А бабочка крылышками...
25 июля 2014 г., 18:55
– Ну, прощай, Фендал, счастья тебе, – от всей души пожелал я и крепко, по-мужски, обнял его за плечи.
– Э-э, – недоумённо протянул эльф.
– Тебя ждёт долгая счастливая семейная жизнь, – вздохнул я. – А бедняга Локир навсегда останется здесь, на этом чудовищно высоком обрыве, с полной драугров и прочей нечисти гробницей за спиной. Потому что мне ни в жизнь не спуститься вниз.
Скупая мужская слеза уже готовилась вполне брутально скатиться по моей небритой щеке: столько пройти – и так нелепо погибнуть, не сумев спуститься по отвесной скале. Однако мелкий негодяй разрушил всю патетику момента:
– Я-а не могу-у, – согнувшись от хохота, выдавил он. – Ты всерьёз собрался тут помирать?!
Я только обиженно кивнул. Слезть я не смогу, это точно. И где хоть малая толика сочувствия?
– Хорошо, что у тебя есть друг, всегда готовый протянуть руку помощи, – всё ещё хихикая, заявил Фендал, почти по пояс скрываясь в своём бездонном рюкзаке. – Вот и она, кстати.
И босмер потянулся ко мне чем-то тёмным, костлявым и жутковатым, с длиннющими когтями. Я заорал, но скорее уж от неожиданности – при дневном свете лапа драугра производила менее сильное впечатление.
– Ты на хрена эту гадость с собой тащишь? – отойдя от шока, поинтересовался я.
– Не знаю, – пожал плечами эльф. – Тебя вот пугать, например.
А мысль-то дельная. Кто мне без доказательств поверит, когда я о своих приключениях рассказывать буду? Я решил выпросить у Фендала его трофей (и как только отпилить умудрился?!), когда босмер наиграется. Угадайте с одной попытки, кто будет главной жертвой его игр? Впрочем, может, он драугрову лапу Лукану в подарок тащит, скамп его знает.
– Вот, – в нарушение всех законов природы и логики, Фендал вытащил из рюкзака щит, из тех, что принято называть ростовыми. То есть чуть меньше самого босмера.
Я недоверчиво смотрел, как Фендал придирчиво оглядывает края обрыва, что-то бормочет и чертит в воздухе невидимые траектории.
– Садись и держись крепче, – скомандовал он, укладывая щит на самом краю, лицевой стороной вниз. Я всё ещё не понимал. Нда.
– За Валенвуууууд! – дико завопил босмер, вспомнивший, очевидно, свою никогда не виденную родину, и резко толкнул меня, покорно вцепившегося в эти необычные санки и сжавшегося в комок, в спину.
– Что-о-о-о? – завопил я, внезапно сообразив. И вопил, вопил, вопил…
Ну, что я вам могу сказать? Это было быстро. Стремительно как понос, как сказал бы человек менее утончённый, чем ваш покорный слуга. Других достоинств у такого метода спуска с гор я не обнаружил.
– Живой? – заботливо поинтересовался склонившийся надо мной Фендал.
– А ты, зараза? – ласково спросил я его в ответ. Он кивнул. – Вот сейчас соберу свои конечности и исправлю эту досадную оплошность Богов.
Фендал на всякий случай отошёл подальше, пробормотав что-то типа «кто бы мог подумать, что получится?». Я кое-как поднялся на ноги. К моему несказанному удивлению, переломов и даже сколько-нибудь серьёзных повреждений не обнаружилось. Кажется, Боги начали возвращать мне всю недоданную ранее удачу, да ещё и с процентами. Ну что же, раз такой поворот, то не буду, пожалуй, убивать мелкого негодяя. Вот если бы разбился насмерть – точно бы прикончил гада, нда.
– Хватит валяться, пойдём уже, ну, Локир, – пока я, прислонившись спиной к тёплому камушку, грелся на утреннем ласковом солнышке, Фендал в нетерпении нарезал вокруг меня круги. – Лукан всю жизнь ждать не будет.
Я лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на босмера: чумазая небритая мордаха, три, не меньше, слоя доспехов, мех, испачканный грязью, копотью и Боги знают чем ещё, свалялся (я имею в виду его броню, хотя и причёска, честно говоря, выглядела не лучше). Очаровашка, короче.
