Напарники

POV Рик Как оказалось, громкие разговоры на повышенных тонах и даже крик Джулиетт услышали все сразу и среагировали незамедлительно. Моё сердце бешено колотилось, в мыслях истерично мерцал план нашего побега с базы. Когда лейтенант поднял руки, словно белый флаг, а Джули отбежала на безопасное расстояние от этого психа, я более-менее успокоился. Девушка дышала прерывисто, в глазах читался испуг, но весь её разговор со Стенли она выложила чётко, быстро и только по делу. За что я был ей чертовски благодарен. Мне нужно было оставить ребят всего на несколько минут, потому что от разговора по душам с цыганской бабкой зависела сейчас жизнь каждого из нас. Всполошённые шумом, который они могли услышать и картинками с видеокамеры, которые попались им на глаза, в коридор тут же посыпали военные. Всё происходило слишком быстро и настолько стремительно, что изображение расплывалось в глазах, будто я двигался на запредельной скорости. Увидев, что подмога спешит на помощь, Стенли оживился. Он был растерян, так как сразу четверо грозились выстрелить в него, но всё же лейтенант принялся отбиваться. Джулиетт отреагировала быстрее: она кинулась к кровати, из-под которой виднелась рукоять катаны. Уже через секунду острое лезвие было в миллиметре от горла Томаса. Девушка смотрела на него с сожалением, её руки слегка подрагивали. Она даже не обращала внимания на то, что происходило за её спиной. Моментально ударив ворвавшегося в комнату военного ручкой пистолета и растолкав других, я побежал к лестнице. Должно быть, я выглядел, как мечущееся по клетке животное – на лице смятение вперемешку с яростью, в мыслях – переполох, адское ощущение того, насколько тяжело мы влипли. Сейчас, окажись обряд Раджаны безобидным, как мысли годовалого ребёнка, мы окажемся, возможно, в ещё более худшей ситуации. Мы уже нарушили равновесие на военной базе, подняли руку на некогда защищавших нас людей… Но если всё это заварилось…если эти тайны имеют место быть…значит, всё не зря. Как только я оказался на лестничной площадке, с верхнего этажа на меня кинулось несколько человек с оружием. Сейчас нас окружат, обезвредят, и, что вполне вероятно, убьют. Лори…Карл… Чем я думал, когда зашёл на территорию этой базы? Живые люди сейчас не приносят добра и не занимаются благотворительностью, они используют, эксплуатируют, завоёвывают. Я начал упорно отбиваться, как бешенный зверь. Из меня вырывался несвойственный человеку рык. Я махал оружием, нанося вред любому, кто кидался на меня, и слушал хруст ломающихся костей. Тёмное тесное помещение освещали вспышки летящих наугад пуль, звон ищущего добычу оружия оглушал. Я почти не видел, что делаю, я чувствовал боль, но она не останавливала меня. Однако получив сильный удар по грудной клетке, я упал на колени. Дышать сразу стало сложно, как будто я находился где-то глубоко под землёй, где воздуха катастрофически не хватает. Я глядел на свои окровавленные руки, изображение сотрясалось с получением новых и новых ударов. Чья это кровь на моих руках? Не разобрать, сколько их, и чем они бьют меня. С каждым ударом боль всё острее разносилась по телу. Пару минут назад я крушил всё вокруг, а теперь я свернулся калачиком, закрыв голову кровавыми руками, и получаю всё новые и новые удары, от которых жизнь кажется всё короче и короче… Я загнан в угол. Бешенный зверь сражён. POV Джулиетт. Убить Тома я не смогла бы никогда, даже если он захочет убить меня. Сейчас я вижу в нём лишь отчаявшегося человека, который надеется найти спасение…хоть где-то. Здесь он обрёл веру в то, что будет спасён. Хочется упрекать его в отсутствии здравого смысла, но, видимо, степень его отчаянья была настолько велика, что он