Определенно неопределенное

Аккуратные ряды полок нежно-розового цвета от пола до потолка были заставлены разнообразными игрушками. Эти игрушки прекрасны, искусны и ухожены. Каждой из них наверняка уделяют много внимания каждый день. Вот только в каждой игрушке одна маленькая странность: ни у одной не было глаз. Пустые глазницы кукол словно затягивали в себя, поглощали от и до, полностью забирая твой разум и душу. Плюшевые зверюшки, мило смотрящиеся даже без глаз-пуговок, напевали какую-то отвратительную навязчивую мелодию, от которой внутри все рвалось на части. Девушка с ярко-красными волосами, словно бы светящимися в полумраке, в коротком черном платье из корсета и короткой юбки из фатина, аккуратно перебинтовывала свою левую руку. Она напоминала куклу, одну из множества стоящих на полках: белоснежная кожа была словно фарфоровой, аккуратные тонкие губы больше походили на искусную работу художника, а тело - на работу мастера, что занимался созданием кукол долгие годы и наконец создал свой идеал. Она была прекрасна, но что-то в ней настораживало, пугало и заставляло держаться от нее на расстоянии. Быть может, тому виной были слишком яркие волосы или отсутствие правого глаза, место которого закрывал слегка окровавленный бинт, а может, лицо, обрамленное брызгами крови лежащего на полу безликого. Сложно понять такую вещь в столь мрачной атмосфере. - Эй, Инферно, может, выпьешь со мной чай? - рыжеволосый парень в большой черной шляпе-цилиндре, что сидел за круглым столиком и пил чай, окликнул девушку. - Ты и Регис прекрасно с этим справляетесь, - девушка недовольно хмыкнула и принялась зашнуровывать свои сапоги, чуть доходившие до колен - шнурки постоянно развязывались при ходьбе. - Регис уже спит! - возмутился рыжеволосый и ткнул кончиком ботинка удобно свернувшееся клубочком тело, что лежало под столом и принадлежало, предположительно, парню. - А что, если и я усну?! - она резко вздернула голову и убрала с лица упавшие пряди волос. - Мне нельзя спать! Они придут! Они заберут всех их! - она смотрела на все слишком размыто, как-будто через грязное стекло. Девушка все не могла попасть эглетом в предназначенное для него отверстие. В глазах все двоилось, а голова становилась все тяжелей, словно наливаясь свинцом. Громкое пение игрушек убаюкивало ее сознание. Резко подскочив, рыжий поймал девушку, когда та начала терять сознание и, погладив ее по голове, аккуратно положил на черного цвета кровать. - Ты не вечна, ты не вечна... - накрыв девушку пледом, он поднялся и, улыбнувшись широкой улыбкой, сделал пару шагов от кровати, чтобы присесть перед столиком, - Регис Мурас, сволочь серая, вставай, - он ткнул в бок лежащего под столом парня. Под столом недовольно закопошились. Парень, лежавший под ним, аккуратно присел и потер свои большие зеленые глаза. - С добрым утром, Люцифер, - парень потянулся, медленно склонил голову на бок и стал рассматривать веснушки на щеках рыжего, незаметно для их обладателя снова пересчитывая. - Уже пора вставать? - он насчитал тридцать одну и сбился, даже не досчитав веснушки на левой половине лица. - Да нет. Мне просто не с кем пить чай, - рыжеволосый улыбнулся, поправил свою шляпу и встал с пола. - У тебя же нет нового сладкого... - встав на четвереньки, Регис выполз из-под стола и принюхался. В комнате витал непонятный, слегка кисловатый запах, при этом отдающий чем-то безумно сладким и теплым. - Как думаешь, какие на вкус у безликого глаза? - Люцифер медленно подошел к бездыханному телу на полу. У Региса были свои предположения, например, что они на вкус как чай с лимоном и двумя ложками сахара, которой ты пьешь с заварными кексами, но он предпочел промолчать, наблюдая за Люцифером. Наступив прямо в лужу крови слегка сиреневого цвета, парень провел большим пальцем по щеке убитого и расплылся в своей самой широкой и пугающей улыбке: - Мне кажется, что они будут похожи на орехи в шоколаде или, может, на сладкую вату, а могут быть похожи на яблоки в карамели, - облизнувшись, он приблизил свои пальцы к застывшим глазам безликого и аккуратно надавил двумя пальцами с невероятно длинными черными ногтями сверху