– Э-э, Фендал, – ухмыльнулся я. – Если ты в таком виде явишься в «Ривервудский торговец», Лукан тебя со страху сразу пришибёт чем-нибудь потяжелее. Это я храбрый, да и привык уже.
Эльф матюкнулся и убежал к мелководью, смотреться в спокойные воды Илиналты. Я, вздохнув, поплёлся следом: хоть мне и не свататься, но привести себя в порядок тоже не помешает. А то вдруг явится мне Азура, а я не при параде. Досадно будет, да.
***
Вообще-то я люблю и умею плавать. Особенно в жаркий день, в тёплой, безопасной водичке. И, желательно, не глубже чем по пояс. Как вышло, что я переплываю самое большое озеро Скайрима поперёк, пусть и не в самом широком месте? Да ещё и толкаю перед собой узенький, наспех сооружённый из трёх брёвен плотик, на котором сложены в кучу наши с Фендалом рюкзаки и вещи, так, что со стороны кажется, будто мы купаем мамонта? А так и вышло, как обычно со мной случается в последнее время – повёлся на очередное безумное Фендалово предложение. Отмывшись на мелководье и даже кое-как побрившись, я вдруг осознал, что больше суток не спал, и почти столько же не ел. В ответ на моё нытьё зоркий эльф оглядел окрестности, и уверенно заявил, что на другом берегу («совсем близко, прямо руку протяни») устроена вполне уютная браконьерская заимка. Там имеется навес, спальник, запас сухих дров, и, если повезёт, ошивается кто-нибудь из охотников с добычей. Я даже не попытался объяснять ему разницу между охотой и браконьерством: всё равно у босмеров нет слова «чужое», так чего зря воздух сотрясать. А вот слово «моё» они очень даже часто используют, нда. Заимка оказалась обитаемой. Тоненькая большеглазая редгардка была очень рада встрече – когда узнала наконец Фендала и опустила лук. Она только хмыкнула, когда мы, абсолютно голые, выбрались из воды на мягкий песочек. – Мы тут с другом купались, – объяснил ей Фендал, прикрываясь рюкзаком. Ага, ей-то видны одни уши, а от меня прикрыться он нужным не счёл. – И решили вот в гости заплыть. – Да уж вижу, что не с подругой, – фыркнула охотница, пристально меня разглядывая. – Ну, добро пожаловать, друг Фендала. – Нам бы пожрать чего, Рисса, – заискивающе улыбнулся ей босмер. – И поспать бы пару часов. – Вон рыба, сами почистите, – она кивнула на корзину, стоявшую в камнях рядом с удочкой, – костёр горит, спальник на месте. Она ещё раз окинула нас обоих ехидным взглядом и добавила: – Спальник, правда, один, но вам ведь больше и не нужно? Ну, хмм, отдыхайте, я пойду, зайцев постреляю. – Эй, ты всё не так поняла, – крикнул ей вслед сообразивший кое-что Фендал. – Я вообще жениться собрался. – Да мне-то что, – снова фыркнула Рисса, обернувшись. – Хоть женитесь, хоть так дружите, я вам не жрец Мары, чтобы проповеди читать. Только уберите потом за собой, и чтобы не как в прошлый раз, понял, Фендал? Я с любопытством посмотрел на покрасневшего эльфа, но решил, что всё-таки не хочу знать, что именно может вогнать в краску босмера. Ну его к скампу, расскажет ещё. Напялив от греха подальше штаны, пусть и мокрые, я вытащил из корзины ещё живую рыбину и присвистнул: зубки у неё были что надо. Та-ак, это, получается, я только что совсем голый плыл по озеру, в котором водятся такие милые создания?! Нда. Рыба посмотрела на меня очень выразительно – чего, мол, дошло, придурок? – и чуть не оттяпала мне палец. О божечки, а ведь… Слава Девяти, что эти зубастые рыбки такие брезгливые.***
