Бородатая педагогика, драконий юмор и женская логика
3 октября 2014 г., 21:00
– Не хочу-у-у! Положите меня туда, где взяли, извращенцы старые! – вопил ваш покорный слуга, тщетно пытаясь выпутаться из мехового одеяла...
А ведь утро начиналось так прекрасно, я даже думал, что Боги – по ошибке, не иначе, – выдали мне кусок чьей-то чужой жизни… Я выспался, у меня, для разнообразия, вообще ничего не болело, да к тому же благодарность Седобородых за сконструированный накануне аппаратик для хорошего настроения обрела материальное выражение. Борри, кажется, расстарался с утра пораньше, и проснулся я от одуряющего запаха свежей выпечки. Очевидно, старикан сегодня готов был делиться своей нежностью со всеми, а не только с моим хускарлом – блюда с пирожками, булочками, крендельками и Девять ведают чем ещё покрывали чуть ли не весь длинный каменный стол в нашем с Лидией изоляторе. Выпечка всех сортов возвышалась аккуратными пирамидками, некоторые из этих дивных сооружений архитектуры исходили ароматным мясным соком, другие кокетливо приоткрывали ягодную начинку, третьи манили подрумяненными сырными потёками… Короче, это было прекрасно. Когда меня в следующий раз соберётся сожрать невоспитанный дракон, я постараюсь в красках описать ему наше утреннее пиршество на Высоком Хротгаре. Если эти твари и впрямь разумны – дракон немедленно бросит жевать неаппетитного меня и стрелой полетит на Глотку Мира, нда…
Завтрак прошёл в удивительно мирной, хоть и немногословной, атмосфере. Судя по бодрому чавканью, и сами бородачи получали такие подарки нечасто. Мы с Лидией вообще набивали пузо авансом, так сказать: нам уже намекнули, что скоро нас отсюда попросят, вежливо или как получится. Впрочем, хитрые Седобородые избрали верную тактику – если и обед с ужином будут такими же, нас с Лидией, несопротивляющихся и обессилевших от обжорства, просто можно будет вытащить за дверь и, пинком придав ускорение, отправить катиться вниз по легендарным семи тысячам ступеней.
Я с сожалением отложил надкусанный пирожок с ягодами, признавая своё поражение: то ли восемнадцатый, то ли двадцать второй по счёту, он меня всё-таки одолел. И тут Арнгейр, кто бы сомневался, решил мне капитально испортить настроение.
– Ну, если все немного заморили червячка, – жизнерадостно заявил этот вредитель престарелый, – предлагаю показать Локиру наши ту’умы и научить его тому, чему следует.
Я даже не могу толком объяснить, чем меня так напугало это безобидное, в общем-то, предложение. Ну, подумаешь, ту’умы, что я, их раньше не видал? А учиться я вообще люблю, особенно «тому, чему следует» (правда, я вкладываю в это выражение несколько другой смысл, чем мои самоназначенные учителя, нда). Но тут – меня накрыла паника. Я на каком-то интуитивном уровне понимал, что каждое слово на драконьем языке, каждый Крик изменяет меня, иногда – резко, когда вдруг появляется Тварь, а иногда – постепенно, незаметно. Но я менялся. И перспектива того, что меня сейчас научат ещё парочке таких непредсказуемых, опасных и совершенно загадочных штук, определённо не радовала. Настолько, что я, повинуясь древним инстинктам, юркнул в свою постель и залез с головой под одеяло, предпочитая дальнейшие переговоры вести из этого безопасного убежища.
Я был убедителен: говорил, что я себе нравлюсь таким, как есть, и не очень бы хотелось окончательно превратиться в кровожадную Тварь, которая думает на чуждом, рваном, резком языке и считает людей не более чем пищей. Я заявлял, что не хотел и не просил этого странного дара, и вообще готов уйти в любой момент, уступив дорогу более достойному. Я даже глубокомысленно произнёс, что многие знания – многие печали. Без толку. Упрямый старикан только тряс узелком на бороде и бормотал, что ему лучше знать, как правильно. В итоге наш диспут зашёл в тупик, и я оказался в той ситуации, с которой и начал сегодняшний рассказ – меня замотали в одеяло, в шесть рук – Лидия не вмешивалась, Арнгейр командовал – оторвали от кровати и поволокли в главный зал. Учиться.
Бородачи вытряхнули меня на каменный пол и очень грамотно взяли в кольцо, отрезая возможные пути к бегству. Лидия, зараза такая, стояла чуть в стороне и ухмылялась, глядя, как издеваются над её таном. Куда только делось «я твой меч и твой щит»?
Арнгейр опустился на корточки рядом со мной и посмотрел в глаза добрым внимательным взглядом хорошего доктора-мозгоправа.
– Ну что ты как маленький, Локир? – заботливо спросил он. – Ты же взрослый человек, Довакин почти, на тебе до сих пор так написано. Ну хочешь, я тебе конфетку дам, если ты выучишь одно, всего одно слово из драконьего Крика? Вку-у-сную…
– Конфетку хочу, – буркнул я. – А учить эти ваши слова – не хочу.
– Да объясни же ты, наконец, в чём проблема, – взорвался бородач.
Я тяжело вздохнул и собрался с мыслями (с обеими мыслями, нда, больше отродясь не было).
– Боюсь, – тихо признался я. – Со мной что-то происходит. Как будто какая-то тварь во мне завелась…
– Может, глисты? – заинтересованно предположил Арнгейр. Я уставился на него с недоумением.
– Шучу, шучу, – ухмыльнулся бородач. – Просто хотел обстановку разрядить немного.
– Дурацкие шутки у тебя, – надулся я. – Как вообще можно терпеть людей с таким идиотским чувством юмора?
Скамп знает, что все присутствующие, включая и молчунов, нашли смешного в моей фразе, но ржали они что твои лошади. Зар-разы.
– Я, между прочим, серьёзно, – продолжил я, когда приступ всеобщего веселья сошёл на нет. – Уже два раза со мной случались странные приступы. Я как будто становился таким… Не знаю, как описать. Как будто крылья у меня, и когти, и пасть. А люди вокруг – просто жалкие зверюшки, достойные только брезгливого любопытства. Их так легко и вкусно убивать. А я – я действительно силён, я – хозяин мира, я… Я – дракон…
Ну вот, я впервые сказал это вслух. Вот только прозвучало это, вопреки моим ожиданиям, не как бред. Очень даже страшно прозвучало. И… правильно, нда. Арнгейр отшатнулся, его глаза заметно расширились.
