Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь

Темнее всего перед рассветом.

Томас Фуллер

Страшно не когда принимается судьбоносное решение, происходит переломный момент в жизни или произносятся заветные слова: страшно, когда ты испытываешь томительные минуты ожидания, вынужден сидеть на месте, не в силах ускорить ход времени. Когда своя беспомощность убивает, хочется грызть ногти и выть от ужаса перед неизвестным будущим… «Что будет потом? Может, только хуже? А вдруг лучше?» - думаешь ты. Но кто знает? Ответы на свои вопросы ты получишь после, а волнуешься-то сейчас… Проснулась великая русская Гротти уже в полдень, что для неё было на редкость поздно и неприемлемо: обычно она вставала на рассвете, чтобы хватило времени проводить Ваню в тайгу и сделать все хозяйственные дела. Природа сурова и не любит лежебок, потягивающихся в кровати по часу или больше – это Таня поняла сразу. Но ей было не привыкать: ранние тренировки Соловья хорошо её воспитали, и такой распорядок дня не был ей непривычен и тяжёл. Зевнув, она окинула комнату непонимающим взглядом, не сразу сообразив, где находится. Но постепенно вспомнились все события предыдущих дней, отчего Таня блаженно улыбнулась. И для неё это было первое утро, когда она почувствовала себя счастливой, зная, что это не временное её состояние. Весёлый настрой имел такую силу, что хотелось петь и плясать. Таня тряхнула головой, пытаясь настроиться на серьёзный лад: ну не устраивать же представление? Она не цирк на выезде! Несмотря на то, что сон был долгим, девушка выглядела бодрой и отдохнувшей. «Выспалась за все пять лет», - мелькнула в её голове торжествующая мысль. Потягиваясь, Гроттер заметила сиротливо лежащий на столе длинный конверт, который так и просил, чтобы на него обратили внимание. Таня сразу же забыла об утренней гимнастике, задумавшись о том, кто отправитель данного письма: Глеб, или кто-то ещё? Но кто кроме него может быть? Вроде никто, или… Обычно с письмами у знаменитой драконболистки были связаны не самые лучшие воспоминания, и она никогда не читала их сразу, предпочитала оттягивать этот момент до последнего, чтобы не портить впечатление банальным признанием в любви от Пуппера или испытать разочарование от какого-либо неинтересного или ненужного сообщения. Но в этот раз девушка, надеясь, что письмо от Глеба, взяла конверт в руки и быстро распечатала, жадно разглядывая знакомые высокие узкие буквы: «Не ищи меня: я с Жанной и Леной подготавливаю всё необходимое для ритуала. Время назначено на полночь. Я приду за тобой и Ангелиной в десять, будьте готовы. Не сердись и не скучай!

ГБ».

«Значит, в десять… - постаралась запомнить Гроттер. – Легко ему говорить «не скучай»! У меня ещё много свободного времени, чем бы заняться? Так, для начала я пойду и посижу с дочкой: я так по ней соскучилась! И она уже целую неделю одна, нельзя же так! А потом уже и к Соловью, и по Буяну можно с ней погулять, если получится», - решила в конечном итоге Таня и отправилась завтракать. Быстро поев в Зале Двух Стихий, Гроттер направилась к Ангелине в магпункт, чтобы провести с ней весь день до прихода Глеба. Как оказалось, Бейбарсов и туда успел заскочить: Ягге он оставил несколько склянок с лекарствами, а Ангелине – книжки с игрушками, чем все были довольны. Оглушительный смех матери и дочери был слышен не только во всём владении древней Богини, но и в округе, потому что их приходили успокоить и просить вести себя благоразумнее почти все преподаватели Тибидохса. Правда, некоторые ограничились лишь безудержным ликованием Таниному появлению и скромными расспросами о её жизни, которые проиграли по количеству пересказу всех новостей школы и магического мира в частности. Сегодняшний день казался Тане нереальным, сказочным: когда ещё она уделяла столько много времени Ангелине, сидела и развлекала её, получая несказанное удовольствие от того, что она мать? Нет, таких моментов было мало, и то, они с трудом приходили на ум, будучи погребёнными