Уберите от меня ваших драконов!

      Эй, что значит – дальше мне рассказывать?! А, хотя понятно. Ну ладно, мне так мне, только учтите – я хускарл, а не бродячий бард, чтобы так же лихо, как тан мой, языком трепать. Впрочем, как Локир – это и не всякий бард так сможет… Ладно-ладно, рассказываю, но только про Устенгрев, дальше пусть сам отдувается, вот.       Начать, наверное, надо с того, как мы с Хротгара уходили. Эх, хорошо нас провожали, честно-то говоря. Да и вообще – всё было прекрасно. Ну, было бы, если бы тан мой не ворчал без остановки. Утро ему было слишком раннее (да солнце уже встало, какая там рань!), снег – слишком холодный (а как по мне – то бодрящий приятный морозец), а Седобородые выглядели слишком довольными, провожая нас (вот тут соглашусь. Могли бы и скрыть немного свою радость от расставания с Довакином, хоть и… ну, какой уж есть, не худший вариант, наверное).       Я тогда ещё решила всерьёз взяться за приведение в форму своего тана: зарядки, тренировки, здоровый образ жизни. Вот он обрадуется-то. А, ладно, скажу ему, что у него задница толстая стала. Ну а что, со мной такой приём сработал… Ой, опять отвлеклась. Что-то я вообще часто отвлекаться стала – вот и в то утро тоже, где-то на полдороге к Айварстеду, зазевалась я что-то (неважно, о ком я думала!). Короче, прямо за спинами у нас внезапно раздалось:       – А ну отдавайте самое ценное, быстро!       Я подскочила от неожиданности. Ой-ой-ой, не приведи Девять, узнает Айрилет о моём промахе – до конца жизни моей стыдить будет… А вот Локир, к моему удивлению, не растерялся.       – Самое ценное, уважаемый, это доброта и сострадание, – авторитетно заявил он, относительно спокойно созерцая потрёпанного жизнью норда-бандита. – А уж этого гов… добра у меня навалом, могу и поделиться с хорошим человеком.       – А я от себя любви к ближнему добавлю, – зло прищурившись, пробурчала я. Не дело хускарлу языком трепать в такой ситуации, но выбора у меня особого не было – в лапищах, слегка трясущихся от похмелья, бандит сжимал натянутый лук. И острие стрелы смотрело ровнёхонько в грудь моему тану. Если бы он целился в меня – я бы рискнула, змейкой поднырнула бы и ушла с опасной траектории, но Локир… Да ещё и живо так вспомнилось, как он умер (или почти умер, я так и не поняла). Я скосила глаза и успела заметить, как он нервно сглотнул – видать, и ему вспомнилось. Но уж что мой тан умеет – так это языком трепать.       – Э-э, – задумался бандит, но, очевидно, не оценил щедрости нашего предложения. – Золото, говорю, отдавайте. Золото есть у вас? Много?       Локир, ухмыльнувшись, закивал. Вот пойди угадай, что задумал: не то и правда есть у него план, не то очередную дурацкую шутку придумал. Второе, как оказалось.       – Много, много, не переживай, – успокоил норда мой тан. И обернулся ко мне: – Лидия, золотце, тут мужчина интересуется, сколько ты весишь…       Я аж зубами заскрипела от злости. Бандит с интересом уставился уже на меня. Лук, правда, не опустил.       – О, баба! – обрадовался он, как будто до этого не заметил. – Красивая…       Локир захихикал. Если он сейчас ещё и что-нибудь скажет – точно язык вырву, и не посмотрю, что тан. Сказал, куда уж без этого.       – А не выпить ли нам с вами, уважаемый, за ба… за прекрасных дам? – осторожненько, не делая резких движений, Локир положил свою сумку на снег и полез внутрь. Бандит сглотнул слюну.       – А есть чо? – с надеждой уточнил он.       – Обижаете, – пробурчал мой тан. – Не «чо», а самый отборнейший, самый элитарный напиток – первач.       Я едва не застонала. Этот самый «первач» – жидкость не то что горючая, а самовоспламеняющаяся даже. Плод неудачной попытки настроить самогонный аппарат, который Локир на днях в Хротгаре соорудил. Борри тогда, помнится, от одного запаха унесло. Арнгейр велел эту дрянь вылить, но потом передумал: по его словам, это грозило Икал-логической катастрофой. Что бы это ни значило (хотя, думаю, тут одной икотой не обойдёшься), я полностью была согласна с мудрецом. Вот только Локир добро переводить отказался, ссылаясь на культ какого-то бога Пригадицца и его жены Халявы. Ну вот и пригодилось. Мой тан откупорил бутыль, и ноздри бандита задёргались, улавливая резкий дух. Мозги он, правда, пропил не до конца.       – Сначала сам отпей, – скомандовал он Локиру. Тот, пожав плечами – тебе же, мол, меньше достанется – щедро хлебнул. И вот даже не поморщился.       Бандит, отбросив лук, выхватил у него из рук бутыль и жадно выхлебал. До дна. И упал как подкошенный.       Локир, этот изверг, подошёл к счастливо улыбающемуся телу – удивительно, но бандит вполне себе дышал и даже похрапывал, – взял у него из рук пустую бутыль, поцокал языком укоряююще.       – Ну, Лидия, золотце, твоя красота спасла, пусть пока и не мир, а всего лишь наши шкуры, – заржал он. – Теперь можешь честно говорить, что ты просто сногсшибательно прекрасна…       Локир ещё немного позубоскалил, но быстро успокоился и спросил, что делать с моим «поклонником». Тело счастливого в своей бессознательности бандита мы с таном, после долгих споров о человеколюбии, всё-таки выволокли из сугроба и прислонили к одному из камней, отмечающих путь на Хротгар. Стряхнув снег с камня, Локир вдумчиво прочитал вслух надпись, повествующую о том, что семнадцать спорщиков не смогли переспорить Юргена Призывателя Ветра, несмотря на то, что он избрал молчание. Я взмолилась про себя, чтобы кое-кто тоже достиг духовных высот и «избрал молчание». Ну, или бы хоть иногда прикрывал болтливую варежку…       Минут через пять, когда мы уже порядком отошли от места, которое мой тан окрестил «Приютом усталого бандита», он вдруг резко затормозил и с силой хлопнул себя по лбу.       – Лидия, я же ведь просто мог Крикнуть… – озадаченно протянул он. – И почему я этого не сделал?       – Потому что Боги половине людей дали мозги, а остальным – умение писать стоя, – пробурчала я себе под нос. И добавила громче: – Потому что ты, тан, настоящий мужчина, и не ищешь лёгких путей.       Локир покосился на меня, чувствуя подвох, но я только поторопила его: та повозка, на которой мы из Вайтрана ехали, сегодня к полудню должна возвращаться через тот же перекрёсток с дорогой на Айварстед. Тан повздыхал, утёр пот, но всё-таки пошёл бодрее. Нет, решено, сразу после Устенгрева займусь его физической формой.