– Расскажи, а? – какие-то завистливо-мечтательные интонации в его голосе сильно напомнили мне Дорти, дочку ривервудского кузнеца, когда она требовала отчёта о походе на Ветреный пик. Молчуны, затаив дыхание, подошли поближе. Вот как дети малые, честное слово. И ещё мне конфетку предлагали… Я закрыл глаза и попытался описать свои ощущения.
– Крылья за спиной. Огромные, могучие, готовые ловить ветер, обнимать небо. И в то же время – такие естественные, такие подвластные. И пасть, не рот. Вкус крови, сладковатый, отдающий железом и солью. Человеческая кровь. Горячая. Вкусная. Смертные – копошатся вокруг, пищат слабыми голосами. Жалкие, глупые. Должны восхищаться и бояться, и не сметь поднять головы. Я волен убивать, как волен дышать и летать. И сила, бурлящая, клокочущая, тугим горячим шаром свернувшаяся под ключицами. Ждущая, готовая. Стоит только открыть рот – открыть пасть – и она вырвется, неодолимая, могучая, сокрушительная…
Я приоткрыл глаза. Седобородые слушали как завороженные. Нда, кажется, я их не убедил в том, что не надо меня ничему учить. Даже Лидия смотрела с каким-то новым чувством – не то с восхищением, не то с завистью.
– Да как же вам объяснить!? – взорвался я. – Это мерзко, это неправильно! Нельзя так! Ведь я же человек, обычный человек! Я не хочу жрать других людей и относиться к ним, как к пыли под ногами! А из-за ваших скампом траханых ту’умов я превращаюсь в это… В Тварь!
– Да уж, проблемка, – согласился Арнгейр. – Ты и сам по себе – тот ещё подарочек, а уж если характер и дальше портиться будет… С Партурнаксом бы тебе поговорить…
– Ведите, – сразу согласился я. – Поговорить – это дело хорошее, это я завсегда готов. Только учить ничему не надо!
– Надо, Локир, надо, – вздохнул этот гад бородатый с притворным сочувствием. – К Партурнаксу просто так не попадёшь. Есть, видишь ли, ритуалы всякие, традиции. Вот выучишь пару слов, смотаешься по-быстренькому за одной безделушкой – тогда пожалуйста.
Я взвыл и попытался убиться о холодный каменный пол.
– Я не думаю, что от нашего обучения станет хуже, – задумчиво предположил Арнгейр. – Ты ведь не каждый раз это… эту Тварь чувствуешь, когда Кричишь?
– Только тогда, когда собирался убивать, – согласился я. – И когда этот дракон возле Вайтрана, Мурмурмур, вроде, сгорел внезапно.
– Ну, я примерно так и думал, – кивнул Арнгейр. – Скорее всего, это именно душа дракона в тебе. Ну, мы-то не драконы, и принципы передачи силы тут совершенно другие. Так что смирись и давай учиться.
Я смирился не сразу. Сначала я бегал от резвых бородачей по Хротгару, заглядывал во все тёмные углы и вопил: «Выходи, Партурнакс, разговор есть». Потом вспомнил, что Арнгейр что-то говорил про медитации в одиночестве на вершине Глотки Мира, и выскочил во двор, где тоже вволю попугал местную живность своими воплями. Всё-таки они меня одолели. Подлой подножкой. Я валялся на пузе на полу в главном зале Хротгара, а на моей спине, чтобы не сбежал, устроились двое молчунов бородатых. Отожрались, однако, гады, не иначе как от медитаций такие зады наели. Такой вес, сравнимый разве что с тяжестью ответственности за мир, как-то очень располагал к смирению и следованию своему Пути. Пусть даже следовать пришлось, валяясь на брюхе. Так сказать, лежать в направлении Пути, нда.
– Приступай, мастер Эйнарт, – скомандовал Арнгейр. И мастер Эйнарт приступил.
Он тяжело вздохнул и сделал шаг вперёд. Я открыл было рот, чтобы в очередной раз возмутиться, но резко передумал. Куда только делся безобидный чудаковатый старикан, таскавшийся за Лидией и вязавший ей дурацкие шарфики? Передо мной стоял грозный воин, могучий и величавый. Нет, внешне он остался сам собой, только полы серой робы тяжело колыхались, словно бы от ветра. Но ощущение… Казалось, он стал на две головы выше и вдвое шире в плечах, глаза горели пугающим, чуждым миру смертных огнём, и весь его облик словно бы кричал о величии и спокойной, уверенной силе. Эйнарт глубоко вдохнул, прикрыв свои ставшие странными глаза, развёл руки в стороны и не то Крикнул, не то выдохнул:
– RO!
Я молчал, поражённый. От этого нехитрого слова на каменном полу, во всполохах необжигающего пламени проступили странные, словно бы выцарапанные с чудовищной силой знаки. Грохот диковинных барабанов накрыл меня, как прилив на берегу моря. Я тонул в этих древних ритмичных звуках, сердце билось в такт странной, стремительно нарастающей мелодии. Всё это очень напоминало произошедшее в Ветреном Пике, когда я, от большого ума, не иначе, схватился за странную стену, исписанную очень похожими знаками. Но были и отличия. В тот раз древнее знание врывалось в меня, выворачивая наизнанку и царапая гортань, словно оставляя невидимое клеймо, а сейчас… Сейчас мне было хорошо. А звук – ох, как он отозвался во мне, этот звук! Перекатываясь на языке, заставляя сладко вибрировать все кости, «RO» словно влилось в мою кровь, наполняя всё тело спокойным и могучим… равновесием?
– Равновесие, – словно в ответ на мои мысли, тихо произнёс Арнгейр. Я только кивнул: мог бы и не говорить, я понял. Я… вспомнил? Тварь во мне – а, может, я сам? – довольно урчала, наслаждаясь ощущениями. Даже не заметив, что тяжесть, прижимавшая меня к полу, исчезла, я приподнялся и провёл пальцами по странным знакам на полу. На секунду померещилось – мои когти, огромные, острые, как лучшая сталь, и невозможно сильные, скребут по камню, оставляя глубокие царапины. Буквы? Я поднял глаза на Арнгейра и шепнул одними губами:
– Ро.
Ничего не произошло.
– Ро? – с недоумением повторил я. – Ро-ро-ро?
