Сны, месть и портянки Неревара
3 июля 2014 г., 14:14
– Локир, мой герой, иди же ко мне, я вознагражу тебя, – сладким как мёд голосом шептала мне серокожая и ослепительно красивая леди.
Не веря своему счастью, я потянулся к моей несбыточной мечте, к моей загадочной и прекрасной Принцессе Даэдра. Азура, улыбаясь, подалась мне навстречу. Я несмело дотронулся до изящного острого ушка, провёл пальцами по грациозной шее, коснулся губами щеки. Какой-то подозрительно колючей щеки. Я замер.
– Мне нравится ход твоих мыслей, Локир, – хрипло сказала Азура. Голосом Фендала. Я резко вскочил. Приснится же такое!
Скамп, лучше бы приснилось. В смысле, приснилась мне только Азура, а вот босмер, к сожалению, нет. И теперь мелкий негодяй покатывался со смеху, глядя, как я пытаюсь оттереть рукавом рот.
Ужасно хотелось удавиться. Или, лучше, удавить веселящегося Фендала. Я, оказывается, ещё и болтал во сне, и теперь босмер радостно перебирал всех Принцесс, пытаясь угадать, которая из них – предмет моих утренних грёз. Он, как выяснилось, подло заснул во время дежурства, костёр, естественно, погас, и он нечаянно (если верить мелкому негодяю) подполз ко мне под бочок погреться. Что и привело к неожиданным последствиям.
За завтраком босмер продолжал глумиться, а я отмалчивался. Мелкий негодяй ещё и сожрал всё вяленое мясо, заботливо собранное для меня Сигрид (Боги, едва ли не в первый раз кто-то собирает для меня еду в дорогу – и пришлось отдать всё этому гаду остроухому). Фендал, видите ли, вспомнил, что ему растения есть не положено. Сначала я хотел послать его подальше (поискать, например, вчерашние трупы, раз уж речь зашла о законах Валенвуда), но он привёл очень убедительный аргумент – дескать, бандиты нам могут больше и не попасться, а голодный он плохо себя контролирует, может и Локира, например, сожрать где-нибудь в укромном уголке. И не вспомнит, что язык этого самого Локира только сегодня утром… На этом месте я убежал за камень, аппетит у меня пропал от слова совсем, и осталось только слушать, как эта зарраза чавкает и периодически похохатывает. О Азура, как, ну как ты могла превратиться, пусть даже в моём сне, в это чудовище?!
***
Я ковырялся отмычкой, заботливо припасённой ещё со времён Хелгена (ну, как припасённой – сначала покупателя на этот хлам не нашёл, а потом просто забыл) в сундуке с бандитским «общаком», и строил планы страшной мести мелкому негодяю. Пока в голову пришла только идея напоить его до беспамятства и сдать милашке Камилле, но я же не изверг, в самом деле. Ла-адно, что-нибудь придумаю. – Ноктюрнал, – внезапно заявил Фендал прямо у меня над ухом. Моя рука с отмычкой от неожиданности дёрнулась, и замок с тихим щелчком открылся. Я ошарашенно смотрел на него несколько секунд, потом повернулся к Фендалу: – Что «Ноктюрнал»? – Я понял – ты утром… хмм… молился… хе-хе… Ноктюрнал. Или на Ноктюрнал, – заржал босмер. – Вот она тебе и помогла сейчас. – Боэтии я молился, – фыркнул я. – Просил научить, как поступить с одним мелким надоедливым спутником. Фендал призадумался и отстал от меня. Впрочем, он просто занялся потрошением бандитского «общака», так что особых иллюзий я не питал. Однако найденные деньги босмер честно разделил на две одинаковые кучки, и, подумав, добавил к моей крупный, хоть и не идеальный, аметист. Себе же оставил несколько склянок, при открывании распространявших приторно-сладкий аромат. Яды. Не зря я в Коллегии столько лет отирался – в зельях немного разбираюсь, кое-что даже по запаху могу различить (а уж слабительные пополам с возбуждающими – и на вкус, но не будем о грустном). Также мне достался придирчиво осмотренный Фендалом бандитский лук, почти такой же, как у него самого, и десяток плохоньких хлипких стрел. Мелкий негодяй осмотрел меня со всех сторон и снова заржал: – Мечом махать, из лука стрелять, и постарайся не перепутать! – У меня есть идея получше, – подло ухмыльнулся я. – Пожалуй, я буду врагов обоссывать, кажется, очень действенный способ. Фендал вспомнил обстоятельства нашего знакомства и обиженно заткнулся. Слава Девяти, несколько минут тишины, пока этот гений будет выдумывать достойный ответ.***