***

      Локир постоял немного на мосту, ведущем в Айварстед, развернулся и уверенно пошёл обратно. Я едва успела ухватить его за рукав.       – Ну и куда ты собрался? Нагулялся?       – Обратно к Седобородым, – не оборачиваясь, пояснил он. – Бандиты и драконы – это ещё ладно. Но с этой зверюгой сражаться я не подписывался…       Я непонимающе огляделась. Ничего необычного не заметила, ну, разве что по сонным пустым улицам бродила непривязанная лошадь.       – О нет, пожалуйста, скажи, что ты шутишь! – взмолилась я. Тщетная надежда. – Ну почему ты так не любишь лошадей?       Локир притормозил и прочитал мне очень образную лекцию о всемирном лошадином заговоре против него, любимого. Особенно он упирал на то, что одна такая гадина его во всё это довакинство втравила, и вообще, лошади – это исчадья Обливиона, обманывающие доверчивых людей. И вообще, лошадей он, дескать, любит, но исключительно тушеных с дикими травами и с картофельным гарниром.       Я не буду рассказывать, как мне удалось уговорить его вернуться. Скажу только, что тут пришлось сыграть на лучших чувствах моего тана. На чувстве голода и на алчности. И мы даже почти миновали Айварстед, не пересекаясь с «коварной тварью».       Хотя, может, и есть что-то дельное в теории МЛЗ (Мирового Лошадиного Заговора). Коняга-таки нас догнала почти уже у выхода на тракт и преградила нам путь. Мне показалось, что, пока зверюга и мой тан смотрели друг другу в глаза, между ними даже молнии мелькали. Локир проиграл войну нервов. В считанные секунды с несвойственной ему обычно грацией и ловкостью он вскарабкался на высоченный забор и уютно устроился вне пределов досягаемости копыт и зубов. Лошадь, разочарованно заржав, пустилась на хитрость: сделав вид, что отошла, косилась на моего тана из-за ближайшего угла. Локир делал в её сторону обидные жесты и заявлял, что хитрая зверюга не дождётся.       И я пошла на принцип. Можно сказать, взялась воспитывать в нашем спасителе хоть какие-то зачатки храбрости. Устроившись возле забора, на котором мой тан свил гнездо, я объявила, что лошадь прогонять не буду. И демонстративно начала доставать еду из своего мешка. Локир ругался, плевался, но не слезал. Лошадь тоже далеко не уходила.       Так бы и остались мы в тупике, если бы не объявились хозяева этой самой зверюги. Локир их первый заметил, нервно захихикал и заявил, что к нам пожаловала делегация кальмаров. Я уже совсем-было решила, что тан мой отправился в продолжительное путешествие на Дрожащие Острова, но нет. Два странных типа, одетые в тёмные, словно драные по краям, обшитые местами чем-то вроде костяных пластин, робы, и в самом деле сильно смахивали на кальмаров. Ну, то есть на кальмаров были похожи их необычные костяные маски, полностью закрывавшие лица.       – Эй, придурок, – заявил один из них, обращаясь, что не удивительно, к моему оседлавшему забор тану. – Я правильно понял, что ты сейчас с Хротгара спустился? Уж не Довакин ли ты, случайно?       Я уже немного начинаю понимать Локира. Иногда. И не всегда правильно. Но сейчас не только поняла его мысли, но и примерно предугадала ход его дальнейших действий. На его лице отразилась рассеянность, удивление, недоверие, впрочем, все эти чувства быстро сменились выражением, которое я про себя называю «а вот хрен вам всем». Он широко улыбнулся (можно, я не буду говорить, как я называю это выражение?) и уверенно заявил:       – Что вы, уважаемый, какой из меня Довакин? А на Хротгар мы ходили, чтобы… – тут он улыбнулся ещё шире, – чтобы попросить Седобородых выполнить наши самые заветные желания. Я вот смелость просил, а та жестокая женщина, которая отказывается прогнать лошадь – ей, само собой, сердца не хватает.       «Кальмары» ошарашенно переглянулись. Наконец один из них фыркнул, тоже, очевидно, припоминая старинную детскую сказку:       – А ума попросить не догадались?       – А ума просил как раз Довакин, – невозмутимо заявил тан. – Правда, всё равно Седобородые ни хрена не дали, как видите…       Странные ребята оглядели ещё раз картину и поверили. Действительно, я, наверное, выглядела не самым добрым существом на свете, а Локир… ну, мой тан выглядел как обычно. То есть так далеко от понятия «герой», как только возможно.       – Так что там с Довакином? – опомнился старший «кальмар».       – Он так расстроился, когда ему ума не дали, – вздохнул Локир, не слезая с забора. – Короче, он напился с горя и уснул на полдороге. Прямо под табличкой про Юргена. Вам, наверное, к нему. Здоровенный такой норд, тупой, как его секира…       «Кальмары» принялись тихонько шушукаться между собой. Я, прислушавшись, уловила: «Описание очень расплывчатое… Ну не может же этот придурок… Мирак нас послал… Не возвращаться на Солтсхейм, пока не…». Кажется, вечная придурковатость Локира вытянула нас из не очень приятной передряги. Ну что же, надеюсь, пьянице-норду удастся выкрутиться. Впрочем, вот о нём я точно плакать не буду.       «Кальмары» приняли решение, и, больше не глядя на нас, отправились в сторону Хротгара. Один из них при этом подхватил под уздцы злобно покосившуюся, но не посмевшую сопротивляться лошадь. Локир показал вслед удаляющейся троице неприличный жест и наконец спрыгнул с забора. Мы смотрели вслед странным фигурам. Мой тан, ухмыляясь, запел песенку из той самой сказки про друзей, просивших дары у Седобородых:       – На Хротгар мы Высокий       Идём тропой нелегкой,       Идём тропой нелегкой,       Тропою непрямой…       – Заветных три желанья       Исполнит мудрый Юрген… – Подхватила я, хихикая, незамысловатый напевчик. – А ведь и правда, прямо как в той сказке. Только девочки, которую в Скайрим занесло из очень далёкого места, не хватает… Как же её звали? Бетти? Бэатти?       Локир некоторое время задумчиво на меня смотрел, словно пытаясь что-то припомнить, но потом потряс головой, прогоняя эти мысли.       – Пойдём, что ли, до перекрёстка с Рифтенским трактом? – предложил он и добавил ехидно: – И пожрать дай, бессердечная ты женщина.

