My Medicine

— Милый, не стоит так убиваться. Ты уже третий день не встаешь с постели, мне больно на тебя смотреть. — Все в порядке, я просто провожу излишек свободного времени, думая о том, что я полный идиот. Что может быть увлекательнее? — Но сегодня ведь Рождество, ты мог бы засунуть свои страдания подальше и помочь мне накрыть на стол. — Энн кинула в сына мягкую шелковую скатерть, и тот с деланно страдающим видом направился в гостиную. На самом деле, у Гарри вовсе не было настроения для праздника. Все, чего он хотел – это взять коробку шоколадного печенья, мороженное в стаканчике и лечь на кровать, чтобы в тысячный раз пересмотреть «Один дома» и «Дневник памяти». От последнего фильма у парня вообще слезы текли ручьем, но он как помешанный снова и снова набирал в поисковике гугла название фильма и включал его он-лайн. — Мы ждем кого-нибудь сегодня или проведем этот вечер вдвоем? — безучастно поинтересовался Гарри, подкладывая подарок для мамы под рождественскую елку. — Будет пара знакомых, но ничего особенного. Если захочешь – уйдешь сразу после двенадцати. — Окей. — Гарри вернулся в свою комнату, открывая шкаф и выбирая, что бы такое надеть, дабы не ударить в грязь лицом перед друзьями мамы. Если бы они праздновали вдвоем, Гарри так бы и остался в старых растянутых спортивных штанах и футболке с человеком-пауком, но завидя Энн в красивом коктейльном платье на кухне у плиты, Стайлс решил, что нужно выглядеть достойно. Он достал немного поношенные, но любимые черные джинсы, которые теперь свисали с его бедер, так как за время, проведенное в больнице, парень сильно похудел, и бардовый свитер, с которым связанно так много теплых воспоминаний. Энн постирала его с кондиционером для белья, поэтому вместо запаха Томлинсона вязаная вещь теперь пахла лавандой. Но для Гарри этот свитер нечто большее, как частичка нежного мягкого Луи, который постоянно мерз и стучал зубами, а Стайлс грел его холодные пальцы в своих руках, нежно целуя подушечки. Кудрявый парень тяжело вздохнул, натянул одежду на себя и направился в кухню, где его мама напевала какую-то знакомую рождественскую песню. — Чем тебе помочь? — С готовкой я закончила, так что расставь тарелки на столе и все необходимые приборы. — Гарри кивнул, хватая стопку тарелок и осторожно перенося их в гостиную. Это была его рождественская обязанность – украшать стол. Мама крутилась целый день у плиты, тогда как папа украшал стены и занавески разноцветными гирляндами, а вечером они вместе, отложив все дела, украшали высокую елку, аж до самого потолка. Когда Гарри был маленьким и не доставал до вершины, папа всегда поднимал его вверх, и мальчик с огромным счастьем, ужасно гордясь собой, ставил яркую красную звезду на самую макушку. Потом отец подбрасывал его и тут же ловил, начиная щекотать за бока и громко смеяться. Это сейчас Стайлс мог просто поднять руку вверх и без особых усилий нацепить украшение на высокую елку. Былое волшебство уходило с каждым новым годом все дальше и дальше, обещая в скором времени вообще оставить любой праздник без особого, привычного лишь детям, очарования. Вчера Энн и Гарри украшали дерево вдвоем, включив новогоднюю музыку и слегка пританцовывая. Это было первое рождество без отца Гарри, и Энн старалась сделать все как можно менее болезненным и ощутимым. Конечно, ее план с грохотом провалился. Вечером мама и сын, обнявшись, лежали на кровати кудрявого, ели черничный пирог и вытирали друг другу непрошенные соленые слезы. Но сегодня же праздник, верно? Даже если у вас нет никакого настроения, вы просто обязаны веселиться. Кажется, это слегка эгоистично, не правда ли? Кто придумал все эти правила? В любом случае, Гарри уже