– Хватит ророкать, – фыркнул бородач. – Пока это просто звуки, какие есть в любом человеческом языке. Чтобы превратить их в Крик, нужна… ну, энергия, наверное. Для тебя – тут в голосе Арнгейра отчётливо прозвучала зависть, – подойдёт душа убитого дракона, а мы… Мы вынуждены годами призывать свои внутренние силы и молиться Кин.
Сказать, что я был раздавлен – ничего не сказать. Я хотел, хотел немедленно это слово, хотел ощутить его на языке, вытолкнуть из глотки, и слушать, слушать. Я даже – не вру – готов был прямо в тот момент поймать любого дракона и бить ему морду, пока не окочурится, чтобы только получить эту силу. Впрочем, Арнгейр, видя моё состояние, сжалился:
– Мастер Эйнарт поделится с тобой своим знанием, – заявил он и добавил специально для протестующе мычащего Эйнарта: – Поделится, я сказал.
– А как он это сделает? – влез в их молчаливое противостояние я. Эйнарта, очевидно, тоже интересовал этот вопрос.
– Ну, тебе придётся его сожрать, – радостно сообщил мне Арнгейр. – И, таким образом, поглотить душу.
Пока Эйнарт пытался неумело изобразить обморок (дать ему пару уроков, что ли?), а я подбирал свою отпавшую челюсть, Арнгейр, старый пакостник, подло хихикал.
– Да расслабьтесь вы оба, шучу я, – смилостивился он наконец.
– Что-то шутки у тебя сегодня и правда дурацкие, – раздражённо бросила Лидия. – Тебя Локир, случайно, не покусал?
Пока все окружающие пытались выяснить, кто кого обидел и чьи шутки хуже, Эйнарт немного пришёл в себя. Арнгейр взялся нас наставлять.
– Ты, Локир, штука в некотором роде уникальная, – бухтел он. – Да и нормальных-то Довакинов много сотен лет никто не видел. Но я думаю, всё получится. Эйнарт, сконцентрируйся, попробуй собрать свой дух в плотный горячий шар... Локир, расслабься, дыши глубже, откройся миру…
Под его монотонный бубнёж я впал в странное состояние – не сон, не явь. Я вроде бы и слышал, и видел всё происходящее вокруг, просто это стало неважным и каким-то приглушённым. Единственное, что ещё имело смысл – это глаза застывшего напротив Эйнарта, ставшие огромными, бездонными. Зрачки, как тёмные туннели, как водовороты в чёрной воде, втягивали меня в глубину. Внезапно в этой глубине вспыхнул немыслимо яркий свет, и я даже отшатнулся – настолько он был обжигающим. И в тот же миг на меня хлынули, словно прорвав плотину, образы и воспоминания. Время даже не растянулось – оно просто перестало существовать. И я видел. Я видел саму сущность Эйнарта, я за удар сердца впитывал в себя годы его жизни, я видел, как взбесившееся солнце носится по небу, так быстро, что почти невозможно уследить, отматывая дни и ночи назад, как алмазной пылью вспыхивают огромные звёзды над Глоткой Мира… И сила, по крупицам собранная стариком за долгую, очень долгую жизнь, его знание «Ro» бурным горным потоком вливалось в меня, наполняя через край... Я купался в этой силе, впитывая её, а потом поток начал иссякать. Эйнарт отшатнулся и обессиленно опустился на пол.
Я отвернулся от него и обвёл остальных мутным расфокусированным взглядом. Арнгейр довольно хмыкнул.
– Ну-ка, покажи теперь нам «Безжалостную силу», – потребовал он.
Плохо понимая, что вообще происходит, я потряс головой. Внезапно меня накрыла мысль, чуждая, страшная, инстинктивная. Да как смеют они, жалкие, никчёмные создания, требовать чего-то от меня – от МЕНЯ?!
– Создавайте фантомов, по очереди, – скомандовал главный бородач кому-то за моей спиной.
– Fiik…Lo…Sah* – отрывисто прокричал один из Седобородых.
Я обернулся посмотреть, кто смеет осквернять великий язык, язык, который суть основа силы, язык, в звуках которого заключено всё могущество мира… Передо мной возникла призрачная фигура, жалкое, наивное, бессильное порождение JooR. «HOKORON, – возликовала во мне новая сущность, – KRii!»**. Я – или не совсем я – зарычал и Крикнул:
– Fus… RO!
Это было не сложнее, чем вдохнуть. Это было естественно. Чистая сила, освобождённая на миг, стёрла, уничтожила нелепый призрак. Я ощутил мимолётное разочарование – жалкий, слабый враг. Но на его месте уже стоял следующий. Глупцы, они хотят меня одолеть своими пустыми обманками?!
– Fus RO! – и второй призрак растворяется, не оставив и следа. Ха! Третий был не сильнее, снова мой ту’ум играючи отбросил его и уничтожил. Я посмотрел на живых, сбившихся в кучу, напуганных, и снова раскрыл рот для Крика.
– Довольно, Локир, остановись, хватит уже, – с какими-то тонкими, визгливыми нотками в голосе завопил один из JooRE***. Страх – это приятно, так и должно быть. Я – не я? – рыкнул довольно и собрался уже закрепить свою победу, как боковым зрением уловил движение. Обернулся резко, с трудом удержав равновесие – остро не хватало хвоста, природного балансира, – и успел заметить, как тот смертный, который поменьше остальных и пахнет по-другому («Лидия» – непонятно долетел обрывок далёкой мысли), подхватив высокий глиняный вазон, бросает его прямо в меня. Опешив от изумления, я едва успел среагировать на столь нелепое нападение. Ну, как успел – я замахал крыльями, взлетая. Ага. Вот-вот. Вазон с треском встретился с моим лбом и рассыпался на множество осколков. Я не вполне по драконьи ойкнул и начал заваливаться на пол. Последнее, что я услышал – виноватый голос Лидии (да, теперь я вспомнил), говорившей: «Прости, Локир, так будет лучше…».
