Уберите от меня ваших драконов!

                           Прощаться с половиной нашей дружной компании оказалось как-то совсем не весело. Удивительно, но меня больше всего опечалил уход от нас Бьорлама с его кобылой. Извозчик заявил, что с него хватит, было забавно, но пора, мол, и честь знать. А работать без выходных он, дескать, не подписывался. Я, конечно, повозмущался для порядка, но чутьё подсказывало, что дело тут не только и не столько в его личном желании. Бедного мужика сразу по прибытии в Вайтран крепко взяли в оборот: с одной стороны на него укоризненно уставилась лошадь, и выражение её морды не сулило ничего хорошего тому неразумному существу, которое в ближайшее время попробует выгнать её из уютного тёплого стойла и заставит снова волочить повозку. А с другой стороны на Бьорлама не менее укоризненно смотрела его жена, и выражение её морды… Ладно, согласен, перегнул маленько, но мне простительна ошибка – уж очень эта почтенная дама была похожа на… ну, на лошадь, чего уж там. Надеюсь, Бьорлам счастлив. Вот что значит – действительно лошадей любить, нда… Короче, наш личный транспорт остался в Вайтране.       Там же мы потеряли (и я приложил к этому массу усилий) нашего героического рыжика, Эрика Грозного Убийцу. Не то чтобы он так уж мне мешал – но его взгляды на Лидию раздражали изрядно. Ну, меня раздражали, конечно, хускарл-то видимого неудовольствия не выказывала. Я лишний раз убедился, что романтика всех сортов крайне негативно сказывается на работе мозга. То есть, как вы поняли, исключительно с заботой о здоровье моего золотца я, оставив Лидию и Сесиль в лавке Белетора, ухватил рыжее недоразумение за рукав и поволок туда, «где самое место настоящим героям». В Йоррваскр, конечно.       Ну что тут скажешь – рыжий сначала сник, поняв, что там придётся пахать, как аргонианину на легендарных плантациях погибшего Вварденфелла. Но, на моё счастье, в дверях мы столкнулись с двумя леди. Теми самыми, что в немыслимо далёкие времена помогали мне (ага, я ценю их скромный вклад) завалить великана под стенами Вайтрана. Эрик замер: ростом пониже меня, он как раз уткнулся носом в доспех рыжульки – Эйлы, кажется. Ну, не то чтобы совсем в доспех, скорее уж, куда-то между пластин. Я хихикнул.       – Здравствуйте, – вежливо поздоровался с ними Грозный Убийца. А потом всё-таки отвёл взгляд и поздоровался с ними Рии. Очень, очень воспитанный мальчик.       – Вот, новобранца вам привёл, – быстро обрадовал я девиц. – Познакомьтесь, это Эрик Грозный Убийца, известный во всём Рорикстеде и его окрестностях ветеран горизонтальных битв. Может, возьмёте его к себе… на опыты там на какие-нибудь, или просто так, в качестве украшения зала?       Рыжик, судя по его помутневшему взгляду, согласен был хоть ковриком пойти. Девушки расхохотались. Грозный Убийца закивал головой в такт колебаниям… хмм… доспехов.       – Пусть им Фаркас с Вилкасом займутся, – милостиво согласилась Рия. Кажется, ей польстило, что упорно пытавшийся смотреть в обе стороны сразу рыжик всё-таки больше косил влево, на неё.       Бронированные близнецы, оказавшиеся этими самыми Фаркасом и Вилкасом, присоединились к нашей тёплой компании, привлечённые оживлением в дверях. Эрик окинул их окончательно расфокусировавшимся взглядом, посмотрел невидяще куда-то мне за плечо и повторил слова Рии с мечтательной улыбкой:       – О Дибелла, пусть мной Фаркас с Вилкасом займутся…       Я решил валить из этого цветника, пока кому-нибудь не пришла в голову идея заняться мной. То есть, конечно, тут были Эйла и Рия, но, учитывая наличие близнецов, шансы на то, что мной займётся тот, кто нужно, не дотягивали до отметки «рискуем, Локир».       – Пойдём, глянем, как ты работаешь своим клинком, – дружелюбно предложил Эрику один из этих здоровенных ребят, не знаю уж, Фаркас или Вилкас. – А ты, лохматый, не хочешь присоединиться?       Даже если бы это невинное на первый взгляд предложение не вызвало бы у девиц нового приступа дружного хихиканья, я всё равно был бы уверен в своём абсолютном и категорическом нежелании. Клинком, да хоть бы и… хмм… «клинком», я тут явно работать не собирался.       Невнятно пробормотав извинения, я позорно ретировался. Стараясь на всякий случай не поворачиваться спиной к гогочущим Соратникам.       Своих девчонок я нашёл там же, где и оставил. В лавке Белетора. И сражение, надо сказать, тут развернулось нешуточное. Лидия, помнится, как-то упоминала, что в детстве в куклы не наигралась. Теперь она, очевидно, решила наверстать всё недополученное. Сесиль грустно смотрела на меня из-под вороха разноцветных кружев, лент и Боги знают чего ещё.       – Локир, ну куда я во всём этом? – жалобно спросила она.       – Локир, девочке нужна красивая одежда, – безапелляционно заявила моя хускарл. – И ленточки в косички, и колечки там всякие…       Я застонал. Кажется, за меня решили взяться всерьёз. Вот можно подумать, я знаю, что маленьким девочкам на самом деле нужно. Хотя… Решение появилось само собой.       – Конечно, Лидия, золотце, ты права, – покладисто согласился я. – И, раз уж об этом зашёл разговор, кое-кто не так давно уверял меня, что она, дескать, девочка, а вовсе не «настоящий мужик». Так что давай-ка подберём все эти кружева сразу вам обеим, а?       Сникшая было на первых словах Сесиль разулыбалась и понимающе мне подмигнула.       Хускарл некоторое время смотрела на меня, открыв рот, а потом как-то неуверенно спросила:       – Ну и куда я во всём этом?       – Вот-вот, и я так спросила, – не без злорадства прокомментировала Сесиль.       – Ладно, убедили, – сдалась Лидия. – Берём тебе тёплые штаны, кофту, пару рубашек, плащ меховой. Но, – оставила она за собой последнее слово, – ленточки в косички всё равно нужны, и не спорь.       Белетор, с замиранием сердца следивший за спором, разочарованно вздохнул, ушлая зараза. Представляю, в какую бы сумму обошлась покупка в его лавке двух комплектов одежды, на тайном женском языке обычно называющихся «ой, какая прелесть». Кстати, о деньгах. Я до сих пор не имел представления, каково на данный момент наше финансовое положение, а ведь ещё и взнос по Ипать-Теке отдать бы неплохо. Нелепая ситуация, если подумать: я снова плачу за дом, в котором за всё время и переночевал-то одну ночь, да и ту помню, мягко говоря, смутно…       – Золотце, а что у нас с деньгами? – тихонько спросил я у Лидии, пока Белетор самозабвенно уговаривал Сесиль выбрать не льняные некрашеные ленты, а шёлковые, с дорогой вышивкой.       – Около двухсот септимов, – отмахнулась она.       Я крякнул. К тому, что у тебя деньги водятся, на удивление быстро привыкаешь. А ведь и месяца не прошло, как я едва не помер от восторга, насчитав сотню золотых в кошеле, нда.       – Но ты не переживай, там, возле дома, куча всякого хлама валяется. Мы это всё из повозки перетащили, пока ты Отморозка прятал. Там кое-какие зачарованные мечи, доспехи, магических роб полный тюк… Всё, что нажито непосильным трудом и добыто в стычках ещё со времён башен Валтейм. Мы же ничего не продавали, Бьорлам так и возил всё в телеге.       – Беру оптом, – моментально среагировал Белетор, невесть как оказавшийся у Лидии за плечом. Я едва не согласился на это предложение, но скользкий взгляд и чересчур уж честная физиономия бретона заставили задуматься.       – Ну уж нет, – отказался я. – Там есть такие вещи, которые кому попало продавать нельзя…       Бретон заглотил наживку, крючок, удочку и руку заодно.       – Да разве же я кто попало? – деланно обиделся он. – Да я ж к вам просто душой прикипел, едва только вы в мою лавку вошли. А девочка у вас ну такая вся замечательная, мне аж прямо вот захотелось ей ленточки подарить самые дорогие, просто так. Для друзей-то не жалко ведь!       – Две пары ленточек шёлковых захотелось подарить? – оживился я, вспомнив о Дорти. – И скидку сделать, как лучшим друзьям?       – Как самым-самым лучшим, – согласился бретон. В его глазах плескалась боль. – Таким друзьям, которые, конечно, разрешат мне посмотреть, что у них есть на продажу…       – Договорились, – милостиво кивнул я, дождавшись, пока Лидия расплатится. Скидка, кстати, и впрямь была внушительной – то есть Белетор продал нам вещи не втридорога, а всего лишь в два раза дороже реальной цены. – Приходи через полчаса к дому Тёплых Ветров, аукцион будет. Там и посмотришь.       Наша процессия гордо покинула «Товары Белетора» под тихий одобрительный матерок хозяина. Кажется, он даже зауважал меня за деловую хватку.