Если вчера мы целый день пёрли вверх, то сегодня, по-видимому, предстоит спускаться. По крайней мере, единственный обнаруженный нами ход вёл вниз под весьма ощутимым углом. Я, само собой, пропустил Фендала вперёд, пообещав прикрывать тылы. – Свои тылы прикрывай, – фыркнул босмер. – И найди прикрывалку побольше. Я аж поперхнулся от такой наглости. Это у меня, значит, задница толстая? Самая наглая клевета, какую я только в свой адрес слышал. Впрочем, если сравнивать с костлявым мелким негодяем, то да. Я несколько минут сопоставлял размеры наших тылов, и пришёл к выводу (который немедленно озвучил), что мои тылы во всех отношениях лучше Фендаловых. – А ты в подробностях рассмотрел? – зубасто ухмыльнулся босмер. – А то могу и поближе показать. Нет, ну это нормально, я вас спрашиваю? Ни в одной балладе о героях не говорилось, что перед подвигами положено мериться жопами. Вот прямо представляю, как Исграмор со своими пятью сотнями устраивают смотр перед решающей битвой, нда. Впрочем, какие герои – такие и речи, конечно. А вообще я сам виноват – вчера переживал, что босмеру слишком нравится моя задница, сегодня – что не слишком. Ох, Локир, жениться тебе пора, или хоть про Азуру вспомнить. С сиськами, само собой. Однако на конкурсе самых больших жоп, очевидно, собирается победить моя судьба. Она тонко нам намекнула, что самое весёлое впереди. Фендал, матерясь, отчищал одежду от паутины, а я… я вспомнил Хелген. – Э-э, Фендал, – нерешительно протянул я. – Где-то рядом пауки. – Ты ещё и пауков боишься? – заржал этот гад. – А бабочек? Или нет – светлячков? Я промолчал. Кажется, он не представлял, о чём я говорю. Ну ладно, посмотрим ещё, кто скоро начнёт заикаться. Хотя, кого я обманываю – оба начнём. Возле большой жаровни с тлеющими углями Фендал нашёл погребальную урну, и, ухмыляясь, принялся её трясти. Звон золотых монет ваш покорный слуга ни с чем не спутает, впрочем, ушлый босмер, кажется, тоже. Он уже собрался было подцепить крышку лезвием кинжала, но я отдёрнул его: – Это же погре… Фендал быстро зажал мне рот рукой и медленно, как слабоумному, по слогам проговорил: – Это ва-за. Просто ва-за. Если ты будешь думать именно так – станешь богаче и умнее, а если поверишь в дремучие суеверия – останешься нищим дураком. Решай. Я подумал несколько секунд. – Очень симпатичная ваза. Наверное, специально для монет поставили, чтобы те, кому нужно, приходили и брали сколько надо. Босмер посмотрел на меня с одобрением, и ещё несколько… хмм… ваз мы опустошили в четыре руки. Да, с таким подходом жить ощутимо проще. Я решил называть его ситуативной этикой. На язык, конечно, просились слова «жадность» и «беспринципность», но с ними богаче не станешь, я проверял. Впрочем, заниматься самообманом в целях успокоения совести я умел всегда – однажды, помнится, пасясь на чужом огороде, искренне удивлялся, какими ровными рядами растёт дикая капуста. Пока от фермера лопатой по хребтине не получил, нда. Фендал, лесной житель, легко перескакивал через толстые корни, даже не глядя под ноги. Я же пялился на них не отрываясь, и всё равно спотыкался на каждом третьем. Поэтому (и только поэтому, а вовсе не потому, что я, по словам одного недалёкого легионера, «придурок»), опасность я заметил, когда босмер уже спрятался за углом и положил на тетиву стрелу. Впрочем, я совсем не дурак (да-да, повторяй это почаще, Локир, может, подействует), и резко упал ничком на земляной пол. Мог бы и не