***
Сначала пришёл в себя мой нос. По крайней мере, он первый предоставил отчёт мозгу. Пахло пылью. Затхлостью, ветхостью, как бывает в огромных, давным-давно забытых кладовках, куда десятилетиями стаскивают бесполезный, отживший своё хлам. Я смутно удивился, неторопливо выплывая из беспамятства, и потребовал отчёта от прочих органов чувств. Выходило, что я лежу на ровном и твёрдом, вокруг изрядно холодно, и… и всё. Звуков не было, а глаза видели только густой, как дым от мокрых дров, туман. Ну и что всё это значит? Память услужливо подсказала, что последнее, что было со мной до этого места – обучение у Седобородых, которому я интуитивно сопротивлялся. Ох, божечки, кажется, я там ещё немножечко вышел из себя… Интересно только, если я вышел – то кто вошёл? – Кхе-кхе, – донеслось откуда-то из тумана. – Ну, типа, привет, Лок-Кир. Я подпрыгнул и резво вскочил на ноги. Туман, словно разгоняемый моими движениями, стремительно рассеивался, открывая взгляду… Нет. Этого просто не могло быть. Вы скажете, что я не должен был так удивляться, увидев дракона. Вы скажете, что я их уже видел, и даже убивал, мог бы и привыкнуть. Нда, вы, наверное, правы. Просто этот конкретный дракон… Короче, я просто опишу то, что вызвало у меня такой шок, хорошо? Клочья тумана отплывали, открывая моему взгляду что-то наподобие ярлова трона. Размером с небольшой сарай. И в этом кресле, удобно откинувшись на резную спинку, восседал дракон. Передние лапы он сложил на груди, постукивая себя когтем по предплечью, а задние вальяжно вытянул вперёд. Из его пасти, дымясь, торчала курительная трубка размером с бочку, и на кончике носа, упираясь в острые костяные наросты, красовались круглые очки. И сквозь эти самые очки, невозмутимо попыхивая трубкой, дракон сейчас меня очень внимательно разглядывал. Вот загадочная штука – человеческие стереотипы. Ну да, очки носят только вежливые, интеллигентные, безобидные лю… хмм… создания, да. Логично же, согласитесь. Во всяком случае, ничем иным я свою реакцию объяснить не могу. Я захлопнул рот, передумав вопить от ужаса, и плюхнулся на землю, разглядывая дракона с не меньшим интересом, чем он меня. В голове вертелись сразу несколько вопросов. Наиболее важными сейчас мне показались два: кто это и где я. Язык, однако, слушался не очень, и в итоге два вопроса объединились в один. – Э-э… Кто… Я? – ну да, соглашусь, прозвучало не то чтобы сильно осмысленно. Вот и дракон так решил. – О, да тут всё ещё хуже, чем я думал, пациент, – пророкотало чудовище, ухмыляясь. – Уж не ретроградную ли амнезию мы наблюдаем? Ладно, подскажу тебе: ты – внебрачный… хмм, не то чтобы у него были брачные, но скамп с ним… сын Шеогората и… Ну, например, головки сыра, и твоя задача – спасти мир от огромных летающих грязекрабов. Дерзай. – Иди ты в задницу, – обиделся я. – Врёшь ведь, да ещё и неумело. Я сам знаю, кто я. На самом деле, я хотел спросить, кто ты. И где я, если уж на то пошло. Дракон зафыркал, изображая хихиканье, и выпустил колечко дыма. – Я-то, конечно, вру, а вот ты сам... Ты уверен, что знаешь, кто ты такой? – Почти наверняка, – отмахнулся я. – Может, всё-таки ответишь? – Да запросто, – добродушно кивнул он. – Я, видишь ли, убитый и неправильно поглощённый тобой дракон Мирмулнир, и мы находимся в твоей голове. Я огляделся. – Что-то тут пустовато как-то, – задумчиво протянул я, решив начать с выяснения вопроса о месте. Дракон заржал уже в полный голос. – Рад, что ты сам это признаёшь, – отхохотавшись, заявил он. – На самом деле, тут навалом всякого хлама, но да, пустоты тоже достаточно. Это, видишь ли, не совсем голова. Скорее, твоё сознание. Причём такой его уголок, который в одном очень-очень далеком, таком далеком месте, что для тебя просто нигде, принято называть бессознательным. Ты даже сам не знаешь, что тут у тебя творится. Я вот, например, завёлся. – Та-ак, тут помедленнее, – оборвал я его. – Ты просто не можешь быть драконом. Нет, у тебя, конечно, есть крылья, клыки и всё такое прочее, но вот ведёшь ты себя и выражаешься, как… как… – Как Локир, – услужливо подсказал дракон. Я ошарашенно кивнул – вот что называется «посмотри на себя со стороны», нда… – Ничего удивительного, – продолжил дракон. Да, пожалуй, он и правда был похож на того, которого я, скажем так, победил возле Вайтрана. Ну, за исключением очков и трубки, конечно… – Я, видишь ли, умер. И был частично поглощён одним придурковатым недо-Довакином. Вместо того, чтобы забрать мою силу, ты меня, образно говоря, целиком сожрал. А я, слегка освоившись, покопался у тебя тут, в бессознательном, обжился маленько. Вот, лексикончик себе подобрал более современный. Вообще, у тебя тут интересно. Ты, Локир, столько всего знаешь, только сам об этом не знаешь… Ха, зацени-ка каламбурчик! – Угу, хороший вышел, – машинально согласился я, пытаясь уложить у себя в голове то, что я – у себя в голове. Тьфу, зар-раза дракон, подцепил от него каламбурное настроение, кажется. – То есть, ты живёшь внутри меня? И можешь влиять на мои действия? – Ну, типа того, – согласился он, подумав. – Живу. Мне, видишь ли, теперь больше негде жить… А насчёт влияния – тут всё сложно. Скажем, Кричу за тебя я. Чаще всего. Могу видеть и слышать то, что ты видишь и слышишь. Приказывать тебе, увы, не могу. – Ну извини, что я тебя немножко того… убил, – расстроился я. – А почему, кстати, ты не пытаешься убить меня? Дракон снял очки и уставился на меня долгим пристальным взглядом, а потом спросил как-то даже ласково: – А тебя, я смотрю, по башке часто бьют, да, Локир? Потому что, во-первых, я не могу. Ты что же, думаешь, это место, наши тела, мои когти и клыки – это реальность, да? Это больше всего похоже на сон. Мы и встретиться с тобой смогли потому только, что Лидия, умненькая девочка, отправила тебя отдохнуть с помощью тяжёлой древней вазы. Ну а во-вторых – если умрёшь ты, умру