***

      Я едва протолкнулся к своему дому. Тут собрался весь Вайтран, без преувеличения. И шоу, надо сказать, того стоило. На впечатляющего размера куче разнообразного хлама гордо восседал морозный паук, иногда, чисто для профилактики, поплёвывая ядом и удерживая многочисленную публику на почтительном расстоянии. У меня ёкнуло сердце – какой-нибудь дурак мог и застрелить моего милого ручного зверька, не зря я велел ему спрятаться за конюшнями и не показываться людям на глаза. Но Отморозок, очевидно, решил в очередной раз проявить инициативу и взялся защищать наши вещи от неминуемого разграбления, нда. Самоубийц в толпе, однако, не нашлось, и я вскоре понял, почему.       – Я же вам говорил, не прост наш Довакин, ой, не прост, – распинался какой-то стражник. – С даэдра он водится, спасите нас Девять! Он, когда ещё в первый раз явился, тако-ое с собой привёл… Мне до сих пор кошмары снятся. Дохлый Волк из свиты самого Хирсина! Ужасная Тварь из Бездны! Он не без помощи того волка дракона-то завалил, помяните моё слово! А теперь вот паук… Может, это и не паук совсем, а вообще…       От этого его повисшего в воздухе «а вообще…» даже мне жутко стало, чего уж говорить.       – И Соратники чего-то говорили про этого Волка, – подал голос кто-то из толпы. – Дескать, великана с одного удара. Раз – и помер великан…       – А я… я видела, как они с хускарлом дракона закапывали, вот! – пугаясь собственной смелости, пискнула Изольда. – И теперь его дух дом охраняет!       Я понял, что сейчас всё испорчу, окончательно и безнадёжно. Смех просто душил, хотелось ржать над идиотизмом ситуации в полный голос. Да к тому же меня наконец заметили – спасибо Отморозку, сползшему со своего насеста и засеменившему прямиком ко мне. Вокруг образовалась пустота, только Сесиль вцепилась в мой рукав, глядя растерянно, да Лидия лениво положила руку на меч.       А мои мысли крутились вокруг одного – не ржать, Локир, не ржать. Я покраснел от почти безуспешных попыток сдержать смех, глаза, кажется, полезли на лоб, губы кривились. Ну да, жуткий страшный Довакин, собственной персоной. А то как же.       Выручила нас Лидия. Схватив меня за плечи, она принялась говорить вроде бы мне, но так, чтобы все в толпе услышали:       – Не гневайтесь, мой тан, держите свою драконью ярость в узде, эти люди не хотели ничего дурного, не надо разрывать их в клочья. Ну, как тогда, когда глупый бандит посмел косо на вас посмотреть…       «Убью её, – обречённо подумал я. – Но сначала расцелую. Или наоборот, как уж получится».       Норды – забавный народ. После устроенного нами представления они дружно побледнели, заойкали, но и не подумали расходиться, только отползли подальше, стремясь оказаться за спинами своих сограждан. Вот она, наша национальная черта – желание оказаться во втором ряду, чтобы и видно хорошо было, и помирать, если что, не тебе первому пришлось, нда.       Лидия между тем и не думала прекращать балаган. Оставив меня подыхать от внутреннего едва сдерживаемого смеха, она исполнила возле двери дома какой-то дикий танец, протяжно завывая и уговаривая дракона-хранителя впустить нас, и только после всех этих манипуляций отперла дверь и замерла в нелепом поклоне, приглашая меня войти первым. Я воспользовался этим приглашением, следом юркнули Сесиль и Отморозок, а Лидия остановилась на пороге и снова обратилась к толпе.       – Через полчаса тут будет аукцион, – голосом профессионального зазывалы сообщила она. – Тан Вайтрана, Довакин, защитник Скайрима милостиво согласился распродать кое-что из своих очень ценных трофеев. Не упустите свой шанс прикоснуться к великим событиям, происходящим прямо на ваших глазах!       – А он автографы давать будет? – подал голос кто-то из задних рядов.       – Возможно, – с каменным лицом ответила хускарл.       – А Крик покажет? – не унимался любопытствующий.       – Как договоритесь, – Лидия, не дожидаясь новых вопросов, захлопнула дверь. – И Крик покажет, и задницу покажет, ему не привыкать, – закончила она уже не для публики.       Это было последней каплей. Я сполз по стенке, хохоча и закусывая руку, чтобы хоть не распугать гоготом наверняка ещё не разошедшихся обывателей – стены в доме не то что звукоизоляцию, они и ветроизоляцию-то так себе обеспечивали, если уж честно. Лидия, махнув рукой, тоже расхохоталась. А вот Сесиль смотрела испуганно.       – Так это не взаправду всё? – робко спросила она. – Ну, про Волка, и про тех, кого ты разорвал в клочья за косой взгляд?       Я смахнул слёзы и попытался взять себя в руки. – Ну вот, золотце, ребёнка испугала, – упрекнул я Лидию.       Потом посмотрел на всё ещё напуганную Сесиль, безуспешно пытавшуюся улыбнуться, и поразился, честно говоря, силе её характера. Я в её ситуации уже драпал бы со всех ног от этого непонятного чудовища, увезшего из родного дома скамп знает зачем. А она вошла за мной следом, прямо в логово этого самого чудовища, никак не выдавая своего страха, и даже теперь робко пытается улыбаться.       – Сесиль, солнышко, прости нас, дураков великовозрастных, – виновато попросил я. – Ты просто не поняла ещё, с кем связалась. Я, видишь ли, три недели как героем назначен, а до этого тридцать лет был… ну, наверное, лучше всего подойдут слова «неунывающий трус и жизнерадостный придурок». Меня, помнится, как-то трое волков на дерево загнали, и если бы не помощь добрых людей, до сих пор бы там сидел, гнездо бы свил уже. Вот одного из тех волков я с собой и приволок за хвост прямо в Вайтран. Хотел шкуру продать, только освежевать боялся. Вот и пришлось стражнику в воротах всякую чушь рассказывать. Какой уж из меня герой, да тем более безжалостный убийца? Драться я не умел и не умею, боюсь всего на свете, спасаюсь только быстрым бегом и жалостливым видом. Ну, и хорошо подвешенным языком, конечно. Трус, трепло и вечный придурок. Страшное, короче, чудовище, только обывателей мною пугать…       – Он это серьёзно? – Сесиль почему-то решила спросить у Лидии.       – Он правда так о себе думает, если ты об этом, – кивнула хускарл. Сесиль покачала головой понимающе и принялась пристально меня рассматривать.       Неважно, сколько лет женщинам – между собой они всегда находят общий язык, причём этот язык мужчинам не понять. Я, во всяком случае, ни скампа не понял, а вот они, кажется, пришли насчёт меня к какому-то соглашению. И я даже знать не хочу, до чего дошло их безмолвное обсуждение меня любимого.       Вскоре мне пришлось устроить вылазку на улицу и порыться в куче нашего барахла. Я наотрез отказался продавать книги, да и кое-какие вещи на подарки следовало заранее отобрать. По тому, как загорелись у Лидии глаза, я понял, что после начала аукциона мне придётся торговаться за них наравне со всеми остальными. Очень уж хускарл в раж вошла. Я, не обращая внимания на толпу, которая и не думала расходиться, затащил в дом стопку книг и мешочек с алхимическими ингредиентами. Потом вернулся и вытащил из кучи кинжал эльфийской работы и неплохой, на мой взгляд, лук. Толпа заворчала – ага, я, по их мнению, пытался зажать самые ценные лоты, – и я поспешил снова скрыться в доме.       