Я люблю тебя, сестра!

Жить воспоминаниями? Это у меня получается лучше всего. Особенно, если кроме этих воспоминаний нет больше ничего. Все уничтожил Капитолий. Я прижимаю колени к груди и продолжаю водить пальцем по полу, покрытым толстым слоем пыли. Мои руки в бинтах, шея слегка болит после случившегося, но эта боль – ничего по сравнению с тем, что я испытала, когда услышала имя своей старшей сестры, сорвавшееся с губ любимого. «Делли». Сердце бешено скачет в груди. Руки трясутся как заведённые. Я вывожу кончиков указательного пальца на пыльном полу слова. «Пит», «Китнисс». Слёзы капельками падают на пол, перемешиваются с пылью и образуют грязные комья. Вытираю мокрые глаза и глажу живот, пытаясь успокоиться. Приговариваю какие-то глупости, чтобы успокоить себя, но объясняю это тем, что хочу успокоить разбушевавшегося малыша. Вчера он впервые толкнулся, будто бы выказывая свою поддержку матери. Четыре дня назад я в последний раз видела Пита. Его чёрные глаза теперь преследуют меня в кошмарах. Если раньше это были его пытки в Капитолии, то теперь это его руки, сжимающие мою шею. Или живот. И теперь я вдвое чаще просыпаюсь по ночам, стирая бегущие рекой слёзы. Вспоминаю и обнимаю живот, чтобы успокоиться. Теперь не помогает даже присутствие Прим. Пальцы Пита смыкаются на моей шее. Чёрные глаза неотрывно смотрят в мои. Моя спина больно ударяется о дверь, и та раскрывается. Я теряю равновесие и падаю на спину, непрерывно кашляя. Пит падает, но я быстрее, чем он, поэтому вскакиваю на ноги и убегаю оттуда. Мои ладони разбиты после встречи с полом. - Она переродок! Она убила нашего ребёнка! – эхом раздаётся его крик по коридорам больницы. Я залетаю в первое попавшееся помещение и оседаю на пол, закрывая руками лицо, по которому струятся слёзы. - Китнисс! – громкие крики ищущих меня людей. Я закрываю рот и кладу ладонь на живот – с каждым днём мой малыш растёт всё больше и больше. И если раньше это было не очень заметно, то теперь… Хотя, возможно, всё идёт как и раньше. Просто я так сильно отощала на нервной почве, что почти не замечаю ничего и никого. Теперь жизненные силы мне нужны гораздо больше. Тот резервный запас, который у меня был, я израсходовала, когда ждала возвращения Пита из Капитолия. Того Пита, который безумно обрадовался моей беременности. А потом безумно разозлился. - Китнисс… Скажи, что это капитолийская еда, - внезапно говорит Пит, прекращая поглаживать мой живот. Я вздыхаю и ловлю его ладонь, которая покоится на моём животе. Опускаю чуть ниже, так, чтобы она накрывала тот малюсенький животик, который уже появился. Привычная твёрдость под нашими переплетёнными пальцами. Привычная для меня. - Нет. Это не еда. Живот-то твёрдый. - И какой уже срок? – со страхом спрашивает он. Стены его комнаты в Тренировочном Центре давят на мою психику. - Тринадцать недель. - И ты молчала? – теперь в его глазах обида. Я ласково провожу ладонью по его лицу. Разглаживаю пальцем его морщинки на лбу. Прикасаюсь губами к щеке. - Сначала я сомневалась – задержки бывали и раньше. И по полтора месяца, и по два – мои нервы тому самая простая причина. И тут эта Квартальная Бойня. Я думала, что это… как обычно, в общем. А потом… потом решила провериться. На всякий случай. - Когда? - Вчера. Потому что заметила живот. Последний месяц всё спихивала на еду, но… - Бог ты