Уберите от меня ваших драконов!

      Согласитесь, приятно иногда побыть наедине с природой, наслаждаться, никуда не торопясь, свежим лесным воздухом, пением птиц, запахами диких трав. Посидеть, например, на дереве, в нескольких футах над землёй. Поумиляться, глядя, как резвятся внизу милые пушистые зверюшки. Желательно, кролики или щеночки. В моем случае – три матёрых волка с зубищами, что твой кинжал (да-да, возможно, я слегка преувеличиваю, но спуститься и измерить длину их клыков у меня желания мало, вам надо – вы и проверяйте). Вот я и любуюсь природой, пока природа, исходя слюной и голодно порыкивая, пытается мной пообедать.       Наверное, вам интересно, как я оказался втянутым в гастрономический спор с волками (ну да, мы с ними не сошлись во взглядах по поводу моей съедобности), если ещё вчера вечером, усталый, но гордый, заходил в Ривервуд. Вот и мне интересно. Раз уж волки не желают поддерживать со мной разговор, попробую проанализировать предыдущие события, чтобы впредь не повторять таких ошибок. Да-да, я, наивный, всё ещё надеюсь чему-нибудь научиться на собственном опыте. Например, как не быть Локиром.       Итак, два усталых героя пришли в Ривервуд. Не сказал бы, что это – самая надёжная крепость Скайрима, но я не роптал. Божечки, я бы остался там навсегда! Впервые за сутки меня никто не пытался убить, сожрать, растоптать, заплевать ядом. Надо ли говорить, что такие перемены в жизни понравились мне чрезвычайно?       Хадвар представил меня своему дяде, местному кузнецу Алвору, и его жене Сигрид («этот придурок со мной, можете звать его как угодно, но лучше всего он отзывается на Локира»), нас пригласили в дом и усиленно принялись кормить. Я решил попросить, чтобы Алвор меня усыновил. Буду звать Хадвара братом, да. Вот он порадуется.       Когда мы с Хадваром уже устали жевать (я понял, что это – моя самая любимая работа, передохну чуть-чуть, и снова готов трудиться, не щадя живота своего), он взялся рассказывать родственникам о наших приключениях. Правило Локира номер три – не раскрывать рот, когда тебя не спрашивают, так что я ограничился киванием в нужных местах и очень точным (мне так казалось) изображением дракона, пауков и медведицы. Мне понравилось, что Хадвар в своём рассказе использовал местоимение «мы» («…тогда мы, поняв, что отступать некуда, отважно бросились в неравный бой…»). Правда, каждый раз после этого ласкающего мой слух местоимения он зачем-то добавлял «с этим придурком». Такие излишние детали сильно вредили литературным достоинствам истории, как мне кажется. Я буду рассказывать её по-другому (когда Хадвара не будет рядом), впрочем, выражение «мы с этим придурком» всё-таки пару раз использую, да.       Что же касается моей скромной биографии, она, слава Девяти, никого особенно не интересовала. Хадвар только упомянул, что я – конокрад. Кузнец нехорошо на меня посмотрел. Пришлось говорить, что это был один-единственный случай в моей жизни (точнее, полслучая, или даже одна четвёртая, учитывая результат), и я вообще лошадей на дух не переношу. Алвор заявил, что незаметно, судя по тому, как я лопал похлёбку. Я позеленел. Алвор с Хадваром заржали. Тонкий нордский юмор. Ценю его, да.       Как-то плавно беседа перешла на драконов, героев и древние легенды. К тому времени Сигрид, чёрствая душа, нечувствительная к романтике пьяных мужских разговоров, выгнала нас на улицу. Помню, мы хором что-то пели, пили, и даже договорились до того, что все норды – братья, все бабы – э... хмм...леди, а солнце – огромный раскалённый шар, а вовсе не дыра в Обливионе, пробитая Магнусом... Нда.       