Уберите от меня ваших драконов!

      – Не вертись, Локир!       – Да я только за… хмм… за ухом почесал!       – Вот попадет тебе стрела в за… в заухо, тогда пожалеешь, что кираса не подогнана!       Да, жизнь снова меня не щадила – сонное ленивое солнце ещё только выползало из-за горизонта, а я уже переругивался с Алвором, взявшимся снаряжать меня в поход. Впрочем, Фендал уже тоже припёрся в кузницу, злой как дюжина скампов, и по красноглазости приближающийся к своим родичам–данмерам. Вопрос с охраной своей чести от обожаемой невесты он решил просто – всю ночь провёл в «Спящем великане», где в компании местного пьяницы и присланных Балгруфом солдат сосредоточенно напивался. Его расчёт оказался верным – Камилла, повертевшись вокруг него с полчасика, в едином порыве мужской солидарности (Фендал ставил всем выпивку) была изгнана домой. И сейчас этот герой-любовник, выхлебав полведра холодной воды, расположился на перилах кузницы и утверждал, что он «вааще бодрячком» и «босмерам только на пользу бухать перед битвой». Дорти, сидящая с ним рядом, только фыркала.       Солдатня из Вайтрана во время совместной попойки, естественно, донесла до жителей Ривервуда последние веяния столичной культуры. Да-да, я имею в виду «Балладу о Локире-герое». И теперь Фендал периодически принимался услаждать наш слух избранными местами из нее. Впрочем, этот мелкий пакостник безжалостно перевирал слова и так ехидно хихикал, что мне, в отличие от окружающих, радости его исполнение не доставило. Ну что же, хоть у кого-то этим утром хорошее настроение.       Спустя полчаса Дорти прискучило просто так сидеть, и она принялась развлекаться – кидалась в окружающих колючими головками чертополоха. В Фендала кидаться было не интересно – он задремал, трогательно обняв деревянную опору, в отца – опасно. Хорошо, что Боги придумали Локира. Который сладко зевал в этот момент.       Нет, ну сами представьте – стоите вы посреди кузницы, зажмурившись и широко раскрыв рот, и пытаетесь удержать дивное ощущение сонной неги, и тут понимаете, что прямо в глотку вам влетает что-то шипастое, шершавое и вообще крайне невкусное. Ну да, я заорал и отшатнулся, пытаясь одновременно выразить своё возмущение, захлопнуть пасть и выплюнуть мерзкое чудовище. Само собой, шлёпнулся на Алвора, тоже не удержавшегося на ногах.       – ЛОКИР! – рявкнул кузнец.       – Дорти! – сообразил ваш покорный слуга.       – Э-э… Фендал! – маленькая зараза внесла свою лепту в нашу игру «прокричи имя виноватого».       – Что-о-ух? – задремавший было босмер дернулся, и, не удержавшись на узкой жёрдочке, свалился в кусты. Мы замолчали. Фендал тоже молчал.       – Может, его того… – задумчиво произнесла Дорти, свесившись вниз, - Палочкой потыкать?       Негодяй босмер, моя единственная надежда на выживание в предстоящем походе, как выяснилось, сладко спал прямо там, где упал. Кажется, это были заросли чертополоха.       – Алвор, а ты ещё хотел побольше детей, – ехидно заметила подошедшая Сигрид. – Вот посмотри, как оно будет!       Большинством голосов (единогласно женой кузнеца) было принято решение оставить Фендала там, где он есть – судя по выражению расцарапанной мордахи, ему вполне сладко спалось – и идти завтракать.