Вот ведь загадочные мы существа, всё-таки. Да из этой толпы восторженных олухов половина совсем недавно наблюдали моё торжественное появление в Вайтране после убийства Мирмулнира. Да, очень торжественное – без штанов и с мешком драконьих костей. Ещё кое-кто мог бы вспомнить и мои более ранние подвиги – вроде тех же ухаживаний за Айрилет и последующего изгнания. Так нет же, словно начисто у народа память отшибло: какой такой Локир, поразительный придурок, недотёпа и трус?! Не-ет, это же Довакин, грозный, опасный и удивительный... Чудеса.       – Локир, не суетись, всё будет замечательно, – напутствовала меня Лидия перед началом аукциона. – Просто стой рядом и делай умное лицо. Бровями там подвигай, нахмурься, но не сильно, не распугивай покупателей.       – Не подозревал у тебя таких склонностей к организации балаганов, – удивился я. – А ты прямо нашла своё призвание, как я погляжу, золотце.       – Эх, Локир, я и сама много нового о себе узнаю, – как-то задумчиво протянула она. – Две седмицы назад я бы стояла там, в толпе, и хлопала бы ушами едва ли не громче всех. А теперь, с тобой помотавшись по миру, на многое стала смотреть по-другому. И действовать стала по-другому, даже выражаюсь теперь прямо как ты. И знаешь, – она улыбнулась, сгоняя с лица тень печали, – такая жизнь нравится мне гораздо больше прежней. Спасибо, что вытащил меня из обыденности, хоть и не по своей воле.       Я не нашёлся, что на это ответить. Честно, в глубине души я полагал, что Лидия считает меня обузой, жалким придурком, не соответствующим ни в одном месте образу «настоящего героя». Да и образу «настоящего мужчины», чего уж там. Думал, что хорошее отношение к тану входит, так сказать, в должностные обязанности хускарла. А вон оно как, оказывается, «спасибо, что вытащил». Да ещё и «не по своей воле». Я вспомнил, какой свиньёй был во время нашего с Лидией первого знакомства. Получается, мы оба в глубине души считали себя обузой для другого? Нда, дела-а…       – Даже я уже начинаю это чувствовать, – неожиданно подала голос притихшая было Сесиль. – Тоже хочется хохотать без причины и участвовать в том безумном карнавале, который ты устраиваешь почти из каждого рядового события.       Я? Устраиваю? Они сговорились, что ли? Ясно, что сговорились, по понимающим взглядам, которыми они украдкой обменивались. Нет, никогда я этого не пойму, наверное.       Аукцион прошёл весело. Впрочем, если учесть, сколько мы в итоге выручили за весь этот сомнительного качества хлам, он мог быть самым скучным мероприятием в моей жизни, и я всё равно согласился бы его повторить. Даже Балгруф, в сопровождении своего хускарла (что не удивительно) и придворного мага (а вот это уже удивительно), почтил нас своим присутствием. Провентус тоже явился, иногда выкрикивая что-то типа «жулики» и «мошенники». Лидия невозмутимо предложила ему надеть ведро и заткнуться, и управитель утих. В остальном всё прошло хорошо. Яростнее всего народ торговался за двемерскую броню, но и древние нордские мечи с топорами расходились, как горячие пирожки. Все магические робы скупил Белетор, уступив (сговорились, гады!) колечки и амулеты с простенькими зачарованиями Фаренгару. Магу достались и камни душ, с десяток совсем мелких и три покрупнее, все пустые. Сапоги и кинжалы вмиг разобрали обыватели. Невероятно, но факт: точно такие же, но новые и вдвое дешевле, в соседней лавке покупать отчего-то не спешили. Загадка, да.       Впрочем, подумав, я понял, в чём тут дело. Ребята платили не за вещи – они платили за шоу. Даже не так – за свою сопричастность к чему-то удивительному. А тут мои девчонки расстарались, чего уж там, а мне пришлось довольствоваться ролью статиста. Лидия, гордая и неприступная, вела аукцион и вообще всем и всеми командовала. Я только доставал из кучи называемые ею вещи и иногда, по желанию покупателей, рисовал на них угольком драконьи закорючки, старательно воспроизводя запавшее мне в память ещё со времён Хротгара «RO». А после передавал лот в руки не пожелавшей оставаться в стороне Сесиль. Девчонка с неимоверно серьёзным видом, восседая верхом на Отморозке, отвозила покупку тому ду… душевному человеку, который выложил за неё немалые деньги.       Когда товары закончились, а я уже устал работать лицом, сохраняя невозмутимое выражение, Лидия тихо спросила, готов ли я показать ту’ум. Я задумался. С одной стороны, Кричать сейчас безопасно, по крайней мере, для меня. Никаких признаков Дова – ярости, гнева, всемогущества – я не чувствовал. Даже с совестью, истошно вопящей от такого жульничества, я договорился: во-первых, мы никого не обманывали, не пытались выдавать плохонькие железные кинжалы за зачарованные мечи и всё в таком роде. Вся ценность наших лотов была в том, что их держал в руках Довакин, люди знали об этом и именно за это готовы были платить. А тот малозначительный факт, что ненастоящий как раз сам Довакин… ну, тут ещё бабушка надвое сказала, настоящий я или нет. Других желающих на моё место отчего-то не было. Ну а во-вторых, я решил расценивать эти неправедно полученные септимы как добровольный вклад жителей Скайрима в дело борьбы с драконами. Да-да, я знаю, к моей морали скорее подойдут прилагательные «гибкая» или даже «исчезающе-тонкая», чем «непрошибаемо-твёрдая». Ну и ладно.       Конечно, Мирмулнир, если судить по его записке, в которой он выражал, мягко говоря, недовольство использованием Крика по отношению к грязекрабу, по голове меня не погладит. Изнутри головы, нда… Ну и скамп с ним, может, он всё ещё в отпуске и не узнает. И потом, я ведь могу не Безжалостную силу использовать, а не менее зрелищный Стремительный рывок, если уж на то пошло…       Я вышел на открытое пространство, жестами показывая людям, чтобы они расступились. Тишина стояла такая, что я слышал, как стучит сердце в груди. Куснул меня червячок сомнения: а вдруг не получится? Ла-адненко, не попробуешь – не узнаешь. И я попробовал.       – WULD!       Мир подчинился. Мне снова, как и в прошлые разы, показалось, что я стою на месте, а сам Нирн, вместе со всеми своими континентами, океанами, да и с окружающим его Обливионом, послушный моей воле, бросился навстречу. Миг – меньше выдоха, меньше удара сердца – и я уже стою в пятидесяти шагах от дверей своего дома. И накатило ощущение собственного запредельного всемогущества: казалось, что ещё чуть-чуть – и я буду не просто перемещаться, а вращать под собой эту землю, оставаясь единственным и неизменным, неподвижным в своём праве сильного, праве перворожденного…       Люди вокруг галдели, восхищаясь, кажется, но мне было наплевать. Меня догнал откат. Никогда, наверное, я не перестану испытывать это острое, щемящее чувство потери, когда отступает чужая, взаймы взятая – или просто украденная? – сила, оставляя после себя человека. Всего лишь человека. В такие минуты мне хотелось бы никогда не знать, что быть человеком – это «всего лишь». Ничтожно мало.       – Я видела, видела! – Сесиль теребила мой рукав, в её изумлённо раскрытых глазищах плескался восторг. – Я видела дракона! Спасибо!       