поверил и в россказни Раджаны… В комнате начался настоящий переполох. Рик кинулся на этаж к экстрасенсам. Я мысленно молилась, чтобы все остальные тихо сидели в своих комнатах и не высовывались. Каждый из нас боялся убивать, потому что мы ещё сомневались в правоте своего страха. В глубине души я надеялась, что сейчас всё утрясется, и мы ещё будем смеяться, вспоминая это недопонимание. - Ты должен был молчать…зачем ты рассказал всё это мне? – я покачала головой, смотря на Тома и не отстраняя от его шеи меч ни на миллиметр. - Я доверял тебе, - с укором кинул лейтенант, будто бы выплюнув эту фразу мне в лицо. Моя вина, что я стояла спиной к происходящему действу, держа Тома на мушке. Что-то тяжёлое огрело меня по голове до звенящего шума в ушах. Я не отключалась, но уже не могла понять, где я и в каком положении моё тело. Казалось, что ноги вдруг стали находиться выше головы, а руки были где-то внизу…все звуки перекрыл противный гул, раздирающий черепушку изнутри. Кажется, я уже валялась на полу, так как плечом ощущала его неприятный холод. Руки сами потянулись к звенящей голове, пальцы покрыло что-то тёплое и липкое. Кто-то нехило проломил мне бошку… Сквозь не отпускающий меня звон я слышала гулкие выстрелы и звук падающих на пол тел. Чьи они были – наши или вражеские – мне было непонятно. Дезориентация и стискивающая мозги боль лишали меня всякого желания сопротивляться. Кто-то резко схватил меня за локоть и потянул наверх. Меня клонило к полу, будто бы такое горизонтальное положение было для меня естественным. Пальцы, крепко сжимавшие мою тоненькую руку, были мне незнакомы; грубые и чужие. Мои ноги передвигались сами по себе, волочась по полу, словно я была ходячим. Мне еле удалось повернуть свою голову в сторону неизвестного человека, который вёл меня. Непроницаемое лицо, какое-то зомбированное, но сквозь которое просматривается толика страха, который этим человеком тщательно скрывался. Я видела ещё ребят из нашей группы…их волокли так же как меня: безжалостно, словно вещь, многие были покрыты кровавыми разводами, словно их избивали бешенные больные недоноски. Чует моя жопа, я выгляжу точно так же. - Марти! – услышала я собственный голос. Он был похож на какой-то отчаянный рёв. Краем глаза я увидела моего малыша, которого куда-то ведут эти незнакомые мне люди с оружием. Я попыталась вырваться, но с каждым рывком из рук надзирателя, мои ноги подкашивались всё сильнее. - Марти! – кричала я, пытаясь не упускать мальчика из виду. Кто-то неожиданно и резко набросился на человека, держащего меня. Я почувствовала, как моя рука освобождается от цепких оков в виде пальцев военного. Сейчас ноги стали держать меня несколько увереннее. Это Дэрил! Дэрил набросился на него! Я снова оглянулась на Марти…но его уже не было. Мы находились в широком коридоре, людей запихивали в какие-то комнаты с железными глухими дверями, закрывали на замки, как будто это были тюремные камеры…маленькие, тёмные и сырые. На Дэрила накинулось несколько человек, принявшись бить его изо всех сил. Нас обоих сгребли в охапку и мощной силой протолкнули внутрь одной из десятков таких же комнат, в которой оказались наши ребята… Дверь со скрипом захлопнулась. Всё погрузилось во тьму. Комната была именно такой, какой рисовало её моё воображение – сырой бетонный пол и кромешная тьма. Я лежала на этом полу, ощущая его леденящий холод каждой клеточкой своего тела. Подняться сил не было. - Марти…там Марти, - мои губы шевелились сами собой, во всхлипывающем хрипящем голосе было что-то истинно моё, молящее о помощи и даже обращающееся к смерти. - Джули… - голос Дэрила. - Я здесь, - я старалась говорить громче, но ничего кроме слабого шёпота не