и я. Окончательно умру. Так что нет сейчас в мире более заинтересованного в твоём благополучии существа, чем твой старый добрый друг Мирмулнир. – Та-ак, дай-ка подумать, – протянул я. – Ты живёшь в моей голове, почти не можешь вмешиваться в мою жизнь, знаешь обо мне больше, чем я сам, помогаешь мне использовать ту’ум... Слушай, а эти наваждения, эти вспышки ярости, которые я иногда испытываю – это твои чувства, да? – Размечтался, – фыркнул мой новый лучший друг Мирмулнир. – От меня – только немножко воспоминаний. А ярость, презрение и жажда убивать – это твои чувства, Локир. LOK-KiiR…**** Я открыл было рот, чтобы возмутиться, чтобы заявить, что я – обаяшка и милаха, и, несмотря на всё, что я от людей видел, отношусь к ним совсем не так, но какая-то непонятная сила словно бы тянула, звала меня куда-то. Я попытался было сопротивляться, но меня просто выталкивало из этого самого бессознательного. – Бывай, Довакин, – помахал мне лапой дракон, стремительно бледнеющий, расплывающийся, исчезающий в снова подступившем тумане. – Заходи почаще, много интересного расскажу…***
– Ло-окир, ну давай уже, приходи в себя, – кто-то тряс меня за плечо. – И не вздумай помира-а-ать… – Не дождётесь, – ещё не открывая глаз, заявил я. – И вообще, я уже один раз умирал, мне не понравилось. Не хочу больше. – Уиии, живой, – завизжала Лидия и стиснула меня в богатырских, надо отметить, объятьях. Это само по себе было бы даже неплохо, если бы её примеру не последовали все Седобородые, как говорящие, так и молчаливые. – Это, кажется, временно, – прохрипел я, пытаясь выбраться из этой кучи-малы. Лидия кое-что наконец-то сообразила и быстренько обеспечила мне возможность снова дышать. И тут же вся эта шайка принялась хором говорить (или очень выразительно мычать и пользоваться жестами). Я так понял, они меня тут почти похоронили. Выходило, что я, подбитый моим метким хускарлом, валялся тут, как коврик, около часа, и даже почти не дышал. И вот как вы думаете, чем занялись эти гении? Проверьте себя – если угадаете, значит, вы тоже норд, да. Они, естественно, принялись искать виноватого в том, что общими усилиями угробили Довакина. Дело почти дошло до драки, но тут я очнулся. Нда, это я поторопился. А ведь всё могло бы быть так чудесно – мои обидчики отлупили бы друг друга, и не пришлось бы выдумывать для них страшную месть… Пока они ругались, я обдумал дальнейшую стратегию и решил пока никому не говорить про Мирмулнира. Во-первых, бородачи явно что-то от меня скрывают, так что козырь в рукаве – то есть дракон в голове – мне может ещё пригодиться. Ну, а во-вторых… Однажды в молодости, в один из редких удачных дней, я разжился поросёнком, которого и решил запечь с предположительно съедобными грибами. Где-то в процессе поедания свин заговорил со мной. Его истории про загадочных слоадов, живущих в Коралловом Королевстве Трас, произвели на меня неизгладимое впечатление. Правда, я так увлёкся, что нечаянно его доел и так и не узнал, как всё-таки переводится знаменитый учебник по некромантии*****. Короче, я подозревал, что Мирмулнир может быть настолько же реальным, как и тот давнишний болтливый поросёнок, честно уж говоря. Я ещё немного понаслаждался спором Лидии и Арнгейра. «Вы, хулиганы престарелые, довели милейшего, добрейшего человека до того, что он на людей бросаться начал! – Просто кто-то сначала делает, а потом думает: не только Локира угробила, но и вазу старинную разбила, а она, между прочим, денег стоит!». Потом я всё-таки прервал их увлекательную, но вошедшую в бесконечный цикл дискуссию, и заявил, что готов продолжать учиться. Вот тут и выяснилось, что ситуация сильно изменилась. Теперь уже бородачи испытывали при этой мысли приступы паники. Я, оказывается, и правда был грозен в своём гневе. Им как-то резко расхотелось повторения. Но я настаивал, уговаривал и клялся впредь держать себя в руках. В итоге заметно побледневший Борри – именно ему, как я понял, выпала честь учить меня следующему слову силы – повёл меня во внутренний двор. В этот раз мне досталось слово WULD – «вихрь», заставляющее кричащего с немыслимой скоростью перемещаться вперёд. Я только выругался тихонько: да если бы эти тайноплёты бородатые сразу сказали, что научат меня драпать в три раза быстрее, чем я мог даже на пике своей формы – я бы их силком тащил обучать меня такой полезной штуке. Нет ведь, надо было сначала напугать… Врать не буду, возможности этого ту’ума я собирался использовать на полную катушку, и отнюдь не для совершения подвигов. Ну, если не считать подвигом, скажем так, тактическое отступление с поля боя для дальнейшей рекогносцировки и перегруппировки сил, нда. Удивительное существо – человек. Ко всему привыкает. Во второй раз ни нарастающий гул барабанов, ни появление на земле в языках огня драконьих каракулей уже не произвело на меня такого уж впечатления. Даже перекачка силы из нервничающего Борри в спокойного меня прошла гораздо проще. Тварь, конечно, попыталась было навязать мне свои ощущения, но я мысленно прикрикнул на неё, как на озорного щенка, и взял себя в руки. Поняв, что спектакля под названием «Локир думает, что он – дракон, и сейчас всех покусает» больше не предвидится, бородачи, да и мой хускарл, выдохнули с видимым облегчением. Я даже отметил, что Лидия перестала примериваться к неплохому такому булыжнику, крупному и очень удобному для швыряния в чей-нибудь лоб. Впрочем, в этот раз просьба Арнгейра продемонстрировать им, недостойным, мой великий ту’ум звучала куда как вежливее, чем в прошлый раз. Я, сам до конца не веря, открыл рот и рявкнул по его отмашке: – WULD! Очнулся я за старыми воротами. Всё-таки Крики – это нечто потрясающее. Вихрь, куда более мирный по своей сути, чем те же «сила» или «равновесие», был, тем не менее, именно драконьим словом. То есть, произнесённый, он изменял мир. Не уверен, что