Зашифрованный человек, часть 3. "Я тебя вижу"

- Знаешь, Баль, ты прости, что я тебя слабым считал, - без тени раскаяния в голосе произнес Максим. - Макс! Я не понял, ты… - Нап, успокойся. Пожалуйста, - Бальтазар терпеливо вздохнул – будто нянька, опекающая драчливого ребенка, вечно рвущегося влезть куда-то. - Макс, видимо, нашел того, кто выдержал меньше меня, так? – говорил он внешне спокойно, но при этом до онемевших пальцев вцепился в руку Наполеона. - Ага, ты угадал. - Какой-то сомнительный комплимент, - хмыкнул Драйзер. - А это и не комплимент. Просто факт, - Максим посторонился, освобождая дорогу Георгу – тот вытаскивал из кабинета тело «краснорукого». – Я даже пятый флакон не открыл… - Я уже рад, что ослеп, - с отвращением и неприязнью произнес криптограф. Звуков ему вполне хватало, чтоб примерно понять, что происходит вокруг. Ну и то, что видеть это действительно не стоит. - Ладно, хватит в коридоре торчать, давайте в гостиную спустимся. Можно было бы, конечно, поговорить у меня в кабинете, но я прекрасно понимаю, что не все горят желанием туда идти. Пришлось спускаться в гостиную. Там был только Дон – сидя прямо за обеденным столом, застеленным белоснежной скатертью, он мастерил какой-то очередной мудреный агрегат. - Можешь не бояться «красноруких». Тебя прибьёт Дюма, когда увидит это, - Максим кивнул на черные масляные пятна вокруг прибора. - Не прибьёт, - не отрываясь от своего изобретения, отмахнулся Дон. – Он же не ты. - Ладно, все ясно с тобой… Макс, так что ты узнал? – спросил Драйзер, занимая самое дальнее от Дона кресло – так, на всякий случай. В надежности новоизобретенного агрегата он явно сомневался. Судья явно был сердит и раздражен – если не сказать больше. Еще бы, закон нарушался прямо у него под носом, а сделать ничего было нельзя. Не совсем, конечно, нельзя – но лучше было ничего не предпринимать. Из-за сведений о «красноруких» муки совести вполне можно было и потерпеть. - Узнал немного. Нам не слишком повезло, шпион оказался бандитом из «рядовых». В смысле, ему не известно почти ничего. - Уверен? - В этом вопросе можешь на меня положиться… Да, Баль, я все понял. Не трать слова зря, - даже не взглянув на него, произнес Максим. – Наполеон, ты тоже. Так, давайте к делу. Если я правильно понял, то рухнувшая Цитадель снова наделает в городе шума. Даже притом, что уже не существует. - А причем тут Альфа-то? – возмутился Дон, оторвавшись от работы. За Цитадель он стоял горой и не допускал, чтобы её каким-нибудь образом оскорбляли. - После взрыва Цитадель развалилась на… металлолом. Да-да, все знают, что из него пытаются делать оружие. Проблема не в этом, как можно было бы подумать, а в том, что среди этого самого «металлолома» обнаружился один очень любопытный сейф. … Дон, ты ничего не хочешь нам сказать? - Эти недоумки добрались до системы самоуничтожения Альфы. Ну, до её неудавшейся первой версии, которую я не рискнул уничтожить – да и не особо-то и хотел - и решил запереть от греха подальше. - Что? – Максим ждал явно не этих слов. - О, так ты не знаешь, что в этом сейфе? - Да откуда бы? - Похоже, что этого и сами «краснорукие» не знают, что в нем, - произнес Бальтазар. – Я помню этот сейф. Уровень безопасности просто умопомрачительный. Я попытался было из его вскрыть - исключительно ради любопытства и проверки своих знаний и умений, но не смог даже понять, с чего начать. - Ты? – не поверил ушам Максим. – Это как? - Я не всесилен, если ты этого еще не понял. И я криптограф, а не взломщик – это так, хобби. Мне поддастся не каждый код. И