***

      Сигрид кормила меня как в последний раз (Боги, ключевое слово «как»), потом будили эльфа, отпаивали его холодным слабым мёдом, в пятый раз проверяли, всё ли я взял (да, и тёплые носки тоже, и выделанную медвежью шкуру, и полмешка яблок). Короче, вышли мы из Ривервуда после полудня.       В том месте, где дорога раздваивается – широкая идет в Вайтран, а узкая звериная тропка, извиваясь между камней, поднимается в горы, Фендал притормозил. Наверное, где-то в глубине сознания у него брезжила мысль, что его цель – просто сбежать из Ривервуда, а не лезть к Хирсину на рога за непонятной каменюкой. Я впервые в жизни возблагодарил Богов за состояние похмельного отупения, которым они наградили род человеческий (и мерский), и, взяв плохо соображающего эльфа за шкирку, потащил его к Ветреному пику.       Впрочем, ушли мы недалеко. Едва из виду пропали крыши Ривервуда, Фендал, издав булькающий звук, уполз в кусты. Вернувшись через пару минут, сказал, что объявляет привал. Однако привал был только для него – мне пришлось учиться стрелять из лука.       В принципе, стрелять из лука мне даже нравилось. Первые полчаса. Я попадал в любые, даже самые далёкие и шустрые цели. Потом Фендал заявил, что я освоил основные позиции, и теперь можно взять настоящие стрелы вместо воображаемых. И тут, конечно, всё встало на свои места. Вскоре у меня заболели пальцы, руки, ноги и голова. При чём тут ноги и голова? Первые – от бесконечного лазанья по кустам за улетевшими мимо цели стрелами (вот с дальностью, в отличие от точности, у меня порядок, скамп его возьми), а голова – от бесконечного же бухтения Фендала. Мучил он меня часа два, потом объявил, что сойдет. Дескать, дракон большой, если буду целиться ему в брюхо с десяти шагов – в какую-нибудь часть почти наверняка попаду. Утешает, нда. Всю жизнь мечтал пострелять в дракона с десяти шагов, имея некоторую вероятность попасть. Впрочем, от лука наверняка будет польза – когда дракон станет меня жрать, постараюсь, чтобы эта здоровенная палка с верёвкой в глотке у него застряла. Погублю гадину ценой своей жизни, да.       Фендал, вволю поглумившись над бедным, беззащитным Локиром, заметно ожил, заявил, что мы вполне отдохнули и можно двигаться дальше. Мой язык, лежащий на плече, водопадами стекающий пот и жалобные стоны он проигнорировал, пообещав, что в Этериусе я непременно отдохну. А если я настолько устал, что продолжу доставать тяжело больного с похмелья босмера – то и очень скоро. Ну не зараза ли? Я его, можно сказать, спас от судьбы пострашнее смерти. Впрочем, этот аргумент мне хватило ума не выдавать – он явно был не в том настроении, чтобы посчитать… ну, скажем так, досадную случайность с письмом милой шуткой, нда.       И мы бодро, под крайне пошлую босмерскую переделку баллады о Локире, двинулись вверх. Кстати, к моим горестям добавился и одолженный у Фендала лук. Если кто-то считает (как до этого дня считал я), что лук можно носить, удобно повесив на плечо за тетиву – я вас расстрою. Тетива – это больное место любого лучника. Она, видите ли, растягивается, намокает, пересыхает, и Боги знают что ещё, и натягивают её только перед стрельбой (тоже сомнительное, между прочим, удовольствие – всё равно что Дорти за шиворот одной рукой поднять). И вообще, тетива – вещь гораздо более ценная, чем, например, жилы Локира (как вы понимаете, не в моей системе ценностей). По крайней мере, так заявил Фендал, ворча, что хорошей тетивы днём с огнём не сыскать. И мне очень не понравился его оценивающий взгляд. Я вообще начал сильно сомневаться в выборе спутника – кажется, он собирается меня загонять до полусмерти, а потом сожрёт, да ещё и тетиву себе раздобудет. Или, если вспомнить его вчерашнее предложение, «любовь изобразит», когда я упаду совсем без сил. А потом всё равно сожрёт. Ужас. Вот с такими невёселыми мыслями я и шёл на Ветреный пик, подгоняемый окриками босмера. А между тем становилось всё холоднее.