– Фендал, а ты рыбу вообще чистил? – поинтересовался я, сплёвывая что-то, подозрительно похожее на чешую. – А зачем её чистить? – искренне изумился он. – Она и так всю жизнь в воде, значит, чистая. – Ну, чешуя рыбы-убийцы – сильный алхимический ингредиент, а вот какие свойства… – я напряг память, но тщетно. Ла-адно, выясним экспериментальным путём. – И что со мной теперь будет? – с интересом спросил босмер, доедая третью миску ухи. И вот хоть бы ложка в руке дрогнула. – Понятия не имею, – я широко зевнул и посмотрел на спальник. Единственный. Наши с Фендалом взгляды встретились. Отталкивая друг друга локтями, мы наперегонки рванули под навес. Я выиграл, но мелкий негодяй долго не мог смириться с поражением, всё норовил вытащить меня из такого уютного мехового гнезда. Я вяло отбивался. Наконец, босмер успокоился, отошёл в сторону и принялся тяжело вздыхать. Я стойко игнорировал весь этот театр. – Ну Ло-у-кир, – не выдержал Фендал. – Х-холодно же на ветру, пусти в спальник, пожалуйста. Только представь: вот проснёшься ты – а рядом окоченевший труп твоего лучшего друга. Совесть не замучает? – Нет, – зевнул я, но подвинулся. Что с ним поделаешь. – Лезь, но помни: хоть одна твоя дурацкая шуточка, хоть полнамёка на сам-знаешь-что, вмиг выгоню. – Как ты можешь такое предполагать, – возмутился мелкий нахал. – Я, чтоб ты знал, почти женатый мер теперь. Фендал шустро нырнул под меховое одеяло, повозился, прижался, наконец, спиной к моим лопаткам, и зевнул. – Спи, Рисса часа через два придёт, разбудит, – пробормотал он в полусне. – В Ривервуд придём засветло. Ну, меня о таком дважды просить не надо, и через пару минут я уже сладко спал. Мне даже ничего не снилось.***
Кто-то тряс меня за плечо. Почему-то спросонья вспомнилась повозка, в которой нас везли на казнь в Хелген, и я завопил, что просто хотел украсть лошадь, а дракону пусть Ульфрика скормят, он здоровый. – Вы о*уели? – произнёс прямо в ухо смутно знакомый голос. – Это всё Фендал, – быстро сообразил я. Не в смысле «сообразил, в чём нас обвиняют», а в смысле «лучше сначала побейте ближнего моего». Первая заповедь святого Локира, если что. – Это всё Локир, – одновременно со мной заявил босмер откуда-то из-под груды меха. Да нас тут, святых, столько, что плюнуть некуда, оказывается. – Что «Локир», что «Фендал», – не успокаивался настырный голос. – Уху, говорю, ели, придурки? Так почему котелок не помыли за собой? – О, привет, Рисса, – высунул нос наружу заспанный Фендал. – Чего тебе не спится среди ночи… в полдень? Чернокожая браконьерша всё-таки вытряхнула нас из спальника (вот это был подвиг, я вам скажу) и заставила мыть посуду. Остатки ухи, кстати, без всякого сожаления выплеснула подальше от озера, заявив, что иначе вся рыба вокруг помрёт. Аргумент, что мы живы и здоровы, она проигнорировала. Пока я скрёб песком закопченный котелок, а Фендал собирал наши постиранные (как смогли, так и постирали, во всяком случае намочили качественно) вещи, Рисса делилась свежими сплетнями. Дракона больше не видели, жизнь шла своим чередом. Ну и хорошо. Попрощавшись с охотницей, мы, сгибаясь под тяжестью рюкзаков, отправились в Ривервуд. Крутая неприметная тропинка прямо от заимки выходила к ровной круглой площадке, на которой возвышались три древнего вида менгира. Я наконец-то узнал местность и обрадовался, как ребёнок. Когда мы в незапамятные времена уходили с Хадваром от разрушенного Хелгена, легионер что-то бормотал про эти камни. Впрочем, я запоздало сообразил, что он и про Ветреный Пик что-то говорил. Нда. Впредь буду внимательнее. Наверное. Если раньше не помру. Фендал, буркнув «удача лишней не бывает», приложил ладони к камню, на котором был весьма схематично изображён вор. Кто бы сомневался. Я, вспомнив странную стену в гробнице, решил не рисковать. Обойдусь без экспериментов.***
