To The Core

Спасаться от Ламберта было бесполезно. Теперь он следовал за ним как тень, и на попытку сослаться на внезапно возникшую головную боль, чтобы уехать в отель, невозмутимо ответил: «Я вызову нам такси». Такси. Желтая машина с шашечками. Томми чувствовал себя крайне неуютно, потому что вместе с ним на заднем сидении находился настороженный Адам, всю дорогу не сводивший с него взгляда. Внутри у гитариста бушевали самые разные мысли и противоречия. Меньше часа назад он получил ответ на один из вопросов, которыми мучился накануне: да, очевидно, его способности распространяются и на обычные неодушевленные предметы. Он только что видел сквозь пиджак. Просто пиджак, в котором никого не было. Значит, вчера он плохо старался, просверливая взглядом стенку шкафа. Нужно было сильнее сосредоточиться – и все бы получилось. Но что делать с Ламбертом? Ведь он уже почуял неладное и теперь ни за что не отстанет! Рассказать ему все? Ага! И получить в ответ снисходительный взгляд и заботливое: «Ты перенервничал, расслабься». Да кто поверит в такое? Но держать все это в себе становилось все труднее. Желание выговориться становилось настолько сильным, что Томми на полном серьезе думал о том, чтобы записаться к врачу. Хотя дальше намерения это по понятным причинам не заходило. Что может сказать врач? Отправить его в психушку? В свете таких событий кандидатура Адама выглядела более подходящей: все-таки это человек, которому Томми доверял. И даже больше, но сейчас ему было, разумеется, не до своих любовных терзаний. Хотелось просто поговорить. Поделиться переживаниями, сомнениями. Он выслушает. Пускай посмеется, повертит пальцем у виска, а потом как обычно взъерошит ему челку и скажет: «Китти, ну ты даешь!». Но выслушает. И если повезет, то поможет. Поможет понять и решить, что же с этим делать? Машина остановилась у крыльца отеля, и музыканты поспешно проскользнули внутрь, чтобы не попасть в объективы возможных фотоохотников. Закрыв дверь номера на ключ, Ламберт остановился и с тревогой посмотрел на своего измученного и явно расстроенного гитариста, а тот только отвернулся, опустил голову и машинально направился в сторону мини-бара. - Томми, давай без алкоголя, - певец решительно отстранил рукой пока еще пустой стакан и с надеждой посмотрел ему в глаза. – Я хочу, чтобы мы разговаривали на трезвую голову. Ну, хотя бы на относительно трезвую, учитывая, что пиво мы все-таки пили. - Как скажешь, - безразлично пожал плечами Рэтлифф и вернул бутылку виски обратно в бар. - Томми, что с тобой происходит? - Адам, я… - он медленно опустился на второе кресло, по другую сторону маленького журнального столика, и отвел взгляд. – Все очень сложно, и если честно, я вообще не уверен, что нам стоит говорить об этом. Ничего хорошего из этого не выйдет. - Но я же вижу: что-то не так! Это… как-то связано с твоей травмой? - Не знаю. Я не знаю, что происходит, но и обратиться за помощью мне не к кому. Я боюсь. - Боишься чего? - Боюсь, что меня никто не поймет! Вернее… никто мне не поверит. Лицо Ламберта становилось все более серьезным и обеспокоенным: - Томми, я клянусь тебе. Что бы ты ни рассказал - я поверю тебе! Ты можешь сказать мне все, что угодно! Мы ведь… … - последовала длинная пауза, а потом он очень тихо и как-то грустно уточнил: - … друзья, ведь так? Рэтлифф долго молчал, словно до последнего решал, стоит ли откровенничать, но потом вдруг резко выдохнул: - Адам, я вижу сквозь предметы. - А… Что, прости? - Я вижу сквозь предметы. И людей вижу насквозь. Ну… Ну как тебе это объяснить. Вроде как рентген. Как в аэропорту, когда чемоданы… - Томми! – прервал его Адам и ошарашенно захлопал глазами. – Что ты такое говоришь?! - Я так и знал… - вздохнул