To The Core

Покорно сидя на кушетке в отделении скорой помощи, Томми боялся поднять взгляд. Ему хотелось провалиться под землю от стыда. Но Адам ни о чем не спрашивал. Не спрашивал, почему тот был голым, когда они с Айзеком выломали дверь в его номер. Вероятно, решил, что Томми уже просто лег спать – время было позднее. Не спрашивал о странном предмете, лежавшем рядом с ним на кровати. А может, просто не увидел его в темноте. Только смотрел с тревогой и невероятной нежностью своими пронзительно-синими глазами и то и дело благодарил врачей за оперативно оказанную помощь. - Парень в рубашке родился, - улыбнулась девушка в белом халате, убирая со стола инструменты, которые с неприятным металлическим звоном стукались друг о друга, вызывая нервную дрожь. – Ток прошел насквозь: вошел через ладонь и вышел через плечо. Жизненно важные органы не задеты, кардиограмма в норме, а раны затянутся быстро. Возможно, небольшие шрамы от ожогов останутся. Но шрамы, как известно, украшают мужчину. Он молодец. Адам снова счастливо улыбнулся и сделал сотую попытку заглянуть Рэтлиффу в глаза. Томми снова отвел взгляд и беспомощно захлопал длинными загнутыми ресницами: - Я в порядке, Адам. - Правда? - Клянусь. - Черт, как же ты нас напугал! Гитарист смущенно улыбнулся и вдруг почувствовал на своей щеке теплую ладонь и что-то грубое и шершавое рядом. Странное ощущение заставило его наконец-то взглянуть на Ламберта, но тут же сконфуженно потупиться: он увидел, что правая рука музыканта от кисти до локтя плотно забинтована. - Что с твоей рукой? – виновато выдавил гитарист. - Ерунда, - отмахнулся Ламберт. – Ударил сильно, когда дверь вышибал. Ты точно в норме? Сможешь идти? - Конечно, смогу, емае! Я же цел. И вполне жизнеспособен. С кем не бывает… Спасибо, что привез одежду. - Это все Сутан. Нам повезло: он сегодня как раз успел перевезти все костюмы и реквизит в гримерки. Назад в отель нас бы не пустили – там все оцеплено. - М-да, - грустно усмехнулся гитарист, застегивая верхнюю пуговицу и картинно поправляя жабо на шелковой рубашке. - Когда тебе обрабатывают ожоги, а ты сидишь перед врачами в концертном костюме… В этом что-то есть. Show must go on... - Мы так испугались, Томми! А каково было тебе в тот момент – я даже не представляю. «Ты многого не представляешь, - подумал Томми Джо. – Не представляешь, ЧТО я на самом деле делал и КОГО представлял в ТОТ МОМЕНТ… И, да. Мне понравилось, Адам…» В машине Томми больше не проронил ни слова. Разумеется, теперь они ехали уже совсем в другой отель, номера в котором предоставили всем постояльцам-погорельцам. - Я помогу тебе забрать твои вещи, - осторожно предложил Ламберт. – Утром съездим туда. - Нет, - резко выдохнул гитарист, но тут же осекся и уже более спокойно аргументировал: - Я сам съезжу. Куда ты со своей рукой? Лучше подумай, как сообщить фанатам об отмене концерта послезавтра. - А зачем его отменять? – искренне удивился Ламберт и выпрямил спину. – Я не собирался отменять этот концерт. Я… Боже, прости, Томми! – он всплеснул руками. - Я такой болван! Решил все за себя, а о тебе не подумал! Ты ведь не сможешь играть… - Да я-то как раз смогу! – теперь пришла очередь Рэтлиффа удивляться. – Я о тебе! Ты будешь выступать с ЭТИМ? – он многозначительно указал взглядом на торчащую из-под длинного рукава музыканта повязку. - Это? – Адам даже засмеялся. – Это фигня! Я же не гитарист – могу и левой рукой микрофон держать. Я о тебе переживаю! - Мальчики, мальчики! – вмешался насмешливый голос Эшли с переднего сиденья. – Вы так и будете всю дорогу друг за друга переживать? Томми с Адамом тихонько фыркнули от смеха, переглянулись и умолкли. *** В коридорах отеля царил полумрак. Пол в холле был залит водой, электричества все еще не было, лифты не работали. Поднявшись пешком на четвертый этаж, Томми спохватился было, что не взял на ресепшене ключ, но тут же вспомнил, что дверь в его номер была безжалостно вышиблена прошлой ночью, и вряд ли кто-то успел вернуть ее на место. О том, что из номера могло что-то пропасть, он не беспокоился: личных вещей у него было немного. Весь чемодан, как правило, занимали