Уберите от меня ваших драконов!

      – Локир, ну пожалуйста, ну давай сделаем это, – ныл Фендал, умильно заглядывая мне в глаза.       – Нет, – в который уже раз рявкнул на него я. – Это мерзко, мне даже дотронуться противно, а уж тем более…       – Ну, я же тебе жизнь спас, – привел убийственный аргумент мелкий негодяй, – ну что тебе, сложно оказать лучшему другу маленькую, прямо малюсенькую услугу? Я аж поперхнулся от такой наглости – и это малюсенькая услуга?!       – Даже думать об этом забудь, – я устало отвернулся. – Ты как вообще это себе представляешь: два потных хрипящих мужика в узком тёмном коридоре…       – Ты драматизируешь, – перебил меня босмер. – Если найти правильное положение…       – Нет, нет и нет! – моё терпение иссякло окончательно. – Я не буду помогать тебе волочить тушу гигантского паука до самого Вайтрана, чтобы ты мог похвастаться перед сородичами своей добычей! Мы ещё, если ты забыл, из этой скамповой гробницы не выбрались! Подумай лучше о сокровищах, которые нас ждут в этом загадочном Зале Историй.       Босмер внял здравому смыслу (или почуял наживу, а это, в сущности, две большие разницы) и, с сожалением обойдя ещё раз дохлую зверюгу и едва не споткнувшись о тело Арвела Быстрого (недостаточно быстрого, увы), полез в узкий коридор. Я шёл в нескольких шагах за ним, нервно оглядываясь, и подскочил, когда он внезапно издал дикий вопль. Впрочем, это был вопль радости – ушлый босмер обнаружил большую залу, заставленную… э-э… вазами, нда. В большие урны он, однако, больше не лез, даже несмотря на мои подначки.       – Ух ты! – донёсся до меня его возглас откуда-то из угла. – Какие штуки забавные! Как думаешь, что это?       Я склонился над его находкой и резко побледнел: острые загнутые крючья, жуткого вида щипцы, кусачки и прочие прелести. В лучшем случае – пыточные инструменты, а о худшем даже думать не хотелось. Фендал, восторженный оптимист (это я так этично заменяю слова «дебил жизнерадостный») уже пытался засунуть в ноздрю слегка изогнутый гарпунчик.       – Козюльки вытаскивать хорошо, – пробурчал он, похожий на хоркера с одним бивнем, – только опасно как-то…       И я словно наяву увидел, как этим самым крюком через нос вытягивают у свежего трупа… о нет, совсем не козюльки. Божечки, это ведь дурацкая древняя легенда, не более. Или…       Фендал вытащил крюк из носа и пристально рассмотрел улов. Я решил, что это – его мозги, судя по размеру. Использовал инструмент по назначению, нда.       – Понял! – заявил он, вертя в руках кусачки. – Это набор для педикюра!       – Педи-кто? – опешил я.       – Ну, педикюр же, уход за ногами, – довольно ухмыльнулся босмер. – Хочешь, тебе сделаю?       Вот чего я точно от жизни не хотел – чтобы эта зараза делала мне свои педикуры, да ещё и древними инструментами для бальзамирования. Впрочем, о последнем я умолчал – пусть радуется эльф.       Фендал деловито завернул весь «набор для педикюра» в ветхую тряпку, сунул в сумку, и мы наконец-то двинулись дальше. Впрочем, в следующем зале даже он поумерил свой пыл – мы добрались, собственно, до захоронений. В каменных стенах были вырублены длинные ниши, и на этих «полках» лежали… тела? Фендал уставился на ближайшее и вытаращил глаза: это явно не было спокойным добропорядочным скелетом. Серые жгуты, подозрительно похожие на мышцы, оплетали мощный костяк, нечто, отдалённо напоминающее кожу, обтягивало жуткий череп с остатками волос, сквозь рваную щёку виднелись жёлтые зубы. Фендал, открыв рот, уставился на меня.       – Драугры, – прошептал я. – И не спрашива-А-А-А-Й!       