История моей жизни замкнулась в петлю (на шее, нда): снова пылал закат, снова я подходил к Ривервуду в сопровождении героя, снова пёр на себе кучу всякого хлама. Третьего раза я не переживу, чувствую. Однако Алвора с семьёй увидеть будет приятно. Я даже приободрился слегка, а вот босмер, напротив, приуныл. Волновался. Прямо у ворот (у дырки в стене, их символизирующей, честно говоря) нас встретил Свен, неудачливый соперник Фендала в борьбе за сердце милашки Камиллы. Впрочем, треугольник сегодня разрешится, так или иначе. Тут мне в голову пришла мысль, что и Свен может предпочесть брата сестре. Бред, конечно, но проведите сами двое с лишним суток в компании босмера – ещё и не такое вообразите. Бард, однако, с пути истинного сворачивать и не думал. Как я догадался? Очень просто. Едва разглядев, кого даэдра принесли, он кинулся ко мне, схватил за плечи и начал трясти как куклу соломенную, приговаривая: – Ты же обещал, гад, что этот остроухий недомерок сюда не вернётся! – Тише, тише, – попытался я урезонить разошедшегося барда. «Остроухий недомерок» только хихикал, не собираясь вмешиваться. – Фендал не собирается жениться на Камилле. – Почему? – опешил Свен. И он правда не понимал, о божечки, как можно добровольно отказаться от такого счастья. – Потому что у меня мозги есть. И чувство самосохранения тоже, – пробурчал себе под нос Фендал. – Он, оказывается, давно влюблён в её брата, – пояснил я, хотя и Фендалова интерпретация не была лишена смысла. Свен несколько минут только открывал и закрывал рот, разглядывая почему-то нас обоих. Потом выдавил: – В Лукана? – Ты гений, – зубасто ухмыльнулся босмер. Я только молча кивнул. Свен подумал ещё немного. – И вы собираетесь сейчас им обоим рассказать? – недоверчиво спросил он. Я снова кивнул и сладким голосом поинтересовался: – Не хочешь с нами пойти? Не такой уж он и дурак, этот Свен. По крайней мере, моё предложение он отверг сразу и категорически, заявив, что лучше на крыльце подождёт. – Ну, тогда заходи когда крики смолкнут, – посоветовал я ему, – и действуй по обстановке. Бард проводил нас до крыльца «Ривервудского торговца» и остановился. Я даже позавидовал ему, пока не вспомнил, какое ярмо он собирается добровольно на себя напялить. Мелькнула, честно признаться, трусливая мыслишка оставить босмера одного перед лицом семейства Валериев, но я взял себя в руки. Бандитов, паука, и даже драугров вместе прошли, одолеем и парочку имперцев. Не страшнее же они ходячих трупов? Лукан, увидев нас, широко, с видимым облегчением, улыбнулся. – Выразить не могу, как я вам рад, – с чувством произнес он и крикнул: – Эй, сестрёнка, твой будущий муж пришёл, спускайся. Камилла, перепрыгивая через ступеньки, сбежала со второго этажа, и вознамерилась было обнять будущего мужа, но тот, зараза, шустро выставил между собой и предполагаемой невестой преграду. Одну такую не в меру добросердечную преграду. Меня, само собой. – Лукан, Камилла, я должен вам кое-что рассказать, – заявил он из-за моей широкой спины. Валерии замерли. – Скамп с ним, с когтем, ты, главное, меня спа… женись на Камилле, – по-своему истолковал его фразу Лукан. Его очаровательная сестрёнка нехорошо прищурилась и потянулась к стопке тарелок. – Камилла, ты, конечно, очаровательна, мила и вообще мечта любого мужчины, – галантно произнёс Фендал. – Но я, к величайшему сожалению, не могу на тебе жениться. – Что-о?! – взвыла мечта любого мужчины. – Я всё объясню, – эльф примирительно выставил перед собой руки. – Ну, э-э, поглядев в глаза смерти, я многое понял. Да-да, многое осознал… Его речь, как ни странно, не нашла у Валериев понимания. Фактически, он и сейчас глядел в глаза смерти, как мне казалось. Лю-ю-той смерти. Даже двум. – На самом деле, во всём виноват Локир! – внезапно выдал мелкий предатель. – Что-о? – теперь мы с Камиллой вопили дуэтом. Лукан очень нехорошо смотрел, но пока молчал. – Ну, мы с ним много говорили, о разном, да, он лечил меня, давал зелье, – зачастил Фендал. И внезапно закончил: – И там, в гробнице, я внезапно понял, что я… – Что-о? – Мы уже вопили втроём. Босмер перетрусил окончательно, и, уткнувшись взглядом в пол, пискнул: – Что я… э-э… маленькая синяя бабочка, вот! Сказать, что его выступление имело оглушительный успех – ничего не