Уберите от меня ваших драконов!

      – Кажется, кто-то слишком много ест, – пропыхтел Фендал, подталкивая меня пониже спины.       – Ага, и в основном мою еду, нахал остроухий, – не остался в долгу я.       Дышать свежим воздухом было, конечно, приятно, но пока ещё нас вела дорога приключений… тьфу, вот ведь фраза привязчивая. И теперь эта самая дорога превратилась в узкий лаз, круто забирающий вверх. Хорошо хоть под ногами, несмотря на каменные своды над головой, пока ещё была относительно мягкая земля, и можно было, при должном старании, вскарабкаться, упираясь в неё носками сапог.       Поддерживаемый исключительно силой духа (и, самую капельку, под зад босмером), я, наконец, одолел подъем и остановился передохнуть (упал на первом же относительно ровном пятачке, уткнувшись рожей в невесть как проросший в этом мерзком месте папоротник, и пытался не сдохнуть, нда). Фендал, скотина такая, лёгкой белкой вскарабкался следом, и, даже не запыхавшись, уселся рядом со мной и принялся глумиться. Он интересовался, можно ли меня уже кушать, или я планирую превратиться в драугра; вслух рассуждал, как на моих поминках будет гулять вся моя «родня» из кургана, ещё не истреблённая нами; предположил даже, что в Вайтране мне поставят памятник – «Отважный герой Локир (вид сзади)».       Отдышавшись, я стряхнул успевшего усесться мне на спину мелкого нахала («на холодной земле сидеть вредно, а ты тёплый… пока», заявила эта зараза остроухая), кое-как встал и огляделся. Прямо за поворотом земляной пол переходил в отёсанный камень, а стены расширялись, образуя нечто вроде большого зала. Неровный свет от жаровни с углями (кто же их всё-таки зажигает?) порождал дрожащие, ломаные тени. На месте дверного проёма неизвестным архитектором были зачем-то установлены три каменных арки, средняя полностью была закрыта мощными корнями неизвестных растений. Я очень осторожно заглянул между ними – по залу бродил, скрипя и волоча за собой меч, здоровенный драугр. Вот скамп, ну почему опять?       – Это напоминает мне одну нашу сказку, – прошептал устроившийся рядом Фендал, оглядывая арки. – Один герой, типа тебя, тоже оказался перед выбором: в левую дверь пойдёшь – по башке получишь, в правую – уши оборвут, а прямо… Забыл. Но тоже ничего хорошего, да.       – Охренеть как поучительно, – фыркнул я. – А мораль-то в чём? Фендал задумался.       – Мораль в том, что жизнь – дерьмо, – важно сообщил он. – Но разных сортов.       Ну, это я и без незамысловатой босмерской мудрости знаю. Вопрос в том, что нам делать с этим отборным первосортным куском… драугра куском, преградившим нам путь. Выглядел он весьма неприятно (если вам случится встретить приятно выглядящего драугра, обязательно расскажите мне, ладно?), даже по сравнению с теми, которых мы уже отправили баиньки. То есть, я хочу сказать, он выглядел слишком бодрым для тысячелетнего трупа, и, в отличие от прочих, проснулся не от нашего топота, а заранее (даже не хочу думать, насколько заранее), и, кажется, кого-то ждал.       Мы отползли назад и принялись совещаться. Бой лицом к лицу как-то не вдохновлял от слова совсем, даже несмотря на наше численное преимущество.       – Слушай, а давай я тебя по башке стукну? – внезапно предложил Фендал. Я, мягко говоря, удивился. Впрочем, то, что я ответил на это предложение, никак не попадает под определение «мягко говоря».       – Ну, вдруг у тебя там кнопка включения героизма находится, – как ни в чём ни бывало улыбнулся этот мелкий негодяй.       – А давай, я тебя ещё раз самодельным зельем напою, – внёс я контрпредложение. – Ты превратишься в бабочку и нападёшь на него сверху.       К моему ужасу, босмер несколько минут серьёзно обдумывал этот вариант, потом всё-таки здравый смысл взял верх над врождённой придурковатостью, и он отрицательно помотал головой.       – А может, нам его выманить сюда и вниз столкнуть? – предложил я от безысходности, с ненавистью глядя вниз, на мой личный коридор позора. – Вряд ли он сильно ловчее меня.       – Молодец, Локир, золотая ты голова, – обрадовался босмер. – Вот иди и вымани.       – Ты ничего не перепутал?! – возмутился я. – В нашей боевой связке я интеллект, а ты… ну, всё остальное. Фендал только хмыкнул и внезапно заорал во всё горло:       – Эй, сволота дохлая! Тут к тебе гости пришли, встречай!       – Ты что творишь?! – зашипел я.       – А чего его выманивать, сам прибежит, – легкомысленно ухмыльнулся он.       – И что дальше? – я не мог поверить в происходящее.       – Ну, ты что-нибудь придумаешь, – та-ак, кажется, я рано обрадовался, его явно ещё не отпустило с моего ликёрчика на лунном сахаре.       – Кхух-рхух, – появившийся из-за угла драугр внёс свою лепту в наш диалог. И, я считаю, самая идиотская реплика принадлежит не ему, нда.       Чудовище, само собой, первым делом увидело меня. Девять знают, как оно видело своими жуткими синими огнями, но попёрло строго на вашего покорного слугу. Может, конечно, собиралось обнять по-родственному далёкого потомка, да вот незадача – меч забыло отложить, и теперь не очень дружелюбно замахивалось, нда.       – К стене прижмись, – зашипел незамеченный драугром Фендал и, не дав мне времени на размышления (впрочем, подобные команды я обычно исполняю без долгих раздумий), резко пнул начавшего уже разворачиваться к нему мертвяка. Пнул куда достал, разумеется. Драугр озадаченно хрюкнул и медленно, скрипя всем телом, начал заваливаться вниз. Пока он, кувыркаясь, хрипя и явно пытаясь материться (эх, жаль, не получалось у него, а так хотелось почерпнуть что-нибудь новенькое, или, скорее уж, старенькое), мы с Фендалом имели чудную возможность рассмотреть его во всей красе. О божечки, я, кажется, неоднократно упоминал, что именно я предпочёл бы рассматривать, ну сколько можно уже подсовывать мне взамен пакость всякую! Драугр, наконец, прекратил свой полёт, встал на четвереньки, встряхнулся по-собачьи и уставился на нас своими жуткими глазницами.       – Кхах-рхах, – с явной обидой выдавили сухие губы. Вот прямо жалко его стало, честное слово: Боги знают сколько времени в своем мрачном посмертии готовиться к важной битве, а получить вместо неё под зад коленом от придурковатого босмера! Этот самый босмер, кстати, разглядывал его с каким-то странным выражением на хитрой мордахе, и, внезапно опустив натянутый лук, сказал:       – Что-то вид у тебя, дружок, нездоровый. Сходил бы, воздухом подышал, на солнышке подзагорел, что ли.       Драугр что-то проскрипел в ответ, потом, вздохнув, подобрал меч и, волоча его за собой, действительно поплёлся к выходу на воздух. О божечки, кажется, и правда отправился поправлять отсутствующее здоровье солнечными ваннами. Мне осталось только поднять свою отвалившуюся челюсть и таращиться на Фендала, надеясь, что тот опомнится и всё-таки расстреляет мертвяка.       – Ну не могу я… – не глядя на меня, пробормотало это недоразумение. – Он та-ак смотрел… тебя прямо очень сильно напомнил. Не буду я его убивать.       Вот сколько лет на свете живу (выживаю, преимущественно, нда), но такого ещё не видел. Впрочем, что-то предпринимать было уже поздно, драугр скрылся за поворотом. Пробурчав, что нежить сейчас окрепнет, взбодрится и вернётся сказать нам спасибо, я беспрепятственно прошёл в зал. Фендал потащился следом, однако вскоре ожил, обнаружив среди обломков каменных колонн очередной сундук.       – Вскрывай! – безапелляционно скомандовал он. Мне, конечно, кому же ещё.       – А ты у своего нового друга сходи ключик попроси, – огрызнулся я, но за отмычками послушно полез. Может, там и лежит тот самый Драконий камень, за которым меня послали (в ответ бы вас послать, сволочи! Ну ничего, вот погодите, я вернусь). Ну а что, ну а вдруг. Конечно, ага. Отмычек, кстати, оставалось штук десять, и хорошо ещё, что попадались время от времени. Вот мы будем красавцы, если нам просто нечем окажется вскрыть тот самый, нужный нам сундук, нда. Ла-адно, если что, Фендал его не открывая до Вайтрана допрёт, если только замотивировать правильно.       Коридор за большой, с трудом подавшейся под нашим совместным напором дверью, вёл снова вниз. Потом вверх. Потом опять вниз. Я от всей души пожелал сдохнуть неизвестному гениальному архитектору, спроектировавшему эти грёбаные «нордские горки», подумал и пожелал сдохнуть повторно. Желательно самостоятельно, от ужаса перед приближением двух величайших героев современности, и соседей с собой прихватить. Нда.       Впрочем, лучше бы уж горки, чем то, что открылось нашим глазам в следующем большом зале. Опять узкий коридор и секиры из стен, близняшки тех, между которыми недавно (да ладно? Кажется, пару лет назад!) порхала бабочка моя обдолбанная. Я решил попробовать уже известный путь.       – Фенечка, – мой голос прямо-таки сочился мёдом. Или, скорее, лунным сахаром. – Хочешь, вкусняшку дам? Босмер, в кои-то веки, не ответил, только позеленел немного с лица и нервно сглотнул.       – Это я… я… между такими бегал, да? – выдавил он. Ух ты, оказывается, от моего зелья ещё и частичная потеря памяти наблюдается? Я принялся прикидывать дозировку, которую следует принять крепкому норду в самом расцвете сил (и, как утверждают некоторые мелкие нахалы, с толстой задницей), чтобы после подобных приключений спокойно спать по ночам.       – Нет! Никаких больше грёбаных зелий, – решительно заявил вышеупомянутый мелкий нахал, но, задумавшись, добавил: – Ну, по крайней мере, до выхода из этой клятой гробницы…       Ну вот, а я уже размечтался, что мне зачтётся доброе дело – отучил босмера пробовать сомнительные вещества, нда. Ну что же, не назад же возвращаться, где нас ждёт не дождётся новый Фендалов дружок, загоревший и отдохнувший. Я прикинул высоту, на которой качались лезвия – в принципе, проползти можно. О Девять, как же я хочу в этот самый «принцип», в котором всё можно! Повздыхав, я велел босмеру охранять мой рюкзак (надеюсь, он сообразительнее собаки по кличке Пенёк, который не зря носил такое гордое имя), и пополз.       Ну что я вам могу сказать – это страшно. Ну как, удивил? Чтобы не думать о качающихся над головой острых как бритва лезвиях, я принялся размышлять о вещах посторонних. Вот, например, бритвы. Верное доказательство того, что я не был рождён героем. Настоящий герой, возвращаясь с любого подвига, чисто выбрит, одет с иголочки и пахнет, как минимум, розами. А мы с Фендалом? Да нас, пожалуй, скоро драугры за своих принимать начнут – щетина, грязища по уши, да и, скажем так, аромат вполне соответствует. А что, вот вернусь к Айрилет прямо в таком виде и полезу целоваться. Может, помрёт на радостях…       На этой сладостной мысли коридор с секирами закончился. «Рождённый ползать летать не может», ехидно буркнул Фендал откуда-то сзади. Я ответил, что в следующий раз пусть бабочка синекрылая между топорами летает, раз такая умная, и огляделся в поисках отключавшей ловушку цепочки. Боковым зрением успел заметить, как на тяжеленном саркофаге у стены медленно приподнимается крышка, моментально прикинул в уме её предполагаемый вес, и, соответственно, силищу того, кто внутри. И принял единственно верное решение – ужом метнулся обратно под лезвия, не отключив их, само собой. И преодолел весь путь гораздо, гораздо быстрее.       Вылезший из саркофага драугр умом не блистал, впрочем, тут я его понимаю – я спросонья тоже не гений, такого могу наворотить… Расскажу как-нибудь, если доживу, нда. Однако предок был куда как «сообразительнее» меня – он просто попёрся за мной, довольно порыкивая, и даже не пригнулся. Через минуту всё было кончено.       – Салат из драугрятины хочешь? – широким жестом предложил я обалдевшему босмеру.       – Неа, – не отрывая взгляда от ошмётков дважды мёртвого тела, фыркнул он. – Но вот что-нибудь посвежее сожрал бы с удовольствием.       Я предпочёл не задумываться о смысле его высказывания. Сожрал бы он. Да ещё и «с удовольствием», зараза ушастая!       Топоры решено было не отключать – вдруг там и другие гении водятся, и мы снова ползли, я впереди, отпихивая сухие и ужасно противные на ощупь куски драугра, Фендал следом, толкая перед собой наши рюкзаки.       Да уж, зал был что надо, весь оплетённый какими-то мостками, хрупкими лесенками и чем-то вроде строительных опор. С потолка в нескольких местах свисали керамические светильники, типа того, что я так удачно подбил, защищая свою бабочку. Фендал хмыкнул, что-то припоминая, и почти не целясь, выстрелил в каждый по очереди. По всему залу запылали весёленькие такие костерки, откуда-то сверху донёсся хрип, потом ещё один.       – Я всегда говорил, что дома убираться надо, полы мыть раз в десять лет, не реже, – глубокомысленно прокомментировал босмер, откладывая лук. – А то придут гости внезапно, и конфуз случиться может.       Если когда-нибудь у меня будет дом, не приведи Девять таких гостей! Фендал обшарил всё, шкафы, полки, даже слазил в саркофаги, вскарабкался по деревянной лесенке на верхний ярус и пошуршал там тоже.       – Тут, кажется, проход, – донеслось до меня. Сцепив зубы, я кое-как забрался к нему, и в этот раз гнилая древесина, слава Девяти, выдержала. Мы прошли над залом по узенькому мостику, перешагнув через обгорелого драугра, Фендал на ходу подхватил его отброшенный в сторону лук и одобрительно цыкнул. Потянул тетиву, отпустил, осмотрел со всех сторон, кажется, обнюхал даже, и убрал в рюкзак. Я посмотрел недоумевающе – думал, сразу опробует, но он буркнул, что свой, охотничий, уже пристрелянный, а к этому привыкать надо. Я не совсем понял, но нашёл объяснение своей позорной стрельбе – просто мне доставался лук не пристрелянный. Что бы это ни значило.       