вырывалось из моего рта. Послышалось шуршание. Через секунду я ощутила прикосновение тёплых рук на своих плечах. - Тебе сильно досталось? – спросила я. - Вроде ничего не сломано. Как ты? - Голова… - я снова схватилась за голову, и пальцы опять вляпались в вязкую кровь, которая уже почти застыла и склеила волосы. Дэрил сжал мою маленькую ладошку в своей. - Мы все подохнем тут, - я начинала дрожать от холода. - Не плети чешуйню, - вечно недовольный голос Диксона. – И не из такого выбирались. У меня хватило сил усмехнуться. Сознание медленно, но верно покидало меня. Холод заставлял незащищённое тёплой одеждой тело трепыхаться от дрожи, боль в голове принуждала жмуриться. Казалось бы, я могла концентрировать силы ещё какое-то время, чтобы не отключиться, но постепенно я переставала чувствовать тёплые руки Дэрила…он всё ещё был рядом со мной, но этого мне уже не суждено было ощущать. *** От третьего лица. На военной базе наступило относительное спокойствие, когда все бушующие были рассажены по камерам, располагающимся на самых нижних этажах базы. Неизвестно, для чего они предназначались ранее, но может, генерал Вахельбах был в курсе… Он напряжённо сжимал в руке револьвер, со злобным сосредоточением рассматривая каждый его изгиб. - Всё могло бы пройти гладко… - начал генерал, обернувшись на стоящего позади него человека. Человек поджал губы и опустил голову. Его отчаяние сменилось смирением, он не думал больше ни о чём, кроме как покинуть этот мир. У сказки, придуманной Раджаной, всё ещё мог быть удачный конец, но он этого уже не хотел видеть. Том понял, что ему раскрыли глаза люди, сумевшие устоять в борьбе с этим миром и не сломаться. - Обряд был бы уже почти готов, осталось бы только добыть кровь этой милой светловолосой девчушки, - с горечью протянул Вахельбах, не отрываясь от разглядывания револьвера. – И они бы ничего не заподозрили, а мы бы обошлись без потерь. Генерал провёл рукой по гладкой поверхности оружия, представляя с какой оглушительной мощью пуля ворвётся в тело повинного. - Не думал, что ты нарушишь все мои планы, Стенли, - Вахельбах медленно поднёс револьвер к виску лейтенанта. Том спокойно закрыл глаза, оставив на своём лице свойственную ему непоколебимость. Он был готов. Помещение разразил звук выстрела. Тело с грохотом упало на пол генеральского кабинета, окрасив его ярко-красным. Вахельбах без особого удовлетворения посмотрел на тело Томаса Стенли и спрятал револьвер в кобуру. - Ещё не всё потеряно, мистер Вахельбах, - на мягком кресле с благородно-красной обивкой сидела, закинув ногу на ногу, цыганка. – Девчонка всё ещё жива. Последняя часть обряда у тебя в камере, - женщина удовлетворённо улыбнулась. - Ты спасёшь нас? – убивая Тома, генерал был уверен в себе, как никогда, но перед Раджаной он выглядел потерянным ребёнком. - Конечно. Эх, ковёр жалко, - старуха не прекращала улыбаться, она без беспокойства смотрела на убитого лейтенанта, кровь которого обагрила ковёр в кабинете. - Прекрати этот ад, я прошу тебя, - Вахельбах упал на колени перед цыганкой, его глаза округлились, из них сочился страх и растерянность. - Всё в ваших руках, генерал. Приведи ко мне девчонку, и с этим будет покончено. Во веки вечные. *** POV Джулиетт. Я очнулась, почувствовав неприятную пульсацию в затёкших руках. Они были холодны как лёд. Всё тело ныло, казалось, оно стало таким же плоским, как этот пол, таким же твёрдым и неэластичным. - Проснулась? – Дэрил услышал, что я зашевелилась. - Где ты? – мои глаза изучали мерзкую тьму, но во всех частях комнаты она была абсолютно одинакова, непроницаема… Снова прикосновение к моему плечу. Он рядом. Сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Совершив