My Medicine

— Как Вы себя чувствуете? Как малыш? — Спасибо, Гарри. Все хорошо. У меня будет двойня, и я это отлично ощущаю. Наверное, они уже начали друг с другом борьбу. — Джоанна рассмеялась, заботливо поглаживая свой живот. — Как Луи? Тебе до сих пор не разрешают навещать его? — Нет. Они думают, что я смогу как-то неправильно повлиять на его психику, — нахмурившись, ответил Стайлс. — Знаешь, если они продержат моего мальчика так еще хотя бы пару месяцев, то я просто заберу его отсюда. Заберу домой и все расскажу. Плевать, что они думают по этому поводу. Они просто не видят очевидного – ему тут плохо. Была бы я сейчас поживее, мигом бы навела порядок. Но я не готова бороться с таким животом. Марк уехал, и чтобы не расстраивать его, я ничего ему не рассказываю. И так все слишком сложно, а стрессы довели меня до того, что я не могу нормально питаться. Но это и не важно. — Не волнуйтесь, пожалуйста. Все будет хорошо. — Если у него снова не случится приступ. Гарри взял руку Джоанны в свою и тихонько ее сжал, тем самым безмолвно говоря, что он рядом и готов помочь. — Знаешь, врач сказал мне, что ему намного лучше. — Наверняка, это из-за стен. — Да, пожалуй. Спасибо тебе, Гарри. За все. Не знаю, зачем ты делаешь это, но не сдавайся. — Я не сдамся, обещаю. Джоанна с грустью посмотрела на ставшие белыми шрамы на руке Стайлса и погладила того по щеке. — — Как ты себя чувствуешь, Гарри? Я смотрю, ты идешь на поправку. — Психиатр мило улыбнулась, усердно стараясь понять этого кудрявого мальчишку. Ей никак не удавалось догадаться о том, о чем он думает, и что вообще творится в его голове. — Да. — Врач думает о том, чтобы выписать тебя к концу следующей недели. Ты же хочешь уйти отсюда? Гарри занервничал, но все же выдавил из себя замученную улыбку. — Конечно. Он впервые задумался о том, что его могут выписать до того, как Луи все вспомнит. И если это произойдет, ему придется, как и Джоанне, узнавать новости лишь от доктора. — Знаешь, Гарри? Я все это время думала о том, как же мне нужно вести себя. Я не могу ослушаться твоего лечащего врача, но мне также не нравятся его методы лечения. — Стайлс прислушался. — Я думаю, что ты можешь помочь Луи гораздо лучше, чем все его таблетки и аппараты. И эти мысли не дают мне покоя. — Что вы хотите этим сказать? — Ты хочешь увидеть его еще раз? — Да, конечно, и вы прекрасно это знаете. — Поэтому у меня есть для тебя предложение. — Женщина смущенно улыбнулась и переместилась с прикроватного стула на саму постель. — Я могу пускать тебя к Луи, когда будут подходящие моменты, согласен? У меня есть собственный личный ключ. — Да, но что я должен для этого сделать? Не верится, что все это так просто сойдет нам с рук. — Тебе нужно лишь одно, Гарри. Прошу, не попадись. Иначе влетит не только мне, но заденет и тебя и твоего друга. Все понятно? Стайлс кивнул, не веря, что это все и правда происходит с ним. — Прошло какое-то время, прежде чем психиатр открыла палату Луи своим ключом и пустила в нее Гарри, закрывая за ним дверь. Врач только что уехал и должен был вернуться ближе к ночному дежурству. Появились какие-то новости про его жену и ребенка, и он тут же сорвался с места, впервые пренебрегая работой ради семьи и своих близких. Стайлс на цыпочках подобрался к кровати Томлинсона, наблюдая за тем, как тот недовольно ворочается и пытается завернуться в тонкое одеяло. Когда он наконец-таки заметил кудрявого, то не мог поверить своим глазам и начал удивленно хлопать длинными, темными ресницами. — Гарри? Как ты... — Тсс... — Парень осторожно прислонил палец к губам Луи и забрался рядом с ним под одеяло, удобно устраивая голову у того на плече. — Мы под прикрытием, здорово, правда? Глаза Луи заблестели, и он не смог сдержать довольной и счастливой улыбки. Он и не надеялся когда-либо еще раз увидеть Гарри, а тем более почувствовать его тепло и дотронуться до его нежной кожи. — Тебе не холодно? — Нет, я в полном порядке. Теперь в порядке. — Я так рад видеть тебя, так рад. — Гарри думал, что Луи мог слышать, как сильно билось его сердце. Оно буквально выпрыгивало из груди от страха быть пойманным, адреналина и радости вновь видеть шатена, чувствовать его взгляд на себе и осторожно прикасаться к нему, как будто тот - стеклянный и в любой момент может разбиться. Наверно, так и было. — Не верится, что ты снова здесь. У тебя не будет проблем? — Не будет, если ты обещаешь вести себя тихо и никому не проболтаться. — Ты серьезно? Проболтаться? Мне? — Луи тихо рассмеялся, утыкаясь носом в волосы Гарри, чтобы заглушить издаваемые звуки. — Я