в памяти под грузом ежедневных трудовых забот и обязанностей. Наслаждение девушки не испортил даже Баб-Ягун, который не смог удержаться и прилетел «навестить боевую подругу детства, способную даже во взрослой жизни найти приключения!» Бесспорно, не удалось избежать щекотливого разговора с внуком древней Богини, прознавшим о переменах в личной жизни легендарной драконболистки, но, на своё собственное удивление, Гроттер не растерялась, не начала что-то неуверенно мямлить, а чётко и понятно объяснила всё другу. Сначала Ягун отказывался верить девушке, но, поняв, что менять своё мнение она не собирается, принял её выбор, пожелав удачи. «И если что, ты только позови, Танька: Великий и Неподражаемый Ягуний Первый со всем разберётся и не посмотрит, что твой обидчик – некромаг!» - добавил он в конце своей пламенной речи, на что Таня клятвенно пообещала обратиться, если понадобится. Ягун остался, несмотря на попытки бабушки его выгнать, чтобы дать отдохнуть Гроттер, и сыпал шутками в адрес Тани и её дочери до самого вечера. К слову сказать, попытки Ягге были очень мягкими и явно носили ненавязчивый характер: древняя Богиня так и не научилась отказывать любимому, хотя и взрослому внуку. Но весёлое настроение пропадало у Тани по мере приближения вечера, а, когда солнце скрылось за виднеющимся из окна океаном, исчезло, оставив лишь съедающую и холодную пустоту. Внутри Тани стало расти необъятное беспокойство, не помогали даже перлы Ягуна и тёплые объятия дочери. Радостная улыбка и твёрдая уверенность уходили вместе с тающими солнечными лучами. Таня снова стало страшно, как во время испытания Глеба Богами. «Почему его так долго нет? Мог бы и пораньше… Неужели что-то случилось? А если он вообще не появится? Нет, он же обещал… Вдруг, он и вправду не придёт? – сомнения разрывали девушку на части, таща в бездну безумия и паники. – Хватит, Гроттер! Соберись, если Глеб сказал, что придёт к десяти – значит, так оно и будет. Ты же знаешь, он всегда выполняет свои обещания и не отступает от задуманного, в отличие от меня… Ох, ещё и ритуал… Что же он принесёт? Может, отказаться, пока не поздно? Нельзя, неудобно: он с девочками готовился, а я в последний момент скажу: «Извините, я боюсь?» Смешно! Я тогда уже не Гроттер, а безвольная тряпка! Вот и дед со мной соглашается, - подумала она, почувствовав, как кольцо на её пальце слегка нагрелось. – И это же единственный способ помочь Ангелине… Не лишу же я её шанса на нормальную и здоровую жизнь своими собственными руками? Хотя, какое же это сомнительное предприятие… Настоящая авантюра!» - Танюха, не дрейфь, прорвёмся! Нам ли привыкать к различным тяготам и непонятному будущему? - прервал её невесёлые мысли бывший играющий комментатор, ходивший взад-вперед по маленькой палате. – Не переживай, всё будет хорошо. Ты же веришь Бейбарсову? – спросил он на редкость серьёзно, резко остановившись. - Верю, - беззвучно прошептала Тибидохская ведьма. - Ну вот! Значит, можешь быть абсолютно спокойна: вряд ли некромаг предложил бы тебе что-то, в безопасности и эффективности чего он не убедился самостоятельно. И даже если бы он узнал что-то ужасное, от чего ваши планы кардинально поменялись, то он бы тебе непременно сообщил об этом! А раз всё тихо, и он не делает никаких попыток связаться с тобой, то всё в порядке, и ничего не изменилось! Правильно я говорю? Таня лишь кивнула головой, соглашаясь с убедительными доводами Ягуна, благодаря которым на душе стало легче и светлее. Внук древней Богини сумел отогнать всё её страхи и вселить надежду на благоприятный исход задуманного своим ровным внутренним пламенем уверенности, которому Таня даже слегка удивилась поначалу: непривычно было видеть весёлого и неугомонного друга в роли утешителя. Гроттер почти успокоилась, но внезапно появившийся некромаг с каменным лицом вновь разбудил в ней все ужасные предположения и жуткие догадки. Но его едва заметная улыбка и яркий блеск обычно матовых глаз подавили все сомнения в её душе. - Вы