Рэтлифф. – Я же сказал, что ты тоже не поверишь. - Да нет же, я… ты… я… - музыкант растерялся. – Я просто… - Адам, ты прав. Это все херня. - Погоди, нет! Я… Я не об этом! Просто… Томми, но это невозможно! - Знаешь, я не осуждаю тебя, - словно не видя его реакции, монотонно пробормотал гитарист. – Если бы мне сказали такое, то я бы отреагировал точно так же. Но когда это происходит с тобой… Не в состоянии подобрать нужные слова, Ламберт только потер лоб ладонью и тихо произнес: - Хорошо. Извини... Ты… расскажешь? - Это началось после удара. Я… Я вдруг понял, что могу видеть то, что у человека внутри. Я не соврал тебе, когда сказал, что Айзек не говорил мне о твоем переломе. Я ВИДЕЛ его. Тогда, на концерте, я потерял сознание от того, что… Я увидел тебя… В общем… Я видел странные вещи, а потом твоя рука стала прозрачной, я увидел в ней кости, и одна из них… Если ты мне не веришь – дай руку! Дай, я покажу тебе точное место, где у тебя сломана кость! Не сказав ни слова, певец на автомате протянул ему забинтованную руку, и Томми уверенно указал на место чуть выше запястья: - Вот здесь. Здесь идет трещина – вот так, поперек. Она не ровная, у нее такие… эээ… зазубрины. Вот. Адам слушал молча, переводя взгляд с Томми на повязку и обратно. Все было странно, но… так похоже на правду! И страх в глазах Рэтлиффа только подтверждал это. - Ты… не веришь, да? - Нет-нет, - покачал головой Ламберт. – Я тебе верю. Значит, сегодня в клубе… Ты увидел телефон в кармане моего пиджака? Томми потер ладони и вновь опустил голову: - Сначала я думал, что могу видеть только сквозь людей. Потому что до этого видел только это. Вчера здесь, в номере, я пытался повторить то же самое со шкафом, но у меня ничего не вышло. И я решил, что вижу только через живые тела, а сегодня… Да, я видел телефон. И тогда понял, что могу видеть сквозь что угодно. Но Адам, я не могу понять одного: как это происходит? Я смотрел на этот гребаный шкаф полчаса! Аж искры из глаз полетели! Но я ничего не увидел! Почему это случается в самых… неподходящих местах? И без моего участия! Я полночи шарился в Интернете и искал все что можно про таких же, как я. Там почти везде рассказывается, как люди после электротравм обретали способность видеть внутренние органы людей, исцелять болезни и бла-бла-бла… А я… Они ведь как-то управляют этим! На этом поток красноречия у Томми иссяк. Он вздохнул и замолчал, а про себя подумал, что теперь ему на самом деле стало немного легче. Выговорился. И что самое главное – Адам, кажется, поверил ему. Действительно, и рассказ Томми, и то, что музыкант уже сам успел увидеть собственными глазами, практически не оставляло сомнений. Кроме того, о случаях, подобных тому, что случилось с его гитаристом, Адам сам не раз слышал и читал в Интернете. Удивительное и правда оказалось совсем рядом. Только как же теперь помочь бедняге? - Томми, а когда… это случилось в первый раз? Где это было? Рэтлифф поморщился: - В баре. Это было в тот вечер, когда я… Когда я напился в хлам, помнишь? Ты еще говорил, что не надо было оставлять меня одного. Я пошел в бар, чтобы… - тут он осекся и уклончиво мотнул головой. – В общем, мне просто хотелось расслабиться. И там я… Там это и случилось. Я увидел… человека. Увидел скелет сквозь тело. Это было ужасно, Адам! - Могу себе представить… А потом это повторилось, да? На концерте? - Да. И сегодня в клубе. - Может быть, это происходит, когда ты… пьян? - На что ты намекаешь? – вспылил Рэтлифф. - Ты считаешь, что у меня белая горячка?! - Да нет же, господи! – Адам всплеснул руками. – Томми, почему ты все сразу принимаешь в штыки? Я ведь уже сказал, что верю тебе! Просто я пытаюсь… найти какую-то связь, логику. - Да, прости… Я просто сам