***

      Норды любят холод. Вы наверняка слышали эту или подобную ей чушь. Да. Норды просто обожают, когда им в рожи сплошным потоком летят колючие мелкие снежинки, больше похожие на градины, когда ледяной ветер срывает, кажется, не только одежду, но и мясо с костей, когда из-за вьюги ни скампа не видно на полшага вперёд. Романтика Скайрима, да. Ну, или я – неправильный норд. С мозгами. Позор всего народа. И да, кираса Легиона очень плохо подходит для лазанья по сугробам. И когда я говорю «очень плохо», я имею в виду, что при каждом моём шаге раздавался тихий мелодичный звон. Именно в этот день я понял, почему некоторые части мужского тела называют бубенчиками. О Азура, наша любовь будет исключительно духовной, спрячь свои сиськи, мне они больше не понадобятся. Впрочем, мысль, что босмеры любят холод ещё меньше, чем я, согревала, честно сказать, мою подлую душонку.       Внезапно Фендал резко дёрнул меня в сторону, за валун. Ну началось, обречённо подумал я, и уже собрался было отбиваться, но тут до меня дошло, что он показывает куда-то вперёд и вверх. Сквозь снежную пелену я разглядел силуэт башни и, о Девять, отблески костра где-то внутри. Впрочем, я не особо верю в добрых людей, поджидающих усталых путников с кружкой горячего мёда у тёплого очага. На заснеженном безлюдном перевале. Нда.       Фендал осторожно высунулся из-за камня, долго щурился, потом показал мне три пальца. Может, конечно, это какой-то валенвудский знак, типа «всё хорошо, там друзья». Ага. Обязательно. А сам Фендал – переодетая Азура.       – Что делать будем, герой? – ехидно спросил Фендал, вернувшись под защиту валуна. Я даже огляделся – кому это он?       В принципе, версии у меня были. Например, Фендал по-быстренькому перестреляет бандитов, и мы погреемся у костра. У Фендала было контрпредложение – я побегаю перед башней, бандиты побегают за мной, а он пойдёт домой, потому что в такую пургу, снизу вверх, одному против троих – вообще не вариант. Зачем в таком случае я буду бегать от бандитов, он не уточнил. Может, чтобы согреться. Или развеселиться. Или в рамках программы по обучению меня стрельбе.       Я заикнулся было о том, чтобы попытаться незаметно прокрасться, но Фендал с ходу отмёл и это предложение – наши фигуры, тёмные на фоне снега, были замечательными мишенями. Даже я бы попал. Дожидаться ночи было бессмысленно – она обещала быть ясной, Мессер уже сейчас бледным контуром выделялся на светлом ещё небе, не собираясь скрываться в тучах. Да и не продержимся мы три-четыре часа в таком холоде, околеем. Я предложил поискать обходной путь, впрочем, тут возникла проблема добровольца, которому придется сойти с дороги и поблуждать в метели по камням на головокружительной высоте. Таковых среди нас, как ни странно, не обнаружилось. Можно попытаться вернуться назад, но второй раз сюда лезть меня не заставит даже Айрилет. Оставим как крайний вариант, а пока подумаем.       Я прислонился к валуну и обнял свой рюкзак, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Нос уловил запах дома и уюта – Сигрид чего только туда не уложила. Например, выделанную медвежью шкуру. Скампа мне в печень! Я идиот – пёр рюкзак всю дорогу, ругался на его вес, а внутрь заглянуть не додумался. Я уже полез было за шкурой, но тут меня озарила идея, прекрасная в своем безумии. Я наскоро продумал детали и ткнул Фендала в бок:       – Ты будешь спереди или сзади? Пару секунд он ошарашено смотрел на меня, потом расплылся в широченной улыбке и протянул:       – А я уж и не знал, как предложить тебе этот способ согреться!       Пока до меня дошло, что он имеет в виду, пока я открывал и закрывал рот, не находя слов, пока сообразил, что забыл посвятить его в детали своей гениальной идеи – мелкий негодяй уже развязывал шнурок на кожаных штанах. Я взвыл шепотом (да, оказывается, так можно) и, наконец, объяснил ему план. Подумав пару минут, он признал, что может и сработать, правда, предложил всё равно сначала согреться. Я пообещал его придушить, и он отстал. Я перетряхнул рюкзак и достал шкуру.