Мостик, по которому мы шли, почти упирался в очередную тяжёлую дверь. Я приложил к ней ухо – то ли там, за ней, никого нет, то ли со звукоизоляцией у древних нордов порядок. Мы, поднапрягшись, приоткрыли её, и любопытный Фендал тут же сунул нос в щель. Через секунду он уже просочился целиком и издал радостный вопль. Мне тоже хотелось издать радостный вопль, но вышел только жалобный стон – я позорно застрял в приоткрытой двери, не сумев повторить подвиг щуплого эльфа.       – Локир, ты должен это видеть, – вопил Фендал откуда-то из глубины зала, и его слова подхватывало гулкое эхо. – Это… это потрясающе, правда!       – Я застрял, – крикнул я ему. Да, сам понимаю, что подставился под очередную порцию насмешек, но и выбраться самостоятельно не получалось. К моему удивлению, Фендал даже и не думал шутить про мои, скажем так, габариты, просто молча подтолкнул дверь, не отрывая восторженного взгляда от чего-то пока мне невидимого, и снова убежал любоваться.       Вот уж не ожидал, что его настолько захватят древние барельефы. Да, конечно, посмотреть было на что – тонкой резьбы картины на странном металле (или совсем уж странном камне) украшали стены узкого длинного зала с низким сводчатым потолком. Сюжет разнообразием не баловал: похоронные процессии, скорее всего, с одной стороны мужские фигуры, с другой – женские. А вот центральные персонажи отличались. Четыре пары барельефов, друг напротив друга, и четыре… Я напряг память. Четыре древних нордских Бога.       Фендал, навосхищавшись (он даже дошёл до того, что, в принципе, мои предки были не такими уж и безнадёжными, если им удалось сотворить подобную красоту, «да и ты тоже ничего так получился», снисходительно добавил он), достал один из трофейных мечей и принялся отковыривать со стены барельеф с богиней-мотыльком.       – Что ты делаешь, пакость ушастая? – попытался я урезонить его, но босмер только отмахнулся:       – Такая красота должна висеть у меня дома, сейчас отковыряю.       – Да он больше твоей хибары, – удивился я.       – Тогда возьму две, – не растерялся Фендал. – Одну продам, Балгруфу, например, а на вырученные деньги куплю дом, в котором вторая поместится.       Вот верите или нет, но я, обычно здравомыслящий человек, чуть сам не начал безобразничать в древних гробницах, но вовремя опомнился.       – Во-первых, мы не дотащим, – я прикинул на глаз, – даже четвертинку от такой картины, а во-вторых, они вырублены, кажется, прямо в скале.       Фендал, как ни обидно ему было, вскоре был вынужден признать мою правоту. Я от всей души предложил ему жить здесь, так сказать, если картинки не идут к босмеру – пусть босмер идёт к картинкам. Вместо благодарности за дружеское участие я, естественно, выслушал, куда может идти Локир. Ну не зараза ли?       Пока Фендал страдал, я начал кое-что понимать. Кажется, мы нашли тот самый Зал Историй, где нас ждёт сокровище. И испытание, да. К этому выводу меня подтолкнули не только «истории» на барельефах, но и что-то, отдалённо напоминающее дверь, в дальнем от нас конце зала. То, что могло быть замочной скважиной, походило на след, который могла бы оставить на мягкой земле, например, гигантская курица. То есть, в терминологии моих далёких (и, слава Девяти, недалёких) предков – Драконий Коготь, нда. Естественно, я его туда сунул. Повертел туда-сюда. Ничего не произошло. Я пригляделся к двери повнимательнее – а она ведь не цельная. Металлические изображения тотемных животных – совы, мотылька, медведя – крепились к трем каменным окружностям. Я для пробы надавил на меньшую – и она повернулась. Место совы занял медведь.       Фендал, заинтересовавшись, подошёл поближе.       – Ух ты, снова загадка, – обрадовался он. – Поищем подсказки побольше размером?       Я кивнул. Само собой, первым делом мы осмотрели барельефы. Если мотылёк (или, в использованной мной терминологии, «маленькая синяя бабочка») особых вопросов не вызывал, то дальше было сложнее. Можно, конечно, предположить, что мои предки спутали три (кольца на двери) и четыре (барельефа), но всё равно рисунки не соответствовали. Фендал, забрав у меня коготь, решил выставлять картинки наугад, а я вспомнил, что когда-то, не так давно, искренне считал себя разумным существом. И полез в рюкзак, за единственным источником сведений – за дневником Арвела Недостаточно-Быстрого, нда.       – Если у тебя есть золотой коготь, решение – у тебя на ладони, – прочитал я вслух последнюю фразу. Фендал, оставив коготь в скважине, уставился на свои лапы, я – на свои.       – Ну, что? – через некоторое время спросил он.       – Две длинных царапины, грязь под ногтями, старый шрам от ожога, – перечислил я. – А у тебя?       – Синяк, сломанный ноготь, мозоли на ладонях, – вздохнул он. – И хватит ржать, мозоли от лука. От лука, славный потомок славных предков.       – И как нам всё это поможет? – я не видел вариантов. – И вообще, при чём тут коготь?       С минуту мы смотрели друг на друга, потом почти столкнулись лбами, вытаскивая нашу «куриную лапку» из скважины.       – Сова, бабочка, медведь, – перечислил Фендал символы, оттиснутые на «ладони» когтя.       – И два дебила, – продолжил я список. Босмер только кивнул.       С дверью мы расправились быстро, выставили кольца в нужном порядке (и дебилов тоже, я слева, босмер справа), и только успели выхватить из скважины коготь, как тяжёлая каменная плита почти беззвучно ушла вниз. Фендал, завопив что-то про свои сокровища, рванул вверх по широкой каменной лестнице, начинавшейся сразу за дверью-головоломкой. Я догнал его у входа в зал – сразу и не поймёшь, природная это была пещера или результат искусной работы древних архитекторов. И это… впечатляло, да. Даже босмера проняло. Высоченный свод, подпирающие его грубые колонны, гулкое эхо, бродящее между ними. Мы переглянулись, как пара нашкодивших детей, и рука об руку вошли в зал.       Из-под какой-то балки, истошно вереща, высыпались – по другому и не скажешь – сотни летучих мышей. Я только ойкнул, закрывая голову руками, а Фендал, напротив, с азартом принялся ловить мерзких тварей. Он нахватал штук, пожалуй, десять, и одну – даже зубами, быстро сворачивая шеи своей добыче.       – Ненавижу этих тварей. – Я пережил нападение почти без потерь, подумаешь, обоср… испачкали немного. Вот если бы меня дракон в Хелгене испачкал – это была бы беда, конечно.       – М-м да? – удивился босмер, сплёвывая шерсть. Или чешую, даэдра знают, чем эти пакости покрыты. – Ты просто не умеешь их готовить.       – Не смешно, – поморщился я.       – А я и не шучу, – босмер был убийственно серьёзен. – Можно, к примеру, обжарить в масле до хрустящей корочки, или завернуть в листья и запечь с чесночком в золе, или…       Я с удивлением понял, что исхожу голодной слюной. И неудивительно, если подумать. Когда я в последний раз ел? Сегодня? Не верю. Впрочем, на сырых летучих мышей я пока не готов. Ключевое слово "пока". Фендал аккуратно уложил свою добычу в рюкзак. В мой рюкзак. Ну и что с ним делать, скажите мне? Ла-адно, сварю супец с грибами и летучими мышами. Возможно, после этого мы войдём в историю. Ну, или влипнем, что более вероятно. Хотя куда уж дальше?!       – Слышишь? – остановил я босмера. – Звук какой-то странный.       – Я нечаянно, – смутился он. – У меня с голода так бывает, сейчас выветрится.       – Да нет, – фыркнул я. – тут что-то другое. Поёт что ли кто-то? И в барабаны бьёт…       – Вечеринка, – оживился Фендал. – Оторвёмся, выпьем, отметим славные подвиги!       Я так и не понял, серьёзно он говорит или нет. Звук усиливался, и, кажется, исходил от… стены? Камня? Я заподозрил неладное.       – Ну и как это понимать? – вопросил я в пространство.       – Мать-мать-мать, – отозвалось эхо, и я был с ним полностью согласен. Передо мной возвышалась… ну, допустим, хрень. Примерно так она, хрень, и выглядит, я думаю – здоровенная, гораздо выше меня, слегка закруглённая с боков каменная стена, исцарапанная непонятными символами. Чуть выше красовалась резная драконья морда. Я сложил два и два ( в данном случае – дракона и камень). И выругался. Фендал посмотрел заинтересованно.       – Кажется, Фаренгар, маг Балгруфа, имел в виду вот это, – я указал на стену. – Он велел мне принести некий Драконий Камень. Босмер обошёл вокруг сооружения, пнул пару раз, даже попытался толкнуть, и вынес вердикт:       – Не допрём.       Нда, ситуация. Я от безысходности подошёл поближе и согнулся, зажимая уши руками – пение стало просто невыносимо громким, раздаваясь словно внутри головы. И, что гораздо хуже, я стал понимать некоторые обрывки смысла. Но не отдельные слова. Отвратительное ощущение, словно сходишь с ума. Да к тому же одна из закорючек на стене начала светиться тем же неприятным светом, что и глаза драугров. Это заметил даже Фендал, который упорно утверждал, что не слышит никакого пения, и искренне не понимал, что со мной происходит. Мне нестерпимо захотелось дотронуться до светящихся каракулей, и я, плохо соображая, положил ладонь на обжигающе-холодный камень.       