не каждый сейф. - Ну, с моим у тебя проблем не возникло, как я понял. Когда там лежал твой криптекс, помнишь? - Ерунда сущая, взломал за пару минут. Тот, что был в Цитадели совсем другой. - Что там такого сложного, если даже ты не можешь его вскрыть? - «Даже ты». Сочту это комплиментом. Сейф выглядит, как металлический куб. Ни дверцы, ни кнопок, ни даже щелочки какой-нибудь. Что за человек его создал – хотел бы я с ним пообщаться. - Странно, что это не ты, - удивленно произнес Наполеон. - И ты тоже меня переоцениваешь, - Баль говорил устало, будто был разочарован в людях, которые были рядом с ним. – Собрать сейф – да я на такое попросту неспособен. Я конечно могу разработать защиту для него, но такое… - Ну, тогда беспокоиться вообще смысла нет – если сейф не вскроешь ты, то этого не сделает никто, - удовлетворенно кивнул Максим. - А если «красноруким» хватит ума найти человека, сделавшего сейф? – Драйзер обеспокоенно нахмурился. - Исключено. Во-первых, он из другого города, а во-вторых, мастер был ветхим стариком уже тогда – а сейчас, наверное, помер, - ответил Дон. – Про него можно и забыть. - Как можно с таким неуважением отзываться о человеке, который… - Теодор, нотации сейчас немного неуместны. Может, найдем для них более подходящее время? – торопливо вмешался Бальтазар, предвидя, что монолог Драйзера может растянуться надолго. - Ладно, ладно. Кстати, мне одна вещь интересна – каким же образом взрывчатка не детонировала в момент падения Цитадели? - Сложно объяснять. И долго, - Дон закончил собирать прибор и теперь задумчиво скреб покусанным ногтем черное пятно на скатерти, явно прикидывая, как отреагирует на такое безобразие Дюма. - Это не главное – важно то, что Феодор и Габен сейчас у «красноруких». И прикончить их могут в любой момент, - Наполеон ударил кулаком по спинке дивана, на котором сидел. - Не надо пороть горячку. «Краснорукие» уж очень странно себя ведут. Связались с Дельтой – пара врачей, мастер на все руки и парнишка-разгильдяй. Зачем? – задумался Максим. - Может, дельтовцы им не так уж и нужны, - предположил Бальтазар. – Криптограф из Феодора неважный – учился он немного, да и криптологию забросил после ухода из Цитадели. Значит его похитили только затем, чтобы заполучить Габена. Теперь другой вопрос – зачем им он? Хоть Штир и говорил, что без Дона можно обойтись – разумнее всего было бы заполучить именно его. - Может им нужно просто вскрыть сейф? А вдруг это все же не так трудно, и приложить тут надо не разум, а руки? - Сомнительно, что это можно сделать… грубыми методами. Взломщиков у «красноруких» и своих хватает, если их дела идут, как раньше. Ни один замок не мог перед ними устоять. - А тут замка нет, зато есть золотые руки Габена. - И все равно – не думаю, что его заставили вскрывать сейф. Штирлиц говорил, что «красноруким» нужны криптограф – в данном случае вполне сойдет за взломщика сейфов – и мастер. Не кто-то один, а оба. Зачем? - Дело не только в сейфе, так? Ладно Баль, убедил. Но что тогда они собирают? Или разбирают? Или придумывают? - Не знаю, - лениво и раздраженно отозвался Бальтазар. - Я вот одного не пойму – «краснорукие» связались с Дельтой, а нужны-то им Дон и Бальтазар. Последний кстати пригодится мне самому, так что придется им обойтись без криптографа, - Нап собственнически сгреб Баля в охапку, прижимая к себе. – Никому не отдам. - Просто прекрасно, - иронично хмыкнул Максим. – Нап, ты в очередной раз показал, что не только кулаками махать горазд. Того и гляди меня в шахматы сделаешь… «Красноруким» действительно