Я улыбнулся против воли. Охренел ты, Локир, прямо вконец охренел. Надо взять за правило вспоминать иногда, как я умер. Или как жил до того, как умер. А то, подумаешь, «всего лишь человек», беда-то какая! Впрочем, мысли о смерти навели меня на одну неплохую идею.       – Сколько мы наторговали? – спросил я у Лидии, когда наш аукцион наконец-то закончился и все разошлись.       – Чуть больше пяти тысяч, – с гордостью сообщила хускарл.       Я сел прямо там, где стоял. Эта цифра отказывалась укладываться в голове. Можно подумать, вся наша куча хлама состояла из одних только безупречных бриллиантов, а не из поношенной брони и тупого оружия.       – А сколько… сколько нам нужно на расходы? – уточнил я, немного придя в себя. – Зелья, книги заклинаний для Сесиль, тебе новые доспехи и оружие, ну и так, с собой взять?       Лидия задумалась, прикидывая.       – Ну, если шиковать, к Йорлунду в Небесную кузницу сходить, то, сё… И с собой взять, чтобы не тяжело тащить было… Тысячи, пожалуй, хватит. Что с остальным делать будешь?       Я вздохнул.       – За дом взнос отдам. Или, может, сразу полностью расплатиться? Там три тысячи, но это без мебели. Скамп с ней, с мебелью, не срочно. Есть у меня одна задумка…       Лидия без лишних вопросов выделила мне четыре нехилых таких мешочка, сама сгребла оставшееся, и они с Сесиль засобирались по своим загадочным делам.       Я проводил их до Йоррваскра, точнее, до неприметной тропинки, уходящей ввысь, туда, где распростёрла крылья древняя каменная птица, а сам пошёл дальше, в Драконий Предел.       Провентус пересчитывал монеты, а я, решив уладить заодно и остальные дела, отозвал в сторонку Айрилет. Она почему-то показалась мне наиболее подходящей кандидатурой.       – Впечатляет, Локир, – улыбнулась она мне, подходя. – И ту’ум твой, и представление, устроенное для горожан. Удивительно, но все счастливы.       – Спасибо, но тут больше девчонки мои постарались, – отмахнулся я. – У меня к тебе личная просьба.       Айрилет насторожилась, глянула исподлобья.       – Нет-нет, ничего такого, – отмахнулся я, прекрасно представляя, о чём она подумала. – Тут другое. Жизнь у меня в последнее время непредсказуемая, честно говоря. Ну, я и решил… Ты только не смейся, а то мне самому неловко… Не думал, что когда-нибудь с этим столкнусь. Короче, я как-то неожиданно перестал быть нищим. И перестал быть одиноким. Во-от. У меня есть дом и кое-какие деньги. Ты не могла бы… Ну если я… если меня… В общем, Айрилет, я могу оставить у тебя своё завещание?       – Вот от тебя я такого не ожидала, – Айрилет и правда выглядела ошарашенной. – Что, всё настолько плохо?       – Да нет, – я пожал плечами. – Наоборот, всё хорошо. Слишком хорошо. Ну, я и боюсь. Не за себя, ты удивишься, но и правда, едва ли не впервые в жизни, боюсь не за свою шкуру… У меня, оказывается, племянники подросли, да и Сесиль вот тоже... Она же, считай, сирота. Мне бы не хотелось…       – Я поняла, Локир, и отвечу отказом, – резко оборвала меня Айрилет. – Не потому, что ты мне неприятен, скорее уж наоборот. Просто… мне не нравится сама мысль. Считай меня суеверной, если хочешь, но завещание – плохая примета.       Я молчал, совершенно растерявшись. Ну, раз плохая примета – тогда не стоит рисковать, не в моём положении. Оставалось только улыбнуться и перечислить Айрилет тех, кто был мне дорог. Племянники, Сесиль. Лидия. Дорти. Фендал и сам не маленький, справится, как и остальные. Айрилет кивала, запоминая, и уверила меня в том, что выполнит мои распоряжения, и Лидию уж точно не оставит. Если что. Об этом самом "если что" мы старательно не говорили.       Потом машинально выслушал отчёт Провентуса о том, что я теперь полноправный владелец Дома Тёплых Ветров и его кислые поздравления. Оставил у него, не торгуясь (где твоя хватка, Локир, какие десять процентов годовых в наши неспокойные времена?) четвёртый мешочек с септимами «до востребования». Едва перевалило за полдень. Если девчонки возражать не будут, сегодня же отправимся в Ривервуд. Только вот книг для Сесиль у Фаренгара надо купить.       Девчонки не возражали, Отморозок тоже, и вскоре мы, никем не замеченные, в обновках и с полными сумками ужасно полезного барахла, вышли из Вайтрана.

***

      Сесиль, поджав ноги, удобно восседала верхом на Отморозке, уткнувшись в красновато-бордовый том со стилизованным деревом магии Изменения на обложке. Фаренгар сказал, что это заклинание «Свет». Маленький огонёк, парящий в воздухе, в самый раз для новичка. Сесиль почему-то выбрала именно Изменение, хотя я был уверен, что ей ближе светлая энергия Восстановления. Ну, хоть не Разрушение, и на том спасибо. Мы с Лидией бодро вышагивали рядом, время от времени перебрасываясь ничего не значащими фразами, пока из-за поворота не показались крытые соломой крыши Ривервуда.       – Ты, конечно, сразу в «Великан» пойдёшь? – спросила Лидия, отчего-то поморщившись. – Узнать, кто нас так с Рогом Юргена прокатил?       – Ну вот прямо разбежался, – фыркнул я. – До завтра дела подождут. У меня, между прочим, друзья в Ривервуде, и того, кто Рог спёр, я к этой категории не отношу, заметь. Так что от таверны мы пока держимся подальше. Хотя… Ночевать-то где-то надо, да и вещи бросить. Комнату снимем – только, конечно, не на чердаке, – и пойдём в гости.       Лидия покачала головой, но спорить не стала.       Чем ближе мы подходили к Ривервуду, тем больше меня одолевало смутное беспокойство. Что-то неясное, невнятное, как предчувствие судьбоносной встречи. Я суетился, дёргался, и даже начал нервно почёсываться. Аллергия у меня, что ли, на Ривервуд внезапно появилась? Я не сразу обратил внимание на Отморозка, который тоже начал проявлять признаки беспокойства. Потом дошло – мой восьмилапый умничка собрался по привычке спрятаться где-нибудь в окрестностях, чтобы не попадаться людям на глаза. Я успокаивающе погладил его по жвалам и заявил:       – Ну уж нет, хватит, надоели мне эти прятки! Войдёшь вместе со всеми, ты теперь – проверенный боевой товарищ, а не какое-то дикое животное. В Вайтран же ты заходил, и ничего страшного не случилось? Ну а в Ривервуд – сами Боги велели. Не переживай, люди тут живут хорошие… в основном… Да в конце концов, Довакин я или пёсий хрен? Имею право на свои причуды, и пусть спасибо скажут, что не ручного дракона завёл, а всего лишь морозного паука, очень умного и воспитанного к тому же. Так что отставить, Отморозок, готовься к своему первому официальному выходу в свет.       Паук, внимательно меня выслушав, опустился на пузо, намекая Сесиль, что пора слезать. И тут я впервые пожалел, что Отморозок не умеет говорить, потому что никак не мог понять смысл пантомимы, которую он разыграл. Паук, всё также лёжа на пузе, прикрыл морду передними лапами и отчаянно замотал головой, словно отказываясь от чего-то. При этом остальными конечностями он то скрёб свой панцирь, то поглаживал кое-где выступающую из-под хитина шёрстку. Мы с Лидией недоуменно переглянулись.       – Да он же стесняется, – сообразила вдруг Сесиль. Паук отчаянно закивал. – И, кажется, недоволен своим внешним видом.       