Я люблю тебя, сестра!

POV Пит - Нет! – кричит Прим и бьётся в руках Финника, пытаясь вырваться. Металлические зубы с противным лязгом-скрежетом замкнулись, лишая Ленни последней надежды на выживание. Всё ещё стоя на коленях, я отрешённым взглядом смотрю в стену и пытаюсь унять трясущиеся руки. - Отпусти меня! – кричит Прим, и Финник закрывает ей рот ладонью, прислушиваясь. Весь наш отряд превращается в слух. Топот множества ног по каменному полу. Мы вскидываем головы. Белая форма миротворцев. Руки действуют сами. Я заряжаю автомат и начинаю палить по первым тушкам, целясь в лица. Меня переполняет злость. Я не дам Капитолию убить меня здесь и сейчас. Просто не позволю, потому что он и так слишком много отнял у меня. Слишком высокую цену я заплатил за это, слишком много близких потерял… Я не готов умереть здесь и сейчас. Выстрелы точные и отработанные. За нашими спинами Прим, Джексон и остальные девушки отряда. Мы должны защитить их. Миротворцы обескуражены. Они не успевают и рук протянуть к своим автоматам, как наши пули уже вонзаются в их тела, одну за другой отбирая их жизни. Я не вправе судить их, но то, что они убивают множество невинных людей ради Капитолия, даёт мне это право. Это не люди – переродки, пляшущие под дудку Капитолия. А переродкам не принято давать второй шанс. Патроны заканчиваются, и у меня уходит всего несколько секунд на перезарядку. И эти секунды едва не стоят мне жизни. - Они прибывают! – кричит Джексон. – Поллукс, где самый короткий путь наверх? Я не вижу Поллукса, но сдавленный выдох Джексон говорит мне о многом. Мы в ловушке. Стараюсь использовать пули максимально рационально, но выходит не очень. Мучительно соображаю, когда под моими ногами внезапно начинается движение. Я быстро перепрыгиваю на каменный пол, подальше от металлических зубов. Миротворцы не видят этой ловушки из-за того, что каменный пол выше, а в этом коридоре темнота. И ужасающий металлический скрежет не слышен за звуками стрельбы. Раз, два, три… Давайте, твари. Прибывайте. Совсем скоро для вас не останется места, и вы упадёте в ловушку, подготовленную самим Капитолием для самих вас. Раз, два, три… Мои руки уже устали от автомата, а разум всё ещё понимает, что миротворцев недостаточно много. Они уверенно идут к нам, не понимая, что приближаются к своей гибели. - Ночь! – кричит Джексон, и мы без лишних слов понимаем её, натягивая очки ночного видения. Она стреляет по лампам, слабо освещающим тусклое пространство. Миротворцы ошеломлены и не двигаются. А первый ряд из десяти человек медленно,но верно приближается к краю ямы. Раз, два, три… Готово. Первая порция кровавого ужина для переродков. Видимо, им не чужд каннибализм. Ужасающие крики, в которых тонет коридор. Наш отряд убегает, оставляя переродков-миротворцев сзади. Они неуверенно жмутся к стенам. На лицах – вселенский ужас. Испытайте все чувства трибута на Арене, ублюдки. Я бегу за Гейлом, перезаряжая автомат на ходу. Трачу несколько драгоценных секунд на это занятие, и понимаю, что опоздал. Крик. Ужасный. Детский крик. Она не заслужила. - Прим! – реву я и прорываюсь вперёд, намереваясь узнать, что же там происходит. Тела. Мёртвые, скрюченные, разорванные. Окровавленные. Она не должна была этого увидеть. По щекам девочки катятся слёзы. Я понимаю её – увидеть дорогого человека мёртвым и таким… разорванным – это не совсем то, о чём мечтают тринадцатилетние девочки. Ленни. Делли. Миротворцы. Мокрые