Пока босмер смотрел на меня, я пялился в зал. Это, пожалуй, было самое жуткое зрелище в моей жизни (включая дракона из Хелгена, табун лошадей и улыбающуюся Айрилет): в неровном, дёрганом свете свечей, среди теней, отбрасываемых злобными резными мордами неведомых зверей под потолком, в одной из ниш что-то шевельнулось. Фендал проследил за моим взглядом и заорал куда громче. Нечто, что явно не может быть живым, тем не менее медленно, пугающе медленно выбиралось из своей ниши.       Я отлично умею драпать и вопить. Я думал, что я всё знаю о страхе. Я ошибался. Бывает такой страх, от которого немеет тело и в горле застревает крик. И я его испытал. Медленно, скрипя и похрустывая, из ниши напротив нас выбирался труп. Ноги и руки без кожи, ржавые, сросшиеся с телом куски кольчуги на груди, патлами свисающие волосы цвета ржавчины и такая же борода. И глаза – у драугра были глаза, похожие на дыры, из которых пробивался запредельный, нездешний, холодный синий свет. И этими дырами он явно видел, поскольку, тяжело размахивая древним резным двуручником, пёр прямо на нас.       Я думаю, в тот момент нам не хватало какого-нибудь барда – и не только для того, чтобы записать наши подвиги для потомков (чужих, очевидно, на собственных потомков я уже и не надеюсь). На самом деле, у нашего трио можно было бы поучиться хоровому пению – я вопил низко и глухо, на одной ноте, Фендал выводил тонкие и высокие переливы, мертвяк довольно ритмично не то рычал, не то кашлял. Вскоре наше трио превратилось в квинтет – ещё двоим жмурикам не спалось, но их репертуар мало отличался от хрипов и скрипов первого. Под такую жизнеутверждающую музыку грешно было не устроить танцы. И как мы сплясали!       Фендал, лёгкая и шустрая зараза, каким-то чудом взобрался на торчащую из стены гораздо выше его роста резную драконью голову, и теперь висел, не в силах подтянуться, и норовил попасть пяткой в дохлую харю. Я, оценив его метод, с разочарованием понял, что повторить не получится, и припустил, не разбирая дороги. Вперёд, само собой, я ж теперь герой на всю голову (не будем упоминать, что я со страху перепутал направление, нда). Сзади хрипело, скрипело и подвывало (впрочем, выть мог и Фендал), а передо мной маячил проход. Возможно, впереди меня ждали гадости похуже (хотя, словно можно представить что-то более гадкое), но разницу между «возможно» и «совершенно точно» я знаю очень хорошо.       Моя чуткая жо… нюх на опасность отчаянно взвыл, хотя секунду назад казалось – куда уж хуже? Но увернуться я не успел. Тяжело дышащий драугр за моей спиной завершил-таки замах, и тяжёлый двуручник плашмя ударил меня по затылку, как молоток по гвоздю. Я всхрипнул, в глазах всё завертелось, колени подломились. Мир наполнился ядовито-зелёным светом, всё двоилось и кружилось в бешеной пляске. И тут это со мной произошло – я стал героем.       Честное слово, я не вру – я сразу перестал бояться. Совсем. Злая клокочущая ярость распирала грудь, руки наполнились силой и сами потянулись к мечу. Жаль только, ноги не поддержали такого порыва – подломились. Делать было нечего, я пополз, но как я героически полз! Я рычал, как ошпаренный вервольф, зубами был готов вцепиться в дохлую заразу – вот только полежу минутку-другую в безопасном месте, а лучше посплю – и покажу ему, как обижать самого Локира По-Башке-Ударенного, великого героя!       Внезапно камень под моей рукой резко ушёл вниз, и я, свалившись окончательно, почти вжался в стену. Раздался свист, и, обдав меня сквозняком, резко захлопнулась решётчатая створка ворот. Я приоткрыл глаза и успел полюбоваться, как мертвяк, насаженный на вбитые в неё колья, дёргается и хрипит. Не было ни крови, ни стонов – просто жуткая синева его глаз медленно угасла, и на пол упало очень древнее, уродливое, но вполне мёртвое тело. Я потыкал его сапогом – никакой реакции. Вот сразу бы так, как и положено добропорядочным покойникам. Мир между тем продолжал кружиться, мерцающий свет отливал зелёным, и меня по-прежнему тянуло на подвиги.       