***

      – Глянь, там, кажись, медведь! – через некоторое время крикнули с башни. – Чо с им делать?       – Чо те животное сделало? – отозвался женский голос. – Пущай идёт, куда шло, не трать стрелы!       Медведь обходил башню по максимально широкой дуге, и разбойники не могли его слышать. Иначе они бы очень удивились, разобрав откуда-то из его брюха приглушённое «слава Девяти». Медвежья морда шепотом велела брюху заткнуться, а передняя лапа, совсем не по-медвежьи изогнувшись, пнула заднюю. Впрочем, задняя половина медведя обрадовалась рано.       – Чегой-то он урод какой-то, – вмешался третий голос. – Гляньте, на все четыре ноги, вроде, хромает? И горб, кажись, на спине. Мож, добить его, чтоб не мучился?       Медведь в ответ на эти слова припустил не хуже породистого скакуна, трясясь всем телом и сдавленно матерясь на два голоса.       – Ладно, сам издохнет, – донеслось от башни.       Медведь скрылся за поворотом и развалился. Передняя половина продолжала бежать, задняя, вывалившись из шкуры, осталась лежать на снегу и что-то бормотать про сиськи Азуры. Ну, вы поняли.       Фендала я нашёл за ближайшим валуном. Он сидел, по уши закутавшись в шкуру, и беззвучно хохотал. Моё появление вызвало новый приступ смеха. Я просто ждал, пока его отпустит.       – Я-а не могу, – выдавил наконец босмер. – Из тебя, Локир, даже медвежья жопа – и та уродливая получилась!       Тут накрыло и меня. Наверное, мы представляли собой забавную картину – два мужика сидят в сугробе, укрывшись медвежьей шкурой, и загибаются от беззвучного хохота. Стоило нам встретиться глазами, и совместная истерика уходила на новый виток.       – Хро-о-омой… на четы-ик-ре ноги, – заходился Фендал.       – Добить… чтоб не мучился, – вторил я ему. Да уж, правду люди говорят: два дебила – это сила. Ну, или один уродливый медведь.       В реальность мы вернулись почти одновременно. Фендал смахнул уже схватившиеся льдом слёзы, я растёр снегом горящее лицо.       – Пойдём уже, жопа медвежья, – неожиданно спокойно сказал эльф. – Вон уже и курган виднеется.       И мы пошли.       В сумерках уже отчетливо проступали резкие, острые каменные балки древней гробницы, похожие на рёбра исполинского скелета, когда Фендал за шкирку затащил меня за камень. Я уже и сам понял, что чуть было не подставился опять.       Мы сидели за камнем на возвышении и обсуждали, что делать. Тут ребята собрались посерьёзнее – засада была грамотной, никто не высовывался, не жёг костры и не орал. Да и мимо них в гробницу под шкурой не пройдешь. Фендал успел заметить двоих, но бандитов могло быть больше. Кажется, снова тупик. По крайней мере, я ничего придумать не смог.       Фендал внимательно посмотрел на меня.       – Тебе очень надо попасть внутрь? Ох, не нравятся мне такие вопросы, да ещё тон такой… неприятный. Но делать нечего, надо. Очень-очень. Я только кивнул.       – Тогда тебе придётся побегать перед ступенями и выманить их.       – Знаешь, Фендал, это и в первый раз была не самая смешная шутка, а во второй – вообще мимо. Босмер в ответ приобнял меня за плечи и взглянул прямо в глаза.       – Сейчас я не шучу. Это наш единственный шанс. Отвлеки внимание, и я их перестреляю. На площадке никак не достать.       Я сглотнул. Чудненькая намечалась прогулка – два матёрых разбойника будут гоняться за Локиром, а Фендал, возможно, их перестреляет. Рано или поздно. Наверное. Если в меня не попадёт. Ну уж нет, я лучше что-нибудь придумаю.       – Петляй, Локир. Запомни – пять шагов вправо, пять влево. Я примерюсь, – отчетливо, как маленькому ребёнку, проговорил босмер. И резко вытолкнул меня вниз, на открытую площадку.       Я, естественно, попытался залезть обратно, под относительную защиту каменной глыбы. Мне в лицо глядела стрела, лежащая на натянутом луке.       – Пристрелю, – одними губами сказал босмер. – Беги.       