To The Core

Сквозь клубы табачного дыма и вуаль своих длинных ресниц Томми мрачно оглядывал посетителей второсортного бара, который он обнаружил в каком-то темном переулке в двух кварталах от отеля. Вряд ли кто-то из этих нетрезвых подонков, пускающих слюни на страстно извивающихся на шестах стриптизерш, мог разглядеть в помятом парне с двухдневной щетиной звезду – гитариста Адама Ламберта, Глиттербэби в сверкающих блестках. Опрокидывая в себя седьмую порцию абсента, Томми потемневшими от боли и алкоголя глазами рассматривал жмущиеся по углам парочки, которых, видимо, абсолютно не смущало количество народа вокруг: они бесстыдно лизались и лапали друг друга, и казалось, что еще чуть-чуть – и дело дойдет до откровенного животного спаривания на глазах у таких же грязных и пропитых мудаков. Размалеванная под хохлому ночная красотка на противоположном конце барной стойки то и дело бросала на безбожно напивающегося Рэтлиффа недвусмысленные взгляды, но он игнорировал это навязчивое внимание и с тоской смотрел на дно опустевшей рюмки. Свист и раздавшиеся аплодисменты заставили его вновь поднять расфокусированный взгляд на сцену, где у шеста появилась очередная полуголая дива в золотом боди с заклепками. Похотливо отставив свой круглый сверкающий зад, она тряхнула неестественно-платиновой гривой и развратно облизала металлический шест. Толпа в зале снова засвистела и заулюлюкала, на сцену полетели мятые купюры и салфетки со столов. Томми развернулся в сторону действа. Девица медленно, как того требовал жанр, расстегнула молнию на своей обтягивающей псевдоодежде, и из образовавшейся прорехи тут же вывалилась крепкая и явно силиконовая грудь с похабно торчащими вверх сосками. Рэтлифф шумно выдохнул и впервые за вечер пьяно улыбнулся, расслабленно откидываясь спиной на барную стойку и широко расставляя ноги. По телу прокатилась приятная теплая волна, и он многозначительно протянул бармену руку, требуя новую дозу спиртного. Платиновая блондинка уже буквально насиловала шест, и Томми как-то не сразу понял, что, кажется, начал заводиться. Осознание того, что он действительно возбудился, пришло, только когда под штанами уже чувствовалась характерная давящая теснота. И это внезапное открытие едва не вышибло из него весь хмель. Неужели все в порядке? Все обошлось? Он ХОЧЕТ и по-прежнему МОЖЕТ? Все скопившееся внутри напряжение вдруг разжалось невидимой пружиной, и эйфория накрыла его с головой. Повернув голову вправо, он встретился ошалелым взглядом с ярко накрашенной брюнеткой – той, что весь вечер не сводила с него глаз. Девушка медленно облизнулась, указывая взглядом на стриптизершу, томно посмотрела ему в глаза, и по ее губам гитарист с легкостью прочел: «Я могу лучше…» Томми Джо сполз со стула и уверенно двинулся ей навстречу. *** Когда, тяжело дыша, Рэтлифф и яркая безымянная красавица ввалились в полутемную подсобку, они уже сосались, как последние бляди. Не обращая внимания на ноющую боль в туго забинтованной руке, гитарист жадно вцепился в упругие груди, властно прижимая к стене хрупкую фигурку и буквально сминая ее пухлые и липкие от помады губы своими, а девушка умудрялась то и дело запускать руки ему в штаны. Монументальный рэтлиффовский стояк уже отчаянно просился туда, где должно было быть жарко и скользко, но сорвать с девицы одежду пока не получалось никак: ее вездесущие пальцы находили на его теле такие точки наслаждения, что руки переставали слушаться Томми, и он только беспомощно стонал ей в губы, подталкивая в угол – к какой-то пыльной горизонтальной поверхности. Сдерживаться уже не было сил. И как только ненасытная потаскуха на мгновение отлипла от него, чтобы расстегнуть на себе блузку, гитарист схватился за ремень штанов, нервно расстегивая его и на ходу спуская до колен плавки. Перед глазами все плыло, но вдруг он резко отстранился и злобно прошипел: - Твою мать! Ненавижу гребаную бразильскую