Фендала в другом конце зала пытались стащить с его насеста ещё двое жмуриков. Босмер всё-таки ухитрился влезть с ногами на драконью морду, и, натягивая дрожащими руками тетиву, яростно матерился. Покойники внимательно и, как мне показалось, заинтересованно слушали его цветистые советы, хотя им, вроде бы, нечем было осуществить их на практике. Фендал тоже это понял и перешёл к рекомендациям по нестандартному применению оружия и предметов окружающей обстановки. Клянусь, один из мертвяков, с рыжей бородкой, даже покраснел, вопреки всякой логике. Когда босмер добрался до возможностей использования канделябров в противоестественных отношениях, покраснел уже я. Когда он взялся пояснять, что мертвяки могут сделать со своими мечами, покраснела, кажется, драконья морда, на которой он сидел верхом. Та-ак, а вдруг они это сейчас примутся воплощать в реальность?! Пора спасать положение, свой рассудок и остатки морали заодно. Я ещё раз нажал на камень-ловушку, и гигантская шипованная мухобойка с тихим свистом вспорола воздух возле моего лица. Хорош бы я был, если бы эта дрянь была одноразовой. Ну что же, дело за малым, осталось подманить мертвяков.       – Эй, придурки, вы не в курсе, что тут издохло? – я демонстративно зажал нос.       Фендаловы благодарные слушатели, поскрипывая, развернулись ко мне. Я ухмылялся и ждал, когда они подбегут. Прикинув расстояние, прыгнул на камень-ловушку и резво откатился назад. Оба красавчика захрипели на кольях ворот, у одного синие огни погасли сразу, другой ещё подёргался, пока его посмертные муки не прекратила Фендалова стрела. Я подобрал с пола тяжеленный древний меч и, рисуясь, потыкал в трупы. О, божечки, кажется, я превращаюсь в героя!       Я подошёл к Фендалу, так и сидящему на своём насесте, и нагло заявил:       – Можешь слезать, отважный Локир тебя спас!       – Неа, – фыркнул сверху босмер. – Не хочу мешать встрече любящих родственников.       – В смысле? – я искренне не понимал.       – Ну, ты вроде как норд, значит, это твои предки поздороваться пришли, – захихикал мелкий негодяй. – Тот рыжий, с бородкой, прямо вылитый ты через пять лет, если пить не бросишь.       Я пожал плечами и пошёл рассматривать рыжего.       – Вообще-то, Фендал, это скорее твой родственник, – серьёзно заявил я. – Уши острые и морда наглая, босмер, не иначе.       – Врёшь, – я даже не заметил, как он слез со своего насеста, а жаль, мне бы такое умение пригодилось.       – Вру, – согласился я. – Зато ты спустился на нашу грешную землю.       Фендал только фыркнул и занялся любимым делом – принялся мародёрствовать. Мне пришло в голову, что, возможно, именно подобные действия и пробудили древнюю нечисть, но останавливать босмера было бесполезно.       – Ну, давай дальше двигать, – невозмутимо заявил он через некоторое время. Из-за плеча у него торчала рукоять древней секиры, чуть-чуть меньше него самого, два меча он умудрился запихать в рюкзак. Хорошо, что не предложил взять с собой парочку трупов, похвастаться.       Я в последний раз окинул взглядом место своего триумфа, возгордился и смело шагнул в частично заваленный проход. Фендал резко дёрнул меня назад, я свалился на пол и только хлопал глазами, глядя, как шипастая решётка возвращается на своё место, чудом разминувшись с моим драгоценным организмом. Босмер согнулся от хохота.       – Скажи теперь, что это не твои родственнички, – выдохнул он. – Тупость – ваша семейная черта.       Ну вот, что и требовалось доказать – я становлюсь настоящим героем. Буду бесстрашно бросаться в бой, шинкуя чудовищ как капусту, возьму себе девиз «Слабоумие и отвага», а потом и сапоги с перчатками путать начну, нда. О Азура, быть может, тогда ты снизойдёшь до меня!       