***

      В общем, влезли мы в повозку, мужик – Локир его упорно зовёт водителем кобылы – нас даже подождал маленько у развилки, и поехали. Тан мой сразу договариваться полез, чтобы нас прямо до Морфала извозчик доставил, а ещё лучше – чтобы до Устенгрева. Ну, тот, конечно, упёрся – телега, говорит, в болоте застрянет – вы тащить будете? Ну, потрепались как-то за жизнь, и Локир его уговорил-таки. Кажется, показал справку, которую ему Арнгейр всё-таки написал. Отвёз он нас не до гробницы, конечно, но напрямую в Морфал, и там обещал дождаться. И то хорошо. Вот, разбаловалась я от сытой жизни в Хротгаре, на своих двоих ковылять совсем неохота… А может, возраст, чтоб его… Ну, не будем о грустном.       Как мы договорились, так Локир дрыхнуть сразу завалился. Ну, а мне что делать – я же хускарл как-никак, вот, села рядом, покой тана охранять. Типа, мух отгонять, да. Больше нас за всю дорогу никто не потревожил. Локир как на лавке вытянулся, сапоги свесив, так и заснул. На кочках трясёт, он головой стучится о дерево сиденья – а сам во сне улыбается, да ещё сладко так. Ну, прямо ребёнок. У меня аж в груди защемило – села рядом, голову его на колени себе положила. Вы не подумайте, я ничего такого не имела в виду, просто так его жалко стало в тот момент. Он вообще так-то улыбается часто – но как-то горько, что ли. Или ехидно. Вроде бы сам над собой смеётся. А сейчас – так легко, светло… Что-то я отвлеклась, про Устенгрев хотела, а унесло опять не пойми куда.       Про дорогу и рассказывать-то нечего. Локир бы, конечно, смог – если бы не проспал. Ну, приврал бы, зато весело. К Морфалу мы приехали, когда день уже заканчивался. Водитель кобылы на окраине встал, в сам город не поехал и нам не советовал: дурные, говорит, дела тут творятся. Локир только фыркнул: счастливый ты, мол, мужик, извозчик, если знаешь место, где дела сейчас хорошие. Но нам в Морфал, Девять милостивы, и не надо было – мы на северо-восток двинулись. Ага, решили, что лучше уж всю ночь по болотам гулять и по древним курганам лазать, дескать, оно безопаснее, чем в Морфале ночевать. Ну, оно и понятно: кое-кто весь день в телеге продрых, что бы теперь не порезвиться, в сумерках-то... Ну, я возражать не стала, и мы пошлёпали.       И пошлёпали – это самое верное слово, честно вам говорю. Вода под ногами – шлёп-шлёп, гнус жрёт заживо – а ты его ладошками шлёп-шлёп. Кругом одни шлёпы, грязь и темнота. Болота, одним словом. Да два дурака, лазающие по ним впотьмах. Почти до самого Устенгрева без приключений и дошлёпали, ну, если не считать того, что Локир подрался со здоровенной жабой за свой сапог. Не то чтобы победил, но уговорил, что ему обувь нужнее. Вымазались в грязи, правда, мы оба знатно.       Вдруг впереди что-то вроде заблестело. Мы затаились и поползли тихо-тихо. Так и есть – костёр. А у костра сидят бандиты, трое, да ещё и маг с ними. А за их спинами – ну точно, Устенгрев, прямо как Арнгейр описывал. Локир повздыхал – ну почему, говорит, этой самой гробнице не оказаться где-нибудь в более уютном месте, и чтоб рядом птички всякие пели да кое-кто даэдрический сиськами бы голыми тряс. А потом прислушался и мне сделал знак помолчать. Маг, что у костра сидел, взялся страшные байки травить. Бандиты-то все уже не то что навеселе – а изрядно пьяные были, вот и слушали, уши развесив. Маг – судя по голосу, совсем мальчишка – давай им про драугров затирать. Страшные, говорит, сильно, не живые и не мёртвые, скрипят, воют, скоро из гробниц своих каменных полезут.       Тут-то я и вспомнила про Фендала. Ну, не совсем тут, чуть-чуть погодя. Мне непонятно было, как мой тан умудрился себе в напарники такого же прид… предприимчивого товарища раздобыть. А вот так и получается, что рядом с Локиром по-другому нельзя. Глаза у моего тана заблестели, ухмыльнулся и шепчет мне: подыграй. Я и не поняла сначала, в чём подыграть. Только переспросить собралась – а он уже встаёт в полный рост и звуки издаёт такие жуткие – и хрипит, и воет вроде… Я, честно сказать, за него даже испугалась. А потом смотрю – бандиты-то у костра куда больше моего струхнули. Лезет к ним словно бы из-под земли этакая кошмарная фигура, вся в грязи, руки-ноги как у марионетки болтаются, да ещё и воет: «мясцо-о-о све-е-ежее-ее». Маг первым не выдержал – сиганул через костёр – только пятки сверкнули. Главарь бандитов ему вслед орёт – вернись, некромант, это по твоей части. А тот только издалека: не-ет, я воскрешать только, а этот уже сам справился…       Пока бандиты на Локира таращились, я к ним тихонечко сбоку подкралась и тоже ка-ак завою! Вот они драпанули – любо-дорого посмотреть, даже оружие и мешки свои побросали. Ну, мы с таном им вслед ещё повыли немножко, для профилактики, переглянулись – и как давай хохотать. Очень уж видок у нас обоих хороший был – аж головорезов испугали. Тут-то я и поняла, что песен о наших подвигах не сложат. И не жалко их, этих песен, досыта наслушалась про бесстрашных героев в своё время. Зато драться не пришлось. Ну вот, я, потомственный хускарл, заговорила прямо как мой тан. Позор.       Отмылись мы, как смогли, в более-менее чистой протоке, поужинали бандитскими харчами и полезли в Устенгрев. Тан мудро ответил, что там хоть день, хоть ночь – никакой разницы. Снаружи, в широком каменном колодце, у самой двери в гробницу, труп лежит, и внутри – ещё два. Сунулись мы было в большой зал да быстро шмыгнули назад, в тень: тут явно обосновались маги. Локир принюхался, скривился и шёпотом подтвердил мои худшие опасения – некроманты. Мне бы насторожиться, когда он начал задумчиво чесать нос. Теперь-то я, конечно, эту примету знаю, а тогда вот упустила момент, когда нужно было в лоб дать, чтобы очередная «гениальная» идея там не завелась…       После незначительных приготовлений – пригодились брошенные бандитами пожитки – сцена была готова. Ну, я лежала на спине, высунув для убедительности язык, а Локир, переодетый в тёмную робу мага, сделал умное лицо.       – Прости, золотце, – шепнул он. – Тебе придётся тут полежать. И не забудь условный сигнал.       Дальнейшее я не видела, только слышала.       – Эй, коллеги! – прошелестел мой тан загробным голосом. – Всё по старинке некроманствуете?       – Алинорский волк тебе коллега, – огрызнулась какая-то женщина. – Ты вообще кто такой?       – Вы, неучи, не слышали о великом Локирусе, победившем саму Смерть!? О Локирусе, первом среди ныне живущих некромантов, об истинном преемнике Маннимарко?! – да уж, даже меня проняло, честно говоря. Грозен этот великий Локирус был. Некроманты зашушукались.       – А не вы ли известны к югу отсюда как некромант Абдул аль-Хазред? – почтительно уточнил мужчина. Локир даже замялся.       – Ничего я не обдувал, – буркнул он. – Локирус аль-Хазред, да. К вашим услугам. Вот, хочу поделиться с вами своими страшными тайнами…       – А взамен что? – настороженно спросила женщина.       – А что у вас есть? – заинтересовался тан, слегка выбиваясь из образа.       – Деньги, немного зелий… – промямлил мужчина-маг. Локир помолчал.       – Ла-адненько, сойдёт, – наконец решился он. – Сложите в мешок. Хотите увидеть, как в бездыханное тело вернётся подлинное дыхание жизни? Я там у вас трупы видел, выбирайте любой…       Некроманты подошли ко мне почти вплотную. Я замерла, не дыша. А что, если они укажут на другое тело?       – Вон того мужика давай… давайте, – наконец озвучила женщина. Я перепугалась уже не на шутку. А в голосе Локира не было и тени страха.       – Хорошо, этого бандита оставлю вам, чтобы тоже попрактиковались, – невозмутимо заявил он. – А я вот эту воскрешу. Смотрите внимательно…       И началось. «Вектор магистратум», «оседлать мутные воды Обливиона», «отринуть Магнуса», «выпустить нить силы сквозь нефритовый стержень сосредоточенности», и так далее, и тому подобное… А я, между прочим, всё это время дыхание задерживала. Ох, и как же хотелось оторвать кое-кому его «нефритовый стержень сосредоточенности»… Наконец прозвучало долгожданное «восстань, труп, и отринь узы Аркея». Я наконец-то вдохнула и открыла глаза. На меня, не отрываясь, таращились двое в тёмных капюшонах. Локир, встретив мой взгляд, подмигнул.       – Как живая, – с восторгом протянула высокая женщина, альтмерка, наверное. – Может, это порождение ещё и разговаривать сможет?       – Сама ты порождение, – буркнула я, поднимаясь.       Некроманты зааплодировали, глядя на Локира. Тот скромно потупился.       – Уважаемый Локирус, – альтмерка едва не кланялась. – Не могли бы вы повторить, а то мы не успели понять, как вы это сделали.       – И откуда вообще тут взялся труп женщины? – задумчиво произнёс маг-мужчина. – И что, кстати, значит «нефритовый стержень сосредоточенности»?       Маги переглянулись между собой и уставились на тана. Он напустил на себя важный вид и принялся нести ещё большую чушь.       – Чтобы вернуть жизнь, следует вырваться из модели Колеса, отринуть аэдрическое и даэдрическое, обрести самость и… Лидия, фас!       – Язык оторву, тан, – рявкнула я, выхватывая меч и бросаясь на поднимающую руки в попытке сотворить заклинание альтмерку. Локир в это же время метко пнул второго мага прямо между ног.       – Вот теперь ты сосредоточен на нефритовом стержне, – нравоучительно заявил он скорчившемуся и тихо стонущему мужчине. – Зафиксируй это состояние и вспоминай каждый раз, как вздумаешь ещё поколдовать…       Магов мы связали, засунув в рот кляпы, и оттащили в закуток за ящиками. Локир попутно всё читал им лекции о вреде некромантии. Потом спохватился и принялся стягивать с них робы.       – Подумал тут о безжалостных тварях и кровопийцах, вспомнил Балгруфова управителя с его Ипать-Текой… – пояснил он мне. – У тебя мешок-то большой, а то мой они уже чуть не под завязку забили. Но не бросать же почти целые магические тряпки...