готовы? – перешёл он сразу к делу после мимолётного, но очень чувственного поцелуя со своей девушкой и краткого рукопожатия с Ягуном. - Да, можно идти. Или ты не собирался брать меня с собой? – возмутилась Таня, заметив, как слегка напрягся Бейбарсов. - Ты угадала: ритуал требует полной самоотдачи и сосредоточенности, ничто не должно мешать, иначе результат будет непредсказуем. А, учитывая силу твоих переживаний, я начну отвлекаться, разрываясь между наблюдением за тобой и Ангелиной. Поэтому будет лучше, если ты останешься здесь. И прошу тебя, не думай, что я не понимаю и не ценю твоё беспокойство, - прошептал Глеб на ухо Тане, заключив её в свои объятия, когда она гневно отвернулась от него. – Наоборот, я знаю, что оставить тебя наедине с неизвестностью – худший поступок, который можно совершить, но так надо, прости. - А чего это все про меня забыли? Нехорошо, ладно – некромаг, но ты, Танька? Или я настолько лишний, что меня и в расчёт можно не брать? Вот возьму и обижусь на вас, неблагодарных, страдающих лёгкой формой склероза, - заявил Баб-Ягун, до того хранивший удивительное и редкое для него молчание. - И что ты хочешь: напроситься с нами? – спросил Бейбарсов. - Почему бы и нет? Я пригляжу за Танькой, пока ты будешь занят. Все будут спокойны и счастливы, занимаясь своим делом. Я и помочь смогу, если что: я тоже на что-то могу сгодиться, некромаг! Ты не один у нас такой могущественный, обычные маги тоже стоят немало! – гордо заявил бывший играющий комментатор. Глеб скептически оглядел Ягуна. «Не самый лучший вариант, но рассчитывать можно: внук Богини, как никак. Поэтому толк от него, вероятно, будет», - заключил Бейбарсов после непродолжительного раздумья. - Хорошо. Что надо делать – объясню на месте, - сухо бросил он, очерчивая телепорт. – Быстрее, не задерживайтесь! Первой в телепорт шагнула Таня, держа на руках засыпающую, но заинтересованную происходящим Ангелину, которая волновалась не меньше её. Девочка крепко вцепилась в мать своими тоненькими пальчиками, словно боясь потерять её. Следом вошёл Ягун, фыркнувший что-то наподобие: «Самоуверенность и Бейбарсов – неразлучные вещи». Третьим был сам Бейбарсов, который мельком оглянулся, прежде чем запечатать проход. Горевшая на прикроватной тумбочке свеча мгновенно потухла, когда пропали последние искры телепорта… **** Выйдя из телепорта и мгновенно ощутив могильный холод, малютка Гроттер настороженно осмотрелась вокруг, крепко прижимая к себе Ангелину. Как оказалось, они попали пещеру, освещавшуюся лишь небольшими светильниками, которые находились в выбитых углублениях в стене на одинаковом расстоянии друг от друга. Голубое пламя в них подрагивало от малейшего движения Тани и её спутников. Их происхождение было явно некромагическим, о чём говорила память Гроттер о «романтическом» ужине с Бейбарсовым на крыше башни Приведений во время выпускного. Быстро моргнув, чтобы избавиться от не очень приятных и отнюдь неуместных воспоминаний, легендарная драконболистка перевела взгляд в глубь пещеры, съёжившись от еле слышного звона падающих капель воды. Сразу же она увидела огромную пентаграмму, аккуратно выдолбленную в каменном полу, с вытянутой восьмёркой в центре. В одной из её петель лежала маленькая подушка. «Наверное, для Ангелины», - предположила Таня, облизав разом пересохшие губы. Зловещий контур пентаграммы и осознание того, что сейчас должно произойти, заставили её вновь испытать необъятный ужас и страх, как недавно в магпункте. «Мама, не переживай», - тихий шёпот Ангелины немного успокоил Таню. Взяв её маленькую ручку в свою, она оглянулась, ища Глеба, но увидела лишь бывшего играющего комментатора, который с некоторой долей неприязни смотрел на главную деталь ритуала – пентаграмму. От полумрака пещеры и гнетущей тишины становилось не по себе: хотелось уйти отсюда и как можно скорее. Да и большое скопление тёмной, разрушающей энергии сильно давило на светлого мага, заставляя быть наготове к разным сюрпризам. И, не будь