накрыл стол на семерых и снова скрылся в своей комнате. У него был маленький секрет, который он тихо хранил у себя под кроватью и всячески оберегал. Парень достал небольшую коробку, перевязанную яркой красной лентой, слегка переливающуюся на свету от настольной лампы. Гарри знал, что внутри находится что-то очень важное, что-то безграничное и потрясающее. Это был подарок для Луи. У него сегодня день рождения, а Гарри даже не поздравил его. Не пришел, не позвонил, не отправил открытку. Он просто проснулся в час дня с красными глазами, с опухшими веками и сильной головной болью. И до этого момента, он ни разу не забыл о том, что у Луи сегодня праздник. — Дорогой, ты у себя? Гарри крикнул громкое «да», снова убирая коробку под кровать. — А, вот ты где. — Энн улыбнулась и обняла сына за плечи, изучающее рассматривая его лицо. — Я купила подарки для гостей, поэтому будет здорово обнаружить их под елкой завтра утром. Гости всегда оставались с ночевкой. Гарри даже нравилось. Обычно приходили друзья семьи, которых парень отлично знал, а так же их дети, с которыми Гарри дружил с самого детства. Обычно Рождество было одним из самых счастливых дней в году, но только не сегодня. — Да, отлично, мам. Ты классная хозяйка. — Ты разве в этом сомневался? — Женщина шутливо ткнула сына в плечо и рассмеялась. — Постарайся быть повеселее, я думаю, немного шампанского тебе сегодня не помешает, верно? — Пожалуй, да. — Вот и славно. Ты поздравил всех, кого хотел? — Ты прекрасно знаешь, что Зейну я звоню ровно в двенадцать, а больше мне некого поздравлять, — конец фразы Гарри практически прошептал, косясь на свою кровать и разбросанные на ней одеяло и подушки. — Ох, дорогой, хорошо. — Энн поцеловала парня в лоб и нахмурилась. — Может, ты приберешься в комнате? Повсюду какой-то хлам, совсем не следишь за чистотой. Гарри мило улыбнулся, наблюдая за уходящей их комнаты женщиной, и плюхнулся на несобранную кровать. Это было таким...обычным – слушать, как мама отчитывает его за мусор в комнате, за валяющуюся на полу одежду, книги, наваленные стопкой у шкафа, и коробку из-под вчерашней пиццы. Хотя она же ее и оставила здесь, после того, как съела ровно половину, сопровождая каждый кусочек чем-то вроде: «И как можно это есть? Наверняка, здесь ни одного здорового продукта. М-м-м, но, черт возьми, это так божественно вкусно. О, тут еще и грибы. Гарри, ты знал, что в пицце есть грибы?» Размышления Гарри прервал звонок в дверь, и парень немного скривился, понимая, что весь вечер придется фальшиво улыбаться и разговаривать с людьми. — Гарри, не сиди в комнате – это неприлично. Если бы только ему было не все равно. Стайлс забрался на кровать с ногами, включая телевизор и обращая внимание на время. 20.30. Что-то припозднились гости. А как же поговорить на тему погоды и метели, новых рождественских рецептов и споров по поводу старинного семейного рецепта пудинга. Ах, да. Еще же взаимная лесть о внешнем виде, красоты платья и модности сделанной прически. Гарри ухмыльнулся, бездумно тыкая в кнопки на пульте в поисках чего-нибудь интересного. По всем программам радостные смеющиеся лица, реклама кока колы и рождественских скидок в магазинчиках в центре. — Неужели даже «Один дома» нигде не покажут или «Гарри Поттера»? — с мальчишеской обидой Гарри надул губы, продолжая листать неимоверное количество каналов и морща нос от разочарования. — Дурацкий праздник. Он упал на спину, чуть пружиня на легком матрасе кровати и глядя в потолок. Нет, он не скучал. По крайней мере, в том смысле, что ему не было скучно. Нет, просто...