***

      Из зала вёл только один ход, какой-то полузаваленный отнорок. Только мы туда сунулись – опять звуки нехорошие. Ясно, дерутся. И магией прямо воняет, воздух аж трещит от разрядов. Ну, мы тихонько из-за угла выглянули – так и есть. Два мага, ругаясь что твои сапожники, поливают кого-то огнём. А кого – мне сначала не видно было, только вроде скрип какой-то да хрип. Локир как услышал эти звуки – к стене прислонился и хихикать начал, нехорошо так, словно в истерику впасть собрался. И говорит мне сквозь смех:       – А сейчас, золотце, ты познакомишься с нашими с тобой далёкими предками, только сильно не ори, не пугай пра-прадедушку своего.       Я не сразу сообразила, о чём он. А потом думать стало некогда: оно – это – выскочило из-за угла, на ходу раскроив одному из магов череп здоровенным топором… Ну и жуткое же зрелище, скажу честно! Зенки синим горят, череп почти голый с остатками волос из стороны в сторону поворачивается, ищет кого-то. На груди рёбра видны, и клочьями свисает не то кольчуга, не то кожа. И этакое страшилище на вид вполне живое и даже слишком бодрое.       Однако, убивать этих мертвяков вполне возможно. Медленные они и неповоротливые, а иначе совсем бы мы с таном пропали в Устенгреве. Выскочили на нас, кроме первого, с топором, ещё трое. Один даже магичить пытался. Мне, конечно, нелегко пришлось сначала, пока ужас сковывал, заставляя поджилки мелко трястись. Хотя можно и привыкнуть. Локир вон ничего, молодцом держался, мечом махал как хорошая мельница, хоть и вопил при этом во весь голос. Но вопил, честно сказать, что-то скорее боевое, чем испуганное. В общем, отбились мы от драугров, сами толком и не поняли, как.       Пока я разглядывала трупы наших противников, Локир полез осматриваться и через пару минут вернулся с двумя бутылками отменного мёда. Протянул одну мне, «нервы успокоить». Сам-то он уже был порядком успокоенный. Вообще-то, пить перед боем – последнее дело, но этот день стал для меня очень поучительным. По крайней мере, с драуграми проще драться, когда ты слегка навеселе. Локир только одобрительно хмыкнул, услышав мои размышления на эту тему.       Узкий коридор, который и охраняли мертвяки, спускался вниз с небольшим уклоном, но по правой стене зиял пролом. Локир, естественно, сунул туда любопытный нос и начал хихикать. Указал мне на высокие глиняные урны и потребовал, чтобы я и не думала в них залезать. И вот скамп меня дёрнул за язык спросить, на кой бы мне это понадобилось. Оказывается, в таких урнах почти всегда можно найти либо деньги, либо украшения. Я подняла крышку на ближайшей. Среди вековой пыли что-то блеснуло, кажется, перстень с камнем. Ну вот прямо совсем рядышком, только руку протяни… Я и протянула.       Всё-таки мой тан – та ещё свинья. Мне внутри урны, по крайней мере, было ни капельки не смешно, а он ржал как конь. Впрочем, вылезти наружу он мне помог, прочитав, правда, издевательскую лекцию о вреде жадности. Закончил он своё выступление категоричным приказом никогда, ни при каких обстоятельствах не лизать на морозе металлические решётки. Я на всякий случай решила не расспрашивать подробнее, а то, глядишь, и сама не замечу, как язык куда-нибудь примёрзнет, пока буду слушать этого болтуна…       Если вы думаете, что мы после моего эпичного падения в урну оставили остальные в покое – значит, вы плохо знаете Локира. Нет, теперь мы их совместными усилиями заваливали на бок и только после этого заползали, как в норы, и… Ну да, мародёрствовали. Комнатка, между прочим, принесла нам больше сотни золотых и несколько перстней, не считая нескольких подозрительного вида зелий и какой-то редкой книжки, вызвавшей у Локира вопль восторга. Книжку мне пришлось у тана отнимать, ну, то есть, выманивать хитростью, иначе мы бы до утра дальше не двинулись, а ночевать в такой обстановке – удовольствия мало. Обмен «Тайны Талары» на жареную куриную ножку и два яблока был успешно проведён. Локир грустно констатировал, что потребности брюха важнее потребностей духа. Я перевела эту фразу как приглашение ко второму ужину. Аппетит, кстати, у нас обоих был отменный, даром что не так давно перекусывали у бандитского костерка.       Ну, что тут долго рассказывать – пришли мы по тому коридору в большой зал. Ой, забыла – по дороге ещё тайник нашли, то есть Локир нашёл. Спустились по ступенькам – а там на стене цепь с кольцом. Тан мой, недолго думая, за кольцо-то и дёрнул. Тут кусок стены заскрипел и в пол погрузился. Нашли мы сундук, а в нём – монет пригоршня. Нюх, что ли, у Локира на поживу? Он, правда, грозился меня с Фендалом познакомить, который, по словам тана, даже руку у драугра спереть умудрился однажды. Просто так, на всякий случай. Вот у этого босмера, сказал тан, и правда нюх, а сам он так, у него научился.       Ну так вот, после тайника вышли мы в большой зал. Очень, кстати, интересный зал: под потолком тонкие каменные мостики, словно совсем без опоры висящие, у стен – старинные массивные саркофаги. Вот эти самые саркофаги вдруг как начали открываться! Я прямо подскочила. Но да лиха беда начало – уже почти привычно мы разделались со здешними мертвяками и дальше пошли, на второй, значит, ярус.       Упёрлись мы в тяжеленную металлическую дверь, перед которой лежал скелет. Кое-как осилили вдвоём открыть, а предшественник наш, давно и основательно покойный, кажется, не справился. Локир, расчувствовавшись, даже заявил, что хускарл – штука полезная. Я, подумав, решила всё же не обижаться: как ни крути, а комплимент сказал. Других-то комплиментов от него не дождёшься (если, конечно, морду ему перед этим не набить). Впрочем, за дверью нам открылся такой вид, что мы и думать забыли переругиваться: перед нами – под нами – раскинулась исполинских размеров пещера, да такая, какой я в жизни не видела, да и тан мой, судя по всему, тоже. Откуда-то сверху пробивался неясный свет – то ли дыра была в потолке, то ли потолка этого и вовсе не было. А внизу – внизу выбивался из камней водопад, широкий и звонкий, и ледяные крохотные капельки воды казались густым туманом. И там росли деревья, исполинские, настоящие великаны, силящиеся, видно, дотянуться из глубины к рассеянному свету… Красиво это было невероятно, чего уж говорить. Мы молчали, поражённые видом, не находя слов. Ладно, хорошо, я молчала, поражённая. Локир только протянул задумчиво:       – Эх, Фендал от зависти себя за ухо укусит… – И добавил, развязывая шнурок на штанах: – Отвернись, золотце, мне надо оставить свой след в истории…       Когда я попыталась усовестить его – дескать, пакостить в таком месте просто кощунство, – он только посоветовал мне завидовать молча. И ничего я не завидовала. Только снова вспомнила, что кому-то мозги, а кому-то стоя писать. И ведь, что характерно – каждый гордится тем, что ему досталось…       Правда, так просто спуститься к этой красоте у нас не получилось: пришлось миновать ещё один двухэтажный зал, по которому тоскливо бродили двое полудохлых драугров. К слову, зал был ужасно странный: когда-то, века назад, он был, наверное, трапезной. Так вот, на трухлявых, рассыпающихся столах лежали свежий хлеб – мягкий, я потрогала, – кое-какая немудрёная снедь и даже несколько виноградин… Головка сыра, правда, заплесневела, но Локир с честными глазами уверял меня, что так и должно быть, это, вроде, деликатес такой – эйдарский сыр с плесенью. Весь в зелёных прожилках, с острым резким запахом… Да чтобы кто-то добровольно этакую гадость жрать согласился – да ни в жизнь не поверю. Разве, может, драугры – они и сами с плесенью, мягко говоря. Тан, однако, вцепился в эту гадость, не желая отдавать, и клялся сварить из него какое-то эльсвейрское фондю. Ну, хозяин-барин, а я всякие испорченные фунди есть не подписывалась. Мне папенька дал три совета (это, в общем-то, всё моё наследство): тренировать левую руку наравне с правой; не есть то, что каджиты и босмеры считают деликатесом; не засовывать в нос живую пчелу. Да, оригинальным человеком был папенька, и драться умел куда лучше, чем думать. Ах да, ещё он всегда выигрывал традиционные соревнования «кто дальше доссыт», и очень этим гордился. Это так, к слову пришлось… Впрочем, я отвлеклась.       