Я развернулся и побежал, а что ещё оставалось? Я что-то орал, мне навстречу, перепрыгивая через три ступеньки, неслись два громилы с секирами что твоя оглобля. Над ухом просвистела стрела. Скамп, две стрелы, с разных сторон. Лучник у бандитов! Фендал наверняка сперва займётся им. Беги, Локир, беги как никогда не бегал!       Я орал и петлял – пять шагов влево, пять вправо, время, казалось, застыло. Пока здоровенный норд медленно, как бывает в кошмарах, замахивался, я успел рассмотреть древнюю чеканку на лезвии топора, проржавевшую заклёпку на его доспехе, даже пламенеющий прыщ на носу. И понять, что не успею увернуться. Топор уже завершал дугу, в конце которой была моя голова, когда бандита внезапно отбросило в сторону, развернув вокруг своей оси. Под ключицей у него торчала стрела. Моё ухо обожгло запоздалой болью – стрела, отшвырнувшая громилу как котёнка, пущенная хлипким с виду эльфом, на волос разминулась с моим виском. Ла-адно, обдумаем потом, ещё один бандит хрипло дышит в спину.       Я резко развернулся и встретился нос к носу с бабищей в стальной броне. Она ухмыльнулась, обнажив крупные, как у лошади, зубы. Двуручник в руках у красотки выписывал непринуждённые восьмёрки. Фендал, судя по свисту стрел, сцепился с бандитским лучником. Ему не до меня, один раз спас – на второй надежды мало. Ну, я и применил свой любимый метод ведения боя.       – Дракон, – дурным голосом завопил я, указывая ей за спину. Глаза у меня были ошалелые или ещё что – но она поверила. Я думал, так бывает только в байках вечно пьяных стражников, бывших солдат. Нет, эта леди развернулась всем корпусом, на полном серьёзе собираясь драться с драконом. Я выхватил меч из ножен и со всей силы врезал ей навершием по незащищенному затылку. Зря меня Хадвар учил, какой стороной махать – тупое к тупому дает более высокий результат. Бандитка упала как подкошенная, и я, не дав себе времени подумать, вогнал ей лезвие между лопаток, в сочленение доспеха. Не в силах ни выпустить меч, ни вытянуть его из трупа (да, уже трупа), я, вцепившись в рукоять потными ладонями, опустился на землю рядом с телом моей первой в жизни жертвы и впал в прострацию.

***

      Фендалу пришлось долго трясти меня, чтобы привести в чувство. Оказывается, мы победили с разгромным счётом – три трупа у бандитов, а на нас ни царапины. Боги благосклонны к дебилам, очевидно. Ну, или всё веселье впереди.       Мы кое-как перетащили трупы к обрыву, предварительно собрав с них всё мало-мальски ценное, и сбросили вниз. Не знаю, зачем мы это делали – босмер сказал, а я подчинился, как кукла на верёвочках. Доспехи мы даже не брали, да и оружие Фендал, придирчиво осмотрев, побросал вслед за телами. Впрочем, кое-какие деньги да пару зелий мы оставили себе. И, навалившись вдвоём, смогли приоткрыть тяжёлую створку древних ворот. Нас принял в свои не очень дружелюбные объятья древний курган.       Я уже начал привыкать к трупам. Я, собственно, и заметил-то очередное за сегодня тело, только споткнувшись об него. Было на что засмотреться – размеры «прихожей» в гробнице поражали воображение. А я, дурак, считал Драконий Предел большим замком! Да Балгруф бы сапоги свои сожрал от зависти. Впрочем, разруха тут царила тоже грандиозная. Каменные глыбы валялись повсюду, обломки древних барельефов манили недосказанностью странных сюжетов, что-то, неприятно напоминающее алтарь для человеческих жертвоприношений, виднелось у дальней стены. Для большей образности на нём даже валялось тело. Брр. Меня передёрнуло. Фендала, кажется, тоже. Однако не все обитатели гробницы пребывали в столь спокойном состоянии – мужчина и женщина о чём-то тихо разговаривали в неровных отсветах костра. Мы, не сговариваясь, спрятались за валун. Попытались спрятаться. Моя нога поехала на мелких камушках, и я с грохотом рухнул на пол.       