Следующее, что я помню – это самое солнце, мстя за пьяную ересь, настырно и зловредно светит прямо в глаза. Я пытался уползти от него и досмотреть один очень интригующий сон, в котором главные роли играли ваш покорный слуга и некая принцесса даэдра... Не вышло. Организм весьма доходчиво объяснил мне, что вечером я был неправ. Я лежал и думал, как хорошо было бы, если бы я умер вчера. Если бы меня сожрала медведица, мне бы не пришлось гадать, какой подлый зверь нагадил мне в рот. Если бы меня изжарил дракон, я бы не мучился сейчас, пытаясь уговорить желудок не покидать меня вместе со всем содержимым. Если бы мне отрубили голову, она бы не болела. Как бы я мог быть счастлив...       Какая-то любезная тень наконец-то закрыла меня от солнца. И сказала голосом Алвора, отвратительно, надо отметить, бодрым и весёлым:       – Так вот ты где... – кажется, он забыл мое имя. Бывает. – А мы уже наде... думали, что потеряли тебя.       Я сказал, что немного перебрал вчера, мне слегка неловко и ощущается некоторый дискомфорт, и попросил оставить меня в покое, а лучше принести прохладного эля прямо из погреба. Допускаю, что это прозвучало как "ммм...э... и..н..х..пить". Алвор предпочёл сделать вид, что не понял просьбы, выволок меня из-под верстака и сказал, что не будет мне мешать отдыхать, только немного поработает. Нда.       Вы слышали, как визжит скамп, которому прищемили хвост? Кажется, теперь я догадываюсь, хотя вполне мог бы прожить без этих знаний. Алвор точил меч, издавая при этом не поддающиеся описанию звуки, я лежал рядом и умирал. Обычная утренняя идиллия, да. Вот бы научиться визжать как точильный станок! Это повысило бы мои шансы на выживание раза в три, пожалуй.       Боги, я знаю, у вас есть специальный список, куда вы записываете всё, в чем передо мной провинились. Добавьте туда ещё один пункт: я единственный норд в Тамриэле, который не умеет пить. Точнее, пить-то, к сожалению, умеет, а вот быть наутро бодрым и весёлым – увы-увы. Когда-нибудь, Боги, я попрошу вас огласить весь список, и вы устыдитесь собственной несправедливости к сыну моей матушки. Да. Как вы поняли, причиной очередного моего расстройства был Хадвар, зашедший в кузницу. Он был жизнерадостен, свеж, и что-то насвистывал. О вчерашнем напоминала только темная щетина на щеках. И эта легкая небритость была ему даже к лицу. Когда я не бреюсь – Боги, доставайте свой список снова, да и вообще, не убирайте его далеко – я выгляжу так, словно моё лицо долго макали в... даже не хочу думать, во что.       Хадвар велел проснуться и петь. Я попросил воды. Хадвар заявил, что нас ждут великие дела. Я попросил убить меня быстро. Хадвар сказал, что сделает из меня мужчину. Я заорал, вскочил и попытался убежать. Поймите меня правильно – Хадвар, конечно, душка, неоднократно спас мне жизнь и всё такое, но в моих мечтах мужчиной меня сделает Азура, звезда моих юношеских грёз. Сам знаю, что вряд ли. Второй вариант – Элисиф, тяжело переживающая смерть мужа. Не настолько тяжело? Ладно, и с этим согласен. Тогда... короче, у меня длинный список кандидатур, но, поверьте, там даже близко нет здоровенного мускулистого легионера...       Хадвар за шкирку волок отбивающегося меня по Ривервуду, объясняя, что собирается начать тренировки по обычной легионерской системе – закаливание, бег, рукопашный бой и прочие прелести. До меня наконец дошло, что моей чести ничего не угрожает, и я успокоился. Зря. Кто же знал, что эта зараза тащит меня прямо к реке. Быстрой, холодной реке. В которую я (и откуда у него столько силищи?) красиво и очень неожиданно (для меня, конечно, неожиданно) влетел.       