Зашифрованный человек, часть 3. "Я тебя вижу"

- Солнышко, домик и… Баль, я не знаю, кто это, - озадаченно произнес Есенин, глядя на школьную доску – ее и маленькую двухместную парту недавно притащил в библиотеку Георг. - Бармаглот, - обиженно вздернул веснушчатый нос Геккель. - Хорошо, а что-нибудь более существенное? – терпеливо спросил Бальтазар. – Например, что я просил. - Матрица написана в углу. Мелко правда, - Есь сощурился, пытаясь разобрать корявые буквы. - Ты её видишь? Все правильно? - Да. - Ну вот и ладно. Так, давайте дальше… С появлением в доме Геккеля, покоя лишились разом все его обитатели. Больше всех вынужденный гость – назвать пленником человека, носившегося по дому целыми днями язык не поворачивался – доводил Максима, любившего тишину, аккуратность и порядок, антивоплощением которых и был Геккель. - Займи его чем-нибудь, ладно? – попросил он однажды Бальтазара, за ухо притащив Геккеля в библиотеку. – Ты вон Есенина криптографом сделать собрался – пусть с ним учится. Никто не ожидал от Гека ничего серьёзного – за учебники его засадили просто так, только чтобы чем-нибудь занять. И теперь это веснушчатое рыжее торнадо выносило мозг исключительно Бальтазару, а не всем остальным. Сначала у Геккеля действительно получалось учиться – первый день он терпеливо просидел за партой, не столько пытаясь вникнуть в смысл слова «криптология», а радуясь новым и загадочным вещам, о которых рассказывал Бальтазар. Криптограф начал преподавание с азов – ради пробы разобрал с Геком простенький шифр Цезаря. Тот, разумеется, все понял – любые новые знания Геккель схватывал на лету, если не отвлекался от урока. Теперь, на свою беду, Бальтазар решил попробовать кое-что чуть-чуть сложнее, а именно шифр Виженера. Дал совсем простое задание – написать на доске для него многоалфавитную матрицу – квадрат, в котором тридцать три раза повторялся алфавит. И уже здесь начались первые проблемы, ведь заниматься таким скучным и однообразным делом Геку явно было не по душе. - Какое слово ключом возьмем? – скучающе спросил Есенин. – Может, «апельсин»? В прошлый раз мы с «лимоном» развлекались, так что… Сначала, когда Геккель начал учиться, Есь обрадовался тому, что будет легко, сам-то он все это уже давно знал. Но «каникул» Бальтазар ему не предоставил – криптограф окончательно ослеп и ему нужен был рядом зрячий человек, смыслящий в шифрах. Все вокруг, в том числе и сам Бальтазар, старательно делали вид, что ничего особенного не произошло – криптограф даже не отменил уроки. И никто, кроме Наполеона не знал, что еще утром перепуганный Баль трясся от страха, поняв, что затянутый в вязкий туман мир окончательно исчез. - Я тебя вижу, - неуверенно соврал Бальтазар, произнося фразу, с которой всегда начинался день – так он давал понять Наполеону, что еще не ослеп. - Сколько пальцев я показываю? – не уличая его во лжи, спросил Нап. - Два, - на удачу ответил он. Наполеон до ломоты в пальцах стиснул спрятанные за спину руки – Баль врал, теперь это было ясно совершенно точно. То, что ложь открылась, понял и сам криптограф – по тяжкой тишине, которой до от пола до потолка оказалась вдруг заполнена библиотечная каморка. - Мы поможем тебе, - потерянно бормотал Наполеон – кусая губы, он смотрел, как Бальтазар дрожащей рукой тянется к светильнику на стене, все еще думая, что тот просто погас ночью. Где находится маленькое светящееся пятнышко, он запомнил очень хорошо. А теперь его не было. Не было обшарпанных стен с полосками-отметками, не было стопки книг на полу, куртки, висящей на спинке кровати. Не было потолка с паутиной – что поделать, Баль хоть и не был неряхой, убираться не слишком любил. А самое страшное, что не было Наполеона – исчезли рыжие вечно растрепанные волосы, нахальная улыбка, веселый живой взгляд. Наполеон говорил без остановки, ни на секунду не оставляя криптографа в тишине – молол всякую чепуху, едва задумываясь над очередной фразой. Давал понять, что рядом кто-то есть, понимая, что для Бальтазара сейчас остался только его голос. Поднимал ладонь криптографа к своему лицу, на котором застыла вымученная улыбка – «Все хорошо, Баль, все хорошо». - Давай «апельсин», - безразлично кивнул Бальтазар – всеми силами он пытался отвлечься от тьмы перед глазами и вспомнить, что рядом есть ученики. – Что будем шифровать? - «Максим – сноб и зануда», - предложил Геккель. И тут же спрятался под парту – дверь открылась, и в библиотеку вошел Макс. Сделав вид, что не слышал Гека, он извинился за то, что прервал урок, взял со столика у камина коробку с шахматами и вышел. - Вылезай давай, - Есь пнул парту. - Не-а. - Да ушел он, нечего бояться. Если не прибил сразу, то можно не трястись. Вылезай, говорю! - Что у вас там творится? – недовольно спросил