Ага, так и получилось, что, вместо того, чтобы идти прямиком в Ривервуд, мы принялись купать морозного паука. Если кому-то покажется странным это занятие (мне, например, показалось), добавлю, что мы его не только отмыли с мылом, но и расчесали, обрызгали каким-то приятно пахнущим маслом из запасов Лидии, отполировали панцирь до блеска, а Сесиль сплела и водрузила ему на голову веночек из лаванды. Отморозок, крайне довольный происходящим, крутился возле воды, разглядывая своё отражение то с одной, то с другой стороны. Налюбовавшись, он бодро почесал в сторону моста, ведущего к Ривервуду. Ага, а мы с Сесиль и Лидией, мокрые и грязные после всей этой возни, вынуждены были отправиться за ним следом. А что ещё оставалось?       Появление Отморозка со свитой (по-другому и не скажешь) произвело в сонном до этого Ривервуде настоящий фурор. Паук, бликуя панцирем, с поистине королевской степенностью переставлял лапы, высоко задрав морду и всем своим видом показывая, какая честь для этой деревушки встречать его, единственного и неповторимого. Я тихо наслаждался выражением растерянного недоумения на незнакомых, едва знакомых и очень хорошо знакомых лицах. До того, чтобы наконец посмотреть на нас с девчонками, дело дошло не скоро.       – Эй, Локир, ты?! – завопил наконец откуда-то из толпы Фендал. – Локир, придурок, припёрся всё-таки!       Распихивая всё ещё ошарашенный народ, босмер пробрался ко мне и с радостным воплем повис у меня на шее. Я со смехом отстранил его, рассматривая.       – Фендал, дружище, да ты подрос, возмужал, как я погляжу, – ухмыльнулся я и добавил: – а, нет, показалось, всё та же мелкая ушастая зараза.       – Иди ты со своими шуточками, – фыркнул он, нисколько не обидевшись. – Лучше скажи, это твой паук тут разгуливает с хозяйским видом?       – Скорее уж, я – его человек, – посмотрев на донельзя довольного произведённым эффектом Отморозка, уточнил я.       – Так, Фендал, брысь! Локир – мой придурок, значит, и паук тоже мой! – Дорти, нахально отпихнув Фендала, повисла на моей шее.       – Справедливо, не поспоришь, – сквозь смех согласился я.       – Локир, ты к нам надолго? – пробасил рядом со мной Свен. – Мне, кажется, опять нужен твой совет. Ну, насчёт Камиллы. Твои советы, хоть и идиотские, но работают, вроде как…       – Да уж, тан, как тебя все тут любят и уважают, – ехидно влезла Лидия.       – Тан? – недоверчиво переспросил Фендал. Не только его, судя по повисшей вдруг тишине, удивило такое обращение.       – Так уж вышло, я нечаянно, – я виновато улыбнулся и развёл руками.       – Ага, и Довакином он тоже нечаянно стал, – не унималась хускарл.       – Доваки-и-ин? – ещё более недоверчиво протянул Фендал. Мне почему-то захотелось укоротить Лидии её болтливый язычок. Меньше всего я рассчитывал увидеть здесь, в Ривервуде, то же выражение боязливого восхищения на лицах, которое успело порядком достать меня за полдня в Вайтране. Хотя, чего уж теперь – тут два часа неспешной ходьбы, а после нашего сегодняшнего представления новости дойдут до Ривервуда самое позднее к вечеру. Ла-адненько, пусть Лидия развлекается.       – Ну, это долгая история, и половина в ней – неправда, – пояснил я для всех сразу. – Дайте я хоть комнату в таверне сниму, вещи брошу, и всём всё расскажу, посоветую и пообнимаюсь. Потом. Если захотите.       – Какую, к скампу, комнату? – возмутился Фендал. – Останавливайся у меня.       – Вот ещё, он, как раньше, у нас поживёт, – пихнула его в бок Дорти. – Правда ведь, Локир?       – А вы меня распилите пополам, – посоветовал я нехорошо косящимся друг на друга претендентам на мою тушку. Кажется, им эта мысль понравилась, о божечки… – Только я не один пришёл. Отморозка вы уже видели, а это, – я оглянулся на моих девчонок, – Лидия, мой хускарл, и Сесиль, моя…       Пока я думал, как её представить, Сесиль времени даром не теряла.       – Его дочь, – с вызовом глядя на окружающих, заявила она. Но, подумав, всё-таки добавила: – Приёмная…       Пока Лидия не додумалась сказать, что она – моя приёмная жена, например, а Отморозок – приёмный паук, я поспешил ретироваться. Ближе всего располагался как раз «Спящий великан», показавшийся мне внезапно островком спокойствия и здравомыслия в окружающем меня океане восторгов и безумия. Раз мои девчонки внезапно стали такими языкастыми – пусть сами и выкручиваются, а я тут пока подожду.       Отступившее было смутное предчувствие неминуемой важной встречи принялось грызть меня с удвоенной силой. Почёсываясь, я оглядел почти пустой зал. К моему облегчению, хозяйки видно не было, а вот за одним из столиков сидел человек, которого я, признаться, увидеть тут не ожидал. Микаэль, бард из Вайтрана, стихоплёт и мой случайный собутыльник, смотрел мимо меня и чему-то счастливо улыбался.       – Микаэль, какими судьбами? – мне понадобилось подойти к нему вплотную, чтобы, наконец, он меня заметил.       – О, привет, Локир, – не расставаясь со своей счастливой лыбой, кивнул он, и вдруг пропел:       Жил-был храбрый Локир,       И спасал он весь мир…       Едва успев допеть строку, бард вздрогнул, лицо его перекосилось, как от боли, но тут же гримаса сменилась нервной улыбкой.       – Да, неплохо тогда погуляли, – вздохнул я, но быстро вернулся к реальности. – И всё-таки, как тебя в Ривервуд занесло?       То ли паранойя моя прогрессировала, то ли тревожащее чувство покоя не давало, но я перестал верить в совпадения. Микаэль, конечно, не выглядел как коварный заговорщик или расхититель гробниц, но скамп его знает… Я вот и сам не выглядел героем, да и хозяйка «Великана», не встреть я её случайно у Фаренгара, тоже не привлекла бы внимания.       – О, это всё гос... – Микаэль снова вздрогнул и улыбнулся ещё шире и неестественее. – Всё в гостях, говорю. Да, да я просто решил немного попутешествовать, а тут я оказался просто в гостях. Просто маленькое путешествие за новыми историями и песнями, найти себе новую музу, никого не трогаю, никого не преследую, и конечно никого не... Никого не беспокою и беспокоить не буду! – И чуть громче, будто обращаясь к кому-то конкретному, произнёс: – ЯСНО?       – Угу, ясно, всё с тобой ясно, Микаэль... – покивал я головой, хотя ничего ясно не было, кроме того, что крыша у барда поехала окончательно. «Совсем сдвинулся, бедняга, – грустно подумал я, на всякий случай отходя от него подальше (а вдруг это заразно?) – ну что же, бывает такое с людьми творческими. Творческими и пьющими, нда…». Впрочем, прежде чем других сумасшедшими называть, неплохо бы с собой разобраться. И даже скамп с ним, с драконом в голове, с этим я уже смирился, а вот навязчивое предчувствие беспокоило всё сильнее. Ла-адно, прорвёмся как-нибудь.       Погружённый в невесёлые мысли о судьбах творческой интеллигенции Скайрима, я как-то даже не заметил неслышно подошедшую (почему-то напрашивалось – подкравшуюся, как пушной зверёк песец) хозяйку таверны.       – Комнату снять не хочешь, прид… Локир? – она просто буравила меня взглядом. Я широко улыбнулся.       – Конечно, Акулина, комната мне нужна, даже две.       – Дельфина, идиот, – рявкнула она, но тут же сменила тон на более… хмм… я бы даже сказал, заискивающий: – Комнату на чердаке, надеюсь?       – Ой, прости, помню же, что морское что-то, рыбка ты моя, – не переставая улыбаться, извинился я. – Нет, на чердаке не надо. У нас с тобой, кажется, вообще с чердаками проблемы… У меня вот там фигня всякая завелась, а у тебя, – я демонстративно окинул взглядом зал трактира, – его, вроде бы, вообще нету.       – Ну, может, тебе нужно стойло с каким-нибудь необычным номером? – скрипя зубами, но всё ещё вежливо спросила она.       – Я похож на лошадь? – демонстративно возмутился я. – Предпочитаю всё-таки ночевать в комнатах. Хотя, стойло и в самом деле нужно, для моего паука, пожалуй. Только самое обычное, без всяких там четвертей в номерах.       Кажется, последнее было лишним. Толсто, Локир, толсто. Дельфина не выдержала, ухватила меня за шею и принялась яростно трясти. Вот и где, спрашивается, шляется моя хускарл, когда тут тана убивают, а?       – Придурок, хватит мне нервы трепать, они не железные, – рычала рыбка моя, нехорошо сверкая глазами. – Не ломай тут комедию, идиот!       – Ну, раз уж мы заговорили об идиотах, – разжимая её пальцы и пытаясь вдохнуть, пробухтел я, – там по залу Микаэль шляется, он, вроде, что-то говорил о чердаках.       – Точно? – отпуская мою шею, прищурилась Дельфина.       – Ну, с чердаком у него нелады, это факт, – ушёл я от ответа.       Эта бешеная женщина, пообещав, что всё равно меня найдёт, отправилась вытряхивать душу из несчастного барда, всё так же сидящего на своём месте и вертящего головой по сторонам, будто разыскивая кого-то. Он даже под стол заглянул! А может, как раз и искал – то ли свой отчаливший в долгий полёт чердак, то ли убежавшую музу... А я, вспомнив, что тут обитает ещё и помощник агрессивненькой моей рыбки, существо недалёкое и покладистое, пошёл договариваться насчёт комнат. Обычных таких комнат, в которые неплохо бы вдобавок притащить бадьи с тёплой водой…       Лидия появилась в тот момент, когда я уже всерьёз подумывал идти вызволять её из излишне дружелюбных и очень цепких рук моих друзей. Почему-то я даже не сомневался, что хускарла уже успели взять в плен Алвор и Сигрид и устроить ей допрос с пристрастием на предмет выяснения жизненно важных вопросов: хорошо ли я питаюсь, ношу ли тёплые носки и не надумал ли жениться. Угадал.       – Они такие хорошие, Локир, – с отсутствующим видом сообщила мне Лидия. – И правда тебя любят. Им наплевать, что ты – Довакин. Жена кузнеца называет тебя малышом и спрашивает, помирился ли ты с папой…       – О, и тебя пробрало, – понимающе усмехнулся я. – Я знаю, Лидия, я знаю. Видишь теперь, за что я люблю Ривервуд? А где, кстати, Сесиль?       – Дорти показывает ей свой наблюдательный пост, – озадаченно объяснила хускарл. – Это какая-то страшная тайна, и взрослым о ней не говорят.       Я только головой покачал.       – Ладно, Девять с ней, всё равно мыть детей – занятие бессмысленное и неблагодарное. А для нас комнаты готовы, и вода согрета.       – И пожрать бы неплохо, – одобрительно кивнула хускарл.       За нашими спинами тихонько хлопнула входная дверь. Я оглянулся, но никто не вошёл. Получается, кто-то вышел? Но зал был пустым, кроме нас с Лидией и флегматично протирающего стаканы помощника Дельфины, вроде бы, никого не было… А вот тревожащее меня предчувствие немного отступило, сделалось почти терпимым. Только невидимок мне не хватало для полного счастья. Так и не придя к какой-нибудь умной мысли на этот счёт, я отправился приводить себя в порядок.       Через полчаса нас с Лидией, отмытых и почти довольных жизнью, выцепила Сигрид. Расцеловав меня, жена кузнеца категорично заявила, что есть ту отраву, которую Дельфина готовит, она нам не позволит, и у них дома скоро будет накрыт скромный семейный ужин. Я отпросился у неё навестить Фендала с Луканом, да и к Свену заглянуть хотелось, на что Сигрид только рукой махнула и велела вести всех к ним с Алвором, потому что всё равно припрутся, с приглашением или без него. Лидия, стоя в сторонке, тихонько сказала, что Отморозка устроит в стойле и будет ждать меня в таверне. Сигрид только отмахнулась и заявила, что друзья Локира – их друзья, и пусть даже не думает сбежать с вечера встреч (а в её случае – с вечера знакомств).       И я отправился наносить визиты и раздавать подарки. Сначала заглянул к Алвору. Кузнец вертел в руках кинжал, обещая кому-то, кого я не видел за его широкой спиной, что вмиг подправит баланс и заточку. Моё предчувствие вернулось, и я попытался обойти его, чтобы рассмотреть таинственного заказчика. Кто-то тенью метнулся в сторону, в невероятном пируэте перелетел через перила и исчез. Алвор моргнул недоумённо и тут заметил меня. На его широком добродушном лице появилась радостная улыбка, он крепко, тряся, пожал мне руку, но, не выдержав, всё-таки заключил в богатырские объятья.       – Рад видеть, что ты жив-здоров, – выпустив меня (я снова мог дышать, о божечки), с улыбкой сказал он. – Мы… Сигрид волновалась за тебя, все уши мне прожужжала – как там, мол, наш Локир поживает.       Я заверил его, что хорошо поживаю, пообещал всё в подробностях рассказать позднее и ухмыльнулся про себя: минут десять назад Сигрид рассказывала мне, как Алвор достал её со своей тревогой. И почти теми же самыми словами, да. Почему-то это было так умилительно, что у меня в носу противно защипало, я понял, что сейчас могу позорно разрыдаться от нечаянного проявления чужой заботы, и сбежал.       На пороге «Ривервудского торговца» меня едва не сбил с ног Свен.       – Привет, Локир, поговорим потом, – бросил он на бегу.       – Привет, Свен, пока, Свен, – вставил я. Не уверен, что он меня услышал.       Я, дурак, не догадался отойти с дороги, как будто сложно было понять причину такой торопливости бедняги. На меня, естественно, налетела Камилла Валерия.       – А, Локир, негодяй, который превращает мужиков в светло-синих бабочек, – тыча мне в грудь аккуратненьким пальчиком, обвиняюще заявила она. – Держись-ка подальше от моего Свена! – впрочем, опровергая собственный грозный тон, она тут же встала на цыпочки и чмокнула меня в щёку. – Сейчас я ему только кое-что лишнее оторву, и пообщаемся, хорошо?       – Эй, тебе это кое-что может пригодиться! – крикнул я ей вслед. – Вряд ли, – ответила она на бегу. – Язык я ему вырву, Локир, язык!       Усмехнувшись, я отметил про себя, что оба выглядели вполне счастливыми. Нда, много ликов у любви, тут не поспоришь…       Пока я смотрел вслед резвящейся парочке, на меня подло и внезапно напали со спины. Впечатление было такое, словно меня с размаху приложили по хребту мешком картошки. Только у этого мешка ещё и конечности имелись, минимум четыре, которыми он в меня и вцепился. Я заорал от неожиданности и только чудом удержался на ногах.       – Всё, я взял тебя в плен, – невозмутимо заявил мне Фендал прямо в ухо. – И теперь ты моя добыча. Лукану, что ли, тебя подарить?       – Ну-ка слезай, рюкзак-переросток, – ну невозможно было всерьёз обижаться на эту мелкую заразу. – А то в гости к Сигрид с Алвором не позову.       – Подумаешь, я не гордый, сам приду, – фыркнул Фендал, но с моей спины всё-таки спрыгнул. – Давай уже, заходи, что встал на пороге?       