не так уж и нужны дельтовцы. Они средство подобраться к нам – то есть к Дону и Балю. Как мы об этом раньше не подумали? - Не забывайте, что и Есенин в опасности, - уточнил Бальтазар. – Когда «краснорукие» узнают, что я ослеп, то им будет нужен другой криптограф. Есь мне уступает лишь ненамного, хоть ему и не хватает опыта. Талант не пропьешь. - Это точно. Нап же не смог пропить свой талант влезать куда попало. Хоть и очень старался. - Эй, не зли меня, - угрожающе произнес Наполеон. – А то мой талант сейчас заиграет новыми красками. И твое лицо заодно. - И правда, не нужно его лишний раз задевать, - примирительно произнес Бальтазар. – Макс, уж от тебя такого я не ожидал. - Ты в библиотеку? – спросил Максим, видя, что криптограф встал. - А тебе-то какое-дело? – ревниво спросил Наполеон. - Нам нужно поговорить. - Ну нет! Я тебя к нему даже близко не подпущу! - Ты уверен, что этот разговор так уж необходим? – никаких положительных эмоций у Бальтазара это предложение Максима не вызвало. Криптограф слишком хорошо понимал, о чем может с ним говорить Макс после того, как пытал человека - так или иначе, но разговор уж точно коснулся бы такой щекотливой темы, как казалось бы давно забытый допрос самого Бальтазара. - Да. Это касается одного нашего с тобой дела. Оно началось, но так и не закончилось. Максим говорил тихо и твердо, явно не сожалея о том, что ему приходилось причинять кому-то боль. Прощения просить он не собирался, хоть так и могло показаться на первый взгляд. - Наверное, мне и правда стоит тебя послушать… - Все будет хорошо. Мне можно верить, - спустя секунду после произнесения этих слов Максиму пришлось уклоняться от удара. - Верить?! Да он мне не верит! Мне, слышишь ты? – взорвался Наполеон. Разъярен он был не на шутку - голос дрожал и срывался, глаза горели будто у дикого зверя. Наполеон Макса и раньше не особо жаловал - из-за Бальтазара, понятное дело - а сейчас вполне было готов его прикончить. - Я не позволю, чтобы с Балем что-то случилось! Боли и горечи в его голосе хватило бы на десятерых. Нап метался, будто сильный и неимоверно злющий зверь, пытающийся вырваться из тесной клетки. А всего-то и надо было, что найти дверь и открыть ее. Наполеон это и пытался сделать, но гнев и ярость застилали ему глаза – выхода из сложившейся ситуации было не найти. - Нап, - чудом угадав момент, когда Наполеон снова собирался ударить Максима, робким шепотом позвал Бальтазар, протянув вперед руку. Каким-то образом Наполеон его услышал – одно короткое слово сотворило чудо. Разом остыв, он шагнул к Бальтазару и коснулся его руки. Криптограф подошел к нему совсем близко, почти вплотную. - Послушай меня, - он говорил еле слышно, так что даже Наполеон едва мог разобрать слова. – Я всегда считал, что ты лучше, чем все остальные. И буду так считать. Я хочу тебе не верить, Нап, а доверять. Между этими словами чудовищная пропасть, хоть они и похожи. Верить – это идти, куда скажут и знать, что придешь туда, куда надо. А доверять – это закрыть глаза и знать, что человек, который тебя ведет, не позволит споткнуться или забрести куда попало. А я так вообще слепой, - он горько усмехнулся. - Верить можно словам «все будет хорошо», но доверять – это знать без слов. Без обещаний. Без всей этой ерунды. Понимаешь? - Да, - чтобы услышать Баля, Наполеону волей-неволей пришлось успокоиться. - Я, если уж на то пошло, вообще мало кому верю – про Макса и говорить не буду. А уж доверять… Я так многого от тебя хочу именно потому, что ты для меня важнее, чем все остальные. Именно в тебе я не