шмотки – несколько пар брюк, пара рубашек, три футболки и толстовка. Из собственной косметики у него были разве что черные тени и подводка для глаз, а в остальном он всецело полагался на Сутана. Оставались только ноутбук и мобильник, но их он обнаружил нетронутыми, как только вошел в номер: оба гаджета лежали на столе у зеркала, а рядом – портмоне с кредитками. Все было на месте, но Томми, разумеется, волновала совсем другая, более пикантная деталь. Вибратор он нашел на кровати - в складках смятой простыни. Провод все так же тянулся к розетке у прикроватной тумбочки, а коробка валялась на полу. Гитарист облегченно выдохнул и боязливо огляделся, словно убеждаясь в том, что никто не застал его «на месте преступления». Наскоро сбросав одежду в чемодан, он сунул портмоне и телефон в карман куртки, прихватил полностью разрядившийся ноутбук и, воровато озираясь, вышел из номера. По дороге к лестнице нашлось и то, что он искал, – большой мусорный контейнер, оставленный горничной. В последний раз оглядевшись для верности, Рэтлифф выбросил в него вибратор и коробку, глубоко вздохнул и зашагал к выходу. *** Ну ты и вляпался, Рэтлифф! Осторожно ощупывая повязки на своем теле, Томми приземлился на кровать, откинулся на подушку и отрешенно уставился в потолок. Бог, в которого он так отчаянно не верил, видимо, все-таки существовал. Отделаться так легко удается не каждому: он слышал, что после ударов током люди частенько остаются инвалидами, получают серьезные обширные ожоги, а то и вовсе расстаются с жизнью. Вероятно, замыкание в ресторане отеля было буквально секундным, и электричество по всему зданию отрубилось сразу, иначе вместо слегка шарахнутого извращенца-прелюбодея подоспевшие музыканты нашли бы на кровати обуглившийся труп. А Томми был жив, вменяем и, как выяснилось, абсолютно здоров, не считая двух мелких ран, через которые по его телу за одно мгновение прошли 120 вольт… Разумеется, в больнице он сказал, что лег спать и собирался почитать книгу перед сном, но как раз в тот момент, когда он взялся рукой за выключатель, в ресторане произошло замыкание. О подробностях его, к счастью, не спрашивали, а внешне все выглядело весьма правдоподобно – электрический ток действительно вошел в ладонь. О том, что за предмет на самом деле находился в его ладони, им знать было вовсе не обязательно, да и вряд ли он смог бы рассказать об этом кому-то. Даже врачу. Даже «специальному мужскому врачу» - пусть бы тот пытал его каленым железом. Рэтлифф зажмурился и выдохнул. Но через секунду подскочил на кровати, широко раскрыв глаза. МУЖСКОЙ ВРАЧ! По телу пробежал холодок, руки задрожали. Как же он не подумал об этом? Посылая всяческую хвалу небесам за свое чудесное спасение, он упустил самое главное! Да, он жив. В больнице его обследовали, и кардиограмма показала, что «жизненно важные органы не задеты», но… С чего они решили, что у человека жизненно важным органом является одно только сердце?! Томми побледнел. Скрыв от медработников факт о том, куда реально пришелся удар, он не узнал, задето ли что-нибудь ТАМ? А что, если… Что, если он… больше не мужчина? Жизненно важный орган в его груди панически заколотился, на лбу выступил пот. «ИМПОТЕНЦИЯ» - страшное слово, услышать которое в тридцать два года равносильно смертному приговору. Ну надо было быть таким идиотом! В отчаянии он вскочил на ноги и кинулся в ванную, потом обратно; подбежал к окну, рывком распахивая рамы. Воздух просто исчез. Шумно глотая кислород, как задыхающаяся на мелководье рыба, гитарист не смог задавить в себе слезы, которые хлынули из глаз, обжигая щеки горячими струями. В просторном номере отеля вдруг стало невыносимо тесно. Хотелось выть и царапать стены. «Импотенция. Импотенция», - стучало в висках. Как же так? За что? Жизнь вдруг распалась на «до» и «после», на «вчера» и «сегодня». Вчера. Еще вчера все было по-другому. Он был счастливым влюбленным идиотом. Да-да, именно так! Счастливым! Только осознал он это слишком поздно. Он жил, он мечтал, он хотел наконец-то решиться на большее и принадлежать тому, кого любил. А теперь? Кому он будет нужен теперь, когда…