Впрочем, зачатки разума у меня сохранились – следующего беспокойного покойника я отличил от его воспитанных соседей (не надо вставать, я не благородных кровей, лежите, дорогие мои, лежите). Выпучил глаза и, привлекая внимание Фендала, указал на пока ещё мирно лежащего драугра. Он кивнул, прицелился и выпустил две стрелы в мертвяка. Тот дёрнулся, блеснул на миг синим, и издох. Ну вот и чудненько, вот и молодец, чего зря конечностями шевелить?       В следующем зале я не заметил опасности, и драугр вылез из своей ниши у нас за спинами. Фендал выхватил кинжал и несколько раз быстро ткнул в незащищённое даже лохмотьями кольчуги тело. Мертвяк рыкнул и упал, босмер, как завороженный, разглядывал дважды труп.       – Локир, – неверяще протянул он. – Кажется, это женщина… была.       – Влюбился? – фыркнул я.       – Сам ты… АЙ! – истошно завопил остроухий.       Пока мы с ним любовались древними красотками, в тыл нам зашли ещё два драугра – один, уже в нескольких шагах, размахивал двуручником, другой из-за его спины натягивал зловещего вида лук. Именно он и подбил, кажется, босмера.       – Я умира-а-а-а-ю, – жалобно выл раненый Фендал.       – Я, кажется, тоже, – буркнул великий герой (ещё совсем недавно, нда) Локир. Храбрость куда-то ушла так же внезапно, как и появилась, зато вернулась способность думать. Ну, не то чтобы думать, скорее, я бы назвал это паническим спасительным слабоумием. Я выхватил меч из ножен и бросился к ближайшему драугру, пытаясь проскочить под занесённым для удара тяжеленным, как оглобля, и таким же поворотливым двуручником.       Удивительно, но мне это удалось, я бросился к нему на шею и обнял, вцепившись всеми конечностями.       – Дедушка! – завопил я. – Как здоровье, как бабушка?       Мой новоиспечённый родственничек опешил, не зная, как реагировать: то ли лупить мечом по мне (и себе, я висел крепко), то ли отбросить его и отколупывать «внучка» голыми руками. Пока он размышлял, напарник с луком пришёл ему на помощь, два раза выстрелив почти в упор. Ну да, целился-то он, конечно, в меня, но вот попал куда надо. «Дедушка» всхрипнул и начал заваливаться. Я быстро отцепился и ужом метнулся в ноги лучнику. Тот запнулся и упал лицом вперёд, я вскочил ему на спину и принялся молотить навершием меча по затылку:       – Ты зачем дедушку убил, сволота?!       Драугр хрипел и вырывался, но я, отчётливо понимая, что второго шанса не будет, орал и продолжал лупить. Наконец череп подался и с хрустом лопнул. Я свалился рядом и мелко дрожал.       – Если ты наобнимался с роднёй, спасай умирающего друга, – нагло заявил мне Фендал.       Ну вот ни хрена ж себе, я тут, понимаешь, мстю за его гибель, а он, негодяй ушастый, живёхонек, да ещё и командует! Вздохнув, я пополз к нему.       Умирать он собрался из-за стрелы, попавшей ему в бедро, чуть выше колена, и застрявшей там. Наконечник торчал наружу. Я собрался с духом и, убедившись, что руки почти не трясутся (амплитуда не больше ладони, более чем приемлемо после таких геройств), наклонился над его ногой. Стрелу надо было дёргать. Я полез в рюкзак и выудил оттуда лечебное зелье. Одна бутылка, да ещё и не полная. Скамп. Я достал кинжал, чтобы вспороть несколько слоёв шерсти и меха, напяленных на себя босмером – я подозревал, что не столько от холода, сколько из жадности.       – Ты что это собрался делать? – взвыл Фендал.       – Не ори, и так страшно, – буркнул я. – Сейчас стрелу выну, зелье в рану залью – через полчаса будешь как новенький.       К чести босмера, пока я ломал стрелу, пока выдёргивал её, пока лил зелье – он не издал ни звука, только шипел и плевался, как масло на сковороде. К чести Локира, я не упал в обморок, и вообще сделал всё как по учебнику.       – Ну вот, – выдохнул я наконец и стёр пот со лба. – Молись, чтобы зажило.       – А если нет? – снова завопил мой беспокойный пациент. – Что я буду хромой делать?       – Ну, можешь в стражу пойти, – фыркнул я.       Босмер не ответил, только губы тихонько дрожали. Я подполз к нему поближе и приобнял за плечи.       – Всё будет хорошо, потерпи, – попытался успокоить я его. Самому бы поверить.       – Бо-ольно, – хмыкнул эльф. – И стра-а-ашно.       Я вздохнул и снова полез в рюкзак.       – Держи, – протянул я ему маленькую бутыль самодельного зелья грязно-розового цвета. – Боль, по идее, должно снять, и регенерацию подстегнёт. Ну, могут быть и побочные эффекты…       Должно быть, Фендал был при смерти, потому что схлебнул всё одним глотком, не задавая вопросов и даже не принюхиваясь. И расплылся в довольной улыбке.       – Вкусно, – облизнулся он. – Ещё давай.       – А то бы не вкусно ему, – огрызнулся я. – На лунном сахаре настаивал, себе на чёрный день берёг. Впрочем, у меня любой день – чёрный. Как у редгарда в... в кармане, нда.       Фендала развезло почти моментально. Он глупо захихикал, плотнее ко мне прижался и заныл тоненьким детским голоском:       – Локир, а расскажи мне сказочку, ну? Или песенку спой, Локир, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       Я ухмыльнулся. Будет тебе песенка! Переделать детскую дразнилку не составило особого труда, и я ласково, как колыбельную, запел:       Тихо плачет босмер Феня:       У него стрела в колене!       Успокойся, Фенечка,       Подожди маленечко.       Вот подлечишь ногу –       Мест в казарме много!       Фендал захихикал, заявил, что Фенечкой его могут звать только близкие, очень близкие друзья, и, кажется, заснул. Я осторожно вытащил из его цепких лапок свою руку и полез по незаметным каменным ступеням в тёмном углу – там, в глубине ниши, виднелся сундук. Ну, приплыли: я становлюсь не только бесстрашным на всю голову героем, но и вороватым босмером, спаси Азура!       Замок оказался посложнее, и я увлёкся. Когда же, наконец, раздался долгожданный щелчок и я в предвкушении наживы открыл тяжёлую кованую крышку, откуда-то из зала донёсся пьяный Фендалов голос:       – Смотри, Локир, как я умею!       О божечки, что может учинить и без того придурковатый босмер под лунным сахаром?! В панике я почти скатился со ступеней и бросился на голос.       Упоминал ли я, что выход из зала был очень непростой? Если нет, то уточню – в коротком коридоре мотались туда-сюда три здоровенных секиры, то скрываясь в стенах, то неожиданно выскакивая наружу. Я даже успел подумать, до лечения босмерова колена, как мы будем пробираться между ними, но ничего не придумал и плюнул до поры.       А вот Фендал не плюнул. Пьяно хихикая, он выплясывал между секирами, уловив, кажется, их ритм. Я замер, боясь любым звуком сбить его. Лезвия срезали волоски с его доспеха, раненая нога ещё плохо сгибалась, на лице застыла улыбка лунатика. Он всё-таки дотанцевал до конца коридора и собрался уже двигаться обратно, но я заорал:       – Замри!       Он посмотрел сквозь меня пустым взглядом, но послушно застыл. Ненадолго.       – Ой, тут цепь из стены торчит! – радостно завопил он, и, прежде чем я успел что-нибудь сделать, резко дёрнул. Лезвия ушли в стены и больше не появились. Выходит, пьяное чудовище всё-таки сослужило мне хорошую службу.       Ага, размечтался. Босмеру чрезвычайно понравился эффект, и он дёрнул цепь снова. Секиры, как по волшебству, выскочили из стен и снова начали свой смертельный танец. Я еле успел отпрыгнуть. Так мы развлекались минут десять – Фендал выпускал и убирал лезвия, я пытался достучаться до его здравого смысла. То ли мои убеждения наконец подействовали, то ли ему прискучило это развлечение, но босмер всё-таки отстал от цепи. Слава Девяти, в нужном мне положении.       