Конечно, я орал. Заодно и жажду утолил, и умылся, и взбодрился, да. Очень удобно. Пока я отчаянно сражался с бурным потоком, Хадвар сидел на камне и ржал. Я уже собрался утонуть ему в назидание, но не смог – глубина была едва по пояс. Когда я, злой, мокрый и замёрзший, выбрался наконец на берег, Хадвар продолжил издевательства. То есть провёл со мной обычную зарядку легионера.       С гордостью могу сказать, что я его приятно удивил. В забеге на короткую дистанцию. Впрочем, он меня всё равно догнал и заставил отжиматься ("ну вот, половину ты уже осилил, теперь поднимай туловище на руках. Нет, поднимай плечи и спину, а не эту часть, придурок!"). Потом выдал мне меч и стал показывать основные стойки и удары ("Не бросай оружие, я сказал! Куда побежал, а ну стой!"). Потом учил рукопашному бою. Тут ко мне пришло спасение в виде скользящего удара в челюсть, который я использовал тактически верно – заорал дурным голосом и изобразил обморок. Хадвар ещё раз искупал меня (спасибо, конечно, но в этом месяце я уже мылся), поплавал сам, довольно пофыркивая и мощно загребая руками, и мы пошли завтракать.       За завтраком выяснилось, что у меня два пути (вот как так получается – пути два, а конечный пункт один – глубокая задница?): остаться с Хадваром, продолжая ежедневные пытки, которые он называет зарядкой (да-да, это была всего лишь зарядка, тренировка планировалась после завтрака. И после обеда. И вместо ужина. Ах да, ещё и на ночь), а потом пойти с ним в Солитьюд, где, Хадвар ручался, с меня официально снимут обвинения в мятеже. Или можно в одиночку отправиться в Вайтран и сообщить ярлу Балгруфу новости, которые его, без сомнения, очень порадуют. Я задумался. Честно говоря, я искал третий путь. Хадвар невзначай обронил, что Вайтран – надёжный и хорошо укреплённый город. Я принял к сведению. Алвор заметил, что туда идти пару часов по людной наезженной дороге. Я прислушался повнимательнее. Сигрид предположила, что в сложные времена ярлу наверняка понадобится умный и осторожный человек, который будет отсиживаться... то есть, вести дела в крепости. Я начал что-то подозревать. Дорти, нахальная дочь кузнеца, фыркнув, сказала: "Да иди ты уже в Вайтран, придурок!" Не люблю детей, и, кажется, это взаимно. Хотя, быть может, в этот момент истина, как ей и положено, заговорила устами младенца. Кроме части про придурка - тут младенец, я уверен, понёс отсебятину. Я принял решение взвалить на свои плечи эту почётную, но опасную миссию. Я стал собираться в Вайтран.       Хадвар на радостях нагрузил меня парой доспехов, мешком сапог, наручей и шлемов, заявив, что это моя доля добычи. Справедливо, всё это добро снимал с трупов и волок на своём горбу именно я. Легионер просто кого-то убивал, подумаешь, большое дело! Алвор тут же скупил у меня весь этот хлам по ценам "как родному сыну". Я передумал насчет усыновления – кажется, для чужих тут расценки поприличнее. Впрочем, он помог мне подогнать одну из кольчуг мятежников, сняв предварительно с неё синий плащ (Хадвар почему-то был против того, чтобы я оставил себе офицерский доспех Легиона. Он что-то тихо бурчал про честь мундира, а громко – про то, что тяжелой броне я не смогу использовать своё главное преимущество – скорость). В этом был резон, и я согласился. Сигрид, радостно улыбаясь, собрала мне снеди в дорогу. Милые, добрые люди. Надо непременно их навестить позднее.       Вот так я, с мешком еды, мечом, выданным на прощание Хадваром, здоровенным щитом (я его не бросил) и сотней полновесных септимов в кармане (кажется, я никогда в жизни не был так богат!), оказался на дороге, ведущей в Вайтран.       