могу сомневаться. В тебе, ни в ком другом. - Параноики, тоже мне… Может хватит секретов? – Максим явно начинал сердиться. – Вот я, почему-то, несмотря на все эти ваши перешептывания, не говорю о недоверии. - Эй, миру-мир, - Драйзер лениво зевнул. – Мне-то казалось, что мы все уже давно пришли к согласию. Война закончилась. За-кон-чи-лась. Бальтазар и сам не мог понять, почему предстоящий разговор с Максом вызывал у него смутные опасения – казалось бы, страха быть не должно. Бессчетное число шахматных партий, обсуждение любимых книг, да в конце концов просто тот факт, что жить приходилось под одной крышей должны были если не примирить бывших врагов, то хоть бы заставить их привыкнуть друг к другу. Это, собственно, и произошло. Но из-за того, что совсем недавно в кабинете Максима сидел человек – пусть и «краснорукий» - на раны которого выливалось содержимое маленьких синих флаконов, страх вернулся. Бальтазар прекрасно понимал, что бояться ему сейчас нечего, но один звук голоса, когда-то давно расспрашивающего его о Цитадели, о друзьях-гаммийцах, вгонял криптографа в дрожь. Воспоминания обострились, даже раны на спине заныли сильнее. - Война не кончилась, - произнес Максим, когда помог Бальтазару дойти до библиотеки и сесть в кресло у камина. – Теодор немного ошибся. Да, мы заключили перемирие. Но война – именно наша с тобой - будет продолжаться до тех пор, пока мы считаем врагами друг друга. - Ты мне не враг. - Ты мне тоже… Ерунда какая-то получается. - Слушай, Макс, я понимаю что прощения ты просить не будешь – это попросту нелепо. Ты делал то, что считал нужным – и тогда, и сейчас. И в этом не раскаиваешься. - Верно. Но я сожалею об одном – нам с тобой приходится жить практически бок о бок. Мне-то все равно. А вот ты… - Георг и ты притащили меня сюда. Я-то в чем виноват? - Да. Именно «притащили». Ты даже упирался по дороге, помню-помню. Но мы своих не оставляем. - Своих? – переспросил Бальтазар полным тяжелого сарказма голосом, какой часто можно было услышать на уроках – примерно так криптограф поправлял Есенина, если тот начинал молоть чушь в ответ на какой-нибудь вопрос. - Ты не ослышался. Да и потом, если бы Наполеон узнал, что мы тебя оставили после того, как ты начал терять зрение, то… - Можешь не продолжать. Я слишком хорошо представляю, что бы случилось. - У тебя, кстати, исключительная способность унимать это… стихийное бедствие. Я уж думал, что он меня на куски порвет. Вот уж он-то никогда не забудет, что я с тобой сделал. И да, кстати, что там у вас творится? - Не твое дело. - Было бы не мое, если бы мне не пытались врезать не пойми за что… Нап за тебя любого порвет – даже Гамлет это заметил. Знаешь, какие истерики мне закатывает? Мол, я ему звезд с неба не обещаю и так далее…Теперь подумываю вот, не податься ли мне тоже в герои-обалдуи? - Без обид, но по-моему из тебя ни героя, ни обалдуя не получится. - Может и так. Я не такой уж и хороший человек. Я даже сюда тебя позвал не чтобы объяснять мотивы своих поступков. Просто хотел сказать, что хоть ты нас и терпеть не можешь, мы все же считаем тебя… «своим». Ну да, не умею я говорить, - смущения Максим конечно не выказал, лишь нахмурился и поджал губы. - Да все и так понятно. - Жалкое, наверное, зрелище, - он постно улыбнулся. – Мы с тобой пытаемся разобраться, кто кому друг-враг. - Согласен, нелепость… Давай лучше в шахматы сыграем. - А ты сможешь? - Если будешь двигать фигуры на доске за меня и напоминать, как они расположены. Партию закончить, впрочем, не удалось – за дверью библиотеки ошивались