Я люблю тебя, сестра!

* * * Команда 3 - Ну, и зачем ты мальчишку на войну посылаешь? – набросился на Судьбу Добрый Ангел, гневно сверкая глазами. Даже его, отъявленного защитника Судьбы, откровенно начинало бесить её упорство, с которым она пыталась разлучить их подопечную и её мужа. – Это ведь просто издевательство! - Он мужчина! И должен выполнять свой долг! – возразила девушка, откидывая светлую косу за спину и упрямо смотря на грустную подопечную. - Уж лучше бы ты её не воскрешала, - ехидно заметил Мелкий Бес. – Ей столько боли предстоит с такой-то Судьбой! - И какой это Судьбой? – со скрытой угрозой в голосе поинтересовалась она, мысленно перебирая в голове варианты убийства этого негодника. И подсчитывала размеры нагоняя от начальства за такое своевольство. И последнее перевесило. Скрипнув зубами, Судьба зло воззрилась на Беса. - Такой ненормальной. Сумасшедшей. Дурацкой, - скучающе перечислил молодой человек, озорно поглядывая на Любовь и Доброго Ангела. Они молча ждали конца спора. - Дурацкой, говоришь? – угрожающе сузила красивые глаза блондинка и испепелила взглядом Беса. – Тогда что же мне мешает убить мальчишку? * * * Я качаю на руках Мелоди и напеваю ей песню Долины. Моя дочь никак не желает засыпать, и я прекрасно её понимаю – уснёшь тут, когда от матери такое напряжение исходит. Прижимаю дочку к груди и машинально смотрю на часы на запястье и расписание. «18.00 – Анализ дня» Очень смешно! Как будто есть что анализировать. - Китнисс, прекрати сходить с ума, - весело замечает Прим и закатывает глаза, падая спиной на кровать. Я посылаю ей обеспокоенный взгляд и прижимаю только-только успокоившуюся Мелоди к груди. Смотрю на дверь – и на сестру. Она хохочет, глядя на моё обеспокоенное лицо. Смотрю на дочь – она внимательно смотрит на меня глазами отца. Голубыми, как весеннее небо. Замираю, когда слышу хлопок двери. Чувствую сильные руки, обвивающие мою талию. Облегченно выдыхаю и поворачиваюсь к мужу, согревая его улыбкой. - Она опять места себе не находила, - ябедничает Прим. – Китнисс, месяц прошёл, а ты по-прежнему трясёшься. - Солнышко, не надо волноваться, - он усмехается и целует меня в висок, гладя Мелоди ладонью по пухленькой щёчке. Улыбается и внимательно смотрит в голубые глаза нашей дочери. - Мел опять успокоилась за пару минут до моего появления? – весело спрашивает он. Я обречённо киваю и смущенно отвожу глаза. - Как тренировка? – интересуется Прим. - Как обычно. Кто сказал, что Победителю Игр не удастся выжить в этой войне? Мы прошли через огонь, воду и медные трубы, - усмехается он и падает в кресло. Я по-турецки сажусь на кровать и укачиваю на руках Мелоди, осоловело хлопающую глазками. Нежность волнами захлёстывает моё сердце, когда я целую дочку в лобик и смотрю, как причмокивают в поисках пустышки пухлые губки, сложенные в форме буковки «О». - Китнисс, я пойду. Мне в ночную смену, - бросает Прим и, поцеловав меня в щеку, исчезает за дверью нашего отсека. Нам с Питом и Мелоди, как молодой семье, дали отдельный отсек. И мы даже правил не нарушили! Мне восемнадцать, Питу девятнадцать через пару недель… Мелоди всего лишь два месяца. И буквально через пару недель её отец опять окажется в смертельной опасности. - Ножки устали. Труден был путь. Ты у реки приляг отдохнуть. Солнышко село, звезды горят, Завтра настанет утро опять. Тут ласковый ветер. Тут травы, как пух. И шелест ракиты ласкает твой слух. Пусть снятся тебе расчудесные сны, Пусть вестником счастья станут они. Мелоди, зачарованная моим голосом, закрывает глаза и спокойно дышит, улыбаясь во сне. - Она тоже любит твой голос, - ласково шепчет Пит и целует меня в лоб. Я кладу Мелоди в кроватку и ложусь рядом с Питом, ловя его ладонь и грея её между своими руками. Он обнимает меня за плечи и зарывается лицом в мои волосы. - Скоро все закончится, родная. Совсем скоро мы поставим точку в этой ужасной войне. - Не ходи, Пит, - прошу я, отрывая лицо от его груди и заглядывая в родные голубые глаза. – Ради нас. - Китнисс, хватит. Я принял решение. Смирись. - Ладно. У меня плохое предчувствие. Снимаю кофту и остаюсь в одной лишь широкой футболке, в которой ходила, пока не видела ног из-за живота. Обнимаю Пита и касаюсь губами его щеки, обнимая за шею. Всё так ново. Ласковые прикосновения, ставшие привычными поцелуи, нежные взгляды… Я провожу пальцами по широкой груди и улыбаюсь, когда чувствую лёгкий поцелуй в макушку. Его губы целуют мои волосы, и я прикрываю глаза, наслаждаясь его прикосновениями. - Почему с вами в отряде Ленни? Прим места себе не находит, - делюсь переживаниями я, улыбаясь, когда он кладёт руку мне на талию. – Все свободное время проводит рядом с ним. Время, свободное от тренировок, конечно, - говорю я, поднимая голову с его груди. Он рассеянно гладит меня по волосам и грустно смотрит в глаза. - Джоанна не может участвовать в этой операции. Врачи запретили ей из-за нервного срыва. Ты бы видела её истерику! - Могу представить. Я сама чуть не сорвалась, когда Койн сообщила мне, что могут отправить Прим. - Прим? Ей ведь всего тринадцать! - Четырнадцать через месяц. У вас с ней разница в днях рождения всего ничего – неделя. - Обидно, что девятнадцать мне исполнится в Капитолии, - бормочет он и утыкается носом в мою макушку. Я прижимаюсь губами к его рукам и засыпаю, убаюканная его тихим дыханием и размеренными ударами сильного сердца. Вместе мы справимся со всем, потому что мы – семья.