мой… Он склоняется надо мной, и я смотрю в безумно голубые глаза мужа. - Прости меня. - За что? – хмурюсь я. - Квартальная Бойня… ребёнок… Бог ты мой, - выдыхает он, и в его глазах появляются слёзы. Я привстаю на локте и поворачиваю его лицо к себе. - Я ни о чём не жалею, Пит. Вопрос в другом: жалеешь ли ты? - О том, что у нас будет ребёнок? Нет. О том, что узнал об этом только сейчас – да. О том, что сейчас Квартальная Бойня? От этого вообще удавиться хочется, - говорит он и ложится на подушку рядом со мной. Я кладу голову ему на грудь. - Мы со всем справимся. Мы одно целое, помнишь? – тихонько спрашиваю я. - Да. Мы одна семья. Мы одна семья. Семья. То, чего у меня давно уже не было. То, что появилось после 74-ых Голодных Игр. То, что отнял президент Сноу, когда забрал Пита в Капитолий. Я уничтожу Капитолий. Жажда мести постепенно разгорается в моём покалеченном сердце. Теперь она – это то, что поддерживает во мне жизнь. Жажда мести и моё маленькое чудо. Частичка меня и настоящего Пита, которого забрал Капитолий. Я уничтожу Капитолий. Я верну Пита. Любой ценой. И наше маленькое чудо, живущее во мне, поможет. * * * Я уверенно иду по коридорам Тринадцатого к госпиталю. Четыре дня, проведённые за жалостью к себе, не прошли бесследно. Теперь во мне больше жалости нет – только нестерпимое желание действовать, возвращать, быть полезной! И именно им я сейчас живу. Стоит мне повернуть, как меня тут же крепко сжимают чьи-то крепкие руки. Я ошарашенно поднимаю глаза и встречаюсь с яркими бирюзовыми глазами, наполненными облегчением и жаждой настучать мне по шее. Причём второе явно перевешивает. - Больше. Никогда. Так. Не делай, - серьёзно заявляет друг и сжимает мои плечи руками, крепко сдавливая их пальцами. Я киваю. Он облегчённо выдыхает. - Где ты была? Ты хоть представляешь, как напугала Прим? А Хеймитча? Меня? Ленни, Джоанну – всех нас! - Прости, - шепчу я. – Мне нужно было разобраться в себе. - Ты о ребёнке-то подумала? Бьюсь об заклад, что ты ничего не ела! - А вот и нет, - почти весело парирую я. – Я пряталась в кладовой, так что голодной я точно не была. - Ну, хоть кого-то пожалела. - Что произошло с того момента, как… - Четыре дня назад его обследовали. Три дня назад поставили диагноз. - Какой? - Китнисс… На нём проводили опыты. В Капитолии. Меня начинает трясти. - Какие? - Ему вводили яд под названием «охмор». Именно поэтому… - Он набросился на меня? – спрашиваю я. Финник изумлённо смотрит на меня. Я опускаю глаза. - На тебя? Он неадекватно отреагировал на Хеймитча, после чего тот забил тревогу. - Хеймитча? - Тебя долго не было, и Хеймитч решил проверить. Ты бы видела его глаза, когда он бежал за врачами, - качает головой Финник, и я хмурюсь. - Что ещё? - Он постоянно звал твою сестру. Просил, чтобы её привели к нему. - Делли? – выплёвываю я. Кулаки невольно сжимаются. - Да. Он вообразил, будто они друзья детства. - Что? – переспрашиваю я, безумными глазами глядя на Одейра. Тот виновато опускает глаза. - Она сейчас у Пита. Я подлетаю к двери и замираю. Делли, сидящая на кровати Пита. Делли, мило беседующая с моим Питом. Делли, целующая моего Пита. Темнота в доли секунды настигает меня, и я падаю. Та-да-да-дам!!! Новая глава отдана на ваш строгий, но, надеюсь, справедливый суд) Жду отзывов и тапочек(моя левая пятка подсказывает, что их буде много-много:3)