Правда, к тому моменту, когда я решился перебежать коридор, Фендал уже улетел дальше. Да, вы правильно поняли – именно улетел, потому что он на бегу размахивал руками и кричал, что он маленькая синяя бабочка. А свободное самоопределение личности надо уважать, нда. Я полетел, тьфу, побежал за ним.       Впрочем, вскоре это насекомое вернулось обратно, вопя, что «эти противные гады хотят поймать маленькую синюю бабочку и оторвать ей крылышки». В узком проходе показались три или четыре драугра, толкаясь и задевая друг друга. Первый свалился, поскользнувшись на какой-то мерзости, разлитой по полу, остальные попадали на него. «Бабочка» за моей спиной мерзко хихикала, явно не собираясь ничего предпринимать, и я, выругавшись, схватился за лук. Как там правильно – стрелу на тетиву, резко натянуть, резко отпустить? У меня получилось выстрелить. Почти. Стрела ушла куда-то под потолок и врезалась в керамический светильник. Жидкость, в которой барахтались драугры, вспыхнула, сухие покойнички – тоже, и через пару минут всё было кончено. Фендал за моей спиной восхищённо присвистнул:       – Ты гений, Локир! Я бы ни за что не додумался поджечь масло.       – Я бы тоже, – буркнул я себе под нос, и громче сказал: – Ерунда, это элементарно, Фендал.       Босмер на радостях полез целоваться, я отпихивал его, пока не додумался сказать, что заметил впереди сундук. «Бабочка» оказалась не менее алчной, чем один мелкий негодяй, и упорхнула мародёрствовать. Мне оставалось только идти следом.       Сундук действительно отыскался в следующем зале, там же обитал и ещё один драугр. Впрочем, босмер, вопя, что это его добыча, в две секунды утыкал жмурика стрелами, превратив в очень уродливого ёжика, и рванул к своим заветным сокровищам. Я огляделся, и там было на что посмотреть – из-под потолка, мелодично журча, стекал… ну, наверное, подземный водопад. Это было не только красиво, но и полезно – я вытащил свою «бабочку» из сундука, в котором она собиралась «свить себе кокон», и, содрав большую часть одежды, сунул под ледяные струи.       «Бабочка» яростно отбивалась, я терпел, пока не услышал наконец трезвый и такой родной уже голос с изрядной долей ехидства:       – Может, спинку мне потрёшь?       Я выволок его из водопада и от души, до хруста, обнял. Фендал сомлел и почти замурлыкал, впрочем, было всё-таки очень холодно, да ещё и мокро, а греться по-босмерски мне по-прежнему не хотелось. Пришлось устроить привал. Фендал нарубил одним из трофейных мечей куски корней, мы обмакнули их в остатки горючей жидкости и развели костёр. Босмер, которого накрыл мощный отходняк, поинтересовался, не осталось ли чего пожрать, я только отрицательно мотнул головой.       – А чем ты меня напоил таким забористым? – слегка отогревшись, поинтересовался он.       – Да так, знаю самые азы алхимии, – уклончиво ответил я.       Босмер не отставал, пришлось объяснить.       – Это всё мой пытливый ум, вот скучно мне мастерить зелья по рецепту, – о том, что у меня большие, просто большущие проблемы с правильной дозировкой, я решил не говорить. – Вот, допустим, если особым образом перегнать зёрна пшеницы, а потом настоять на листьях голубого горноцвета…       – Это что же, типа самогона получается? – удивился Фендал.       – Ну да, – кивнул я. – Дозировка в каплях, иначе опьянеешь, но очень сильно ускоряет регенерацию. Так вот, я однажды подумал – а если добавить немного, щепотку лунного сахара?       – Щепотку? – не поверил босмер.       – Ну, горсть. Две, – признался я. – На стакан настоя…       Фендал помолчал, а потом сказал тихонько:       – Да ты… ты – гений, скамп тебя дери! Я был бабочкой, лёгкой и синекрылой, и летал среди весенних цветов Валенвуда, в котором никогда не был… А ещё есть?       