Вышли мы, по пути прихватив, как водится, кое-какие плохо лежавшие вещички, прямо в эту самую огромную пещеру. А там – каменное кружево. Кто бы не обитал тут раньше – до мостиков и вторых этажей он явно был сам не свой. И только я подумала о местных обитателях – как они и явились – не запылились. Ну, то есть, конечно, запылились, да ещё как! Я не сразу и поняла, что издаёт такие странные звуки – щёлки, перестуки, – пока не увидела скелет. Вот просто один скелет, даже без следов мяса или кожи. Девять знают, как эти кости не рассыпались, но эта пакость ещё и лук здоровенный за собой волочила. О луках, кстати, мы с Локиром вспомнили одновременно: я о своём охотничьем, он – о драугровом, прихваченном в давешней пещере («а вдруг кто купит?»). Идея оказалась удачной – костякам достаточно было лёгкого толчка, чтобы рассыпаться, а положение для стрельбы у нас с таном было такое, что лучшего и придумать сложно – мы остановились на каменном карнизе, от которого вниз спускался узенький мостик. К основанию этого мостика скелеты и ковыляли, а нам только и оставалось, что пускать стрелы, почти не целясь. Стоило подстрелить одного – на шум уже бежал следующий. В общем, подбили мы штук пять таких красавцев – даже Локир пару раз попал.       Когда ходячие кости вроде бы закончились, мы тоже спустились. Локир осмотрел череп и задумчиво выдал, что никогда не верил в пользу свежего воздуха: дескать, те, которые в закрытых помещениях, выглядели бодрее. Потом, правда, задумался о том, каким сам будет в столь почтенном возрасте, и пригорюнился, клятвенно пообещав бросить пить, экспериментировать с лунным сахаром и есть побольше свежих овощей. Тут же, конечно, передумал, заявив, что от такой жизни он помрёт гораздо быстрее. Я вообще заметила, что когда мой тан нервничает – он становится болтливым. Гораздо более болтливым, чем обычно, я имею в виду, а он и так-то языком потрепать горазд. Всё-таки не понимаю я его, с этой его трусостью – словно бы напоказ, на публику, с этими вечными дурацкими выходками, которые – смех-смехом – а жизнь-то, похоже, не раз ему спасали. То ныть начнёт, как капризный ребёнок, а то – к дракону в пасть лезет безропотно, или вон к бандитам или некромантам безоружный выходит… Не то в самом деле герой, не то придурок полный. Не разберёшься. Опять отвлеклась.       Осмотрелись мы, короче, и выходит так, что нам по узенькому мостику над пропастью перебираться надо. Тут Локир замер и словно к чему-то прислушиваться начал, и глаза совсем дурные стали. Посмотрел на меня с отчаяньем и шепчет:       – Вниз надо… Зовёт меня туда что-то…       И, почти не разбирая дороги, поскакал вдоль стеночки что горный козёл, вниз, туда, где водопад звенит. У меня сердце замерло – а ну как свалится, шею сломает? Это ж мне тогда только останется рядом прыгнуть – не возвращаться же хускарлу с позором одному, без тана. Ну, я за ним и поскакала. А там, оказывается, вдоль стены тропинка не то прорублена, не то сама так образовалась. Не широкая, но пройти можно. А Локир, словно и впрямь его вело что-то, безошибочно дорогу выбирал, не оступившись ни разу и даже про свой страх высоты позабыл, кажется. А на полпути я разглядела, что его манило – стена. Полукруглая, в три человеческих роста высотой, и вся исцарапанная закорючками типа тех, что Седобородые в Хротгаре ту’умами рисовали. А как Локир приблизился, так одни такие закорючки светиться начали. Мой тан к ним ладони прижал, лбом прислонился и замер. Тут это самое слово вспыхнуло так, что глазам больно стало, и свет, холодный, мерцающий, окутал Локира с головы до ног, а потом словно впитался под кожу.       Это я сейчас так спокойно рассказываю, а тогда, правду сказать, было мне ох как не по себе. Я, конечно, видела, как Локира Седобородые обучали, но это было не то. Когда Слово вспыхнуло белым огнём, до меня, на самой грани слышимости, донёсся вроде бы грохот барабанов и дикое какое-то пение, словно – вот не могу лучше сказать – мёртвые губы, не разжимаясь, выталкивают звук, странный, нечеловеческий такой. Это, я потом поняла, меня краешком древней волшбы задело, тан-то сморщился и руками уши зажал, видать, для него эти барабаны не тише грома грохотали. Но, слава Шору, отхлынуло быстро. Локир от стены отвернулся, посмотрел вроде на меня, но так, что ясно – ничего перед собой не видит, и выдохнул:       – Файм!*       Не знаю, чего я ожидала, но только ничего не произошло. Стена погасла, барабаны утихли, и «файм» прозвучало как «файм», я так тоже сказать могу. Локир повторил пару раз, снова без результата, повернулся к стене и вдруг начал лупить по ней кулаками и орать. «Так нечестно, – надрывался он. – Суки, так не делают! Дайте мне силу, а не только знания!». Когда он устало опустился на пол, прижимаясь спиной к холодному гладкому камню, я подошла и села рядом. Руки он в кровь сбил, до ссадин, пытаясь до кого-то достучаться, и сейчас сидел, сложив их на коленях и устало закрыв глаза. Я приобняла его, не зная, чем помочь.       – Это отвратительно, – тихонько шепнул он, объясняя. – Эти слова – они нутро мне выворачивают, саму мою природу меняют. Они по венам катятся, до костей пронизывают. Они – сама суть силы. А силы-то и нету, понимаешь, Лидия? Это как обман, как самое большое разочарование. Я их чувствую всем телом, до печёнки просто – а правильно Крикнуть не могу… Первую часть его речи я поняла. Не столько, может, умом, но сердцем прочувствовала всю горечь. Но вот дальше тана опять унесло неведомо куда. Он начал жаловаться мне на какую-то очкастую заразу, которая отказывается «платить квартплату» и не желает помогать. «И не выгнать его, скотину дохлую, и морду не набить, если только по своей же физиономии вмазать» загадочно сказал он и наконец-то ухмыльнулся. Я, на радостях, что истерика, кажется, закончилась, предложила в этом свою помощь. Локир отшатнулся и потёр скулу, где ещё виднелся след от моего кулака. А вот нечего говорить хрупкой ранимой девушке, что она, мол, настоящий мужик!       Ну, посидели мы у стены ещё немного, перекусили на всякий случай и дальше пошли. Локир, поднимаясь, вцепился в стену и только ворчал, что не могли, мол, нормальную дорогу проложить. Потом он ещё для виду повздыхал на узком мостике, но всё-таки перебрался на другую сторону. И мы оказались перед решёткой.       Ну, не совсем перед решёткой, конечно. Стояли там треугольником три камня, покрытые странными рисунками. Стоило только Локиру встать в центр этого треугольника, как камни начали светиться, но не как драконья стена, по-другому, и решётки – тоже, кстати, три – с противным скрежетом начали подниматься. Мой тан на всякий случай в каком-то невероятном кувырке откатился с этого места, и всё прекратилось. Камни снова выглядели как обычные камни, а решётки, одна за другой, с треском опустились.       – Предполагается, что тут я должен использовать свои довакинские способности, – мрачно пробормотал мой тан, потирая отбитую в прыжке задницу. – Ну, типа рявкну «Стремительный рывок» и проскочу быстренько…       Вот только, кажется, эта мысль ему не очень понравилась. Во-первых, на такой-то скорости ещё вписаться надо в узкий коридорчик, а это, я почему-то думаю, ой как непросто. Ну а во-вторых, можно и не успеть, а нижний край стремительно опускающихся решёток, острый и тяжёлый, очень уж напоминал топор палача…       – Золотце, не хочешь немножечко побегать? – медовым голосом предложил тан, снова встав между камней и косясь в открывшийся проход. – Я тут постою, а ты сходишь, посмотришь, нет ли там, по другую сторону, рычажка какого-нибудь, или цепи с колечком?       – А как же испытание, о котором Арнгейр говорил? – возмутилась я. – Ты же должен доказать, что ты – Довакин, разве нет?       – Так на мне же написано, прямо на лбу, – легкомысленно усмехнулся он. – И потом, может ведь Довакин быть и умным, а не только громким, как ты считаешь? Хотя, если подумать, если в черепе нету мозга, то будет, наверное, эхо, и Крики лучше получатся…       И я пошла. Не то чтобы он меня убедил, но не слушать же его разглагольствования о преимуществах безмозглых героев, в самом-то деле… Всё оказалось даже проще: достаточно было один раз пройти под решётками, чтобы они больше не опускались. Локир, донельзя гордый собой, важно протопал за мной следом. Обернувшись в сторону камней, мой тан сделал неприличный жест и заорал:       – Нате, выкусите, вот вам испытание! – а потом, снова попросив меня отвернуться, с видом победителя этот злосчастный коридор ещё и… да-да, какие там мозги, когда можно писать стоя.       Коридор упирался в короткую крутую лестницу. Стены, ступени, пол – всё было сплошь покрыто липкой белёсой гадостью. Локир протяжно, в голос, застонал.       – О божечки, ну за что опять пауки, – ворчал он, вытаскивая сапог из паутины. Я поморщилась. Не люблю я этих гадов, ни маленьких, ни, тем более, огромных. Мы, вглядываясь в бесконечные повороты узкого лаза, пошли вперёд. А надо было под ноги смотреть. И тут, каюсь, сплоховала именно я. Пол вдруг ушёл из-под ноги, я отпрыгнула – и вовремя. На волос разминулась с ударившей вверх струёй пламени. А вот Локиру повезло меньше: мех на его доспехах вспыхнул. Мой тан дико заорал с перепугу и бросился вперёд, не разбирая дороги, на ходу пытаясь сбить огонь. Получалось плохо – он наступал на новые ловушки, пламя вспыхивало у него под ногами, а он в панике только нёсся дальше, не сообразив отойти в сторону, к стеночке. Ругая его на чём свет стоит, я бросилась за ним. Тут секрет в скорости – если быстро проскакивать, не успеваешь обжечься. Так мы и неслись сломя голову, тан впереди, я – следом. И совершенно забыли о пауках.       А вот они о нас не забыли. Мохнатое чудовище, ростом с телёнка, не меньше, скакало нам наперерез. Ну да, паук столкнулся с Локиром. Вот чего у моего тана не отнять – так это умения быстро реагировать и брать быка за рога. Или, в данном случае, паука за жвалы. Когда они – Локир и паук – столкнулись нос к носу, я была в нескольких шагах позади тана и никак не успевала закрыть его собой. Но он справился сам, хотя и не совсем обычно: взвыв дурным голосом, Локир вцепился пауку в шею и одним прыжком оказался у него на спине. Паук, крякнув от удивления (а может, и от натуги, тан мой не страдает излишней худобой), присел, а потом попытался дотянуться до своего всадника передней лапой.       – Ненавижу лошадей! – почему-то заорал мой тан и с размаху врезал пауку куда дотянулся – между глаз. Паук зашатался и со всех лап рванул назад, в своё логово. Пол под ним вспыхивал пламенем ловушек, паук не обращал на них внимания, Локир, вцепившись в его шерсть, поджимал ноги и истерически хохотал.       Я, не раздумывая, бросилась следом, собираясь спасти тана любой ценой. Но, да простят меня Девять, на пороге большого, до потолка оплетённого паутиной зала, просто замерла и затаилась. Ещё двое пауков таращились на Локира и его «коня», ошалело нарезающего круги по залу. Потом, подумав, решили всё-таки атаковать чужака, оседлавшего их товарища. Вот только ополоумевший «конь», кажется, не понял, что сородичи спасать его собираются…       Эх, не каждому довелось увидеть, как дерутся между собой морозные пауки. А уж то, что происходило в глубинах Устенгрева, и вовсе могло только каджиту под скумой пригрезиться. Локиров конь, войдя в раж, сам бросался на товарищей, размахивая передними лапами и плюясь едким ядом. Локир на его спине не то одурел от страха, не то впал в боевое безумие – он уселся верхом, чисто Туллий на параде, и только пришпоривал несчастную восьминогую тварь и воодушевляюще орал: «так им, гадам, хорошая лошадка, ату, ату!».       Пауки метались, уже не разбирая, кто на кого напал, и плевались ядом просто наугад, Локир дико хохотал и что-то орал в самом центре этого хаоса, а я только успевала замечать мелькающие шипастые лапы и молиться всем Богам, каких могла вспомнить. То ли молитвы мои услышали, то ли Боги и правда милостивы к идиотам, но Локиров паук своих дружков одолел. Одного, раненого, спихнул на плиты-ловушки, где тот, подёргавшись, и издох, а второго просто загрыз, не без помощи моего тана. Нет, Локир не грыз, но очень метко пинался, целясь в фасетчатые глаза и при этом умудряясь удерживаться на спине своего «коня». Оглядев поле боя, бедняга-паук тяжело вздохнул и начал медленно заваливаться на бок. Тан, в последний момент разжав руки, свалился с покрытой панцирем спины, упал рядом и замер. Я кинулась к нему.       Видимых повреждений на Локире не было, но вот трясло его знатно, и глаза были совсем ошалелые. Внезапно он подхватил свою сумку и принялся в ней рыться, приговаривая: "потерпи, малыш, сейчас мы тебя подлечим…"       – Да пустяки, царапины и ожоги небольшие, – успокоила я тана. Наивная.       Локир достал флакон с лечебным зельем, посмотрел на меня, словно не понимая, откуда я вообще тут взялась, и сунул мне в руки свою сумку.       – На, найди себе что-нибудь, – буркнул он и отвернулся. К морозному пауку.       – Сейчас, сейчас, малыш, потерпи, дядя Локир тебя вылечит, – заворковал он и принялся поливать зельем раны, отодвигая жёсткие хитиновые пластины. Паук терпел. Потом этот сумасшедший (тот, который с двумя, а не с восемью ногами) раскрыл пауку пасть, бесстрашно раздвинув страшенные клешни, и принялся вливать зелье в узенькую пасть-трубочку. Паук глотал. Локир, влив в него всё, что оставалось во флаконе, принялся чесать мохнатое, тяжело вздымающееся паучье брюхо. Паук, кажется, замурлыкал.       – Ну вот, молодец, хороший мальчик, – увещевал мой тан своего нового друга. – Нечего тебе делать в этой гробнице, скучно тут. Пойдём лучше с нами, на волю, будешь у меня вместо собаки…       – Нет! – наконец опомнилась я, когда Локир начал уже подбирать пауку имя. – Никаких членистоногих мы с собой забирать не будем!       – Никакое он не членистоногое! – возмутился этот сумасшедший. – Он теперь, можно сказать, наш боевой товарищ!       Боевой товарищ недобро на меня покосился и шевельнул жвалом. Локир легонько хлопнул его по лапе и заявил, что я – в принципе неплохая, только злая немного, и мы обязательно подружимся. Я вернула пауку его наглый взгляд. Ага, конечно, уже подружились.