себе долго не верил. - Ну тогда давай рассуждать вместе. - Нет, Адам. Дело, скорее всего, не в алкоголе. На концерте-то я был трезвым. - М-да. Пожалуй. - Вот. Пока я вижу только одну общую деталь: все происходит по вечерам. Ну, то есть, пока это было только лишь вечером. Днем и утром – ни разу. - Уже что-то. - Да. Паузы между короткими фразами, которыми они обменивались, становились все длиннее. Каждый был погружен в свои мысли. - А в тот первый раз? Что ты делал в тот момент? Я имею в виду… Сидел? Стоял? Думал о чем-то? Делал что-то? - Это не важно, - грубо отрезал Томми. - А может быть, важно? – не унимался Ламберт. - Адам, я устал! – Томми вскочил с кресла и отвернулся к окну. – Я не хочу сейчас обсуждать все это. Говорить о том, что в момент первого видения он лизался с грязной шлюхой, Томми не хотел. Ему до сих пор самому было противно от того, что в тот день он едва не наделал глупостей. - Хорошо-хорошо, - спокойно ответил Адам и покорно поднял руки в положение «сдаюсь». – Просто ты… Я хотел попытаться помочь тебе. - Да, я знаю, но… Может быть, поговорим об этом завтра? Мне правда нужно отдохнуть. - Да, наверное, ты прав, - певец тоже встал и сделал шаг по направлению к двери, но вдруг услышал за спиной тихое «Не уходи…». На секунду он замер, пытаясь понять, не послышалось ли ему, но Томми повторил чуть громче: - Ты… Может быть, останешься… со мной? Тихий, неуверенный голос, измученное лицо с черными разводами под глазами, опущенные ресницы, растрепанная белая челка… Это хрупкое существо вызывало только одно желание: обнять, укрыть, защитить от всех существующих в мире угроз. Не отпускать. Никогда. - Конечно, - он развернулся и подошел к нему вплотную, убирая челку с бледного усталого лица. – Если ты хочешь, я останусь. - Спасибо. Тогда я… схожу в душ, а потом ты. - Договорились. За дверью ванной зашумела вода. Ламберт все-таки достал из бара бутылку виски и налил себе немного. Как же все это… Иррационально, что ли? Он пытался представить, каково это – вдруг обнаружить, что можешь заглядывать внутрь вещей, но не смог. Наверное, это страшно. Страшно потому, что ты не знаешь, в какой момент это произойдет. Да и потом, увидеть… КОСТИ? Внутренности, скелет? Боже, это ужасно! Шум воды прекратился, и из ванной появился трогательный чистый ангел с влажной головой, наскоро подсушенной феном. - Твоя очередь. - Угу. Когда Адам вышел из душа, Томми лежал поверх одеяла, свернувшись калачиком, – в футболке и серых спортивных штанах, которые, как водится, держались на одном только честном слове. Он не спал. Просто смотрел немигающим взглядом куда-то на стену и сжимал в руках маленькую подушку. Как ребенок. Ребенок, который засыпает с плюшевой игрушкой в обнимку. Ламберт не смог сдержать улыбку: - Эээ… Может быть, отдашь мне подушку? Я лягу на диване, и мне тоже нужно на чем-то спать. - Нет, - пробормотал Томми, вцепившись в нее изо всех сил. - Не отдам. Но ты можешь лечь со мной. - С тобой? – брови музыканта поползли вверх. – Ты серьезно? - Вполне. - Да ну! А кто же тот человек, что несколько часов назад назвал меня «извращенцем» и «маньяком», когда я всего лишь хотел потанцевать медленный танец? - Адам, заткнись. И ложись давай. Этот диван и ты… У вас разные параметры. Я же не дурак и понимаю, что человеку с ростом за метр восемьдесят можно лежать на нем только согнувшись в три погибели. Ничего не ответив, Ламберт обошел кровать и осторожно прилег на край, стараясь сохранить для Томми побольше «личного пространства». Но недовольный голос снова поставил его в тупик: - Ты где там? - Я? Здесь. - Нет, ты где-то ТАМ. - Я не хочу, чтобы ты испытывал неудобства, малыш. Спи. - Я не усну, пока… - Пока что? - Пока ты… не обнимешь меня.