стараться – здоровенный мужик, спугнувший нас, был сильно занят: он кхекал, мэкал и чесал в затылке. Прервав, наконец, это увлекательное занятие, он нагнулся и с силой потянул что-то у себя между ног (нет, не то, о чём вы подумали – какой-то рычаг в полу). Не знаю, какого эффекта он добивался – но вряд ли того, что произошло спустя секунду. Я хочу сказать, что в Скайриме куча гораздо более простых способов самоубийства, чем быть утыканным десятками коротких, но острых старинных дротиков посреди древней гробницы (я бы предпочёл утонуть в бочке Черноверескового меда, ну или упасть со статуи Азуры, подержавшись перед смертью за сиськи с меня размером каждая, нда). – Ну охренеть… – ошарашенно протянул Фендал. – А на его месте мог быть ты, Локир. Я хотел было возмутиться, но подумал и решил: вполне мог бы. Что-то расслабился я в последнее время, героем себя возомнил, нда. Давно не получал, наверное. С вечера. В большом зале, второй выход из которого закрывала тяжеленная на вид решётка, кроме задумчивого самоубийцы никого не было. Фендал с радостным гыканьем оттащил труп за ногу подальше от опасного места и принялся его раздевать. Я с каким-то странным любопытством смотрел – сожрёт он его или… Да, Локир, надо лучше думать о людях – босмер просто жутко замёрз, и его прельстили меховые доспехи бедолаги. Ну что же, трупам, насколько мне известно, не холодно, так что пусть порадуется эльф. Покойный был на две головы выше босмера и вдвое шире в плечах, и получившаяся меховая кучка с торчащими из нее острыми ушами выглядела даже мило. Впрочем, эта ходячая милота грязно материлась и без зазрения совести перетряхивала вазы и шкафы, бурно радуясь находкам. Я подёргал решётку и начал понимать, чего же хотел бедолага. Нда, дальше пройти так просто не получится. – Фендал, как думаешь, древние норды были очень умные? – Ну, если по тебе судить – иногда могли переспорить не особо сообразительные деревья, – заржал мелкий негодяй. Я, в принципе, примерно так и думал (кроме той части, где про Локира), и даже начал догадываться, как пройти дальше, но сотая за сегодня гадость заслуживала мести. Я, сделав максимально серьёзное лицо, обратился к подпрыгивающему от нетерпения Фендалу: – Была у нас в деревне одна легенда про подобную гробницу, – торжественно (не перегнуть бы палку) вымолвил я. – Многие погибли, не сумев открыть решётку, но… Фендал аж замер. Ну умею я болтать языком, однако, сам себя заслушался. Я окинул его недоверчивым взглядом. – Я даже не знаю, рассказывать ли тебе… Это древняя тайна нордов, и ты должен поклясться, что не выдашь её другим и больше никогда не воспользуешься сам! – Клянусь, клянусь, не томи уже, Локир! – взвыл мелкий негодяй. Ах, как сладка месть, и её подают холодной. Очень-очень холодной. Я наклонился к острому уху и шепнул: – Нам обоим нужно лизнуть решётку! – Что? Ты серьёзно? – обалдело протянул босмер. Я кивнул. – Тогда ты первый лижи! – что-то подозревает, зарраза. Ну ничего, я норд, хоть и хреновый, я сосульки вместо конфет в мороз ел, могу и лизнуть. И я лизнул. Долго так, смачно. Фендал смотрел на меня пару секунд и тоже приложился языком к холодному (очень холодному) железу. Я, конечно, ржал до колик, глядя, как он, полусогнувшись, выплясывает возле решётки, и дивной музыкой звучали его шепелявые и невнятные ругательства. Мораль этой истории такова – не надо бесить Локира. Ну и лизать железо в мороз тоже не рекомендуется. Навеселившись от души, я разогрел в ладонях флакончик лечебного зелья и капнул на многострадальный эльфийский язык. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным – негодяй тут же попытался цапнуть меня за палец, но я увернулся. И уворачивался ещё минут десять, пока злющий босмер, высунув распухший язык, гонял меня по всему залу. Впрочем, скоро зелье подействовало, и Фендал немного успокоился. Ругаться он не перестал, но уже сам хихикал над идиотизмом ситуации. Отходчивый он. Успокоившись и отдышавшись, босмер уже почти членораздельно спросил, какого скампа даэдров придурок Локир думает делать дальше. Я подошёл к колонне с барельефом змеи, и надавил со всей силы. Она, заскрипев, повернулась, показав нам уже другое изображение. Фендал обрадовался, как ребёнок, и принялся вращать остальные две. Картинки разнообразием не баловали – змея, рыба, птица. Я на всякий случай отошёл от резвящегося мехового кулька – вдруг рычаг тут не единственная ловушка? Наигравшись, босмер поинтересовался, что нам это даст. Я пожал плечами и заявил, что нужно просто подобрать правильную комбинацию картинок, которая откроет решётку. Ну, наверное. Босмер недоверчиво посмотрел на меня, и, убедившись, что в этот раз я его не разыгрываю, начал загибать пальцы, шевеля губами и считая возможные варианты. Пальцы кончились гораздо раньше, и он приуныл. – Ну, откровенно говоря, мои далёкие предки и правда умом не отличались, – утешил я его. – Наверняка где-то есть маленькая незаметная подсказка. – Типа вон тех каменных морд в мой рост? – иронически фыркнул Фендал. Я проследил за его взглядом и уронил челюсть. Очень-очень незаметно. Враг не пройдёт. Если предки, конечно, враждовали с кем-нибудь наподобие… ну, наподобие самих себя. Нда. Крайние барельефы стояли на своих местах, демонстрируя всем желающим рыбину (или кляксу – мы так и не поняли) и змею. Средний упал, но на нём, под слоем пыли и мусора, тоже была рептилия. Мы развернули все колонны нужным образом и дружно уставились на решётку. Ничего не произошло. – Рычаг! – осенило меня. Мы переглянулись. Что же, босмер уже и так пострадал (он укоризненно высунул вполне здоровый на вид язык – в сочетании с фирменными скорбными глазами выглядело это сногсшибательно), да и предки вроде как мои. И идея тоже. Значит, мне дёргать. Зажмурившись, я резко рванул рычаг на себя, и, демонстрируя чудеса акробатики, отпрыгнул с опасного места. Но дротики не полетели, лишь решётка, жалобно заскрипев, пошла вверх. Фендал, радостно завопив, бросился в открывшийся проход, подлетел к здоровенному сундуку и обнял его, словно родного брата. Я медленно и важно, вполне по-геройски, прошагал за ним. Не то чтобы я выпендривался – просто колени были совсем ватными. Надеюсь, это конец наших приключений. Не в смысле – всё, мол, здесь они и нашли свой конец, а типа: на обратной дороге ничего интересного не происходило, они вернулись в Вайтран и жили долго и счастливо в достатке и уважении. Размечтался, нда. Само собой, сундук в нише за решёткой моих надежд не оправдал. Босмера, правда, порадовал – Фендал залез в него почти целиком, с азартом выискивая закатившиеся монетки. Ни пресловутого Драконьего камня, ни когтя в нём не оказалось, и я, повздыхав, пошёл искать путь дальше. Жутковатого вида винтовая лестница вела вниз, и над ней горели, не плавясь, свечи в древних канделябрах. Кто, интересно, их зажёг? Я повторил этот вопрос вслух. – Бум-бурум-бурум-бу, – глухо донеслось из сундука. – Понятно, – фыркнул я. – Не интересно мне, – объявил эльф, оторвавшись, наконец, от своего кладоискательства. – Давай лучше пожрём здесь, у тебя в мешке еще что-то осталось, вроде бы. Фендал слопал половину кролика, а мне досталось кислое яблоко («о тебе же забочусь – нагло заявил мелкий негодяй, – фрукты гораздо полезнее мяса, кого хочешь спроси»). Мне, впрочем, было наплевать – я нашёл «Вора» авторства Ревена, почти в идеальном состоянии, и зарылся носом в хрустящие страницы. Однако заскучавший босмер не дал мне спокойно почитать, потому, замотав книгу в чистую тряпицу, я убрал её в рюкзак, и, вздохнув, побрёл к лестнице. Фендал оглядел древние ступени с