это я двигался вперёд – возможно, это сам Нирн, повинуясь приказу, переместился мне навстречу. Сложно описать эти ощущения, кроме как «совершенно невероятно», «потрясающе», или, ещё точнее, «охренительно», нда… Была, правда, во всей этой бочке черноверескового мёда солидная ложка тролльего жира: Кричать «Стремительный рывок» приходилось мне самому. Тут-то я и осознал, что имел в виду Мирмулнир, когда говорил, что он мне помогает. И, кстати, заодно я понял, почему бородачи молчат. Человеческая гортань просто не предназначена для извлечения таких звуков, и жестоко мстит за такое неподобающее с ней обращение. Я вдохнуть-то нормально смог далеко не сразу, а уж говорить… Воспользовавшись моим полузадушенным шипением, Арнгейр бодро заявил, что я, конечно, молодец, и они даже готовы признать меня Довакином официально, но только после того, как я обломаю рога их легендарному основателю, Юргену. Давно покойному, кстати. Возможно, я что-то напутал, и рога надо было не обламывать, а наоборот, наставлять, но сути это не меняло. Меня послали. Далеко, судя по всему, прямо в болота. За Морфалом. И вниз. В древние руины Устенгрев. Короче, когда ко мне вернулся голос, я и думать забыл про драконьи слова. Я воспользовался возможностями не вполне литературного тамриэлика, сильно обогащённого совсем уж не литературным нордиком******. Тоже, между прочим, богатый на могущественные ту’умы из трёх слов язык, нда. К тому времени, когда я взял себя в руки и запоздало сообразил, что хоть Лидии-то мог бы и постесняться, я уже немножко поостыл и был готов к конструктивному диалогу. То есть был почти уверен, что не повыдергаю никому его завязанную узелком бородёнку. Арнгейр с явным сочувствием объяснил, что просто не может изменить правила. Он, правда, поклялся, что ничего особо страшного в этом самом Устенгреве меня не ждёт. – Так, парочка простых ловушек, – заявил он, демонстративно подмигивая. – Говорят, там очень пригодится быстрое перемещение. Со скоростью вихря просто. Как бы я ни был зол, но на ус всё-таки намотал. Не зря, выходит, бородачи расщедрились на «Стремительный рывок». Ла-адно, там видно будет. Ну, как вы поняли, я смирился. Рога – так рога, хорошо хоть, что не копыта. И да, мне было милостиво позволено отдохнуть в Высоком Хротгаре остаток дня и ночь, раз уж столько всего на меня свалилось. Я узнал, что немножечко умер, страдал от простуды, говорил с драконом, живущим в моей голове. И вот хоть бы одна зараза меня пожалела, даже больничный не дали, гады. И тут меня осенило. – Арнгейр, погоди, дело есть, – крикнул я в спину уходящему со двора главному бородачу. – Даже два. – Чего ещё? – Арнгейр, вы такие могучие, вас по всему Скайриму уважают, – шелковым голосом начал я. Старикан посмотрел подозрительно. – Напиши мне справочку, ну пожалуйста. – Какую справку? – опешил он. – Ну такую, обычную. Локир, мол, немного умер, и его нельзя обижать. Рекомендуется покой и забота. И по голове не бить. – З-зачем тебе? – не понял Арнгейр. – Балгруфу покажу, – объяснил я. – Если он опять решит меня куда-нибудь послать. А вдруг и на хулиганов всяких придорожных подействует, а? Ведь они же тоже люди, в конце концов, должны с пониманием отнестись… Бородач немного подумал и кивнул. – Ладно, напишу, хуже не будет, – ухмыльнулся он. – А может, тебе сразу на лбу писать? Или на заднице? Я повозмущался для приличия его чувством юмора, но попросил всё-таки на бумажке писать. Даже если справка сама по себе и не сработает – бумажка в странствиях всегда пригодится, нда. – И ещё одна просьба, – вспомнил я. – Научи меня медитировать. Тут я его добил. Он молчал минуты три, не меньше. Потом всё-таки спросил, зачем. Не мог же я ему рассказать, что мне назначил свидание один якобы мёртвый дракон, а единственный известный мне способ добраться в собственное бессознательное – получить в лоб тяжёлым предметом. Возможно, медитация бы помогла. Вот и пришлось плести чушь про внезапно возникшее желание следовать Путём Голоса, приобщиться к природе и восславлять Кин. Он бы даже поверил, если бы я, упоминая Богиню, не ляпнул по привычке, вспомнив совсем другую сверхъестественную сущность, про её божественные сиськи, нда. Впрочем, учить он меня всё-таки согласился, и после вполне себе достойного обеда мы с ним, как лучшие друзья, практически под ручку отправились во внутренний двор Хротгара, где я до вечера пытался освоить сложное искусство медитации. И не слишком громко при этом храпеть.***
Я сидел на обрыве, завернувшись в одеяло, и смотрел на расстилающийся под ногами Скайрим, окутанный северным сиянием. Арнгейр давно ушёл, оставив меня тренироваться в одиночестве. Я давно бросил это безнадёжное занятие и предался грустным мыслям. Не выйдет из меня Седобородого. Во-первых, пресловутая борода почти не растёт, да и та, что всё-таки пробивается – рыжеватая. Во-вторых, ну не чувствую я склонности к медитации. Пришёл вот в тихое безлюдное место, подумать, с мыслями собраться. В итоге насс… напакостил с обрыва, вспомнил Фендала с его присказками и сижу тут, хихикаю, как полный придурок. Помедитировал, Локир, ай да молодец. – Не помешаю? – Лидия подошла неслышно, но я чувствовал такое спокойствие, такое умиротворение, что даже не вздрогнул. – Нет, золотце, – улыбнулся я, предлагая ей половину одеяла. – Тоже помедитировать собралась? – Тебя искала, – серьёзно сказала мой хускарл, усаживаясь рядом на корточки. Впрочем, долго она дистанцию не выдержала – застучала зубами и перебралась в моё меховое логово из трёх одеял, и минуты не прошло. – Ну, ты меня вроде бы нашла, – тонко намекнул я, когда молчание затянулось. – Нашла, – согласилась Лидия. – И скажу тебе, что ты свинья и скотина. Я обдумал её слова и пришёл к выводу, что не согласен. – Отрицаю, – важно заявил я и ткнул себя пальцем в лоб. – Вообще-то, я Довакин. На мне даже написано, можешь