Я понимаю, это прозвучит странно (как будто всё вышесказанное звучало нормально, нда), но мне вдруг показалось, что стена – живая. И, если бы у неё были брови, она задрала бы их в недоумении. Искорки ледяного света одна за другой тыкались в меня, заставляя волосы приподниматься над кожей, и отскакивали обратно. Словно бы не могли определиться. Я замер, пение усилилось. Фендал вцепился мне в плечи, пытаясь оттащить от опасной, по его мнению, штуковины, а мне внезапно стало как-то даже страшно. Словно бы стена сейчас что-то решала на мой счёт, и от этого решения зависело… всё. Внезапно звук ещё усилился, и меня с ног до головы охватило холодное синее пламя, скрутило, словно наизнанку вывернув, и отбросило. Свет погас, странное пение почти пропало, оставаясь лишь на самой грани слышимости. Горло ужасно драло, словно Дорти умудрилась-таки набить в мой рот чертополоха. Я закашлялся и открыл глаза.       Лучше бы я этого не делал. Прямо надо мной бледнела перепуганная Фендалова мордаха, с глазами что твои блюдца и дрожащими губами. А ещё у него дрожали руки. Сжимавшие здоровенный меч, остриём направленный прямо мне в лицо.       – Кхах-ффах, – возмутился я. Ну, попытался возмутиться. Остриё меча ещё приблизилось, почти задевая мой нос.       – Я не дам тебе окончательно превратиться в драугра, – заорал внезапно сошедший с ума, как я решил, Фендал. Неужели добрался-таки до моего стратегического запаса зелий?       – Д… н…в к…го я не преврщюсь, – почти членораздельно выдавил я. О божечки, надеюсь, это правда. В смысле, не могу же я врать лучшему (единственному, чего уж там) другу. То есть, я, конечно, могу, но не в таких вопросах.       – Точно? – не поверил босмер. И, подумав, показал мне раскрытую ладонь. – Сколько пальцев?       – Пять, – буркнул я. А что, вполне логично, большинство встреченных нами драугров однозначно бы засыпались на таком вопросе. Фендал, видно, тоже так считал, потому что убрал меч и протянул мне руку, помогая встать.       – Я ужасно испу… – начал он говорить, но я прервал его истошным воплем. Тяжёлая как моя жизнь крышка древнего саркофага, не замеченного нами в пылу общения со стеной, приподнималась. Не особо рассуждая, я одним прыжком вскочил на неё, придавливая беспокойного товарища. Не очень помогло, снизу продолжали ломиться и рычать, приподнимая уже и мой (немаленький, ладно, согласен) вес. Фендал быстро сообразил и плюхнулся рядом со мной. Древнее чудовище завозилось, но стряхнуть двух отважных героев не осилило. Мы облегчённо переглянулись – кажется, очередная драка откладывалась на неопределённое время.

***

      Мы сидели на крышке саркофага и трепались. Шёл третий час самой неторопливой битвы в мире. Фактически, драугр продолжал ворочаться и рычать, а мы – держать его взаперти. Своими жопами, нда.       – А может, хоть песенку споём? – предложил Фендал. Вам может показаться странным, что мы не трясёмся от страха, или, напротив, не торопимся убивать запертое древнее чудовище. Нам это тоже поначалу казалось странным. Потом привыкли. Тварь была, как нам удалось разглядеть в одну из её попыток вырваться, гораздо мощнее всех предыдущих. Да ещё и вовсю использовала какую-то странную магию. Фактически, драугр успел высунуть морду и рявкнуть что-то вроде «Куд-кудах», отчего небольшую кучку камней, лежащих у саркофага (в среднем с мою голову булыжники, только не такие твёрдые оказались), разметало по всему залу. Больше возможности покукарекать этому цыплёнку-переростку мы не давали.       По всему выходило, что без ощутимых потерь с нашей стороны главного, очевидно, драугра Ветреного Пика мы не одолеем. Мы предлагали мыслимые и немыслимые планы битвы и тут же их отбрасывали. Сволота под нами скрипела и ворочалась, выжидая, когда мы ослабим бдительность. Ха.       – Может, он там сам помрёт? – предположил Фендал через полчаса нашего «великого саркофагового сидения».       – Не хочу тебя расстраивать, но он как бы уже, – заметил я. – Давай отвлечёмся, поболтаем что ли, а то очень страшно, да ещё и жрать хочется.       – Мышь летучую будешь? Сырую, с шерстью, – с готовностью предложил он. И тут же сник: – Только они в твоём рюкзаке остались, у этой проклятой стены.       Жаль. Я был готов, честное слово. Кстати, раз уж речь зашла о стене…       – А ты с чего на меня напал? – мне правда было интересно. Драугр притих: кажется, его тоже одолело любопытство.       – Ну, я решил, что эта стена превращает в драугров, – замялся он. – И что тебе каюк пришёл, вот и решил… заранее… так вот.       – Да ла-адно, – не удержался я. – Так и скажи: проголодался, мол, да и добычей делиться не хотелось.       Драугр, кажется, фыркнул, а Фендал, надувшись, отвернулся. Впрочем, долгого молчания он не выдержал.       – Расист ты, Локир, и придурок, – обиженно буркнул он.       – Почему это? – это, вообще-то, хамство и наглая ложь, я все расы одинаково недолюбливаю, а соотечественников – так и поболее прочих.       – А я откуда знаю, почему ты придурок. Судя по этому вот, – Фендал постучал по крышке саркофага, драугр возмущенно заворчал, – это у тебя наследственное. А расист ты потому, что раз босмер – значит, непременно трупы жрать должен, так ведь?       – И не только, – согласился я, решив проигнорировать выпад насчёт наследственной придурковатости (в конце концов, предки и правда проявили себя не с лучшей стороны). – Про вас ещё и всякие другие гадости говорят.       Фендал заинтересовался, какие именно, и я минут десять просвещал его. На мой взгляд, он слишком часто кивал, довольно ухмыляясь.       – Ну и побеждённых врагов вы едите, – добавил я, перебрав всю немыслимую чушь, так польстившую гигантскому (должно же и в них быть что-то большое) босмерскому самолюбию.       – И правильно делаем, – самодовольно заявил он. – Если бы вы, норды, учились у цивилизованных народов, у нас, например, мы бы сейчас не держали своими задницами эту недомёртвую пакость. Сожрали бы его тысячу лет назад, помучились пару дней несварением – и никаких проблем.       Драугр возмущённо заворочался, а я задумался: был в его словах опредёленный резон. Впрочем, даже от таких разговоров сильнее захотелось жрать.       – А как их вообще делали? – подумав, спросил он. – И, главное, для чего?       – Для чего – не знаю, но это связано с культом Драконов, – я напряг память. – То ли как сувениры, то ли в пищу, даэдра их разберёт. А вот как – с помощью твоего «набора для педикура», например. Бальзамировали, мумифицировали. Технологию, извини, не знаю.       – А раньше сказать не мог? – возмутился мой впечатлительный, но вороватый друг. – Я же его в нос пихал.       Я только фыркнул, драугр издал что-то, сильно похожее на издевательский хохот. Фендал снова надулся.       – Зря я боялся, что ты в драугра превратишься, – его голос сочился ехидством. – Ты и без этой вашей древней магии то ещё чудовище. Не желаю с тобой разговаривать.       – Давай тогда анекдоты рассказывать, – легко согласился я.       Драугр заскучал и вновь принялся рваться на волю. Ага, прямо вот так мы его и выпустили.       – А знаешь, не пойду я с тобой в Вайтран, – внезапно сказал Фендал.       – Из-за одной дурацкой шутки?! – искренне удивился я.       – Да нет, скамп с тобой, шути, – грустно усмехнулся босмер. – Любовь у меня в Ривервуде.       Я аж подскочил от неожиданности, даже драугр притих и прислушался.       – Понимаешь, мне с ним ничего не светит, – та-ак, а он, похоже, серьёзно, голос печальный до жути и глаза чуть ли не на мокром месте. Эти симптомы мне знакомы, сиськами Азуры клянусь, нда.       – Лукан, он такой, понимаешь, гордый, неприступный. И краси-ивый, – всхлипнул Фендал. – Я за Камиллой-то увиваться начал для того, чтобы видеть его почаще. Когда он улыбается, у меня прямо всё внутри в комок сжимается, и сладко так, и больно одновременно.       – А ты… сказать ему не пробовал? – вот тебе и на, а в тихом Ривервуде-то, оказывается, не треугольник, а прямо квадрат любовный назрел.       – Неа, – помотал он белобрысой башкой. – Боялся, что откажет. И прогонит совсем, на порог больше не пустит. А сейчас вот сижу и думаю, какой я дурак. Может, помру тут, так и не сказав. А вдруг бы он мне шанс дал, а, Локир?       Я приобнял страдальца за плечи, даже драугр, кажется, всхлипнул.       – А почему бы не рискнуть, – ободряюще сказал я и вдруг понял, что сам начинаю в это верить. – Мне показалось, он смотрел на тебя по-особенному, когда в поход провожал.       Да, дела-а… Вот в жизни бы не подумал, что у этой ехидной остроухой заразы сердце имеется, да ещё и болит. А я сейчас надежду ему дал. Впрочем, хуже уже не будет, может, хоть помрёт счастливым. Но кое-что требовало выяснения.       – А что же ты, сволота ушастая, меня всю дорогу изводил? – рявкнул я.       – Ну, ты очень весело злился, шипел, плевался, – ну здравствуй, привычный ехидный нахал, давно не виделись. – Кто же такое развлечение упустит?       Развлечение?! И это нормально, я вас спрашиваю, развлекался он, видите ли! Ну хорошо, будет тебе развлечение. А если повезёт, то и Лукан будет, и свадьба, и детишек куча… стоп, с детишками погорячился. Ну хорошо, племянники. Всё, надоело мне тут сидеть, да и план внезапно родился. Плохой, конечно, но лучше, чем ждать, кто раньше помрёт.