недоверием, и всё-таки решил идти первым. Я, боясь лишний раз вдохнуть, осторожно пошёл за ним. Не успели мы дойти до середины, как снизу раздался мелкий дробный топоток и яростный писк – злокрысы, не меньше трёх. Босмер помянул их мать-злокрысиху и выхватил кинжал – лук в этих условиях был бесполезен. Я, в кои-то веки, решил проявить героизм, и бросился ему на помощь. Конечно, лестница не выдержала. Рухнули мы красиво – Фендал выбрался из-под кучи трухи, бережно обнимая одного злокрыса, я упал точно на спину другому. Мой «конь» отчаянно дёрнулся и, жалобно пискнув, издох, босмер резким движением сломал шею своему, и быстро выхватив лук, вогнал две стрелы подряд в третью тварь. – Ну, скажи теперь, что у тебя жопа не толстая! – как ни в чём ни бывало расхохотался он. – Зверюшку вон насмерть задавил. Я только отмахнулся, осматривая себя на предмет повреждений – несколько царапин и ушибов, ничего серьёзного. А вот путь назад, кажется, отрезан. Скамп. Фендал тоже начал соображать. – Ну, значит, вперёд и только вперёд, – он легкомысленно махнул рукой. – Наверняка тут есть запасной выход. Я достал кинжал, и, морщась, принялся пилить злокрысам хвосты – не пропадать же ценному ингредиенту. Босмер заржал. – Молодец, Локир, собирай трофеи, будешь перед девчонками хвалиться, – язвил мелкий негодяй. – Какой герой – такая и добыча. – Зря ржёшь, – ну не мог я стерпеть очередную гадость. – Между прочим, то зелье, что я тебе на язык капал, из этих хвостов и варят. Алхимики мои трофеи с руками оторвут. Босмер покосился недоверчиво, сплюнул, сморщился, но принялся помогать. Жадность в очередной раз победила брезгливость. Про лечебное зелье я, конечно, приврал, но вот яды из хвостов неплохие получаются, это да.***
Дальнейший наш маршрут нравился мне всё меньше и меньше. Очень уж неприятные ассоциации навевала паутина, густо опутавшая весь коридор. Фендал тоже занервничал, и мы, не сговариваясь, пошли очень осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Однако совсем не ожидали услышать отчаянные, визгливые, но вполне человеческие просьбы о помощи. Я, кажется, рассказывал, что один из моих методов борьбы с неприятностями – громко стонать и звать на помощь? Так вот, впервые оказавшись, так сказать, по другую сторону, я понял, почему этот метод не работает. Захотелось сбежать куда подальше, да и скелет на глаза некстати попался. Однако Фендал, казавшийся мне вполне разумным существом, повёл себя странно – он начал расчищать накрепко залепленный паутиной проход. Я, тяжело вздохнув, взялся ему помогать. Сначала я увидел тень. Слава Девяти, не заорал, а тихо подался назад, оттаскивая за собой босмера. С потолка большого зала спускалось нечто. В Хелгене, конечно, я видел что-то подобное, но там пауки были размером с крупную собаку, а эта гадина – побольше лошади, пожалуй. Божечки, ну за что все эти неприятности на мою дурную голову? Фендал тихонько матерился и считал стрелы в колчане, я осматривал возможные пути отступления. Бедолага, звавший на помощь, захлёбывался визгом. Тварь, однако, разожралась, за что ей от меня огромное спасибо. В проход, который мы с босмером расчистили от паутины, немаленький, кстати, эта скотина просто не пролезала, и у меня родился план. Этот самый план требовал наличия двух человек – один должен был подманивать паучище к проходу, ежесекундно рискуя быть заплёванным едким ядом или схваченным огромными жвалами, а другой в это время – расстреливать тварюгу из безопасного укрытия. Угадайте с одной попытки, какую роль я бы выбрал для себя? И с ещё одной попытки угадайте, какая роль мне в итоге досталась? Я протискивался в зал, кричал пауку, что он мерзкая восьминогая лошадь и я таких пачками убивал, кидался в него мелкими камушками, и, стоило чудовищу повернуться, со всех ног драпал