сказать. В зале «Торговца» повисла такая тишина, что слышно было, как сопит под дверью, пытаясь подслушать, Свен. – Шмяк-шмяк, – обречённо добавил Фендал, взмахнув для убедительности крыльями. – Он головой не ударялся? – тихо спросил у меня Лукан. – О, тут всё гораздо, гораздо хуже, – шепнул я в ответ. Моя синекрылая бабочка совсем ополоумела от страха. Я только диву давался – где тот язвительный нахал, изводивший меня без всякого стеснения двое суток? Надо было срочно что-то предпринимать. Я взял его за плечи, совсем как Свен давеча меня самого, и резко встряхнул. – Ты. Скампов. Трусливый. Дурак, – рявкнул я. – Скажи уже свою грёбаную правду, иначе всю жизнь будешь жалеть. Глаза его стали чуть более осмысленными, но вот уверенности в них не прибавилось. И я, мысленно попросив у Азуры прощения, шепнул в острое ухо: – Если ты сейчас не признаешься Лукану, я его у тебя уведу, так и знай! – и добавил так мечтательно, как только смог: – И почему я раньше не замечал, какой он красивый? Фендал зло глянул на меня и продолжил, уже слегка увереннее: – Ну, в общем, я такая бабочка… э… светло-синяя. Светло-светло-синяя… как небо… – убедившись, что его прозрачный намёк не нашёл понимания, босмер махнул рукой и выпалил: – Короче, я такая бабочка, которая любит других бабочек. Других бабочек-мужчин. Других бабочек-мужчин-Лукана. Когда я говорил, что его первое выступление имело успех, я и не думал, что тишина может быть ещё более… ну, тихой. Оглушительно тихой. – Да вы тут все даэдровы синие бабочки! Светло-светло-синие! – внезапно заорала Камилла, переводя взгляд с Фендала на меня, затем на так и застывшего с открытым ртом брата. – Чтоб вы все в Обливион провалились! Именно в этот момент к нашей тёплой компании решил присоединиться Свен. Камилла, собиравшаяся выскочить за дверь, врезалась в его широкую, надо отметить, грудь, да так и застыла. Свен, ошалев от восторга, стоял и улыбался с на редкость глупым (даже для правильного норда) выражением на лице. Камилла подняла на него глаза и неожиданно спросила: – Хоть ты-то в бабочку не превратился? – В какую бабочку? – оторопел бард. – В светло-синюю, – услужливо подсказал я. – В светло-светло-синюю. Свен на всякий случай огляделся, не отпуская, впрочем, своё внезапно свалившееся счастье, и отрицательно помотал головой. – Я бы на твоём месте хоть этого хватал, пока он тоже не стал бабочкой, – посоветовал я Камилле. – А то вдруг это вирус какой-то… Бард, сообразив, наконец, что удача сама (не без помощи скромного героя Локира, конечно, но кто и когда об этом вспоминает?) идёт к нему в руки, приобнял Камиллу за плечи и повёл на свежий воздух, успокаивать. Я успел только услышать жалобную фразу, что «брат увёл у неё жениха», как за ними захлопнулась дверь. Оставляя меня единственным зрителем (о Боги, только, пожалуйста, не участником) второго акта «Драмы светло-синей бабочки». Я прокрался в уголок и попытался прикинуться ветошью. Фендал смотрел. О божечки, как он смотрел! Просто молча, не отводя взгляда, пожирал глазами красного, как закат, Лукана. – Я… э-э… мне показалось, что ты… что я… что мы… – да уж, эти двое долго будут объясняться. Я не угадал. – Я люблю тебя. Очень давно, – как в омут с головой бросился Фендал. – И очень сильно. – Но… ну… Мы не можем быть вместе… – окончательно растерялся Лукан. – Это потому, что я – босмер, да? – со всей многовековой скорбью своего народа в голосе выдавил Фендал. – Все вы, люди, такие. Высокоме-е-ерные… – Э… нет, – растерялся имперец. – Я ничего не имею против босмеров, но… – Значит, из-за того, что я… – страдальчески протянул эльф, – невысокий? – Нет, твой рост тут ни при чём, – окончательно запутался бедняга торговец, – но ты же… – Да, я знаю, я некрасивый, – тут даже я, хоть и знаю негодяя как облупленного, чуть не пустил скупую мужскую слезу. Лукана