глазницы, пробираясь все глубже, а затем резко потянул на себя, оставляя глазное яблоко у себя на ладони. - Я вот все думал, а ведь никогда не пробовал... - немного боязно он облизнул глаз безликого и удовлетворенно улыбнулся. - Как сладкая вата с шоколадом, - скорее самому себе, чем Регису, сказал Люцифер и поднес глаз к своим губам. - А если раскусить? - он слегка надавил на глаз пальцем и после раскусил его с глухим звуком разрывающейся оболочки. - Внутри как карамель, - сказал он, проглотив жидкость и выплюнув на пол оболочку глаза. Облизнувшись, рыжеволосый провел пальцем по полу, на котором была разлита кровь, после окуная в нее всю ладонь и слизывая эту сладость с нее. - Ты в своем репертуаре, - Регис присел на корточки рядом с растекающейся лужицей. - Вытащи и мне один, - он смотрел на свое отражение. Сиреневый, он нравился себе больше, чем серый или черный. В сиреневом отражении он словно бы был кем-то иным, но в то же время самим собой, настоящим королем. В зеркалах же или в отражениях окон он словно бы был неполный, ненастоящий, призрачный. Словно бы пустой и совсем из другой реальности. Люцифер протянул своему сереброволосому другу второе и последнее глазное яблоко, осматривая критически безликого: у него были слишком грубые черты лица, а тело было до жути костлявым, да и сам он был низкорослым. Его отвлек звук проглатываемого глаза и слегка поморщившийся Регис. - И вовсе не как карамель. Скорее как имбирь с лимоном, - парень поморщился и, высунув язык, стал водить по нему рукавом рубашки, чтобы избавиться от привкуса. - Влать нехолосо, - все так же, с высунутым языком, сказал он, уже забыв о своих сладких представлениях вкуса безликого. - Это может тебе такой попался, - Люцифер показал другу язык и стал медленно обводить контур лица безликого. - Она ведь не любит такие куклы... - сказал он с грустью и встал. - Давай выкинем его к остальным пустым? Все равно он какой-то невкусный. - Она разозлится. Из него вышел бы неплохой кот или, быть может, кролик, - Регис поставил палец на центр лба безликого и стал всматриваться в пустые глазницы. - Нет. Он слишком никакой. А она любит мягких или хотя бы больших, - Люцифер снял с себя шляпу, на которой появилась красная ленточка и карта туза пик, на которые он не обратил никакого внимания. - Я все свалю на тебя, - Регис прикрыл глаза, а Люцифер перевел взгляд на Инферно, что сладко спала безмятежным сном. Через считанные секунды на полу не осталось ни следа от безликого. Лишь его голубая шляпа, которою Люцифер почти сразу повесил на вешалку с довольным видом: теперь и у этого мрачного места будет яркое светлое пятно. - Интересно, а какой подарок сделать ей на День рождения? - рыжеволосый сел на свой стул и сделал глоток уже давно остывшего чая, совсем не замечая этого, скорее на рефлексе, чем обдуманно. Сделать какой-либо подарок довольно сложно для него. Он слишком боялся, что подарок не понравится. Это бы сильно задело как чувства того, кому подарили, так и дарящего. Подарки - больная тема для него. - Как насчет сердца Парадис? - Мурас сел на стул и, поставив на него же обе ноги, обнял свои колени, предварительно взяв со стола шоколадную вафлю, которую быстро жевал с задумчивым видом. Сам того не заметив, он укусил себя за палец и сдавленно пискнул. Рана получилась глубокая, и палец начинал болеть и кровоточить. - Неуклюжий мышь, - заботливо улыбнулся Люцифер и протянул платок своему другу: из его пальца шла бурным потоком кровь. - Но ты подал хорошую идею. Осталось только найти Парадис... - Она всефда там, - засунув в рот палец, сказал парень. Платок его слабо интересовал. - Даве за продуфтами не выфодит. - Там? Она что, правда, боится? - платок он убрал обратно, в задний карман шорт. - Вот так затворница. Но ее сердца всегда вкусны, как самый небывалый деликатес... Сделав еще пару глотков холодного чая, Люцифер уставился в одну точку. А что, если подарок не понравится Инферно? Она вроде не такая сладкоежка... Хотя, а когда она отказывалась от сладостей? Вполне может подойти... - Думаю, что это будет неплохой подарок... - наконец вымолвил он и поставил чашку на блюдце.