обратно. Скотина плевалась ядом и очень шустро (и как не путалась в собственных лапах?) топала за мной к проходу, где её уже поджидал Фендал. Он успевал выпустить две, редко три стрелы, из них хорошо если одна причиняла твари хоть какой-то вред, после чего паучище, обиженно взвыв, скакал обратно в своё логово, где был недосягаем. Впрочем, спасибо Девяти, избыток лап и глаз у этой твари компенсировался острым недостатком мозгов – через пару минут она снова была готова радостно подставиться под стрелы, гоняясь за одним шустрым недогероем. У меня уже заканчивались ругательства и силы, у Фендала – стрелы, а тварь всё также бодро скакала туда-обратно по своему логову. Я начал уже отчаиваться, когда босмер мрачно показал мне две оставшихся у него стрелы. Выбрав камень потяжелее, я снова полез дразнить животное. Боги, все, какие есть, хватит уже ржать, помогите нам, а то ваше любимое комедийное шоу может так бесславно закончиться! Конечно, Боги меня услышали, а то как же! Уворачиваясь от жвал, я всем телом влетел в паутину и застыл. Тварь – я не вру – радостно хекнула и потёрла друг о друга передние лапы. Я завопил дуэтом с бедолагой, чей силуэт смутно темнел в другом конце зала. Я с ужасом смотрел, как семь перевернутых изображений меня же (один глаз Фендал всё-таки выбил) медленно и неотвратимо надвигаются, как со жвал капает вязкий буро-зелёный яд. Впрочем, я пытался вытащить из ножен меч – не то чтобы надеялся спастись, но вдруг. Да и в Совнгард берут, говорят, только тех, кто умер с оружием в руках, а я же теперь герой, нда. – А ну лапы прочь от Локира, он мой! – внезапно завопил Фендал почти мне в ухо. Он, оказывается, выбрался из своего укрытия и теперь стоял, наведя на тварь лук с наложенной на него предпоследней стрелой, готовый стрелять в упор. Паучище обалдело моргнул всеми оставшимися глазами, и босмер выстрелил. Две подряд стрелы влетели чудищу прямо в раскрытую пасть, оно отлетело на несколько шагов, дернулось и затихло. Фендал осторожно подошел к туше, пнул в хитиновый панцирь, и деловито принялся вытаскивать стрелы. Напомню, что я, его боевой товарищ, в это время висел в паутине и не мог пошевелиться. – Спасибо, дружище, – горячо поблагодарил я босмера. – Не мог бы ты вытащить меня отсюда? – Не-а, – ухмыльнулся он. – Я тебя ещё за решётку не простил, так что виси пока. И мелкий негодяй, насвистывая, отправился обшаривать огромные урны, рядами стоящие вдоль стен паучьего логова. – Фендал, это уже не смешно, – жалобно взвыл я через некоторое время. – Паутина, между прочим, противная ужасно, и наверняка вредная для кожи. – Не нуди, сейчас вытащу, – глухо пробурчал эльф, почти целиком залезший в здоровенную погребальную урну. – Только монетку достану, закатилась, зара... И, не успев договорить, босмер с головой провалился в урну. – …мааать… – глухо донеслось до меня. – Ло-оу-кир, я вылезти не могу, помоги, а? – Уже бегу, – фыркнул я, – только вот дождусь своего доброго друга, который вытащит меня из паутины. Босмер сдавленно охнул, а из другого конца зала подал голос бедолага, про которого мы благополучно забыли: – Никогда не видел двух таких придурков сразу, клянусь портянками Неревара! Мы хором велели ему заткнуться и принялись думать. – Может, попробуешь расшатать урну? – предложил я. Босмер что-то пробурчал, и урна слегка покачнулась. – Резче! – крикнул я. – Сильнее давай! Фендал пыхтел и возился, я подбадривал, ехидный данмер мерзко хихикал и кричал что-то типа: «Йа, йа, резче, глубже». Наверное, какой-то морровиндский юмор. Во всяком случае, я шутки не понял. Наконец урна накренилась, медленно начала заваливаться на бок, и, хрустнув, рассыпалась на груду мелких глиняных черепков. Из тучи пыли на четвереньках выполз чихающий, но вполне целый Фендал. В руке он крепко сжимал