тоже прошибло. – Нет, что ты, ты вполне симпатичный, – попытался утешить он само воплощение тоски, стоящее перед ним с опущенной головой. – Просто, как бы сказать, кое-что в тебе, ну, лишнее… – А, ты об этой мелочи? – оживился Фендал. – Подумаешь, да я ради тебя прямо сейчас его отрежу, если хочешь. Я, признаться, оторопел. Лукан, очевидно, тоже. Фендал выхватил из-за пояса нож и поднёс его к своему затылку. – Так бы сразу и сказал, что тебе не нравятся длинные волосы, – радостно затараторил он. – Ну его к скампу, хвостик этот, хочешь, вообще налысо побреюсь? – Не надо ничего резать, – запоздало всполошился Лукан. – Очень милый хвостик, тебе идёт. Фендал отложил нож и развёл руки в стороны. – Тогда я вообще не понимаю, в чём проблема, – хитро усмехаясь, заявил этот негодяй. – Ты ничего не имеешь против босмеров, тебя не смущает мой рост, я кажусь тебе симпатичным, даже хвостик мой тебе нравится! И тут мне стало жалко Лукана. Хочет он того или нет, но его мелкое нахальное счастье с ним случится. Впрочем, имперец, не осознавший ещё своего поражения, пытался вяло трепыхаться. – Но ты же мужчина! – привёл он свой самый убедительный довод. – Ты тоже, – отмахнулся Фендал. – Но я всё равно тебя люблю. – Это… очень внезапно, – та-ак, а капитуляция-то не за горами. – И вообще, какие у тебя доказательства? – Я ради тебя подвиги совершал, – гордо заявил ему босмер. – Даже коготь золотой добыл, вот. Фендал обернулся в поисках вышеуказанного когтя, мирно лежащего в моём, собственно, рюкзаке. – О, Локир, и ты здесь, – бурно обрадовался он, заметив, наконец, меня. – Отдай коготь и пошёл вон. Я пожал плечами и пошёл, а что ещё оставалось? За моей спиной Лукан вяло пытался объяснить, что он никогда не встречался с мужчинами. – Тогда откуда ты знаешь, что не понравится? – усмехнулся Фендал и ехидно добавил: – Ты ещё не понял, душа моя, что у меня есть ответы на все твои вопросы? Я захлопнул за собой дверь магазина и устало рухнул прямо на крыльцо. Внезапно меня закружил маленький вихрь. – Локир, вернулся! Живой, придурок! – Живой, живой, – ухмыльнулся я. – Тоже рад тебя видеть, Дорти. – Пойдём быстрее домой, вот мама обрадуется! – тараторила она, таща меня за руку к кузнице. Сигрид, улыбаясь, обняла меня, расцеловала в щёки, Алвор заключил в медвежьи объятья. Меня до отвала накормили и стали расспрашивать о приключениях. Я рассказал почти всё, и даже не преувеличивал. Ну, почти. О Фендаловых выходках, впрочем, умолчал, да и про драугров говорить не стал. Но, подумав, всё-таки и про мёртвую пакость тоже рассказал, когда Дорти уснула. Алвор с женой сначала не поверили, но я заявил, что Фендал подтвердит всё до последнего слова, даже, может, руку покажет. Драугрову, не свою. – Дела-а, – протянул кузнец, дослушав. – Что же теперь делать, ведь этот древний гадюшник у нас под боком? Я посоветовал особо об этом не трепаться – нечего панику разводить, – но и не отмахиваться. Фендал, я уверен, тоже среди своих дружков-браконьеров слухи пустит, чтобы настороже были. – Да и всех беспокойных мы вроде качественно успокоили, – добавил я. – Выходит, зря мы над Хадваром смеялись, – Сигрид вздохнула. – Прав был мальчишка. Я только кивнул: засиделись мы заполночь, и глаза, даже несмотря на дневной сон, слипались. Сигрид, заметив моё состояние, попыталась уложить меня спать на их с Алвором постель, но я только отмахнулся и ушёл на воздух, в кузницу.***