Вы помните дурацкие задачки, с помощью которых детей учат считать? Так вот, из точки А в точку Бэ выдвигается довольный собой и жизнью Локир. Из точки Цэ наперерез ему идут трое этой самой жизнью недовольных по причине голода волков. Внимание, вопрос: с какой скоростью вышеуказанный Локир окажется на дереве? Впрочем, я даже попытался сопротивляться. Но скайримские волки – твари глупые, грубые и необразованные. Во-первых, они не знали, что меня уже научили обращаться с мечом. Они просто отказались подставлять свои животы и шеи под мои разящие удары. Во-вторых, они совершенно не умеют нападать на человека с большим и тяжелым щитом (я всё ещё продолжал на него надеяться): они напрочь отказывались нападать со стороны щита, и, красиво ударяясь об него грудью, отлетать в ближайшие кусты. Они просто обходили меня со спины и норовили покусать в неприличное место. Негодяи. Ни чести, ни совести. Короче, я оказался на дереве, а волки, меч и щит – внизу. Тупик.       Не то чтобы я совсем ничего не предпринимал для своего спасения. Я рассказал волкам, как они горько пожалеют, что связались с самим Локиром Победителем Драконов (он хотел меня сожрать, я выжил, следовательно, чистая победа, я думаю). Я кидался в них огрызками яблок, которые (яблоки, а не огрызки, я сам удивился) мне собрала в дорогу Сигрид. Я громко молился всем богам (и Азуре, но волков это не касалось). Я уже добрался до пантеона босмеров, но даже Й'ффре, Лесной Бог, меня игнорировал. Нда. Именно тогда я принял решение любоваться природой и думать, как я дошёл до жизни такой. Ну, вы помните.       Я уже всерьёз размышлял над технологией витья гнёзд, когда до моих ушей донеслась божественная музыка. В данный момент она звучала как бодрый матерок нескольких мужских голосов. Я почувствовал себя в своей стихии – начал орать. На дороге появилась привычная в этих местах процессия – кучка имперцев, ведущая на веревке хмурого мятежника. Вся эта толпа резво бросилась на волков, и за пару минут всё было кончено. Причём браток не отставал от своих конвоиров, яростно пиная волков в удивлённые морды. Говорил же я, глупые и грубые существа (и не спрашивайте, кого конкретно из дерущихся я имею в виду).       Легионеры слегка, без особого пристрастия поспрашивали меня ("ты точно не бунтовщик?" – "нет, клянусь жизнью Ульфрика"; "ты уверен?" – "да, Талос свидетель", и так далее, и тому подобное). Наверное, им было неудобно стоять с запрокинутыми головами, и они быстро прекратили этот фарс. Один из них напоследок начал было говорить, чтобы я записался в легион, но командир оборвал его, отвесив нехилого такого леща, и что-то зашептал. Я прислушался: "...вдруг и правда придёт... в твой десяток... сам с ним возись...". Я не обиделся, честное слово. Не очень-то и хотелось. Легионеры и исполненый мрачного фатализма мятежник отправились по своим делам, а я остался сидеть на дереве.       И тут я столкнулся с неожиданной проблемой (когда буду писать мемуары, назову её "эффект Локира"): забраться на дерево гораздо проще, чем спуститься с него. Вы удивитесь, но высоты я не боюсь. Я боюсь падать с высоты. А в данном случае слезть – значило "упасть". А внизу, ко всем прочим радостям жизни, аккуратненько так разложены волчьи кишки, кровища, клочья шкуры. То есть, мне туда совершенно не хотелось. Зато очень хотелось в Вайтран. Я там бывал, и не встретил ни волков, ни драконов. Даже лошади в Вайтране выглядели относительно безобидно. Я слышал, кое-где в Тамриэле есть заповедники. Это такие территории, на которых редкие и вымирающие звери могут спокойно жить и никого не опасаться. Дорогие Боги! Я – редкое (в единственном экземпляре, насколько мне известно) и только чудом не вымершее существо. Пожалуйста, сделайте Вайтран заповедником Локиров!       И с этой молитвой на губах я бесстрашно повис на ветке и разжал руки.