вообще ни с кем не разговариваю. — Я не подумал об этом, прости. Гарри положил одну руку Томлинсону на грудь, а другой обнял его за шею, чуть поглаживая спутанные, отросшие волосы. — Знаешь, тебе бы не помешало подстричься. — Мне не дают острые, колюще-режущие предметы, — немного грустно заметил Луи. — А просить медсестру я не хочу. — Неужели все было настолько плохо? Я имею в виду, людей так просто не запирают, да и вообще... — Самым тяжелым был второй год, который я провел здесь. Странно, да? Тогда меня и посадили под замок. Просто в первый я еще не до конца понимал, что со мной происходит, и где я вообще нахожусь. Мне сказали, что у меня амнезия. Я честно пытался вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но все было безрезультатно. — Так прошел целый год? — Примерно, да. Потом я начал ненавидеть себя, ненавидеть эти стены, эту палату. Я презирал свою беспомощность, врачей, что якобы пытались помочь мне, я ненавидел буквально все, что меня окружало. — Ты можешь не рассказывать. Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Мне всегда больно. — Эти слова как ножом прошлись по сердцу Стайлса, и ему пришлось сильно прикусить щеку изнутри, чтобы не дать эмоциям выйти наружу и все испортить. Парень даже почувствовал металлический привкус крови у себя во рту. — Но я хочу, чтобы ты знал, Гарри, — Луи водил холодными пальцами по ключицам кудрявого, не замечая, что от этих незатейливых движений у второго бегают по спине стаи мурашек. — Ненависть была настолько сильная, что я нисколько не жалел о том, что случилось потом. Он закрыл глаза и судорожно сглотнул. Казалось, в голове парня творилось что-то неимоверное, что он вспоминал все, старался не упустить не одной детали, потому что это было важно. Его память была важна. Это одни из немногих воспоминаний, что были у него к этому времени. Даже если они мучительны и невыносимы, какие бы они не были, они все, что у него есть. — Меня же тоже не запирали сначала. Все началось позже вместе с приступами и истериками. — Лу, ты такой замечательный, слышишь? Ты самый лучший. Я прошу тебя больше не делать этого, потому что я тут, я рядом и ты больше не один. Я не хочу, чтобы ты страдал. Луи печально улыбнулся, думая о чем-то своем и смотря куда-то в потолок. Гарри ждал, что же он скажет ему и сильно удивился, все-таки услышав ответ. — Я снова хочу жить, Гарри. Я знаю, что ты там за стеной, и это придает мне сил. Прости, что втягиваю тебя во всю эту неразбериху. Я не должен этого делать, это жутко эгоистично с моей стороны. Но тебе ничего не понадобиться, правда, просто будь собой, будь там, за стеной, и здесь рядом со мной. Я сложный и глупый, и странный, и потерянный, и... И тут Гарри вернул Луи тот «недопоцелуй», нежно прикоснувшись к его теплым губам. Только на этот раз он мог не останавливаться и трепетно целовать мягкие податливые губы шатена, сколько сам того хотел. — Гарри, стой. Я не хочу, чтобы ты пожалел об этом. — Я не жалею ни об одной секунде, проведенной рядом с тобой. — Спасибо. — Томлинсон обнял Гарри за талию и уткнулся носом ему в шею, вдыхая знакомый и привычный аромат, каким пах бардовый вязаный свитер. И пусть, что за такие слова не благодарят. Для Луи это значит очень много и «спасибо» - это единственное, что он может дать Стайлсу взамен. — — Чем мы займемся сегодня? — Не знаю, — тихо прохрипел Луи, когда Гарри беззвучно опустился рядом с ним на кровать. — Что с твоим голосом? Как ты себя чувствуешь? — Кажется, мне немного нехорошо. Стайлс прикоснулся губами ко лбу шатена и без лишних симптомов понял, что у того высокая температура. Пришлось закутать Луи в одеяло, как в кокон, и прижаться к нему сильно-сильно, чтобы забрать хотя бы часть страданий себе. — Мне так жаль, что я все испортил, — приглушенно пробормотал Томлинсон, дыша куда-то Гарри в шею и пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Тебе не за что извиняться, не говори глупостей. — Но мы бы могли сделать что-нибудь полезное вместо того, чтобы так просто лежать, — Луи сухо закашлял, чуть задыхаясь от нехватки воздуха и духоты. Он не открывал глаза после этого, потому что не мог смотреть на, как он думал, разочарованное лицо Гарри. — Эй, Лу, открой глаза. Не закрывайся от меня, я этого не выношу. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной открытым и честным, ладно? Луи покивал головой и несмело открыл глаза. — Вот и славно, а теперь послушай меня. Ты же, как всегда, все сам решил, сам расстроился, и сам же от этого страдаешь, верно? — шатен улыбнулся одними кончиками губ и снова кивнул. — Ни одна минута не проходит зря, когда ты рядом, понимаешь? Даже если ты просто лежишь со мной и молчишь. Я знаю, что ты здесь и ничего другого мне не нужно. И не смотри так на меня. — Гарри тихонько рассмеялся, наблюдая за тем, как увлажняются глаза шатена. — Только попробуй заплакать. — Он поцеловал Луи в висок и отстранился, доставая что-то из прикроватной тумбочки. — Что это? — Книга. Я взял ее пару дней назад в холле и подумал, что мы могли бы почитать вместе, не находишь? — Было бы здорово. — Хорошо, тогда я буду читать, а ты слушай. — Гарри открыл небольшую книжку на первой странице и начал негромко читать. Метель за окном успокоилась, оставив после себя огромные сугробы снега и забросав им крохотное окно в палате Луи. Лампочка над самым потолком не давала должного освещения, но Гарри это особо не волновало. Ему было тепло и хорошо, как не было уже давно. Он чувствовал себя так, как будто вернулся домой. Нет, не в тот дом, где все вдруг начало рушиться, но в тот, где он был самим собой, где мог не сдерживаться и ничего не бояться. — Гарри? — Да? — Я бы хотел заснуть с тобой сегодня. — Я бы тоже хотел этого, Лу. Засыпай. — Гарри поближе прижался к шатену и положил голову ему на плечо, вновь открывая книгу. Никто не заметил, сколько точно времени прошло. Луи заснул, размеренно, спокойно дыша и мило улыбаясь во сне. Гарри тоже начинал клевать носом, пока не услышал тихий стук в дверное окошечко. Ему нужно было уходить. На сегодня их время закончилось, и Стайлс каждой клеточкой своего тела хотел остаться здесь с Луи, но стук продолжился, и Гарри пришлось подчиниться. Он поцеловал сухие губы Томлинсона и провел ладонью по его теплой щеке. — Сладких снов, выздоравливай. — — Почему ты так странно улыбаешься? Что-то случилось? — Луи непонимающе уставился на Гарри, на лице у которого появилась хитрая, кошачья улыбка. — Кажется, все хорошо. — Тогда, почему ты такой загадочный? — Томлинсон чуть наклонил голову вбок, вытягивая руки перед собой, и тем самым приглашая Гарри подойти ближе. — Сегодня утром ко мне приходила мама, и я был так рад видеть ее. Я даже не подозревал, как сильно по ней скучал. — Счастливо улыбаясь, Стайлс очутился в объятиях Луи и тихо рассмеялся, пряча лицо в его волосах. — Ты же знал, что она приходила каждый день и надеялась, что когда-нибудь ты позволишь ей войти. — Осуждаешь меня, да? — Нет, только дразню, потому что ты не можешь просто так придти ко мне с таким довольным лицом и остаться безнаказанным. Гарри запустил одну руку в карман своих спортивных штанов и достал что-то не очень большое и шуршащее, в яркой цветной упаковке. — Это тебе, я подумал, что было бы крайне непростительно с моей стороны съесть все это одному. — Луи, не дождавшись приглашения, высунув от усердия и любопытства язык, начал вскрывать эту несчастную упаковку, от которой к тому же прекрасно пахло чем-то печеным. — Это творожное печенье? — в полном восторге прошептал шатен, запихивая мучное изделие полностью себе в рот. — Да...эм...мама принесла. Она испекла его на днях и... — Это так вкусно. — Луи усердно пережевывал печенье, уже готовясь отправить в рот следующий кусочек и что-то бубня с набитым ртом. — Боже, превосходно. — Я так счастлив, что тебе нравится. — Гарри заботливо убрал прядь волос, упавших Луи на лоб, и с нежностью посмотрел на парня. — Ты точно как ребенок. — Спасибо, ты можешь сказать своей маме, что она замечательно готовит. - Снова в словах Томлинсона появились грустные нотки, и он опустил глаза, глядя в пол. — Пожалуйста, Лу, ты опять делаешь это. Смотри на меня. Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня, и...я не был бы против, ну, знаешь, если бы ты меня поцеловал. — Щеки Гарри заалели, а ему самому вдруг стало нестерпимо жарко. Он никогда не просил о таком кого-либо раньше и не думал, что это может настолько смутить. Но Луи тут же избавил кудрявого от этих ненужных мыслей, просто прикоснувшись своими сладкими от печенья губами к его губам. Гарри начал тихонько хихикать, а руками обнимать шатена за шею, не давая парню ни на секунду отстраниться и спросить в чем дело. Просто...может Гарри наконец-то побыть счастливым? Хоть на минуту? Может он целоваться с тем, кто заставляет его каждое новое утро вставать с постели, улыбаться каждому дню и с нетерпением ждать встречи? Не замечая ничего вокруг, забыв про проблемы, боль и разочарование, Гарри и Луи создали в этой маленькой комнатке с небольшим окном свой собственный прекрасный мир, раскрашенный желтыми, красными и зелеными цветами.Мир, в котором они свободны.