вечного страха матери за своего ребёнка, силы Чумы снова бы попытались взять очередной реванш над Гроттер, на этот раз имея неплохие шансы на успех. «Как только Глеб может долго здесь находиться? Каково должно быть ему, если мне стало жутко и неуютно лишь через несколько минут после того, как я здесь оказалась? - удивилась девушка. – Это же какую выдержку и обладание нужно иметь, чтобы справиться со всеми силами Смерти…» Наконец, первым не вытерпел Ягун. Его возмущённый крик отвлёк её от мрачных раздумий: - И в какую дыру ты привёл нас, некромаг? Где мы? Таня зажмурилась и встряхнула головой, не веря увиденному. Обычно розовощёкий лопоухий внук древней Богини, с весёлым задорным взглядом и неисчезающей улыбкой, сейчас был бледным и подавленным: ему, как чистому светлому магу, было намного тяжелее, чем Таньке. - Мы находимся в горной пещере, не на Буяне. Неподалеку находится достаточно большое и заброшенное кладбище. Я знаю, что вам плохо, но потерпите: я специально выбрал это место, в других условиях мне будет труднее, - ответил неожиданно вышедший из темноты Бейбарсов. Приблизившись к Тане, он пристально посмотрел на неё. Гроттер хотела было отвернуться: столько власти было в его взгляде, которую она не переносила, но не могла – Глеб был сильнее. Дождавшись, когда её внимание полностью сосредоточилось на нём, он заговорил вкрадчиво и неспешно, выделяя каждое слово: - Выслушайте меня, - на этих словах Баб-Ягун прекратил ворчать и встал рядом с победительницей Чумы, - это очень важно, поэтому постарайтесь запомнить всё, что я скажу. Первое – ни в коем случае не подходите близко и, тем более, не переступайте черту, которая будет перед пентаграммой: она не примет вас и вашу магию. Второе – постарайтесь соблюдать тишину. Любой шум будет отвлекать меня и может сбить, когда я начну читать заклинание, а это недопустимо: за последствия я не отвечаю. Третье – не лезьте, желая помочь. Ничего не предпринимайте! Делать это можно будет только в крайнем случае. И четвёртое, - некромаг обратился персонально к Тане, - я помню, как ты переживала за меня во время совета Богов и возвращения моей силы, но не геройствуй в этот раз. Я постарался предусмотреть всё. С Ангелиной или со мной ничего не должно случиться. Ты поняла меня? - Да, - кивнула головой Таня. - Обещаешь вмешаться только тогда, когда я сам скажу? - Обещаю, - тихо, но спокойно произнесла девушка. Глеб знал, как тяжело его возлюбленной дались эти слова, ведь она не сможет усидеть на месте, не попытавшись помочь. Но ему нужна была гарантия того, что не придётся приглядывать ещё и за ней. Мысленно он уже попросил об этом Ягуна, и тот подтвердил своё согласие, встав как можно ближе к девушке. - Вопросы есть? - У меня один, - нервно хихикнул Ягун, - что подразумевает роковой и безмерно могущественный некромаг, продумывающий всё до самых мелочей, под «крайним случаем»? - Лучше вам не знать, - голос Бейбарсова глухо прозвучал в мрачных сводах пещеры, накалив обстановку до предела. Завершили столь мрачную атмосферу резко упавшие откуда-то сверху капли холодной воды, больше походившие на слёзы – как будто гора всплакнула на прощание, понимая, что ждёт всех собравшихся здесь. Светлые маги непроизвольно вздрогнули в этот момент от испуга, прокравшегося к ним в души. Глеб легко, почти невесомо, поцеловал Таню, словно приободряя её и призывая не бояться, забрал Ангелину в свои руки и пошёл к пентаграмме. Посадив девочку на подушку, он бросил последний взгляд на Гроттер с Ягуном. Победительница Чумы собрала всё своё самообладание в кулак и постаралась искренне улыбнуться. Дочь повернулась к ней и помахала своей маленькой худенькой ручкой. - Ангелина, - негромко позвал её некромаг. Она незамедлительно повернулась к нему, принимая серьёзное выражение лица. - Ты должна сидеть на этом месте. Никуда не уходи! И смотри только мне в глаза. Не оглядывайся, чтобы не произошло. Договорились? - Да! – звонко воскликнула девочка. Глеб вздохнул и сразу же