Я зашёл, потирая ноющую спину. Всё-таки босмер, зараза, удивительно много весит для своего невеликого роста. Снова вернулось предчувствие-напряжение, словно бы мой загадочный невидимка находился где-то совсем рядом. Но магазин предсказуемо оказался пустым, только Лукан, хмурясь, растерянно озирался, будто бы кого-то искал, да дверь за нашими спинами почти бесшумно хлопнула.       – Лукан, сердце моё, я тебе Локира привёл, – с порога заявил Фендал, прерывая мои размышления. – Он, между прочим, цельный Довакин теперь, а не пёсий хрен, как все думали!       – Привет, Локир, будь как дома, – на редкость спокойно (он, кажется, в этом дурдоме, который раньше был магазином, единственный нормальный остался) поздоровался торговец. В его глазах отчётливо читалось продолжение фразы: «но не забывай, что ты в гостях». Нда, или я совсем ничего не понимаю, или тут налицо – на лице – ревность. Интересно, что ему зараза-босмер нарассказывал о нашем походе?       – Локир, Лукан отказывается жениться, – Фендал моментально перешёл в другой режим. Теперь в его больших печальных глазах стояли слёзы, и всем своим видом он выражал просто вселенскую скорбь. – Повлияй на него, ну пожа-алуйста!       – Отказываешься? – невозмутимо спросил я у имперца. Тот неуверенно кивнул. – Вот и молодец, нечего эту заразу ушастую баловать.       Лукан наконец рассмеялся, и атмосфера стала гораздо теплее. Фендал передумал дуться, снова вернулся к своему обычному состоянию сокрушительной жизнерадостности и принялся вываливать на меня все их новости. Обратившись к Лукану, очевидно, более разумному из этой парочки, я передал ему приглашение Сигрид и сбежал.       Я помотался по Ривервуду, кивая и здороваясь почти со всеми. Предчувствие то отступало, то усиливалось, я вертел головой, но так и не смог разглядеть своего таинственного невидимку даже краем глаза. Зато ополоумевшего Микаэля, всюду ищущего свою Госпожу и одолевающего жителей бесконечными расспросами, я разглядел во всех подробностях. Он и на меня пару раз налетал, не узнавая. Я задумался и не заметил, как снова был взят в плен. В этот раз меня окружили сразу трое – Дорти, сын Гердур с лесопилки (и племянник Ралофа, насколько я помнил), и успешно влившаяся в их компанию Сесиль. Меня посвятили в страшную тайну: оказывается, Дорти откуда-то узнала про драугров с Ветреного пика и, естественно, предприняла собственные меры по защите Ривервуда. Каждую ночь они с Фроднаром (так звали мальчишку) по очереди ходили в дозор, ожидая возможного нападения древней нежити. В каменной кладке крепостной стены у них даже был обустроен наблюдательный пункт, куда меня после бурных споров всё-таки привели, взяв страшную клятву никому об этом не рассказывать. Ребята готовились всерьёз, как я понял: с меня стребовали подробный отчёт о драуграх, их уязвимых местах и приёмах боя с ними. В результате мне даже пришлось этого самого драугра изображать, и я убедился на собственном горьком опыте, что кое-что эти цветы жизни всё-таки умеют. Стряхнув со своей спины маленьких воителей, которые настолько увлеклись игрой в нападение грозного древнего чудовища, что едва голову мне не отпилили, я решительно пресёк это безобразие и чуть ли не за шиворот потащил детвору к Сигрид.       Скромный семейный ужин оказался не то чтобы совсем скромным и не то чтобы совсем семейным. Сигрид – а точнее, бригада из Алвора, Дорти, Сесиль и нас с Лидией под уверенным руководством жены кузнеца – организовала стол прямо на свежем воздухе, в кузнице, где я так привык спать. Вскоре подошли Фендал с Луканом, за ними следом – помирившиеся Свен с Камиллой (и да, язык барда всё ещё оставался при нём). Какие-то люди вытащили длинную доску с лесопилки, уложили её на козлы, соорудив этакую временную лавку, и по-соседски привычно уселись на неё. Я так понял, вход на шоу под названием «Локир травит байки» был свободным, никого не гнали. Ну и ладненько, всё равно я сейчас собирался рассказывать отредактированную версию, вполне пригодную и для посторонних ушей. Слишком личное лучше оставить для более узкой компании.

***

      В какой-то момент я понял, что очень устал. Устал, как ни странно, от улыбок и смеха, от дружеских подтруниваний и восторженно-недоверчивых восклицаний, сопровождавших мой рассказ. Устал трепать языком и шутить. Нехотя наступал вечер, какие бывают только ранней осенью – наполненный почти прозрачной темнотой, сквозь которую немыслимо ярко сияли звёзды. Неполные луны красовались своими щербатыми ухмылками, похожие отчего-то на початые круги сыра. Я вспомнил про своего паука, по какой-то неведомой причине не пожелавшего участвовать в общем веселье. Я был у него днём, но паук выглядел тогда слишком уж довольным, а меня, как по заказу, снова кольнуло надоевшее уже предчувствие. В общем, я решил ещё раз проверить, как он там, цапнул со стола красное сочное яблоко и пошёл к добровольному затворнику. Паук тихо дремал в стойле возле «Спящего Великана», и на моё появление почти не отреагировал.       – Отморозок, яблочко хочешь? – щедро предложил я. Судя по выражению морды, яблочко он не хотел. Ну и ладно, сам съем, витамины же, сплошная польза, как некогда доказывал мне Фендал.       Я проинформировал паука, что собираюсь прогуляться, на тот случай, если он захочет составить мне компанию. Отморозок только отмахнулся – иди, мол, если охота, а мне и тут хорошо. Я вздохнул, но не особо расстроился: кажется, выпадала редкая по нынешним временам возможность просто побыть одному. Я даже и не помнил уже, когда и в самом деле был один – даже мою собственную голову приходилось делить с не до конца убитым драконом…       Я лениво переставлял ноги, оставляя за спиной шумный весёлый Ривервуд, и мысли копошились в голове, как сонные осенние мухи. Надо бы встретиться с Мирмулниром, надо бы поговорить с Сигрид о Сесиль, надо бы разобраться с невидимкой, надо бы, надо бы… Неохота. Завтра, всё завтра, а сейчас просто брести, ни о чём не задумываясь, как в немыслимо далёкие времена – три недели назад, ага – когда мир казался таким простым и понятным, да и сам я был куда более простым и понятным, если уж честно.       Я уселся на какой-то пенёк и достал кинжал эльфийской работы, который собирался подарить Дорти. Мне почему-то казалось, что именно такая игрушка – а для детской руки почти короткий меч – понравится дочери кузнеца куда больше всяких кукол и тряпок. Вот только запоздало сообразил, что Алвор и Сигрид могут мою инициативу очень даже не одобрить. Кинжал, отражая свет Мессера и Секунды, переливался волнистыми линиями, бликуя и отбрасывая солн… ну, лунные зайчики, наверное. Налюбовавшись, я всё-таки использовал оружие по назначению. Ну да, принялся счищать шкурку с яблока.       – Ну надо же, какая встреча, – растягивая слова, проговорил кто-то у меня над ухом. Я подпрыгнул от неожиданности и поперхнулся кусочком яблока.       – И это позорище смеет называть себя Довакином, – прошипел другой внезапный ночной посетитель, словно возникая из ниоткуда прямо передо мной. – Врать нехорошо, придурок, – почти ласково сказал он.       