ту самую злосчастную монетку. В этот раз он повёл себя умнее – сразу выковырял меня из паутины, и мы вместе пошли смотреть, кого же паук поймал до нас. Из вороха липких белых нитей на нас нагло лупил красные зенки разбойничьего вида данмер. У меня уже давно зрели на его счет определённые подозрения, и я, отстранив сердобольного босмера, собравшегося уже спасать этого хама, в лоб спросил: – Коготь где, бандюга? Данмер сделал вид, что вообще не понимает тамриэлик. Ла-адно, поговорим на другом языке. Я, нехорошо улыбаясь, натянул лук, подобрал одну из стрел и прицелился прямо в наглую серую морду. – Я всё скажу! И про Коготь, и про тайные знаки, и про дверь в Зале Историй! – заверещал серокожий. Вот умею же я быть убедительным, когда надо! Я, не опуская лука, кивнул Фендалу: освобождай, мол. Он несколькими движениями счистил паутину, и бандюга без сил свалился на пол. – Ну! – рявкнул я. – Ага, конечно, – заявил этот нахал и внезапно с низкого старта рванул вглубь коридора. – Останови его! – заорал на меня Фендал. Я как раз держал натянутый лук, и в теории я даже умел им пользоваться. На практике же я зажмурился, и, пытаясь унять дрожь в руках, разжал пальцы. Данмер вскрикнул, я приоткрыл один глаз и успел увидеть, как он заваливается на бок, и его висок на хорошей скорости встречается с острым каменным выступом. Раздался хруст, бульканье, потом хрип – и тишина. Фендал, держа перед собой кинжал, осторожно приблизился и восхищённо присвистнул: – Ни хрена себе, Локир! Ты попал ему в зад, а пробил башку! Я ошарашенно хлопал глазами, пытаясь осознать – только что мы с ним разговаривали, и вот он уже лежит лицом в луже собственной крови. И, кажется, мозгов – всё-таки они у него были, оказывается. Фендал вывернул его рюкзак и издал ликующий вопль – среди прочего барахла обнаружился тот самый Коготь. Я взял его в руку – весомый, зараза, и, похоже, правда из золота. Не удивительно, что семейство Валериев так жаждало его вернуть. Похож он был на гигантскую куриную лапу с тремя пальцами, а на «ладони» проглядывались символы вроде тех, что были на вращающихся колоннах в зале с решёткой. Фендал времени даром не терял – уже с азартом копался во всяком хламе, вываленном из рюкзака ворюги. Он небрежно отбросил в сторону какую-то потрёпанную тетрадь, которую я немедленно подобрал – думал, ещё какое-нибудь редкое издание. Но чтиво оказалось куда более занимательным. Это был личный дневник ныне покойного Арвела Быстрого (именно так звали данмера, судя по всему). Писал он в основном о своих любовных победах над представительницами почти всех рас. Именно они, судя по всему, и прозвали его Быстрым, и отнюдь не с восхищением. Нда, далеко автору до великого Дядюшки Крассиуса, ой, как далеко. Фактически, самым изысканным его выражением было «запомидорил по самые жабры», и это ещё что… А вот на последних страницах стало гораздо интереснее. Арвел писал про Коготь, который, по его словам, «даёт силу древних нордских героев» и «ключ к Ветреному пику». Следовало добраться до некоего «Зала Историй», а потом «разгадка у тебя на ладони». Нда, знать бы ещё, где этот зал и что там за испытание. – Эй, Фендал! – окликнул я босмера, увлечённо стягивающего сапог с трупа. – Тебе нигде не попадался указатель «Зал Историй там»? – Вроде нет, – задумался он. – Хотя кто твоих предков знает, может, они тонко намекнули – например, огромные каменные стрелки вытесали или ещё чего понезаметнее. – Кажется, мне туда, придётся искать, – вздохнул я. – Ты со мной? – Шутишь? – заржал мелкий негодяй. – Да я сто лет так не веселился! Да и лестница… того… не выдержала чью-то задницу. – Ну хорошо, – я и правда был рад. – Только решётки больше не облизывай. Босмер выругался, и мы пошли дальше, влипать в истории. То есть, искать Зал Историй, конечно.