Бальтазар. – Есенин, будь хоть ты немного серьёзнее! Тут же улыбнулся, поняв, насколько нелепо это звучало – Есь мог быть едва ли не безалабернее Геккеля. - Ладно, разберемся с шифром Виженера и закончим на сегодня, - сжалился над учениками криптограф. – С матрицей пока всё понятно? - Да, ничего сложного, - кивнул Геккель. – Эй, Есь, мы и правда будем шифровать то, что я сказал про Макса? - А почему нет? – хихикнул тот, кроша на пол мелом. Записал фразу на доске и выжидательно уставился на Бальтазара. – Я точно еще нужен? Может пойду, а? - Гек, запиши ключ под предложением, строго буква под буквой – Есь, проследи, - проигнорировав последнее предложение, произнес криптограф. – Сделай это несколько раз – в этой строчке должно быть столько же букв, сколько в предложении. - Готово, - произнес Геккель, выполнив задание. – Ничего, что в конец влез не весь «апельсин»? - Так и надо. Теперь найди в столбце слева букву «м» и строчку, которая начинается с этой буквы. В первой строке найди «а». Теперь ищи букву на пересечении строки «м» и столбца «а». - У-у-у, - протянул Гек. - Правильно, - кивнул Есь. – Баль, представляешь, он справился. - А чего ты ожидал? Гек у нас не без мозгов. Легкомыслие – да, но не глупость. - Я справлюсь, Баль, ты не переживай, - судя по увлеченному бормотанию и скрипу мела, за работу Геккель взялся с энтузиазмом. – Ну вот, готово, - гордо сообщил он через несколько минут. С шифром Гек справился быстро и почти без ошибок – спутал всего одну букву, в самом конце. Что поделать, рутинные и скучные задания ему не давались. После окончания урока Гек, Есенин и Баль отправились в гостиную – приближалось время обеда. Вдруг Есь, шедший впереди, резко остановился. Бальтазар, державшийся за его плечо, едва не свалился с лестницы. - Что такое? – недовольно спросил криптограф. - Ты мне не поверишь, - ошалело произнес Есь. - Да что там происходит-то? - Наполеон и Максим в шахматы играют. - Что?! - О, Баль, поможешь? – словно в подтверждение словам Есенина раздался голос Наполеона. - Это против правил, - с холодным занудством в голосе проговорил Максим. – Бальтазар, не вмешивайся. Он сам меня спровоцировал. - О черт, и почему я этого не вижу? – простонал криптограф. – А помогать и правда не буду – не всегда же потакать самолюбию Наполеона? - Баль, это почти предательство, - сердито произнес Наполеон. - Я стараюсь для тебя. Партия закончилась как раз к началу обеда – выиграл, разумеется, Максим. Ничего удивительного в этом не было – Нап научился играть в шахматы, самое большее, две недели назад и опыта в этой игре имел мало. - Ты у меня все равно молодец, - тихо шепнул проигравшему Баль, утешающее тронув его за плечо. – Если тебе хватит терпения, то научишься хорошо играть. Наполеон аж надулся от гордости – еще бы, такие слова от Баля нечасто можно было услышать. - Тебе помочь поесть? – предложил он. - Нет, спасибо, - холодно отказался Бальтазар. Криптограф неловко дернул рукой, едва не опрокинув стакан с водой и чуть не смахнув на пол вилку. Поджал губы, чуть отвернулся, сложив руки на груди – есть вслепую было все же трудно. Услышал рядом вздох, тихое ругательство и почувствовал, как на колени опустилась почти невесомая салфетка. - Только попробуй! – зло прошипел Бальтазар, сообразив, что Наполеон все же собрался помочь ему справиться с обедом. - Баль, да не упрямься ты. Потом-то привыкнешь, это понятно, но не сидеть же тебе голодному сейчас, - укоризненно произнес Нап, наколов на вилку кусочек буженины. – Никто ж все равно не смотрит, не смущайся. Бальтазар прислушался к голосам в гостиной – все действительно были заняты своими делами. Гамлет, истерично взвизгивая, объяснял что-то Максиму, Джек елейным голоском оправдывал какой-то свой очередной косяк перед Теодором, Есенин и Георг обсуждали что-то с Доном – словом, практически всем было не до того, чтобы обращать внимание на то, что Бальтазар ест с чьей-то помощью. - Хоть поешь нормально, - рассуждал тем временем Наполеон. – А то у меня складывается ощущение, что ты воздухом и книжной пылью питаешься. - А что тут плохого? – аппетит у Бальтазара улучшился, едва он принялся за еду. – Тебя Дюма покусал, что ли? Так и стараешься меня накормить. - Не подавись смотри… Кожа да кости от тебя остались – такое чувство, что я ночью скелет обнимаю, а не тебя. - Наполеон! – Баль отвернулся, покраснев. - А что тут такого? - Добрый день, - раздался вдруг в гостиной голос Робеспьера. Разговоры внезапно смолкли – никто так и не понял, когда мэр успел появиться в гостиной. - Давно к нам не заглядывал, - осуждающе произнес Максим. - Я по делу, - произнес Робеспьер, поправив галстук. - Кто бы сомневался, - сердито бросил Наполеон. - Боюсь, понадобятся еще столовые приборы… Снаружи ждет Штир