эпиляцию! - Что? – испуганно пролепетала девушка. - Какого хера? Ты выбрита под ноль! Опешившая девица на мгновение замерла и уставилась на него растерянным взглядом, в котором были смешаны шок и ужас. Она была все еще одета: колготки в сеточку, атласная юбка; и только шелковая блузка, распахнутая на груди, сползла с одного плеча. Но Рэтлиффу показалось, что он совершенно отчетливо увидел под крохотными красными трусиками (красными?!) гладко выбритый лобок. И это видение не на шутку его разозлило. Он всегда любил медленно стягивать с девушки белье, под которым его ждала вожделенная пушистая «киска», а у этой ночной бабочки вся растительность была нещадно выдрана с корнем. Гитарист безжалостно отпихнул от себя все еще шокированную девицу, едва устояв на ватных от количества принятого алкоголя ногах, кинул на нее испепеляющий взгляд и… побледнел: сквозь одежду и кожу у растрепанной девушки явственно проступал скелет. *** Томми был даже рад, что все закончилось именно так. Звонкая пощечина, истеричное «Извращенец!», брошенное вслед, и плевок в хлопнувшую за ним дверь. А ведь едва не наломал дров! Ну просто молодчик: надрался до соплей, чуть не поимел какую-то дешевую шлюху в грязном баре… Сейчас он понимал, что был абсолютно неадекватен, пьян, зол, вымотан. И теперь, сидя на кровати в своем номере отеля, чувствовал даже что-то вроде облегчения. Мог ведь и заразу какую-нибудь подцепить от этой полуночной красотки. Тихий стук в дверь он проигнорировал – все равно она была не заперта: он знал, что Ламберт придет. Не исключено, что тот уже поднял на уши весь бэнд и снарядил на поиски пропавшего гитариста. Увидев съежившегося в комок Рэтлиффа, молча сидящего на кровати, певец недоверчиво нахмурился, подошел и осторожно присел рядом. - Томми? - Адам, я… пьян. Очень. Сильно. Пьян. - Господи, Томми… - Забей. Я просто напился. - Я не должен был оставлять тебя одного, - Ламберт сконфуженно опустил голову и потер пальцами переносицу. – Прости меня. После всего, что ты пережил… Тебе нужна была наша поддержка, а тут Сутан со своими VIP-пригласительными… Я решил, что ты просто остался в номере, чтобы отдохнуть. Не думал, что ты пойдешь… Черт. А надо было думать! - Прекрати… - Томми равнодушно вздохнул и дернул плечом. – Ты же не должен теперь носиться со мной, как с малолетним. - Но ты пережил шок! Я мог догадаться, что тебе нужно будет попытаться как-то разрядиться, выплеснуть все это… Мы могли просто посидеть здесь, в номере, выпить немного, поговорить. А я тебя… бросил. - Адам, заткнись, - Рэтлифф наконец-то поднял голову и заметил, что Ламберт чуть вздрогнул и отстранился. – Что? Подводка потекла, да? - Д-да… - сбивчиво пробормотал певец и отвел взгляд. Смотреть на характерно распухшие губы, вокруг которых алым импрессионистским пятном размазана помада, было невыносимо. Глупо было бы думать, что небритый гитарист в черной косухе, отправляясь на попойку, накрасил губы помадой оттенка «Алая страсть»… - Тебе нужно умыться. Помочь? – Адам усилием воли задавил в себе желание разгромить к чертовой матери весь номер и произнес это совершенно спокойно, хотя по-прежнему не мог найти в себе силы взглянуть еще раз на эти предательские следы на милом личике. - Нет! – вдруг жалобно пискнул Томми и обхватил руками его торс, утыкаясь носом в грудь. – Просто побудь со мной, пожалуйста! По-жа-луйста… Эта неожиданная перемена и тонкие руки, сцепившиеся у него за спиной, в одно мгновение стерли вспыхнувшую ярость, и певец тихонько обнял его, прижимая крепче и запуская пальцы в растрепанные белые пряди. - Томми? Ты… Ты что, плачешь? Худенькие плечи то и дело вздрагивали от беззвучных рыданий. Рэтлиффа захлестнула истерика. - Тшшш… Ну что ты… Томми… Все в порядке, малыш. - Адам, я видел… что-то ужасное! - Это шок, Томми. Это просто шок. - Да… Поэтому, пожалуйста, не уходи… - он снова вздрогнул всем телом и прижался лбом к любимому плечу.