Я страдал бессонницей. Правда, приключившийся со мной недуг был странного характера. Мерзкого босмерского характера, я бы сказал. Я уже легко покачивался на сладких волнах дрёмы, когда что-то тяжёлое внезапно опустилось ко мне на живот. Я заорал и начал отбиваться, тяжесть только хихикала. Мог бы и догадаться. – Фендал, отвали, – буркнул я и попытался с головой залезть под шкуру. Кажется, Сигрид что-то говорила про подвал. Надо было устроиться ночевать там. – Не раньше, чем ты скажешь, что шутил вчера, – даже не шелохнувшись, заявила эта скотина. – Я шутил, пел и плясал, – обречённо согласился я с ним. – Если ты хочешь вручить мне премию за лучшую в мире шутку, я не против, только, во имя всех Богов, давай поговорим утром. – Что ты шутил насчёт того, чтобы отбить моего Лукана, – пояснил босмер. Мне даже стало интересно. – А он уже твой? – не удержался я от вопроса. – Не твоё дело, – Фендал не выглядел чересчур уж самодовольным. Не больше, чем обычно. – Так ты шутил или нет? – Шутил, шутил, успокойся, – устало пробормотал я, накрываясь шкурой с головой. – Отстань, я спать хочу. – А что тогда не спишь? – искренне удивился он. Я от всей души послал его в Обливион, или петь серенады под окнами «Ривервудского торговца», или к драуграм в гости. Не знаю, какой вариант он выбрал, но с моего живота слез. И вновь мне почти удалось заснуть. Почти. – Совсем забыл, – радостно гаркнул босмер у меня над ухом. – Тебе Лукан передавал деньги за коготь, четыреста септимов. Вот не думал, что доживу до того момента, когда такого рода известия оставят меня равнодушным. – Оставь пока у себя, – зевнул я. – И дай уже поспать. – Ну, как скажешь, – легко согласился он. – Я, конечно, пытался образумить Лукана, зачем, мол, тебе деньги, всё равно ведь пропьёшь… – Я тебе завтра достойно отвечу, только отстань. – Ухожу, ухожу, – пообещал Фендал. Ненадолго. В этот раз мне даже удалось уснуть. Минут на пять. – Мне нужен твой совет, Локир, – а мне нужно поспать, но кого это волнует? – Раз уж ты всё равно не спишь. Очевидно, фраза «отвали, чудовище» для чуткого эльфийского уха звучит как «полностью к твоим услугам». По крайней мере, Фендал истолковал её именно так. – Как мне строить стратегию ухаживаний? – задумчиво сказал он, выкручивая моё ухо. Для большей убедительности, очевидно. – Надень ему ведро на голову, – буркнул я, разжимая его тонкие, но удивительно сильные пальцы. – Зачем? – оторопел он. – Так принято, – почти уже засыпая, авторитетно заявил я. – Все так делают. Фендал помычал, похекал, но из кузницы ушёл. Чтобы прямо перед ней столкнуться со Свеном. – О, Фендал, – обрадовался бард. – Подскажи, как мне за Камиллой ухаживать? – Во-он там, под шкурой, Локир, у него спроси, – дружелюбно посоветовал ему босмер. – Он в этих вопросах разбирается. – А он не спит? – О божечки, хоть у кого-то появилась здравая мысль. – Неа, у него, кажется, бессонница. Я тихонько завыл и попытался прикинуться мебелью. Не вышло. Тяжело протопав по деревянному полу и едва на меня не наступив, Свен плюхнулся рядом с моей импровизированной кроватью и протяжно вздохнул. – Локир, раз уж ты не спишь, – конечно, чего уж там, самый главный специалист всего Скайрима по делам сердечным выслушает вас в любое время суток, нда. – Может, подскажешь, как мне покорить Камиллу? Вот тут поймите меня правильно – против Свена я ничего не имею. И если Фендалу я действительно хотел слегка отомстить за мою «бессонницу», то барду искренне желал добра. Просто я даже подумать не мог (у меня вообще с этим проблемы, если на рассвете будить), что босмер, так ловко провёдший накануне первый этап кампании по взятию своей неприступной имперской крепости по имени Лукан, может и в самом деле… Ну, вы поняли. – Смотри, что будет делать Фендал, Свен, и повторяй за ним, – нет, мне правда казалось, что это неплохой совет. – А теперь отстань, я уже сплю. Не знаю, кого из Богов благодарить, но мне удалось-таки выспаться. Солнце уже подползало к середине неба, когда я, довольный жизнью, умытый и сияющий, как новенькая монетка, возвращался от реки в дом кузнеца, где меня ждал превосходящий все надежды завтрак. На глаза мне попалась Гердур, владелица местной лесопилки, идущая за водой. С пустыми вёдрами. Мысль