To The Core

Когда за ними захлопнулась дверь номера, Томми кинул ключ на тумбочку у зеркала и обессиленно прижался спиной к стене, закрывая глаза. Такого поворота событий он, мягко говоря, не ожидал. Адам скинул с себя кожаную куртку, отшвырнул ее в сторону и, развернувшись к гитаристу, с нежностью взял его руки в свои. - Томми, я люблю тебя. Всегда любил. С первого дня, с того первого мгновения, когда я увидел тебя, я понял, что все остальные для меня теперь просто не существуют… Но я не мог сказать тебе об этом. Я был уверен, что… Рэтлифф поднял глаза и грустно произнес: - Я тоже люблю тебя, Адам… Прости, что заставил ждать так долго. Ламберт заключил его в объятия, и вот так, вдвоем, у стены, они долго стояли в полутемном номере отеля, обмениваясь молчаливыми признаниями, которые значили намного больше, чем слова. - Адам… - Томми наконец отстранился и тяжело вздохнул. – Я… Думаю, что я знаю, почему мои видения появляются именно в эти моменты. Меня ударило током, но ты… знаешь не все. Я не рассказал ни врачам, ни тебе, что… - Тссс… - Ламберт прервал его и приложил палец к его губам. – Давай ты расскажешь мне об этом потом? Нет, мне не все равно, но, пожалуйста, не сейчас. Я так долго ждал этого дня, этого момента – когда пойму, что ты… со мной. Ты действительно со мной – здесь, сейчас, - он опустил голову, рассеянно похлопал себя по карманам и, достав свой мобильный телефон, начал что-то поспешно искать в меню. - Что ты делаешь? - Погоди… Я ищу… Вот. Вот она, - он нажал «Play», и из динамиков полилась тихая музыка. «Moon River, wider than a mile…». – Томми, давай потанцуем? - Ты что? – Рэтлифф добродушно усмехнулся и покачал головой. – Я же… Не танцую. - Перестань, - Адам положил телефон на полку и аккуратно обвил левой рукой его талию. – Это же не клуб. Здесь нет никого, кроме нас. Только ты и я. Томми забавно фыркнул и уткнулся носом ему в грудь, послушно складывая руки на широкие плечи. «Wherever you’re going I’m going your way…» Это было похоже на сон. Руки, осторожно придерживающие его без всякого намека на пошлость, ровный стук любящего сердца и медленные переступания с ноги на ногу по мягкому ковру. Нежность. Спокойствие и тепло. И впервые в жизни Томми без сожаления позволил себе совершенно несвойственные мужчине эмоции – слабость. Сейчас ему хотелось быть слабым, и он не стыдился этих чувств. Хотелось полностью принадлежать этому человеку, довериться этим рукам, раствориться в своей любви, зная, что она взаимна. «There's such a lot of world to see…» - Я люблю тебя… - Я люблю тебя, – в ответ. - Почему эта песня, Адам? - Мне нравится «Завтрак у Тиффани». Пересматриваю иногда, когда мне грустно… - А мне – нет. Мне там кота жалко… Ламберт тихо засмеялся: - А бедных жертв Дракулы не жалко? - Неа… Телефон на полочке замолчал. Три минуты, за которые они много раз успели сказать друг другу самое главное. - Может быть, закажем ужин? Ты голоден? - Да. Но у меня одно условие, - Томми улыбнулся и хитро посмотрел на Ламберта. – Ты закажешь и мне, И СЕБЕ нормальную еду! Не стог сена, а настоящую человеческую еду! Мне нужен… здоровый мужчина. *** - Ты чего так смотришь? Томми с полным ртом едва сдерживал смех и временами предусмотрительно зажимал рот рукой. - Что смешного-то? - Нет, ничего. Ты… кушай давай. «Ламберт и паста болонезе» – многим ли выпадал шанс увидеть эту картину маслом? Как же он, наверное, был голоден всегда! Томми даже представить не мог, каково это - взрослому крепкому мужчине пытаться поддерживать в своем организме жизнедеятельность на смузи и твороге… Да как ему вообще все это время удавалось не только отыгрывать такие концерты, но и просто держаться на ногах?! Жующий макароны Адам был таким трогательным! Вероятно, каждая макаронина была для него маленьким персональным оргазмом, потому что он то и дело закрывал глаза и даже тихонько постанывал от удовольствия. - Наелся? - Томми, я тебя убью! – Адам наигранно прикрыл голову руками, изображая глубокое раскаяние. – Ты втянул меня… практически в преступление! Против моей фигуры! - Перестань! – Рэтлифф засмеялся и кинул в него салфеткой. – У тебя великолепная фигура! И знаешь… Когда у тебя вот здесь, - он протянул