сосредоточился, от чего его лицо приобрело непробиваемую маску сдержанности и абсолютного безучастия к происходящему, смешанному с хладнокровием хирурга. Затем он встал и провёл своей тростью вокруг пентаграммы, рисуя в воздухе круг. Тут же в нём появились многочисленные сплетения непонятных Тане рун, образовав причудливую вязь символов, от которых ощутимо разило мощной магией. После этого Бейбарсов материализовал кинжал и, что-то прошептав одними губами, порезал себе запястье, направив руку со стекающей кровью на пентаграмму. И кровь стремительно потекла по каждой её линии, словно разлившаяся река, стремясь, как показалось светлым магам, заполнить все углубления на полу. Когда вся пентаграмма окрасилась в алый цвет, а рана на руке некромага, благодаря хвалённой регенерации, затянулась, Глеб сел в петлю восьмёрки, напротив Ангелины, и стал буквально гипнотизировать её своим взглядом. Наладив прочный зрительный контакт, он начал уверенно нараспев читать заклинание на древнем языке, как будто его устами говорил сам Бог, передавший ему свои знания. На протяжении этого времени Таня не шелохнулась, сжимая кулаки до боли. Она даже забыла дышать. Душа Гроттер металась от волнения, а сама она была похожа на загнанного зверя. «Осталось только завыть от отчаяния», - усмехнулась Таня. Девушка сдерживала себя из последних сил, чтобы не наплевать на данное некромагу обещание и не рвануть к ним, к самым дорогим и значимым для неё людям, жизнь без которых она не могла себе представить. От неконтролируемого переживания её сердце медленно билось – каждый удар гулко отдавался в ушах бывшей драконболистки. «Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук…» - отчётливо слышала Таня. - Интересно, и что же намерен предпринять сейчас наш некромаг? – с нотками любопытства в голосе спросил Ягун, решивший вывести подругу из некоторого оцепенения. - Что? – очнулась Таня и обернулась к нему. - Я интересуюсь: какой следующий шаг у нашего общего друга? Надеюсь, он не будет бегать по своему заколдованному кругу, как вождь какого-нибудь отсталого лопухоидского племени, взывая к высшим силам? – решил поострить бывший играющий комментатор. - Глеб всегда знает и понимает, что делает: иначе быть не может. Если бы он не знал, то даже не брался, ты же помнишь, - тихо прошептала Таня. - Да, такое сложно забыть, - хмыкнул любитель пылесосов. – Учитывая его профессию… - Ягун, прекрати! – шикнула на него Таня. – Как ты можешь так говорить? Род его занятий тут совсем не причём! И, вообще, нас же просили не мешать и не отвлекать! Помолчал бы, а? - А я что? Я ничего! Я прилежный и послушный мальчик! Я же не кричу, в отличие от некоторых: «Эй, Глеб, как наши дела? Подсобить или сам справишься?» - возмутился Баб-Ягун. - Ты неисправим, - отчаянно вздохнула Гроттер и снова вернулась к наблюдению за Бейбарсовым и Ангелиной. Представшее взору Тани лицо Глеба казалось абсолютно безжизненным, как будто оно было вылеплено из воска. И его безумно хотелось потрогать руками, чтобы проверить: неужели, это всего лишь искусная маска? Или ещё есть надежда, что на лице появится настоящая, живая улыбка, которая сгонит весь холод? Но так видел только тот, кто не знал некромага достаточно хорошо – для Тани картина была другой. Внимательно вглядевшись в каждую чёрточку лица милого, она заметила, что Бейбарсов сильно напряжён и держит себя в руках благодаря неимоверным усилиям: подрагивания мускулов на его лице и отчаянно пульсирующую кровь в сонной артерии на фоне неестественно бледной шеи был способен заметить лишь искусный глаз любимого человека, подмечающий малейшую деталь и неточность. А лежащие на полу пещеры ладони некромага, готовые в любой момент вгрызться в камень, чтобы захватить его горсти-осколки, добивали Гроттер и крушили её боевую стойкость, заставляя прислушиваться к каждому звуку в центре горного свода. Складывалось впечатление, что Бейбарсов находился в этом измерении лишь телом, в то время как его дух блуждал в других мирах