Три месяца, Блэк!

— - Фрэнк пригласил меня! — огласил библиотеку девчачий визг Алисы. — М? — вопросительно сощурила один глаз Марлен. — На бал, МакКиннон, — вымученно подняла голову от учебника древних рун усталая Лили Эванс. Шатенка только закатила глаза, глядя на удаляющуюся однокурсницу. — Какая она всё же странная, эта Алиса, — задумчиво склонила голову Марлз.       Шёл второй месяц как выпускники не вылезали из учебников. В декабре их ждали экзамены по некоторым из предметов, не самых важных специализаций, чтобы летом ученики успешнее готовились к ЖАБА по важным для них курсам. Хуже всех, стоит заметить, приходилось Блэку. Он много пропустил за последние месяцы, а если сказать точнее — пропил. — Алиса из страны чудес, — усмехнулась магглорождённая Лили. — Из страны шизофреников скорее, — Марлен с силой захлопнула свой учебник по зельям, — проклятый Слизнорт, никогда не пойму, как варить чёртов Феликс Фелицис, дементор его разрази! — Тебе ведь не нужны зелья? Не расстраивайся так, аврору незачем знать, в какой температуре кипятить настойку из бадьяна, — Лили зевнула, и, последовав примеру подруги, закрыла свою книгу. — Кстати! Бал. Поттер уже пригласил тебя? — Марлен закусила губу, собирая вещи со стола. — Да, было ужасно. Он выдал что-то вроде: «Потанцуем на балу?». Как будто я могу идти с кем-то другим, а ему просто уделить пару минут! — Лили раскраснелась, а МакКиннон прыснула, действуя на нервы злобной мадам Пинс. — Мой вообще меня не позвал, — собирая тёмные волосы в хвост возмутилась красавица, — если не поторопится, пойду с Долоховым, — Лили только усмехнулась, глядя на обиженную мордашку подруги. — Я слышал фамилию Долохов или мне почудилось? — из-за угла вышел с сёрьёзным лицом Джеймс Поттер. — Мы решили — вам не безопасно ходить по коридорам вдвоём в такое позднее время, — засовывая руки в карманы брюк проговорил показавшийся из темноты Блэк. — И что мы слышим? Обсуждают Слизеринцев, — не унимался Джеймс, обнимая Лили за плечи. — Кого нам ещё обсуждать, если вас вечно где-то носит, — устало облокачиваясь на парня, прошептала рыжая. — Вы идите, у нас планы, — перегораживая Марлен дорогу, бросил Сириус. Девушка только улыбнулась, разглядывая брюнета.

***

      Король школьных коридоров вальяжно шёл по одному из них, крепко сжимая руку своей любимой. Поцеловав длинные пальцы с тёмно-синим лаком на идеальных ногтях, он на секунду посмотрел ей в глаза. — Почему ты так на меня смотришь? — смущенно спросил Блэк. ! Смущенно. Блэк! — Ты красивый, — ничуть не краснея, сказала Марлен, — я люблю на тебя смотреть. — А я люблю тебя, — Сириус развернул девушку, по инерции, сделавшую пару шагов вперед.       Его пальцы в её длинных волосах, а маленькая ладошка тянет его за шею к себе ледяными прикосновениями. Всё изначально должно быть так. Её смех, словно капли дождя эхом по пустому коридору, стук каблуков и запах миндаля. Его тёплые прикосновения и обжигающее дыхание, горячее даже в эту январскую ночь. — Рождественский бал, МакКиннон. Я не смогу пойти туда без тебя, — оторвавшись от её губ прошептал Сириус. — Думаешь, я позволю тебе, Блэк? Сдать без боя всяким пуффендуйкам? — она заглянула в его глаза и снова притянула к себе.       Каждый раз Марлен целовала его по-разному. Нежно и быстро, будто ветер, который через мгновение улетит, куда ему вздумается. Порывисто и отчаянно, будто они снова на той платформе в утренней дымке. Страстно и податливо, как бы признавая, кто здесь главный на самом деле.       Что привлекло в ней Сириуса? Марлен была девчонкой из породы — «стерва альтруистичная». Она умела быть огненной львицей, под стать факультету, готовой разорвать противника на части. Могла быть ледяной змеёй и пикировать любые колкости, выходя победителем из каждой схватки. Но на самом деле за всей её сверхсаркастичной бравадой скрывался добрый и отчаянно требующий любви ребёнок. Она помогала тем, кому никто бы не помог. Заступалась за всех подряд, не требуя признания. Смотрела будто испепеляя, как Василиск, но бросилась бы закрыть собой от непростительного. Марлен была героем. Сириус это знал. Знал, что она никогда не струсит, не смалодушничает и не предаст его. Потому что она МакКиннон. Это противоречит её природе. Ну и, кроме того, она была поразительно красивой в каждой из своих граней. Где уж тут устоять?