Такое бывает, когда апатия становится твоим вторым я, и ты ничего не хочешь делать, ничего не радует тебя и не имеет никакого значения. — А я люблю рождество. — А вот это было уже последней каплей. Гарри не выдержал и, свернувшись в комочек, тихо заплакал. Ему столько раз казалось, что он слышит голос Луи в своей голове, что он раздумывал над тем, не вернуться ли ему обратно в клинику. Но сейчас...нет, этого просто не может быть. Слишком реально. Для убеждения Гарри развернулся и взглянул на дверь. — Привет. — Привет. Он испуганно хлопал глазами, не доверяя им полностью, но всей душой желая обмануться. Луи выглядел иначе. Его волосы были модно подстрижены, лицо перестало быть таким бледным, хоть и было таким же неисправимо худым. На ногах простые синие джинсы, а сверху...у Гарри подкатил комок к горлу, и он выглядел ужасно глупо, стараясь тихонько кашлянуть, чтобы снова иметь возможность дышать. Луи был одет в синий свитер с золотистой буковкой «Г» около плеча. Тут же Гарри осознал, насколько плохо сам он сейчас выглядит. Старые джинсы, мешковатый свитер, отросшие кудри, которые он завязал платком, чтобы они не спадали на лоб и глаза, бабушкины носки с оленями и глупый преглупый взгляд. — Ты тут, — утвердительно сообщил Гарри до ужаса хриплым и низким голосом. — Да, тут. — Луи неловко стоял в дверях, боясь сделать хоть одно лишнее движение и сцепив пальцы обеих рук в замок. — Я... — начал он, но звонкий голос Энн позвал обоих парней в широкую гостиную, и Луи оставалось лишь кивнуть. — Да, пойдем. — Гарри осторожно встал, чуть покачиваясь, и подошел к двери. Луи смотрел на него снизу вверх своими огромными, бездонными глазами. Он громко сглотнул так, что его кадык дернулся, зачем-то привлекая на себя внимание Гарри. Холодные тонкие пальцы скользнули по шее Стайлса, неторопливо поднимаясь вверх к лицу и останавливаясь на выпирающих скулах. — Гарри. — Их лбы соприкоснулись, а руки кудрявого легли на тонкую талию Томлинсона, как будто бы боясь, но все же чуть привлекая к себе. Оба парня закрыли глаза, чувствуя что-то невероятное, что-то особенное, то, что значило только для них двоих. — До Рождества всего три часа, нам всем нужно познакомиться. — Гарри услышал приятный голос Джоанны, и его сердце заколотилось со страшной силой. Он скучал по ней. — Твоя мама здесь? — Мама, — почти неслышно, с неимоверной теплотой в голосе сказал Луи, взял Гарри за локоть и немного потянул к выходу, тут же отпуская и засовывая свои руки в карманы. — Это...эм...сюрприз что ли. Когда Гарри появился в арке, соединяющей коридор и гостиную, на него уставились пять пар глаз разных цветов и оттенков. Кто-то смотрел со слезами, кто-то с радостью, а кто-то с удивлением и интересом. — Иди сюда, дорогой. — Энн притянула кудрявого к себе, незаметно кладя свою руку ему на спину, что неимоверно успокаивало. Гарри был ей за это безумно благодарен. — Здравствуй, малыш. — Джоанна счастливо улыбнулась, крепко обнимая парня и сжимая его до небольшого вскрика. Всего лишь приятная неожиданность. — Это Марк. — Мужчина смотрел дружелюбно, но с интересом, протягивая Гарри руку. — Я Дейзи, а это Фиби. — Перед Гарри возникли две маленькие девочки, ужасно похожие друг на друга. Он каждой пожал руку, вежливо, но растеряно улыбаясь. — Прости, Гарри, что все так неожиданно. Я знаю, ты сейчас напуган, но мы подумали, что Рождество – это отличный повод, чтобы наконец-то собраться всем вместе и обо всем поговорить, - Джоанна продолжала держать Стайлса за руку, чуть поглаживая ее большим и указательным пальцами. — Извини, если сюрприз оказался не самым приятным. — Все в порядке, я просто... — Гарри отыскал глазами Луи и вновь задохнулся от нехватки воздуха. Тот стоял, чуть облокотившись о стену, и смущенно улыбался, водя ребром ладони по цветным обоям. — Луи. — Я