***

      – Ну Ли-ид, ну давай его оставим, а? – Локир сменил тактику и вот уже минут пять канючил, расписывая мне всевозможные паучьи достоинства. – Он дом в Вайтране охранять будет, и кормить его не надо – сам справится. И вообще, я на нём ездить могу, лошадей-то я не очень уважаю, а паучок – самое то для Довакина…       Паука, кажется, не особо впечатлила перспектива снова стать конём, но против остального этот гад восьмилапый явно не возражал. Не знаю уж, что там в паучьих мозгах закоротило, но к Локиру он ластился, как котёнок. Я задумалась о том, кто же тут в самом деле сошёл с ума: паук, Локир или всё-таки я? А может, все трое?       – Я тебе, насекомое, не доверяю, так и знай, и буду следить в оба, – предупредила я паука. Кажется, он фыркнул, ну чисто мой тан. Я добавила, обращаясь уже к Локиру: – А если твой дружок тебя сожрёт – не жалуйся потом.       Локир, поняв, что моё сопротивление сломлено, завопил и полез обниматься. Паук попытался повторить его жест, но я быстро выхватила меч и поставила свои условия:       – Ты, насекомый, держишься от меня подальше, а не то быстро уменьшу тебе число конечностей!       Локир посмотрел с осуждением, но промолчал.       – Ну, вот и здорово, что все помирились. Лидия, паук, я надеюсь, вы ещё станете настоящими друзьями. А теперь, может, найдём уже Юргена и обломаем ему рога? Только я что-то не вижу, куда идти…       Паук засеменил к стене, наглухо затянутой паутиной, и принялся разрывать липкие нити когтями передних лап. Мы с удивлением увидели, как в образовавшемся просвете появляется простая деревянная дверь.       – Нам точно туда? – недоверчиво переспросил у паука мой тан. Насекомый только кивнул – выглядело это забавно. Локир без колебаний открыл дверь и шагнул в открывшийся зал. Паук засеменил следом.       В скудном свете непонятно кем и когда зажжённых светильников перед нашими глазами предстало достаточно величественное зрелище: узкая каменная тропинка-мостик упиралась в подножие величественного мрачного постамента с каменным же саркофагом. А по обе стороны тропинки лениво плескалась в каменных бассейнах тёмная вода.       – О божечки, – поражённо выдохнул мой тан, когда вдруг эта самая вода забурлила. Паук, не обращая внимания на обстановку, засеменил прямиком к трону. Из бассейнов, натужно скрипя, тяжело поднимались огромные резные драконьи морды. Локир, недоверчиво на них покосившись, всё-таки шагнул на тропинку. Ничего не произошло.       В изголовье саркофага была вырезана жутковатая каменная рука, сжимавшая что-то невидимое. Например, рог. Мой тан тоже это сообразил. Впрочем, никаких невидимых или прочих рогов не обнаружилось. Зато древняя металлическая ладонь держала какой-то клочок бумаги. Я уже усвоила, что Локира любой написанный текст выключает из реальности, поэтому сама занялась осмотром. Не очень приветливо выглядящие саркофаги по бокам – я уже знала, что за сюрпризы выскакивают порой из них – оказались открытыми, а их обитатели – лежащими рядом. Мёртвыми. То есть снова мёртвыми. Я нагнулась, рассмотрела одного. Зуб даю, тут поработал очень хороший мечник. Причём недавно. Я уже обернулась было, чтобы рассказать тану о своих наблюдениях, как вдруг до меня донеслись отборные ругательства. Локир, усевшись на центральный саркофаг, вдохновенно матерился. На мой невысказанный вопрос он только протянул мне тот клочок бумаги, который вытащил из резной лапы. Я развернула записку и прочитала вслух.       – Локир, чтоб тебя скамп сожрал, если ты читаешь это – то мы все в очень большой за… тут зачёркнуто… большой беде. Надеюсь, слухи не врут, и всё-таки ты не оказался Довакином. Но надежды на это мало. Хотя, если ты всё-таки добрался сюда, может, ты не так уж и безнадёжен. Короче, шевели копытами и дуй в Ривервуд. Попроси у хозяйки тамошнего трактира чего-нибудь невозможного – например, проводить тебя в стойло для лошадей номер девять и три четверти, или сними комнату на чердаке, которой нет. Там и получишь по ро… снова зачёркнуто… рог Юргена. Подпись – Друг. ПыСы. Если вы, уважаемый Довакин, всё-таки не Локир, тоже приходите в Ривервуд, и простите мою грубость, поверьте, она оправдана.       – Вот же грёбаный ушастый засранец, – прокомментировал Локир. И, поверьте, это было самое приличное из того, что он сказал.       – Так ты знаешь, кто это написал? – удивилась я.       – Догадываюсь, – буркнул тан. – Есть у меня в Ривервуде дружок один, так это в его стиле шутка… Лукан его всё-таки отшил, что ли, раз Фендал мне пакостить вздумал… И не лень гаду мелкому было сюда тащиться, лишь бы мне нагадить. Ну, подумаешь, решётку он лизнул…       Впрочем, Локир быстро оживился и занялся осмотром помещения. За простой деревянной дверью обнаружился сундук, изрядно поднявший нам настроение. Двемерская кираса после некоторой подгонки – всё-таки мужская изначально – будет мне впору, а тану приглянулся зачарованный на урон холодом лук. Кое-какую мелочь распихали по карманам, и Локир заметно повеселел.       – Нет, вряд ли тут Фендал был, – наконец озвучил он свою мысль. – Босмер бы не то что монетки не оставил – он бы даже сундук отсюда спёр. И саркофаг Юргена до кучи. Тогда… Акулина!       – Что, прости? – я решила, что это он для меня новое обзывательство придумал. Но нет.       – Да есть одна персона загадочная, и в Ривервуде как раз… – задумчиво протянул тан. – Надо вас познакомить. Боюсь, вы подружитесь, на мою голову… Ла-адненько, что тут сидеть, возвращаться надо.       Тут напомнил о себе паук, который уверенно полез в узкий каменный коридор, открывавшийся в одной из стен.       – Умничка ты мой, – похвалил Локир едва не замурлыкавшего от удовольствия паука. – Запасной выход нашёл.       Мой тан, не раздумывая, рванул следом за насекомым. Лаз выглядел так, словно его проделал вдрызг пьяный гигантский червяк – петлял, уходил то вверх, то вниз. Особо сложные места Локир, обнаглев, просто проезжал на паучьей спине. Насекомый, кажется, не возражал. А вот мне пришлось стиснуть зубы и карабкаться за ними следом. Ненавижу пауков. И Довакинов тоже.       Выбрались мы из лаза в той комнате, где я провалилась в урну. Я, признаться, вздохнула с облегчением – до последнего не верила, что паук выведет нас, а не сожрёт где-нибудь в потайном уголочке.       В приёмном зале, где мы оставили связанных некромантов, слышалась какая-то возня. Я заглянула в закуток, где мы их бросили. Сначала я решила, что они там кляпы друг у друга вытаскивают. Ан нет, от кляпов они уже избавились. И от остатков одежды тоже. Локир сунул любопытный нос за ящики и жгуче покраснел.       – Пойдём, – шепнул он тихонько, потянув меня за рукав. – Кажется, эти двое нашли-таки способ создавать жизнь, а не смерть.