от слюны зверей и от собственной крови. С разорванными глотками. С обглоданными конечностями. С застывшим ужасом в глазах. - Идём, Прим, - настойчиво прошу я, чувствуя, что меня сейчас вывернет. – Идём! Им уже не помочь! - Пит, - рыдает она, зажимая рот ладошками. Я уверен, что ей будут сниться эти мёртвые глаза. Они и мне будут сниться, когда мы выберемся отсюда. Я исключаю любую возможность «если». Исключительно «когда». - Тише, Прим. Тише. - Он ведь мог спастись, - всхлипывает она, сжимая мою руку. Я смотрю в голубые глаза сестры своей жены. - Он умер героем, Прим. Он сделал свой выбор. Мы должны уважать его. - Я не могу, - тихо говорит девочка. Я обнимаю её. – Теперь я понимаю Китнисс… - Подумай о ней. Мы должны быть сильными ради неё. Обещаешь мне? Она кивает и вытирает слёзы. - Ну, вот и хорошо. Пошли. Мы уже здорово отстали. - Идём. Мы бежим по проходу за отрядом, и я замечаю, что он становится всё уже и уже. За нашими спинами раздаётся взрыв. Я мгновенно толкаю Прим вперёд и бегу сам. Оглядываюсь. Из-за дыма не видно ничего. Но благодаря очкам я всё же начинаю различать очертания зверей. - Переродки! – воплю от ужаса я и прибавляю шаг. Ныряю в тёмный коридор. Светлая косичка Прим, кажущаяся в очках зелёной, служит мне ориентиром. Я палю по лампам, надеясь запутать зверей, задержать время, но, видимо, ориентиром им служит наш запах. - Мелларк! Эвердин! Сюда! – слышу я командный вопль Джексон и хватаю Прим за руку, ведя её к членам команды. Чувствую дыхание переродков спиной. - Одейр, Хоторн, Мелларк, защищаем Эвердин – она медик от Бога. Доберитесь до Капитолия. Убейте Сноу. Кастор, переводи Поллукса. Поллукс! – зовёт она. Переродки приближаются. Я слышу цокот когтей по каменному полу. – Покажи им дорогу наверх. Я вас с того света достану, если вы не свергнете Капитолий. Лоурсон, Мастерс, Лонг – за мной. Покажем этим тварям! И она устремляется в самую гущу переродков, стреляя куда ни попадя. Солдаты Тринадцатого с довольными улыбками переглядываются и устремляются вслед за ней. Все гении такие сумасшедшие? Видимо, да. Поллукс толкает нас локтем и показывает пальцем вверх. Я вижу люк. Выход. Он есть всегда. Первым лезет Кастор, чтобы проверить обстановку. За ним Прим, Гейл, Поллукс, Финник, замыкаю процессию я. Мы взбираемся на небольшую площадку, глядя вниз, пока Кастор открывает люк. Слышим крики Джексон. - Взрывчатка, - серьёзно произносит Финник. – Они отправились на верную гибель. Им нужна взрывчатка. Убьём этих тварей! Взорвём их! Пока мы наскоро готовим самодельную бомбу, у Кастора всё же получается открыть люк. Мы поджигаем фитиль и бросаем бомбу вниз, молясь о том, чтобы он не погас. Огонь, переродки, предсмертные крики солдат – всё превращается в одно сплошное пятно. Пятно, которое расплывается перед глазами, и я в водовороте образов и звуков. Пытаюсь ухватиться взглядом хоть за что-нибудь, но всё плывёт. Я нахожу взглядом огонёк горящего фитиля и заставляю себя сосредоточиться. Огонь. Огненная Китнисс. Моя Китнисс. Жена. Мать моего ребёнка. Любимая. Мелоди. Моя маленькая дочь, родившаяся в этом жестоком мире, полном запахов, слов, звуков, совсем не предназначенных для детских глаз или ушей. Я вернусь к ним. Взбираюсь по лестнице и замираю вместе с остальной частью отряда. Финник закрывает люк и молча смотрит на толпу вместе со мной. Мы на площади перед Президентским дворцом. Мы достигли своей цели.