные штаны. Кроссовки. Ну, что-то близкое к ним. Он решил, что пока что не готов к полноценной спортивной одежде. По пути к ее дому, он остановился, чтобы купить пол-литровую упаковку мягкого мороженого. Она ждала его прихода, но старалась сделать вид, что этого не делала. - Мм, - прошептала она, обвив руками его шею и прикоснувшись губами к его подбородку. – Я буду казаться жалкой, если скажу, что соскучилась? - Ничуть, - заверил ее Джейн, отметив слегка влажные волосы и пахнувшее свежестью лицо. Возможно в следующий раз они… сэкономят воду и примут душ вместе. Временами в прошедшие два дня он забывал, а затем внезапно вспоминал, что они уже спали вместе. Трижды. Это было чем-то, за что он цеплялся, когда ждал пока жюри решит его судьбу, и её. Светлые, незапятнанные воспоминания, которые принадлежат им и только им. Он был глубоко благодарен за то, что ему больше не придется иметь дело со своим прошлым. Никакой экстрадиции, никакой смертельной инъекции, никакого переезда в Вашингтон. Его руки, лежащие у нее на бедрах, непроизвольно сжались. Под ее глазами все еще были заметны темные круги, и он провел по ним пальцем. - Так что там насчет послеобеденного сна… - Сперва расскажи мне, где ты был, - настойчиво сказала она, снова начав раздражаться. Он предположил, что некоторые вещи никогда не изменятся. - Делал покупки, - ответил Джейн. – Погоди. Я тебе покажу. Ему пришла в голову новая мысль. Лисбон выглядела по-настоящему потрясенной, когда увидела, как он стал заносить в гостиную пакет за пакетом. Обе коробки с его письмами теперь заняли место на полке, и в настоящий момент выглядели как часть декора. Его губы слегка изогнулись вверх. - Ты что, скупил целый магазин? – спросила она, рассматривая его покупки. Он пожал плечами. - Я решил собрать себе гардероб с чистого листа, дорогая. У меня было не так много вариантов. Проще просто купить себе все новое. На ее лице вновь отразилось сомнение. - Я не уверена, что знаю, что делать с тобой, одетым в обычную одежду, - призналась она, и он усмехнулся. - Если тебе нужна помощь, - с соблазнительной интонацией ответил ей Джейн, - я уверен, что смогу внести пару предложений. Он позволил ей все осмотреть, а затем спросил: - Я могу воспользоваться твоей стиральной машиной? Чтобы мне не пришлось тащить все это в прачечную? - Ох, конечно, - она моргнула. – Она прямо за дверью, ведущей в гараж. Он, конечно же, это знал, но все равно кивнул. Это будет отличным способом оставить здесь подавляющее количество своей одежды, и не вызвать при этом никаких подозрений. Ему потребовалась пара мгновений, чтобы разобраться с машиной и оторвать ценники, после чего он вернулся в дом. - Сделано, - торжественно сказал он, пытаясь найти Лисбон. – А теперь… в кровать. В гостиной было пусто. – Лисбон? – позвал он. - Я здесь, - донесся ее голос со стороны спальни. Он бросил свой пиджак на спинку кухонного стула и направился в другую часть дома. А затем он замер. - Ты что-то говорил по поводу кровати? – сладким голосом пропела она, небрежно прислонившись к дверной раме и неожиданно представ перед ним в черном кружевном белье. Изначально он планировал просто лечь спать, но его мозг решил, что лучшим шагом будет выбросить все планы к чертовой матери и просто заниматься с ней любовью до полного изнеможения. Позже, все еще тяжело дыша, он пробежался пальцами по красным отметинам, оставленным на ее бледной коже резинками от белья. Он ощутил прикосновение чувства вины поскольку способ, которым эти предметы одежды были сняты, имел непосредственное отношение к их появлению. - Мне нравился тот комплект, - через какое-то время сказала она, ее лицо было наполовину скрыто в его шее и пыталось казаться возмущенным. Он закрыл глаза. - Я куплю тебе новый. Два новых комплекта. Так много новых комплектов, как ты пожелаешь, - пообещал он. Она рассмеялась, и он понял, что очень скоро она уже будет спать. - Останься сегодня здесь, - почти уснув, медленно прошептала она. - Я так и планировал, - он поцеловал ее в макушку. – Спи, - сказал он Лисбон. – Я буду рядом, когда ты проснешься. И так оно и было.