Голоса стихли, потом женщина резко велела собеседнику сходить проверить, что там такое. Я подполз к Фендалу, который уже держал одну стрелу на тетиве, а вторую – в зубах, и затаился. Шаги приближались.       – Кто здесь? – рявкнул бандит, не дойдя пары шагов до нашего укрытия. – Я слышал, тут кто-то есть. Мой взгляд упал на тушку злокрыса, и мозг выдал неожиданное решение.       – Пи-пи-пи, – хрипло выдавил я. Глаза у Фендала стали размером с блюдца. Я и сам обалдел. В моём представлении злокрысы пищат как-то иначе. Бандит остановился и озадаченно выдал:       – Не понял?       – Злокрыс я, придурок! – Девять, что я несу!       – А-а, ясно… – ошалело протянул мужик и отправился обратно к костру. Фендал едва не проглотил зажатую в зубах стрелу.       – Ну? – в голосе бандитки слышалось раздражение.       – Да злокрыс там, – всё также озадаченно ответил ей подельник.       – Точно? – въедливая, зараза.       – Ага, он сам ска…       Ну вот, а ведь почти получилось. Топот двух пар ног не оставил надежды на мирный исход дела. Нас обходили с обеих сторон. Впрочем, Фендал встретил дамочку стрелой в глаз, а я своего собеседника яростным воплем:       – Я злокрыс-мутант!       Пока этот гений осмысливал информацию, босмер пробил ему шею практически в упор. Я почти равнодушно смотрел, как оседает на пол тело, как тёмная кровь бьет из горла резкими толчками, пачкая оперение стрелы, постепенно останавливаясь. Пятый. Пятый убитый нами сегодня. Обыденность.       Трупы, все, какие были, мы опять сбросили с обрыва. Устали как собаки, но ночевать с ними в одном зале не хотелось категорически. Дальше мы сегодня решили не ходить, благо костёр и спальники имелись. Я на всякий случай обшарил «прихожую», но ни камня, ни когтя не нашел. Жаль, конечно, но что поделаешь.       Фендал вызвался дежурить первым – кто знает, сколько еще ненормальных (не считая нас) шастает по этим руинам. Я вытянулся в спальнике и прикрыл глаза. Сон не шел. Я озвучил вопрос, беспокоивший меня весь вечер:       – А почему ты их жрать не стал? Бандитов, в смысле. У тебя же Мясное Предписание, сожри труп врага и всё такое, нет?       Босмер скривился.       – Древняя блажь. Мы теперь стали вполне цивилизованным и просвещённым народом. За пределами Валенвуда обязательно есть только сородичей. Остальных – по желанию, а этих, сам понимаешь...       Чего уж не понять. Удобно, оказывается, быть лесным эльфом: хочешь кушать – кушай, не хочешь – не кушай. Впрочем, в данном случае я Фендала понимал очень хорошо: если уж твой ужин обладает разумом – пусть хоть использует его. Моется, например, иногда, или хоть блох выведет. Брр. Маленький негодяй, ухмыльнувшись, добавил:       – Вот тебя, Локир, я съем. Если убью. Ты мне прямо уже как брат стал. Больше даже – ты моя вторая половина. Половина уродливого медведя.       – Э-э, ну спасибо, типа... – я даже растерялся.       – Не за что, главное, сам кушай хорошо и не нервничай сильно - мясо жёсткое будет. Хорошо кушать и не нервничать – это я всегда готов. А мясо жёстким станет от старости, я надеюсь. Я задумался о перспективе доживания до старости и о более близких событиях.       – Фендал, а куда ты потом пойдёшь?       – Скамп его знает, – фыркнул босмер. – Но точно не в Ривервуд.       – А пойдём в Вайтран, в «Гарцующую кобылу», отдохнём там культурно, комнату снимем, пригласим очаровательных леди, потрахаемся.       – Что, прямо при очаровательных леди потрахаемся? Я выругался, босмер довольно заржал. Шутник, мать его.       – Спи уже, Локир, через три часа разбужу, – как-то даже с заботой буркнул Фендал, отхохотавшись.       – Я боюсь, – тихо признался я. – Мне всё кажется, что… эти… ползут сюда по скалам… трупы…       – Спи, – серьёзно и очень спокойно повторил он. – Они приходят на третью ночь. И, спаси Аркей, кажется, он не шутил. Но в эту ночь я спал как бревно.