невероятное усилие, я приняла точно такое же положение. В голове снова поднялся грозный гул. - Что-нибудь слышно снаружи? – пробормотала я. - Тишина. - Поскорее бы всё закончилось, - я уронила голову на плечо Диксона. - В каком смысле? – насторожился он. - Мы выберемся и уедем отсюда, - я сказала то, что он хотел услышать. Сама же я была обессилена настолько, что все, что я сейчас хотела – это закрыть глаза и больше никогда их не открыть. Эгоистично по отношению к Мартину, но это желание имело место быть… Дэрил провёл рукой по моим волосам, чудом не задев рану. Спасибо. Я прижалась к нему ещё сильнее, обхватив одной рукой за пояс. Только так я ощущала какое-то живое тепло, способное вернуть меня к жизни. Он дышал ровно, а моё дыхание было прерывистым. Может быть, он и не лечил меня своим присутствием, но мне точно становилось легче. - Ты не знаешь, все ли наши живы? – тихо спросила я его, голос подрагивал. - Я не знаю…всех запихнули в такие же камеры. Вроде бы всех. - Сколько мы уже здесь? - Часов пять. Я ещё крепче обняла Диксона, чувствуя, как напрягаются его мышцы под рубашкой. Он с какой-то неловкостью ощущал себя рядом со мной, а я…не знаю, что на меня нашло. В пробитой голове поселилось такое безумие, смешанное с отчаянием, что мысли все смешались. В горле стоял ком, я чувствовала себя такой одинокой, что хотелось ощутить на себе чью-то заботу и нежность. Я не знала, куда деть руки, поэтому всё сильнее прижимала к себе Дэрила, опустила коленки на его вытянутые ноги и ловила удовольствие от каждого прикосновения к нему. Мои губы осторожно коснулись его шеи. Диксон мгновенно отшатнулся назад: - Ты чего творишь? Сейчас начнёт упрекать меня в чём-то. Я посчитала нужным промолчать и продолжать своё действие. Я бесцеремонно повернула его лицо к себе и снова начала покрывать его шею поцелуями, поначалу робкими, а потом всё более голодными и отчаянными. На душе было горько, а прикосновения к нему снимали долю печали, появился повод думать о чём-то другом, забыть о слёзном коме в горле, о мысли, что смерть прячется где-то за углом. - Ты не в себе, Джули, - Дэрил не находил себе места. Он хотел что-то ещё возмутительно добавить, но мои губы нашли его, и Диксону пришлось заткнуться. На его губах явственно ощущался солоноватый вкус крови, они были сухими и потрескавшимися, но отчего-то нежнее их я не могла себе представить. - Я хочу тебя, - услышала я свой голос, сопровождаемый тяжёлым дыханием. Я принялась расстёгивать его рубашку, еле находя в темноте пуговицы. Диксон уже не сопротивлялся, я поняла это, когда почувствовала на себе уверенное сильное прикосновение мужских рук. Скинув его рубашку, я с наслаждением припала к его груди, ощущая ласкающее тепло. Если отстранишься – будет очень холодно, а с ним – просто потрясающе. Мы не думали о том, что творится за стенами этой камеры, к тому времени мы оба слетели с катушек, были сильно избиты, голодны и хотели спать, в мыслях крутилось опасение того, что мы больше никогда не увидим этот мир. Вокруг царила кромешная тьма, но я была уверена, что выражение боли на наших лицах сменяется ежесекундным счастьем. Двое сумасшедших, и, возможно, последняя ночь в их жизни. Не думала никогда, что обнажив его, я смогу обнажить и его сердце. Видеть его абсолютно искренним в этот момент было бесценным. Он ощущал свою силу, но использовал её в защиту. Чувствуя, как сильные грубоватые руки крепко сжимают мои бёдра, я двигалась навстречу, боясь оказаться громче, чем нужно. Маскируя стоны под тяжёлое дыхание, я растворялась в неописуемой лёгкости. Скоро всё снова вернётся на круги своя, снова придётся думать о выживании, а пока я позволяю себе полностью принадлежать ему…