тут, — он подошел чуть ближе, но не настолько близко, как хотелось бы Гарри. — Предлагаю расположиться в гостиной, а ближе к назначенному времени переместиться за стол. Решив, что это отличная идея, все расселись кто на диван, кто в кресло, чтобы начать неторопливую и тихую беседу. Удивительно, но напряжения почти не было. Да и то это «почти» витало только между Гарри и Луи, тогда как все остальные были вполне довольны друг другом. Гарри разместился на диване, садясь напротив шатена и просто не имея возможности оторваться от его прекрасного лица. Оно такое... Что? — Гарри, ты слышишь? — Да, да. — Я Фиби, а это Дейзи, не перепутай? — Конечно, кстати, вы очень похожи. — Близнецы, — небрежно махнув рукой, сказала одна из них. — Покажешь нам что-нибудь интересное? Мама пообещала, что ты дашь нам во что-нибудь поиграть. — Хм, хорошо, — Гарри начал подниматься с места, когда услышал тихий голос Луи. — А вы спросили у Гарри, хочет ли он поиграть с вами? — Я хочу, — так же тихо, под стать Луи, ответил Гарри. Они вчетвером снова оказались в комнате кудрявого, где до сих пор работал телевизор, и была расправлена большая кровать. — А нас мама ругает, когда мы не заправляем свои кровати, — так, между прочим, заметила Фиби, с интересом рассматривая полки со всевозможными книгами, дисками и рисунками на противоположной стене. — Я уже получил свое. — Гарри подошел к шкафу, стараясь не смотреть на Луи, и достал с верхней полки какую-то старую настольную игру вроде лестниц и змей. Девочки быстро разложили все фишки и кубики на картонке, призывая старших мальчиков поиграть с ними. Гарри кидал кубик – у него дрожали руки. Гарри двигал свою фишку – она вываливалась из его пальцев. Парень нервничал, а Луи смотрел на него и делал вид, что ничего не замечает. — Пора за стол, ребята, идите сюда, — из гостиной вновь донесся голос Энн, на который тут же отозвались близняшки, бросая игру и скрываясь за дверьми спальни. Гарри это не понравилось – он запаниковал и не стал смотреть на Луи, стараясь сбежать так же быстро, как две девчушки до него. — Подожди, Гарри, нам нужно… — Давай не будем заставлять родителей ждать, — с этими словами Стайлс ретировался из комнаты и присоединился к остальным гостям и маме. — А где Луи? — Он...идет. — По грустным глазам Джоанны было видно, что она все понимает, но ничего не может поделать, никак и ничем не может помочь. А Гарри просто не знал, как ему себя вести. Ему было страшно и непривычно. Ему казалось, что Луи скажет ему что-то, от чего Гарри снова будет больно, и он просто не сможет это вынести. Сперва он был шокирован, увидев шатена в дверях своей спальни, но осознание потихоньку проникало в его разум. Он не хотел что-либо менять теперь. Все слишком закрутилось, запутывая парня и его тяжелые печальные мысли. Он не нужен Луи. Он просто пришел встретить Рождество и все. На этом конец истории. — О, Марк, наконец-то твои волосы высохли, - заботливо проведя по волосам мужа, начала разговор Джоанна. — Да, на улице ужасная погода, — ответила Энн. — Мы играли в снежки, и Луи попало прямо в глаз, но он не рассердился, правда, же? — Фиби обратилась к брату, который с нежностью посмотрел на нее и кивнул. — А Гарри просидел все эти дни дома. Даже на улицу не выходил, только в клинику... - речь Энн резко оборвалась, а Гарри не удержался и посмотрел на Луи, встречаясь с его испуганным взглядом и тут же отпуская глаза на тарелку. — А, не важно, давайте я открою шампанское. — Не стоит, дайте мне. — Марк осторожно взял из рук женщины бутылку и аккуратно открыл, хотя часть пены все равно пролилась на стол. Гарри засмеялся впервые за последние дни, ощущая праздничное рождественское настроение. Хотя