***

      На улице, когда мы выбрались, уже был рассвет. И дракон.       – О Боги, ну за что снова драконы?! – шепотом взвыл тан, пятясь по лестнице к дверям в Устенгрев. Мы с пауком – он-таки увязался за нами – только переглянулись. Я драконов до этого не видела, насекомый, кажется, тоже. Интересно было, но и страшно, чего уж там.       – Всё, хватит, – непонятно кому сказал вдруг Локир, поднялся на ноги и вылез наружу. Встал прямо перед мордой обалдевшего от такой наглости дракона и заорал:       – Я – Лок-Кир, Довакин, понятно тебе, ящерица? А если понятно – то вали куда подальше и не путайся под ногами.       До сих пор не знаю, на что он рассчитывал. Дракон явно не собирался с ним разговоры разговаривать. Он просто открыл пасть и собрался откусить моему тану голову.       – И какого хрена не сработало? – искренне, судя по голосу, изумился Локир и попытался отпрыгнуть в сторону. Раздался звук удара о камень, Локир ойкнул и обмяк.       Мы с пауком, отталкивая друг друга, бросились ему на помощь. Насекомый, оценив обстановку, обогнул дракона и вцепился клешнями в его заднюю лапу. Я склонилась над Локиром – жив, но в отключке. Лучшее, что я как хускарл могла в этот момент сделать – попытаться отвлечь дракона и дать тану время прийти в себя. И я почти не сомневалась, что, очнувшись, он сразу сбежит в безопасное место. Ну что же, такова работа хускарла.       Честно скажу, мы с пауком здорово работали в команде, изматывая дракона, но вот серьёзного вреда причинить ему не смогли. В итоге, устав вертеться ужом на сковородке, огрызаясь то на меня, то на насекомого, дракон взлетел, тяжело махая крыльями, и нацелился на до сих пор лежащего без сознания Локира. Мы с пауком, переглянувшись, бросились к нему с двух сторон, закрывая своими телами, и встали плечом к… к плечам, наверное. Дракон открыл пасть… – Отойдите оба, –тихо сказал за нашими спинами пришедший в себя Локир. – И попытайтесь бить под кадык, там слабое место… Он говорил уверенно, хоть и негромко. Такому голосу подчиняешься против воли. Я даже и не подумала спросить, откуда у него такие знания. Вот зуб даю, до своего обморока он ни о чём подобном не догадывался... И дальше мы с насекомым были только зрителями. А точнее – слушателями.       Локир Кричал. Не знаю, где он брал силы, но, едва дракон открывал пасть, Локир сбивал его своим «Фус Ро». Дракон лупил себя по бокам хвостом от ярости, клацал страшенной зубастой пастью, но мой тан бил его его же собственным оружием – невидимые тумаки «Безжалостной силы» не давали дракону произнести свой ту’ум. Когда дракон, отчаявшись, попытался ухватить моего тана зубастой пастью, Локир просто выкрикнул «Вульд», и оказался у него за спиной. Это было пугающе и величественно. Я смотрела, затаив дыхание, и даже не заметила, что в волнении крепко обнимаю прижавшегося ко мне паука.       Наконец дракон, вымотавшись, попытался взлететь. Вырвавшись у меня из рук, паук вцепился в кожаное крыло острыми когтями передних лап. Локир, пошатываясь, шагнул к открывшемуся горлу. Я опередила тана на долю секунды, вонзая меч в голое, не покрытое чешуёй местечко чуть ниже кадыка. Локир, размахнувшись, с силой присоединил свой клинок к моему. Дракон захрипел, забился, содрогаясь в конвульсиях, на нас хлынул поток густой, почти чёрной и очень горячей крови. Я оттащила несопротивляющегося тана подальше, паук прижался к нему с другого бока, и втроём в наступающих сумерках мы смотрели, как умирает дракон. Внезапно тело перед нами вспыхнуло, необжигающий огонь принялся жадно поглощать плоть, оставляя за собой только голый остов. Алые полупрозрачные лепестки отделелись от туши, сплетая что-то типа кокона. Локир, вырываясь, потянулся навстречу, и я поняла, что сейчас увижу Чудо, о котором буду помнить всю свою жизнь – сражённый смертными (правда, не без помощи морозного паука), под небом Скайрима умирал бессмертный. Окончательно умирал, навсегда. И я – я, простой хускарл – была сопричастна этому чуду. Локир впитал в себя драконью душу, поднял голову к небу и… Зарычал. Заревел, утверждая своё право, свою силу. Это не было ту’умом – это был просто первобытный вопль торжества… И, я уверена, этот рёв услышали и в Совнгарде…

***

      Может, и не стоило тану тогда так орать, а может, слишком много драконьих слов подряд. Но, как бы то ни было, голос – обычный человеческий голос – он потерял, только сипел. Мне даже стало стыдно – вспомнила, как ещё вчера утром желала ему заткнуться. Надо впредь поосторожнее быть со своими желаниями.       Впрочем, нами с пауком командовал он и с помощью одних только жестов неплохо. Под его чутким, хоть и безгласным руководством я соорудила что-то вроде волокуши, и мы впрягли в них почти несопротивляющегося паука. На волокуши мы горкой сложили всё, что осталось от дракона – несколько крупных костей и мешок широких чешуек. И двинулись назад, по болотам, в Морфал.       Договариваться с извозчиком о том, что теперь мы едем в Ривервуд, а не в Рифтен, мне пришлось самой. Впрочем, паук – отличный аргумент, как выяснилось. Очень убедительно двигает жвалами, когда хочет. Короче, сгрузила я всё добро в телегу – мешки наши, драконьи останки, тана своего, впавшего в задумчивость. Хотела и паука позвать, но он предпочёл трусить рядом с телегой, шурша кустами и похрустывая на ходу разной мелкой живностью. Локир молчал всю дорогу, то погружаясь в странную дремоту, то что-то обдумывая. Вот так и вышло, что рассказывать про Устенгрев пришлось мне, пока тан горло бережёт. Ну ничего, дальше он уже сам справится.       Ах да, паука я решила назвать Отморозком. Во-первых, за характер. Во-вторых, он же всё-таки морозный, правда? Ну а в третьих – ему самому это имя нравится. ____________________________________________________________ * Файм - FeiM - Исчезновение. Первое слово Крика "Бесплотность" !!! В тексте есть пасхалочки. Кто найдёт все - тот молодец :)