прочитать, хотя тут темно. – И всё равно ты свинья, – отрезала хускарл, даже не потрудившись посмотреть на пресловутую надпись. И добавила уже совсем другим тоном, жалобно хлюпнув носом: – А меня никто не лю-юбит… Я честно пытался найти связь между этими двумя утверждениями. Но едва только смутное понимание, как мне казалось, забрезжило где-то на далёком горизонте моей мысли, Лидия нанесла завершающий удар по логике, заявив, что вообще она толстая. Я захлопнул отвалившуюся челюсть и промычал что-то, что при желании можно было перевести как «Да», «Нет» и даже как «Тебе идёт». Как ни странно, это в определённой степени сработало. По крайней мере, хускарл перестала хлюпать носом и взялась наконец говорить более-менее осмысленно. Я узнал, что она с детских лет мечтала быть воином. Вместо кукол играла с мечом, руки стирала до кровавых мозолей о рукоять боевого топора, пальцы до кости об тетиву раздирала. Тренировалась, рвалась, хотела стать самой лучшей, самой достойной. На парней внимания не обращала, не до них было. И добилась, да, Айрилет её заметила, сама обучать взялась. А потом, незадолго до нашей с ней встречи, Лидия внезапно поняла, что ей – двадцать пять. И она никогда не целовалась даже. И замаячила на горизонте судьба той самой Айрилет, на которую когда-то так хотелось быть похожей глупой девчонке. Ни мужа, ни детей. Меч обнимать, щит нянчить. Всю жизнь. Сейчас бы и рада была Лидия, чтобы хоть не на свидание – хоть на сеновал бы позвали. Но, помня её крепкие злые кулачки, бывшие поклонники за версту обходили моего хускарла. А как намекнуть, что она бы и не против, Лидия не имела представления. Сунулась от отчаянья к Айрилет за советом, но огребла такую взбучку – чувства, мол, хускарлу только во вред, от них одна душевная боль и профессиональная некомпетентность – что три дня пикнуть боялась. А на четвёртый – получила своё первое настоящее задание. Ага, меня. Скотину и свинью, нда… – А ведь этот маг, которого мы по дороге встретили, я ему понравилась, – хлюпала Лидия мне в плечо, не забывая, впрочем, о моей скотской и свинской сущности. – За мной ведь никто так мило не ухаживал никогда. Цветов лет десять не дарили… А ты, Локир, гадостей ему наговорил, прогнал его как-то по-хитрому… И тут, в Хротгаре, тоже. Ну вот чем тебе помешали милые дедульки? Мне ведь так приятно было, прямо на душе теплее… Вот зачем ты всех разгоняешь? Я ведь девушка, мне хочется нежности, чтобы меня любили, защищали… Мало того, что я скотина и свинья – признаю, чего уж тут, после таких-то открытий – так я ещё и дурак. И язык у меня дурацкий. Потому что, решив, что надо как-то останавливать весь этот водопад слёз, уже насквозь промочивший мою куртку, я сказал… то, что сказал, в общем. – Ну хватит, хватит, не реви, – сконфуженно пробормотал я, неловко поглаживая её по плечам. – Ты же сильная, ты же настоящий мужик… …Я никогда не пойму женщин. Именно эту фразу на все лады я повторял про себя, лёжа на спине, созерцая звёздное небо и потирая отбитую скулу. Только что она пыталась рассказать мне, что в душе – нежный ранимый цветочек, но стоило мне сказать пару слов (ладно, согласен, пару очень неуместных слов), и нате вам, получите по морде, нда… – Лидия, погоди, постой, – крикнул я, приподнимаясь и глядя, как она уходит, широко, размашисто шагая, даже со спины умудряясь выглядеть очень обиженной. – Я не то имел в виду! – А что ты имел в своём виду? – зло спросила она, разворачиваясь. – Что ты хотел сказать, Локир, этим своим «настоящий мужик», а? Я поковылял к ней, всем видом выражая раскаяние. Ну вот и где моё хвалёное (мною же самим преимущественно) красноречие, когда оно так нужно?! Подойдя на расстояние, которое условно можно было счесть безопасным, я всё-таки собрался с мыслями и заговорил неловко, путано, но, кажется, хотя бы то, что надо. – Лидия, прости, я дурак, – искренне начал я. – Просто я очень удивился. Я думал, что тебе мужчины проходу не дают, правда… Ты такая… Ну, ты больше, чем любой может мечтать. Ты красивая, по-настоящему красивая. Но в то же время – сильная, самодостаточная, умная. Шутки вот даже мои понимаешь… иногда. Я бы никогда даже подумать не мог, что ты… что у тебя могут быть такие проблемы. Боги, да ты, наверное, самая лучшая, самая идеальная женщина в Скайриме! Лидия смотрела, нехорошо прищурившись, потом вдруг широко раскрыла от удивления глаза. – Да ты не врёшь, – выдохнула она изумлённо. – Ты в самом деле так считаешь? Я только молча кивнул. Не то чтобы я действительно так думал. Раньше. А теперь вот вслух сказал – и понял. Да, я в самом деле так считаю. – Так ты, получается, кавалеров моих немногочисленных гонял не из вредности, – догадалась хускарл. – Ты думал, что избавляешь меня от назойливого, надоевшего уже мужского внимания? Или… Она не закончила мысль, но я понял. Что же, сказамши «А» – говори и «Бэ». И я сказал своё веское «Бэ». – Они меня раздражали, – тихо, не глядя на неё, промямлил я. – Возможно, я просто… ревновал. – Локир, – серьёзно спросила она, делая шаг ко мне, подходя почти вплотную, ловя глазами мой взгляд. – А может, я тебе нравлюсь? Как женщина, в смысле? – Э-э…ммм… – Очень умно ответил я. – Н-не знаю, я как-то даже и не думал о тебе… так. А я тебе нравлюсь? Ну тоже как женщ… тьфу, как мужчина? – Ммм… э-э… – Да, разговор у нас клеился, как я погляжу. – Я как-то тоже не думала… А может, проверим? Поцелуемся? Говорят, мы тогда что-то почувствуем. Или… не почувствуем. – Давай попробуем, – неуверенно согласился я. – Только я не то чтобы опытный в этом деле… – Я, правда, раньше никогда не целовалась, – одновременно со мной тихонько шепнула Лидия. Я посмотрел в её широко распахнутые настороженные глаза и вдруг хихикнул. Ситуация, однако. Лидия робко, неуверенно улыбнулась, однако настороженность куда-то делась из её глаз. Она как-то спокойно, с