бы какую-то его часть. Разговор продолжался, текла незамысловатая беседа, пока время на часах все прибавлялось и прибавлялось. Луи снова начал разговор, но Гарри извинившись, вышел из-за стола и направился в ванную. Слишком много для него. Слишком для одного вечера. Слишком. Слишком. Слишком. После всего того, что было. После всех этих недель, Гарри просто сложно начать снова быть нормальным. Он побрызгал на разгоряченное лицо капли воды и опирается обеими руками о раковину. Это мучительно и невыносимо. Он не подпускает к себе Луи, хоть и желает этого больше всего на свете. Хочет вновь почувствовать прикосновение его холодных пальцев, которые не успели согреться после улицы, ощутить его умопомрачительный запах и вкус сладких губ на своих губах. Что же ему делать? Позволить Луи поговорить и объясниться? Или продолжать избегать его пока тот сам не поймет, что Гарри не желает говорить с ним? Что? Что? Почему нет никаких правил или инструкций, которым можно следовать и не ошибаться, принимать правильные решения? Гарри простонал, сильно зажмуривая глаза и впиваясь ногтями в твердую раковину. Так, нужно быть честным хотя бы с самим собой, как всегда учила мама. Что я чувствую, чего хочу и что могу для этого сделать? «Я люблю Луи. Очень, настолько, что это стало для меня невыносимым. Я хочу быть с ним, хочу его рядом с собой каждый новый день. И я ничего не могу с этим сделать. Он сам оттолкнул меня, отказался от моей любви». Гарри закрыл кран и резко поднял голову, рассматривая свое отражение в зеркале. Он испуганно вздрогнул, когда в дверях, внимательно за ним наблюдая, стоял Луи. На его лбу пролегла глубокая морщинка, брови чуть сдвинуты, а лицо не выражает никаких чувств. Ничего. Гарри смотрел на него, не отрывая взгляда. Смотрел, любовался, впитывал каждую значимую и не очень деталь, все, что только мог уловить. И он ждал. Ждал того, что же скажет Луи. Ожидание было мучительным, страшным и одновременно трепетным. Ведь Гарри в глубине души – все еще тот маленький мальчик, который не отказался от чудес, который старается верить, хоть у него это и выходит довольно паршиво. Им движет надежда. Ее чудовищно мало, но она есть. Надежда на «них». На Луи и Гарри, как одно целое. — Снова сбежишь от меня? — хмуро прочеканил Томлинсон, скрещивая руки на груди. Гарри отрицательно покачал головой, ища что-нибудь, на что можно опереться, потому как ноги могут в любой момент его подвести. Парень сел на холодный камень белоснежной ванны и поднял на шатена свои большие зеленые глаза. — Я не думал, что ты просто не захочешь разговаривать со мной, хотя я заслужил это по праву, — голос Луи эхом отдавался от стен, наполняя всю ванную комнату его завораживающим тембром. — Ты имеешь полное право злиться, и я тоже злился на себя, но, к сожалению, ум приходит только с опытом. Луи прикрыл за собой дверь и полностью оказался в ванной. — Гарри, мне очень жаль, что я так поступил с тобой. Я думал, что отгораживая тебя от своей болезни, делаю лучше нам обоим. Прости, я ошибся, — шатен сделал еще несколько шагов ближе к Гарри. — Это все свалилось на мою голову, как снег, нет, как лавина, и я совершенно растерялся. У меня теперь есть семья, представляешь, — его голос стал чуть теплее и нежнее, — и я подумал, что они будут рядом со мной, что бы ни случилось. Они мирятся с моими сорока процентами, потому что по-другому никак. Луи подошел так близко, что его теплые носочки соприкасались с носками Гарри, на которых были все те же смешные олени. Гарри опустил голову вниз, рассматривая потрескавшуюся от времени плитку. В его горле стоял ком, мешающий выходу слов, хоть сейчас они и не были нужны. Говорил только Луи. — Я люблю тебя