Геккель и Есенин, ожидавшие урока. С ними был Наполеон, с ума сходящий от беспокойства. Шума от них было много – смешки, хихиканье, возмущенные вскрики и какое-то шуршание. Это сердило Максима и не давало сосредоточиться Бальтазару, который играл, опираясь только на свою память. - Детский сад какой-то, - Макс устало вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Точно… - он только сейчас заметил на доске разобранное задание по шифру Виженера, которое Геккель поленился стереть. – Что ж, спасибо на добром слове. Уши бы Геку надрать, но это ж ерунда… Максим вышел из библиотеки, вниз спустился и Наполеон – убедившись предварительно, что криптограф жив и здоров. Бальтазар сел за свой стол, Геккель и Есенин, перебрасываясь шуточками и клочками бумаги, заняли парту, крышку которой уже успели в лучших школьных традициях исцарапать и покрыть рисунками. - А мне к вам можно? – дверь чуть приоткрылась – в библиотеку заглянул Штир. - Ты же вроде спать пошел? – удивился Есенин. Штирлиц на удивление не выглядел заспанным – его лицо вообще будто одеревенело. Он морщился, будто стараясь подавить гримасу отвращения и ненависти. Правую руку он держал в кармане своего потрепанного плаща, который зачем-то надел. - Не спится, - Штир прошел в библиотеку, забыв закрыть за собой дверь. - Всё в порядке? – встревожено спросил Бальтазар, уловив в его обычно твердом голосе дрожь. - Нет… Боюсь, что нет. Штирлиц очень медленно, будто в полусонном оцепенении, вынул из кармана револьвер. Он казался чем-то чужеродным в его руке - Штир оружия держать не привык. Немного заторможено поднял руку, целясь в голову Есенину. - Ты… ты нас предал! – с досадой и обидой вскрикнул тот. - Что происходит? – Бальтазар встал, пытаясь сложить из звуков более-менее четкую и достоверную картину того, что творилось в библиотеке. - У него пистолет! – Есь стоял, не шевелясь – страх заставил его буквально примерзнуть к месту. - Вот же… Не собирался ты просить помощи, - Баль почти не чувствовал страха – вместо него были злость и разочарование. Он говорил тяжело и горько, будто выплевывая слова. – Неужели ты думаешь, что сможешь вывести нас отсюда? - Я не один, - Штир быстро, почти судорожно, мотнул головой, оглядываясь. Коридор был пуст. - Геккель… - Нет, я говорю не про него, - он скосил глаза на испуганного и растерянного Гека, вскочившего со своего места. – Подмога уже идет, ждать осталось меньше минуты. Штирлиц боялся, это было хорошо заметно – его руки дрожали, голос срывался. Он то и дело оглядывался – помощи, которую он ждал, все еще не было. - Даже если так – нам тоже есть, кого звать на помощь! – Есенин изо всех сил храбрился, не выпуская страх наружу, но его выдавал дрожащий голос. Есь, хоть и очень хотел зажмуриться, не отрывал взгляда от поблескивающего на свету дула пистолета, из которого в любой момент могла вылететь маленькая огненная смерть. Почему – он и сам не знал. - Остальные сейчас заняты. В соседнем доме пожар – очень кстати для нас. - Вы все просчитали… - Бальтазар презрительно скривился. – Вот уж не думал, что здесь кого-то кроме меня будут называть предателем. Штир, ты всегда ненавидел ложь. Ты меня постоянно за нее попрекал – чаще тебя это делал только Драйзер. Зачем тебе сотрудничать с «краснорукими»? Ты мог попросить помощи. Слушай, еще не поздно… - Я не могу так рисковать. Гек – живо иди сюда! Есенин, помоги Балю выйти из-за стола, - Штир отошел ближе к двери. – Я очень не хочу стрелять, но если будет нужно, я это сделаю. Простите, но я не могу по-другому. Действительно не могу.