Я в ужасе вцепился в свою сумку: «ещё» было, но чтоб я хоть понюхать эту отраву ему дал – да ни в жизнь! Но на заметку взял: вот закончу свои подвиги, приду в Вайтран – и здравствуй, Азура, буду синей бабочкой порхать меж твоих божественных сисек. А босмера теперь близко не подпущу к своему рюкзаку, насекомое недоделанное!       – Слушай, Локир, – задумчиво сказал он, разглядывая меня. – С тобой что-то не так!       – Э-э, – глубокомысленно протянул я, между делом ощупывая себя: ни крыльев, ни хвоста, ни рогов не наблюдалось. Впрочем, под шлемом жутко болело, да и мир возвращался к привычной цветовой гамме.       – Ты какой-то слишком храбрый стал, прямо почти герой, – пояснил Фендал.       – А-а, ты об этом, – сообразил я. – Меня просто драугр мечом плашмя по голове ударил, и, кажется, устроил сотрясение мозга вместе с приступом храбрости.       – Не может быть, – авторитетно заявил этот нахал. – Чему там трястись? А насчет удара по башке, жаль, я сам не догадался, треснул бы тебя посильнее прямо у Ривервуда и шёл бы следом, собирал себе добычу спокойненько.       – Эй, мог бы проявить хоть капельку сочувствия, – обиделся я. – Меня, между прочим, тяжело ранили, и, пожалуй, стоит самому выпить маленько лечебного зелья на лунном сахаре. Тогда поймешь, как весело ловить в древней гробнице обдолбанную синюю бабочку!       Босмер испугался и притих, спасибо и на том. Всё равно к более пылким выражениям сочувствия я был не готов. В смысле, не отобьюсь, скорее всего.       Обсохнув и отогревшись, мы решили двигаться дальше. «Дальше» можно было только по мелкой, но бурной подземной речушке, другого пути мы не обнаружили. Впрочем, и эту дорогу перекрывала ловушка из серии «никто глупее древнего норда не пройдёт» – рядом с решёткой на стене висела цепь, за которую надо было – сюрприз, да? – просто дёрнуть. То есть с разгадкой мы мучились недолго.       Речушка текла сквозь природные необработанные пещеры, мы шли по берегу. Впереди определённо был выход: воздух был пугающе – после суток в пещерах, среди живых трупов, гигантских пауков и Девять знают чего ещё, – свежим, и пах снегом и солнцем. Мы приободрились. Фендал на ходу обрывал со стен мерзкого вида светящиеся грибы, и пихал их, мелкий нахал, в мой рюкзак. На невысказанный вопрос он ехидно пропел:       Сварит Локир, молодец,       Из грибочков нам супец.       Я обалдел от такой бесцеремонности (хотя, казалось, мог бы уже и привыкнуть), и подхватил его мотивчик:       И наступит нам п… песец.       Фендал только фыркнул и продолжил заниматься собирательством. Вскоре показался выход. То есть, это я увидел выход. Босмер увидел сундук. Пока он считал очередные монеты, я кидался камнями в бродящего внизу под обрывом драугра. Не то чтобы я надеялся причинить мертвяку вред (надеялся, честно говоря, чего уж скрывать), просто был уверен в своей безнаказанности. Драугр, однако, шустро нырнул куда-то под камень, и тут я заметил круто уходящий вниз (от нас вниз, от драугра – вверх) тоннель. Я пихнул Фендала, тот огрызнулся, но наложил стрелу на тетиву, и пыхтящего драугра мы встретили дружным залпом. Я уже рутинно, без всяких эмоций осмотрел тело.       Мы спустились по тоннелю и замерли, улыбаясь как два дебила и просто пялясь на небо. Если уж я так соскучился, то каково пришлось лесному эльфу в узких пещерах? Однако лесной эльф времени даром не терял – убежал куда-то вниз и завопил, что есть работа для Локира. Опять, похоже, нашёл запертый сундук.             Уходить с открытого пространства не хотелось, но единственный обнаруженный путь снова вёл в пещеры. Повздыхав, мы снова ступили под давящие своды древней гробницы.