и не переставал любить ни на минуту, пока мы не были рядом. Я сходил с ума, но терпел. Я думал, что делаю лучше для тебя, ну, и для себя, конечно, в каком-то смысле. Мне было легче дать тебе уйти тогда, нежели потом, когда я стану совсем беспомощным. — Луи опустился на колени и положил ладонь на запястье Гарри, от чего второй неожиданно вздрогнул. — Но я такой жуткий эгоист – не могу просто так тебя отпустить. Не могу перестать думать о тебе, Гарри. Знаю, мои извинения мало что изменят, хотя я слишком самоуверен. Или глуп. Или слишком верю в «нас». Потому что надеюсь, что ты дашь мне шанс все исправить. Гарри поднял голову и уставился на озабоченное, взволнованное лицо перед собой. Руки Луи переместились на щеки кудрявого и тихонько поглаживали его скулы. Луи хочет быть рядом. Он хочет, чтобы Гарри любил его, он ему нужен. — Не молчи, пожалуйста. Я не вынесу, если ты ничего сейчас мне не ответишь. Уголки рта Стайлса нервно подергивались, но слова так же не шли с его покусанных губ. Он как будто онемел и потерял всякую возможность говорить. Язык не слушался, в горле пересохло... ох, нет, только не уходи. Луи собирался подняться и оставить Гарри, но второй сильно сжал локоть Томлинсона, вцепляясь в него волчьей хваткой. Он присел рядом с шатеном на пол и доверчиво прижался к нему носом, трепетно дыша прямо на его тонкие идеальные губы. — Гарри, ты...ты...пожалуйста, — Луи не знал, что сказать, он не знал точно, чего хотел в данную минуту, что должен был делать. Он утонул, задохнулся в ощущениях, в своих чувствах. — Ты не оставишь меня одного? — тихо и до жути хрипло спросил Стайлс, чуть соприкасаясь с губами Луи. — Нет, я буду рядом с тобой. Прости, что был таким идиотом. Гарри улыбнулся и закрыл глаза, полностью доверяя себя Луи. Доверяя ему целовать себя, прикасаться к бедрам, водить пальцами по спине, пробираясь под теплый свитер, прикусывать губу и проводить языком по ряду белых зубов… — Гарри, ты там? Все в порядке? — немного взволнованно спросила Энн, осторожно постукивая по закрытой двери. — Да, хорошо, отлично. — Эм...я просто беспокоилась, знаешь. — Гарри немного затрясло, но он, обхватив себя руками, старался не смотреть на белоснежно чистую ванную позади себя, быстро-быстро бормоча: — Я с Луи, все в порядке. Эм...нам просто нужно было поговорить. — Хорошо, да, конечно. — До Гарри донеслись шаркающие по паркету шаги и какое-то бормотание по поводу «удобного места для разговора». У Стайлса уже порядком затекли ноги, но он не двигался. — Все нормально? — Луи взял запястья кудрявого в свои ладони и погладил их большими пальцами, как бы успокаивая и проявляя заботу одновременно. — Да, просто... — Гарри снова покосился на ванную и опустил взгляд на свои руки. — Нет, ничего, мне немного неудобно сидеть. Кажется, я уже не чувствую собственных ног. — Ох, конечно. Парни поднялись, поправляя одежду и упавшие на лицо пряди волос. — Давай вернемся за стол, хорошо? Наверняка все уже переволновались. — Да, все так и есть. Один за другим они покинули ванную комнату, направляясь в гостиную в полном молчании. Почти дойдя до арки, Луи вдруг резко развернулся, утыкаясь Гарри прямо в грудь и тихо хихикая. — Я так скучал, так сильно. Мне всегда будет тебя мало, Гарри, я всегда буду хотеть больше, — прошептал он, опаляя ухо кудрявого теплым воздухом, и поднялся на носочки, нежно целуя пухлые губы. Довольный, но немного сбитый с толку Гарри сел за стол, понимая, что все в комнате смотрят только на него и на Томлинсона. И парень готов был поклясться, что слышал вздох облегчения (или счастья!)со стороны Джоанны или Энн, когда он уткнулся в свою тарелку, глупо улыбаясь и размазывая сладкий десерт по краям.