***

      По моей отмашке мы с Фендалом одновременно спрыгнули с саркофага – в разные стороны. Крышка тут же приподнялась, и заскучавший было драугр радостно полез на свободу.       – Я влюбился с первого взгляда, выходи за меня замуж, чудовище полудохлое! – завопил босмер, натягивая лук. Это он так от меня внимание отвлекает? Ну что же. Ему определённо удалось – драугр замер, отвалив челюсть от удивления (а может, и от общей изношенности, скамп его разберёт), и я прыгнул ему на спину.       Вы думаете, я снова стал героем? Нетушки, только логика и трусливый расчёт. Какое место в комнате, по которой бродит агрессивный крикливый труп, самое безопасное? Правильно, у него за спиной. В буквальном смысле.       Пока драугр не очухался, я быстро сунул ему в пасть кулак, защищённый только тонкой кожаной перчаткой. И завопил (я, к счастью, а не драугр). Мне бы такие зубы – тысяча лет, а как новенькие! Фендал выпускал в мертвяка стрелу за стрелой, тот пытался то ли откусить, то ли выплюнуть мой кулак, потом вспомнил про меч, но было поздно – столько стрел в пузе даже главному драугру не переварить. Страшное чудовище всхрипнуло напоследок и грудой ветоши осело на пол. Мы с Фендалом смотрели друг на друга, не в силах поверить, что всё кончилось: главный гад снова умер, а мы отделались моей покусанной конечностью. И стоило столько ждать? Хотя, определённо стоило – босмер выглядел взволнованным, но счастливым. Ну что же, соединю любящие сердца (если одно из них не будет слишком сильно сопротивляться), и рвану в Вайтран, пусть Фаренгар разбирается, что со мной эта грёбаная стена сделала. Сам я никаких изменений не ощущал.       Пока я обрабатывал и бинтовал прокушенную руку (вдруг он ядовитый, да и зубы не чистил явно лет тысячу, не меньше), Фендал рылся в сундуке, и даже, дайте ему Девять здоровья, залез в опустевший саркофаг. Там и обнаружилось то, что могло быть только пресловутым Драконьим Камнем – увесистая пятиугольная табличка с вырезанной на гладкой поверхности картой. Ну вот и чудненько. Босмер тоже остался доволен – выгреб немало ценностей, даже отдав мне половину, всё равно сгибался под их тяжестью. Не забыл он и про меч, которым драугр так и не смог воспользоваться, зачарованный, кстати, и скорее всего на ледяной урон. Неплохая штука. Может, себе оставлю, раз уж я теперь герой на всю голову, нда.       Фендал поднялся по ступенькам вдоль одной из стен и радостно завопил – из прохода слабо, но ощутимо тянуло свежим воздухом. Не буду подробно рассказывать, как мы, нагруженные трофеями по самое не хочу, пробирались по узкому земляному туннелю, как решили очередную загадку из серии «вот дверь, вот рычаг, угадайте с трёх попыток, что надо делать». Мы ползли, карабкались и прыгали, прошли мимо жутковатого алтаря с черепом, обшарили очередной сундук. Короче, обычная рутина обычных героев, нда. И выбрались, наконец, на воздух, оказавшись на скале, достаточно высоко, но это уже мелочи. Слезем как-нибудь. Были проблемы и поважнее.       Мы любовались рассветом, окрасившим спокойные воды озера Илиналта, и лениво переговаривались.       – Не передумал Лукана сватать? – спросил я босмера. Тот только фыркнул:       – Я дрался с бандитами, был половиной медведя, убил здоровенного паука, был ранен в колено, одолел кучу драугров, и даже главного у них прикончил. Тебя вот вытерпел, тоже подвиг не из последних. Неужели я испугаюсь сделать предложение какому-то имперцу, пусть и красивому?!       – Ну вот и молодец, – нет, серьёзно, я искренне за него радовался, хоть и не хотелось расставаться. Впрочем, может Лукан его всё-таки отошьёт… Нет, Локир, не будь неблагодарной свиньёй, Фендал заслужил своё счастье.       – Лучше нет красоты,        Чем поссать с высоты, – продекламировал босмер, завязывая ремешок на штанах. Я с ним от всей души согласился, и мы двинулись в Ривервуд. Там и отоспимся.