была оглушительной, как удар великаньей палицей: ведро! При свете дня я почти не сомневался, что Фендалу хватит ума (или, скорее уж, дурости) в точности последовать моему совету. О божечки, я не хотел такого исхода (но, положа руку на сердце, поглядеть бы не отказался, с безопасного расстояния, желательно). Я со всех ног бросился к «Ривервудскому торговцу», надеясь, что успею предотвратить катастрофу. Не успел. Хлопнула дверь магазина, и на улицу вылетел маленький смерч босмерского происхождения. Меня закрутило и оторвало от земли – в прямом смысле. Фендал, даром что на голову ниже, подхватил меня, подняв, и завертел, приплясывая. Я уже успел подумать, что бедняга спятил, получив от предмета своих воздыханий окончательный отказ, когда босмер радостно завопил: – Локир, я тебя обожаю, и твой совет – просто чудо! – С ведром? – на всякий случай уточнил я. Фендал радостно закивал и наконец-то поставил меня на ноги. – Рассказывай! – категорично потребовал я. В общем, это чудо восприняло мой совет совершенно серьёзно, и ко времени открытия магазина Лукана ждал сюрприз. Фендал просочился внутрь, прикрываясь огромной охапкой горноцвета, которую, впрочем, тут же и подарил. А вот большую деревянную бадью, принесённую с собой предусмотрительным поклонником, в которую имперец собрался вместо вазы поставить цветы (вряд ли во всём Скайриме нашлась бы ваза подходящего размера), босмер у него выхватил и без лишних слов надел торговцу на голову. Лукан, опешив то ли от страха, то ли от изумления, снять этот головной убор даже не попытался, и Фендал, осмелев, дал волю словам, а потом и рукам. Снятие ведра с головы избранника закончилось не очень целомудренным поцелуем. – И ещё он сказал, что понял мою аналогию, – закончил рассказ босмер. – Мол, его предрассудки – это ведро на голове, и он готов попробовать посмотреть на жизнь по-другому, сняв это ведро предубеждений, вот. «Ведро предубеждений» было последней каплей – я не выдержал. Проржавшись до слёз, я тепло поздравил своего друга с наметившимся прогрессом, и тут кое-что вспомнил. – Э-э, Фендал, а Свен тебе не попадался? – невзначай поинтересовался я. – Да где-то тут отирался, – махнул рукой эльф. Криков и звона тарелок слышно не было. Помолившись всем Богам скопом, я открыл дверь магазина. Фендал тут же прошмыгнул мимо меня и направился прямиком к Лукану, с отсутствующим видом созерцающему огромную охапку горноцвета. – Лукан, ты не видел Свена и Камиллу? – спросил я. Тот только махнул рукой в сторону лестницы на второй этаж и во все глаза уставился на Фендала. Хе, а он неплохо так «снял ведро предубеждений»! Я, прислушиваясь, осторожно поднялся наверх. Криков по-прежнему не было. И неудивительно. Я хочу сказать, что целоваться и орать одновременно довольно затруднительно (не то чтобы я был в этом экспертом – в поцелуях, не в криках, само собой, но здравый смысл подсказывал). Камилла (вид сзади), в мокром платье, стоя в луже, всем телом прижималась к барду. Род их занятий не вызывал никаких сомнений. Рядом валялась бадья с остатками воды – о божечки, сообразительность нордов весьма преувеличена, кажется (да-да, преувеличена даже в анекдотах). Однако, вопреки всему, метод действовал. – Свен, я и не знала, что ты не такая уж и размазня, – выдохнула Камилла, оторвавшись от него (я даже ущипнул себя: нет, не сплю). – Ты повёл себя как настоящий мужчина. Это так… возбуждающе… Я спустился с лестницы, стараясь не потревожить ни одну из парочек, и покинул этот приют любви. Я ничего не понимаю в отношениях. Нда. За завтраком, во время прощаний с семьёй кузнеца, сборов, обмена подарками и отшивания собравшейся со мной Дорти я был непривычно молчалив и задумчив. Меня интересовало, где можно добыть ведро исполинских размеров. И как его водрузить на голову одной восхитительной, но очень большой статуе.