и галактиках, недоступных рядовому магу, в ход в которые разрешён лишь избранным. И окончательно помогал поверить в реальность данного предположения его ледяной голос, который, казалось, не подчинялся самому Бейбарсову: в нём угадывались большая власть и уверенность, нежели те, что были присущи некромагу. Возможно, то были голоса древних, которые не раз проводили этот обряд и знали его порядок наизусть… Взволнованной и переживающей Тане даже померещилось несколько могущественных теней позади Глеба, которые, скрестив руки на груди, выстроились в стену за спиной некромага. И во время всего его заклинания-песни кровь в пентаграмме, окутанная еле заметным свечением, медленно, но верно приближалась к той петле, в которой сидела Ангелина. Но она не доходила до конца: что-то мешало ей, словно она встречалась с невидимой и непреодолимой для неё преградой. Но, похоже, ни Глеба, ни теней это не волновало: может, так и должно было быть? - И долго нам ещё стоять? Аллё, гараж? – не удержался не на шутку напуганный Баб-Ягун, который и в столь опасной ситуации не смог промолчать. Но Таня ни остановила его, ни вступила в дискуссию, потому что именно в этот момент речь Глеба стала тяжёлой: казалось, что его слова превратились в увесистые булыжники, отзвук которых больно отдавался в груди. Гроттер с трудом поборола в себе желание заткнуть уши и спрятаться где-нибудь подальше: хоть и страшно, но не трусить, когда совсем немного до конца? И, как по мановению волшебной палочки, последние слова некромага прозвучали подобно молнии, которая внезапно рассекла грозовые облака своим оглушительным грохотом; подобно отвалившемуся куску скалы, резко упавшего на головы зазевавшихся путешественников; подобно снежному обвалу в горах, которого никто не ожидал – и в этот момент вся кровь и силы Глеба, которые светились голубым светом, резко выплеснулись из пентаграммы и огромными волнами накрыли Ангелину с головой, образовав что-то наподобие кокона. Миг – и он распался, чтобы выпустить на волю новую жизнь, оставив ей на прощание силу, здоровье и своеобразный подарок, но пока об этом ещё никто не думал… Теперь в центре пентаграммы сидел, поддерживая своё равновесие упиравшимися в пол руками, Бейбарсов и смотрел затуманенным взором вокруг себя; а на подушке лежала девочка, от кожи которой всё ещё продолжало исходить бледно-золотистое сияние, гаснущее с каждым вздохом малышки. Всё произошло так стремительно, что никто в первые секунды ничего не понял. И тут же в голове у Тани и Ягуна появилось огромное количество вопросов: всё пошло по плану? Получилось? Или нет? А что будет дальше? Что нужно делать теперь? С ними всё в порядке? Последний заставил Гроттер воспользоваться временным замешательством друга и побежать в направлении проклятой пентаграммы. Ей осталось совсем чуть-чуть, чтобы перескочить черту, отделявшую её от того пространства, где находились Глеб и Ангелина, как она была остановлена нечеловеческим криком некромага: - Стой! Видимо, Бейбарсов собрал для него все свои силы, потому что перед тем, как встать, он несколько раз захватил воздух ртом с потрескавшимися губами. И лишь после этого он, чуть не упав, поднялся с каменного пола, взял дочь Тани на руки и, шатаясь, пошёл к Гроттер. Смотря на них, легендарная драконболистка еле сдерживала слёзы и вертевшиеся на языке расспросы об их самочувствии. Но больше всего она переживала за своего маленького ангела: что с ней? Она теперь полностью здорова? Или… - Ритуал прошёл нормально, никаких отклонений от плана не наблюдается, - севшим от усталости голосом предупредил всё её вопросы некромаг. – Не волнуйся, мы в порядке. Особенно она… Лучше пусть Ангелина поспит сейчас: силам нужно ещё прижиться в новом для них теле. - А ты? – ответ Глеба хоть и развеял всё её опасения, но не успокоил до конца. Бейбарсов улыбнулся, что больше было похоже на озлобленный оскал дикого зверя. - А я через пять-шесть часов буду в форме – как-никак, я регенерацией обладаю… И при этом