руку и робко коснулся его талии, - была еще пара килограммов – мне нравилось больше… Мне их не хватает. - Еще скажи, что тебе не хватает моего второго подбородка! – ужаснулся певец. - Придурок! – гитарист попытался отшлепать несчастного подушкой по оставшимся мягким местам, но Ламберт оказался проворнее: он ловко перехватил руками поперек худенькую фигурку, на которую не действовали никакие макароны, легко перевернул в воздухе и повалил на кровать. – Аааааа! Мама! - Все! Теперь мне нужны физические нагрузки! - Внизу есть тренажерный зал. - Но там нет тебя. И там все снаряды железные. А ты… - он навис всем телом над прижатым к кровати гитаристом, но остановился в нескольких миллиметрах от его губ, разглядывая, изучая, впитывая в себя милые черты. - Да, я… не железный, - прикрыл глаза Рэтлифф, провоцируя на поцелуй. Теплые губы скользнули по его приоткрытым губам невесомым поцелуем, а затем Томми снова почувствовал на себе долгий изучающий взгляд. - Что? – растерялся гитарист. - Ты такой красивый… Рэтлифф смущенно отвернул пылающее лицо и вывернулся из стискивающих его объятий: - Адам, не надо. Я… Ты же понимаешь, что произойдет, если ты будешь так… трогать меня. - Боже… - певец разочарованно выдохнул, перевернулся на спину и закрыл лицо руками. – Томми, прости. Я… Постой, а ты… - он привстал и сел на кровати, взволнованно глядя на подавленного гитариста. – После того как у тебя… все это началось, у тебя была… близость? Ну, в смысле… - Нет, - тяжело вздохнул Томми Джо. – Нет, секса у меня не было. Ни с женщиной, ни с… То есть, с мужчинами у меня вообще никогда этого не было. Адам, ты должен все знать! – он решительно выпрямился и немного отодвинулся в сторону. – В тот день… Когда меня ударило током… Я сказал врачам, что собирался почитать книгу на ночь, взялся за выключатель, чтобы включить свет – и в этот момент произошло замыкание. Но это не так. Я вообще не помню, когда в последний раз читал книгу. Тем более не электронную, а ту, которую нужно читать при свете. Ламберт удивленно посмотрел на него и немного напрягся, но ничего не сказал. - … Ну так вот. Я… В общем… У меня в руке тогда была не книга и не выключатель… Певец по-прежнему молчал, а внутри у Томми началась настоящая паника. Оказалось, что признание в любви, которого он так боялся, далось ему намного легче, чем рассказ о столь интимных переживаниях. Но Ламберт не давил на него. Он понимал, что Рэтлиффу очень тяжело дается то, что он пытается рассказать. - Адам, это был вибратор! – Томми выдохнул эту фразу одним словом, почти скороговоркой, чтобы поскорее «отмучиться». Удивление на лице певца сменилось недоумением, но теперь он уже точно не мог произнести ни слова. - Я… Я не мог, я боялся. - Чего? Зачем? – от неожиданности Ламберт не в состоянии был сколь-нибудь четко формулировать свои мысли и вопросы. – Что ты с ним делал? - Я боялся секса с мужчиной! – Рэтлифф обреченно уронил голову. – Я очень хотел, чтобы у нас с тобой… Но боялся облажаться. И решил сначала попробовать сам. - Господи, Томми! – Адам искренне ужаснулся и всплеснул руками. – Ты же мог… Ты ведь не знаешь, как это нужно делать! Ты мог травмировать себя! - Нет-нет, все нормально, - поспешил оправдаться гитарист. – Я предварительно все изучил. Посмотрел фильмы… ну… ты понимаешь. У меня был лубрикант – я купил. И я знал, что сначала нужно… нужно… Боже, я даже вслух этого произнести не могу! Адам, пожалуйста! Если ты сейчас встанешь и уйдешь – я все пойму! - Боже ты мой, дурачок! – не дав ему договорить, Ламберт сгреб его в объятия и крепко прижал к себе, стараясь передать дрожащему от волнения Рэтлиффу свое спокойствие и свою уверенность. – Но я все равно не могу понять, при чем тут… - Замыкание. Оно произошло в тот момент, когда у меня… был оргазм. Ты понимаешь? Меня ударило током, когда я кончал! И теперь каждый раз, когда я возбуждаюсь, начинается ЭТО! – вцепившись пальцами в рубашку Ламберта, Томми разрыдался. - Понимаешь, что это значит? Я так боялся признаться тебе в своих чувствах, а теперь, когда ты со мной… У нас уже никогда не будет нормального секса! Потому что каждый раз, когда дело будет доходить до ЭТОГО, я буду видеть тебя насквозь!..