облегчением, засмеялась, и даже нервные нотки почти не проскальзывали в её мелодичном смехе. Я широко улыбнулся и впервые по-настоящему подумал, что, может быть, что-нибудь у нас и получится. Смеяться вместе, пусть и над самими собой, оказалось удивительно приятно. – Ох, кажется, мы подходим друг другу, – фыркнула она, словно озвучив мои мысли. – Парочка придурков, которые стоят тут и ржут, вместо того, чтобы целоваться. Я смотрел на неё, такую милую, очень красивую в бледных отсветах полярного сияния, и думал… Да ни о чём я не думал. Я потянулся губами к её губам, мягким, зовущим, чуть подрагивающим от сдерживаемого смеха и нервного напряжения… – Ой! – внезапно воскликнула Лидия, отпрыгивая от меня на пару шагов и лихорадочно оглядываясь. – Уй-йо, – озадаченно согласился я. Потирая задницу, да. Очень больно ущипнутую задницу. Лидия, кажется, сообразила на секунду позже меня. Закатала рукав – у неё пострадало предплечье – и удивлённо уставилась на расплывающийся, пока ещё розовый, но обещающий стать великолепно-лиловым, синяк. Ну да, в форме восьмилучевой звезды. – А у тебя? – пытливо взглянула на меня хускарл, закончив рассматривать отметину на своей руке. Я кивнул, и, виновато пожав плечами, потёр задницу. В принципе, даже необходимости проверять не было: эти дивные ощущения были мне знакомы ещё с Вайтрана. – Вот же сучка даэдрическая, – зло, но тихо прошипела Лидия. И в этот конкретный момент я от всей души с ней согласился. – А может, она и права, – задумчиво, словно рассуждая вслух, пробормотала моя хускарл. – Ты мне нравишься, Локир, но как брат, наверное. Извини, но драться за тебя с Принцессой Даэдра я не согласна. А если бы сильно нравился – я бы не отступила, думаю. Не уступила бы своего мужчину никому, даже… Так что так. Если уж совсем честно – я вздохнул с облегчением. Не то чтобы разочарования совсем не было, но облегчения – всё-таки больше. В одном Лидия была права – я тоже, подумав, решил, что отношусь к ней как к младшей сестрёнке. Почти как к Дорти. Только как к сильной, повзрослевшей Дорти, которая умеет обращаться с мечом куда лучше меня и обзавелась, наконец, толикой здравого смысла. – Согласен, – улыбнулся я. – Впредь обещаю не гонять твоих ухажёров, если сама не попросишь. И если они будут подходящими. И если они будут тебя достойны. И если они… – Хватит, хватит, я поняла, – хихикнула хускарл. – С твоими критериями мне всё равно никто не достанется, но если уж какой-нибудь мужчина сумеет тебе доказать, что он – подходящая кандидатура, то это наверняка будет самый лучший мужчина в мире. Я серьёзно кивнул и вдруг неожиданно даже для самого себя потянулся и чмокнул её в носик. Это был совсем не такой поцелуй, который нам так эффектно испортили. Это был правильный поцелуй. По крайней мере, он явно не был предназначен для выявления каких-то там чувств. С этим мы, слава Богам, и отдельно некоторым даэдра, разобрались окончательно. Просто абсолютно невинный поцелуй в нос. Лидия ушла спать, заявив, что она всего лишь щит и меч, и отношения Довакинов и ревнивых даэдра – не её проблема. А я остался один почти на вершине Глотки Мира, наедине с ночью и раскинувшимся под ногами Скайримом. Или… не совсем наедине. – Азура, – крикнул я в усыпанное звёздами небо. И бледный серп Секунды восходил над горизонтом – как, скамп его дери, символично: луна и звезда, нда… – Азура, я тебя никогда не знал. Я тебя любил. Или люблю. Неважно. Всё равно ты сука. Я постоял, слушая, как эхо разносит мои слова по склонам Глотки Мира. Было почему-то очень обидно. Я впервые, наверное, подумал, что если бы не моя наивная, глупая любовь к Азуре, которую – любовь, не Азуру – я сам себе, по большей части, придумал, сильно мешала мне жить. А вот теперь, когда всё могло бы быть так хорошо, в тот момент, когда и в моей жизни забрезжила надежда – вот именно сейчас надо было вмешаться, нда. Если бы мечта моя несбыточная проявила себя лет пять назад, я был бы так счастлив, что визжал бы от восторга, наверное. Хотя, в принципе, а чего я ждал-то, дурак наивный? Локир, придурок и вечный неудачник, никому нужен не был. Локир, Довакин (почти настоящий), Локир, ставший вопреки судьбе и собственной воле, главным героем Пророчества Древних Свитков - он, конечно, нарасхват, чего уж там. Вот и Азуре я внезапно понадобился, я же теперь фигура значимая, кажется. Сука - она сука и есть, даром что Принцесса Даэдра... Я постоял на обрыве ещё минут пять, наверное. Не знаю, чего я ожидал: страшной и немедленной кары за своё богохульство, явления Азуры во плоти, нового щипка. В любом случае, ничего не дождался. И пошёл спать. Бабы – бабами, а мне мир спасать нужно. И хорошо отдыхать. ____________________________________________________________ * Fiik…Lo…Sah – Зеркало, Обманывать, Фантом. Крик, который используют только Седобородые, когда Довакин проходит первые испытания. Игроку недоступен. ** HOKORON, KRii – Враг, Убить *** JooRE – Смертные. **** LOK-KiiR – Небо, Ребёнок. Да, Мирмулнир снова зовёт Локира "Дитя неба". А вот сколько в этом иронии, а сколько уважения - знает только сам дракон :) *****Слоадов, живущих в Коралловом Королевстве Трас... – слоады - раса слизнеподобных амфибий. Их королевство, Трас, расположено в море к югу от Хаммерфелла. Вообще, рекомендую про них почитать, доставляет. ...знаменитый учебник по некромантии... – "Н'Гаста! Квата! Квакис!", кочующая из игры в игру, когда-то и в самом деле была учебником. Написана, предположительно, на языке слоадов. ****** Тамриэлик – официальный язык всего Тамриэля. Очевидно, в игре все говорят на нём. Нордик – современный язык нордов. Произошел от атморанского. !!! 4.10. внесены небольшие дополнения: дляя Созидающей в конце главы (почему Азура - сука), и для Madika Rei в разговоре Локира и Дракона (увы, но Мирмулнир просто троллит Локира, заявляя, что тот - сын Шеогората).