он посмотрел на Таню, словно приказывая или, на крайний случай, прося её помолчать. Видимо, он адресовал своё послание не только ей, потому что лопоухий внук древней богини прикусил свой язык, несмотря на переполнявшее его желание обсудить данное событие, подошёл к Тане и встал позади неё, ожидая дальнейших указаний некромага. На удивление, Гроттер не стала спорить и возмущаться, а протянула руки, приготовившись взять Ангелину, чтобы Глеб смог их телепортировать. Но её помощь не понадобилась: Бейбарсов что-то очень тихо прошептал, и всех их окутало знакомое ощущение перемещения в пространстве и времени. *** Оказавшись в магпункте почти под утро, герои сразу попали в поле влияния Ягге: девочку она немедленно уложила спать, Тане налила валерьянки и оставила наедине с ребёнком, Глеба отвела в свободную палату и начала поить его всевозможными настоями да отварами, невзирая на его протесты, а Ягуна насильно вытолкала в коридор, чтобы тот не отвлекал её своей болтовнёй. Под словесную перепалку богини и её внука Гроттер села на кровать, где спал её маленький ангел. Ночь всё ещё боролась с утром за лишние минуты беспроглядной тьмы, поэтому Таня не смогла разглядеть свою малышку внимательно, как бы она не хотела, а пускать искру не стала: боялась её разбудить. Подбадривала она себя тем, что на ощупь тело девочки немного, но изменилось – кости не так сильно выступали через кожу, на руках исчезла кривизна пальцев, а тело стало крупнее. Волновало мать только одно: не пропадёт ли всё завтра? Не заберёт ли рассвет всё волшебство этой ночи? Такого удара она точно не переживёт… «Досталось же ей с Глебом… Пусть он и уверяет, что всё обошлось, но, пока я не увижу всё своими глазами, не успокоюсь окончательно. Безусловно, я верю его словам, но кто знает: какие непредвиденные последствия могут быть? Ведь ритуал не проводился очень давно, иначе бы Глеб был более уверенным», - рассуждала Таня, прислушиваясь к спокойному и размеренному дыханию своей девочки. В этот момент дверь палаты тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула бабушка Баб-Ягуна. - Как Глеб? – тихонько спросила Таня. - Уже лучше, да и мои травы ему хорошо помогли. Правда, пришлось поить его ими чуть ли не силой: упрямец, понадеялся на свой дар, но разве на нём одном далеко уедешь? – немного сердилась старушка. Победительница Чумы тихонько засмеялась, представив борьбу некромага и древней богини. Вот Глеб с достоинством отворачивается от настойки Ягге, пытаясь сделать вид, что ему и без неё неплохо, да только кто его станет слушать? В магпункте только хозяйка может указывать и делать то, что считает нужным, и ей абсолютно неважно, кто её пациент: первокурсник или могущественный некромаг. Да, а в этом был весь Глеб: гордый, привыкший рассчитывать только на себя и свои силы. Но разве можно его за это упрекать? Хоть и очень хочется, но нет – его уже не изменить, таков его характер… - Сейчас он спит, что и тебе не помешает, - добавила старушка, видя, как Таня отчаянно пыталась побороть в себе зевок. – И не маши мне тут головой! Ничего с ней не случится, - добавила она, чуточку смягчившись. – Теперь всё будет по-другому… - Можно, я останусь здесь? – в голосе Гроттер слышалась мольба. - Не можно, а нужно, - ответила Ягге и вышла из палаты, пожелав Тане спокойной ночи. Легендарная драконболистка аккуратно пристроилась на кровати рядом со своей дочерью и сразу же обняла её, крепко прижимая к себе. Ощущая собственного ребёнка в своих руках, Гроттер готова была заплакать от счастья, которого она уже не надеялась испытать. «Теперь всё будет по-другому», - вспомнились ей слова древней богини. И тут, краем сознания, мать услышала шёпот дочери: - Мама… Дядя Глеб… Таня насторожилась, приготовившись проснуться, если понадобиться. - Люблю вас… - и Ангелина зевнула, плотнее укутавшись одеялом. - И мы тебя любим, доченька, - произнесла Таня, окончательно проваливаясь в сон и чувствуя себя абсолютно счастливым магом на всём магическом свете.