Кальмары, скампа им в задницы, та самая парочка, которая подкараулила меня ещё возле Айварстеда! Не то чтобы я прямо так уж надеялся, что избавился от них навсегда, но встретиться снова в такой неудачный момент… нда. Ни друзей, ни даже паука поблизости, а вместо того, чтобы Крикнуть – да, я уже привык жить легко – я, заходясь кашлем, пытался выдавить из горла кусочек злополучного яблока.       – Ты, главное, не дёргайся, мы тебя быстренько убьём и вернёмся на Солстхейм, – продолжал издеваться тот, что стоял передо мной. А вот молчание второго настораживало даже больше. – И не будем заходить в Ривервуд и портить жизнь его милым наивным жителям, договорились?       На его ладонях, разгораясь, заплясал весёлый такой огонёк. Я наконец смог вдохнуть немного воздуха. Совсем чуть-чуть. В самый раз для того, чтобы паника растеклась противной липкой волной по позвоночнику, не давая шевельнуться, делая ноги ватными и заставляя лоб покрываться холодной испариной. Конец? Можно попытаться ужом метнуться в ближайшие кусты, рвануть со всех ног в Ривервуд, надеясь, что там защитят, не дадут в обиду. Перед глазами как наяву возникла Дорти, глядящая на меня с недоверием, сменяющимся презрением. Презрением, переходящим в боль и ужас, когда языки пламени от случайного огненного шара, предназначавшегося мне, охватят маленькую фигурку. Нет.       Мне бы хотелось рассказать об этом ночном бое совсем другое. Например, как я, грозно сверкая глазами, поднимаюсь, спокойный и уверенный, и несколькими ударами меча разбираюсь с приставучими островитянами, не забыв сказать над их остывающими трупами несколько запоминающихся пафосных фраз. Увы, ничего этого не было – ни спокойствия с уверенностью, ни меча, ни даже возможности потрепать языком (всё из-за того же злосчастного яблока). И потому я действовал так, как умел.       Я пошёл в атаку. Боевой клич звучал, конечно, как полузадушенный визг, но тех нескольких секунд концентрации, которые необходимы для Крика, у меня явно не было, да и яблоко всё ещё мешало. А кувыркаться по земле в стиле пьяного ужа и одновременно использовать ту’ум я вот как-то не был готов, так что пришлось обходиться тем, что имелось. Каким-то чудом не попав под потоки бьющего с двух сторон огня, я всё-таки не то дополз, не то допрыгал до стоящего передо мной кальмара и почти не глядя взмахнул кинжалом. Кальмар отпрыгнул, на миг ослабляя концентрацию, и зашипел. Я всё-таки достал – на робе, выше колена, проявился ровный чёткий разрез, и его края стремительно темнели, пропитываясь кровью. Но кальмар явно был опытным боевым магом – пятился назад, прихрамывая, но выставил перед собой ладони, с которых продолжало срываться пламя. Правда, потоки огня теперь били неровно, рывками, почему-то неприятно напоминая об алой крови, выходящей из разрезанной артерии в такт пульсу.       Подбираясь к нему, я пару раз всё-таки попал под огонь, щёку обожгло болью и тошнотворно запахло палёными волосами. Но главное – я в прыжке сумел дотянуться, вгоняя лезвие кинжала в правый бок мага, и, плюнув уже на всё, теперь только давил и давил на рукоять, толкая её глубже в тело. Кальмар захрипел, огонь на его ладонях погас, уступая место простым рефлексам – оттолкнуть, отбросить врага. Мы боролись, я не выпускал кинжала, пытаясь одновременно не дать его судорожно сжимающимся пальцам вцепиться мне в глаза. Я успел только смутно порадоваться, когда маг перестал дёргаться, как меня настиг удар. В горячке боя я забыл про второго кальмара, а вот он про меня не забыл.       Резкий толчок повалил меня ничком на землю рядом с бездыханным магом, а последовавшая за ним острая боль заставила заорать уже в полный голос. Пониже спины, слева, раздирая мягкие ткани, поселился источник этой боли. Я дёрнулся, пытаясь хотя бы повернуться к обидчику, и понял, что левая нога не слушается, скованная холодом. Казалось, что кровь застывает в венах, замерзая, и этот ледяной паралич волнами расходится от пострадавшей части вниз, по ноге, и вверх, в подреберье. Вот теперь, кажется, точно конец. Мне стало как-то даже обидно – ну не может Довакин, пусть и не очень настоящий, умереть от сосульки в левом полужопии. Истерически хихикая, я всё-таки кое-как развернулся, опираясь на руки.       Второй кальмар в каком-то излишне театральном жесте разводил руки, и между его ладоней зарождалось ещё одно ледяное лезвие. Теперь уж наверняка… Внезапно ледяной маг начал оседать на землю нелепой кучей тряпья. Я, не веря глазам, смотрел, как сосулька стремительно тает, исчезая, как мой едва не состоявшийся убийца заваливается на бок и издаёт хрипящие, булькающие звуки, приглушённые дурацкой маской.       Кое-как, с почти парализованной половиной тела, я всё-таки дополз до него, чтобы окончательно убедиться. Мёртв, мертвее не бывает, только вот отчего? Я, шипя от боли, умудрился одной рукой стащить с него маску, оказавшуюся просто очень своеобразным костяным шлемом. Данмер, относительно молодой, невидяще смотрел в небо пустыми глазами. Я попытался перевернуть труп, и моя рука угодила в тёплую густую лужу. Кровь, тёмная в сумерках, продолжала вытекать из разрезанного бока. Да уж, тут явно поработал профессионал своего дела. Неслышный, невидимый и смертельно опасный. Кажется, именно тот, кто вот уже целый день играет со мной в прятки.       – Может, покажешься уже? – устало спросил я у темноты.       – А смысл? Зря я, что ли, весь день от тебя убегала? – признаться, я не ожидал, что мне ответят, но шёпот прозвучал очень-очень близко, почти над моим ухом. Женский, кажется, но я не был уверен в этом полностью. И, вроде бы, я уже слышал где-то этот голос... Или нет?       – Как хочешь, – кивнул я и тут же поморщился от боли в обожжённой щеке. – Только скажи, зачем эти прятки? И зачем тебе меня спасать?       Кожу на лице нещадно пекло. Я попытался улыбнуться, не зная, видит ли меня мой таинственный спаситель, но вышла кривая гримаса. Кажется, волдырь будет что надо, слава Девяти, хоть глаз цел. Воздух почти неощутимо колыхнулся, и холодные пальцы уверенно пробежались по моему лицу, принося прохладу. Второй рукой невидимка погладил – или всё-таки погладила? – меня по голове, отводя от раны опалённые на кончиках волосы. Кажется, она даже подула на ожог – самое верное средство, известное всем детям в мире – подуешь, и пройдёт, до свадьбы заживёт, да.       – Кое-кто не хочет твоей смерти, Довакин, очень не хочет. Так что считай, что у тебя есть временный даэдра-хранитель.       Я почти почувствовал, как губы моей невидимки складываются в ироничную усмешку. При упоминании о даэдра вспомнилась почему-то Азура. Ну, с сиськами, конечно, куда же без них. Может быть... да нет, вряд ли моя невидимка как-то связана с Леди рассвета и заката. Во всяком случае, она не щипалась, что очень даже радовало. Но не спросить я не мог.       – Даэдра-хранитель, а ты, часом, не имеешь какого-нибудь отношения к Азуре, а?       Вот теперь смешок прозвучал вполне отчётливо.       – Размечтался, – беззлобно фыркнула моя невидимка. – Пей давай, не отвлекайся на глупости.       И только я открыл было рот, чтобы поинтересоваться, что именно мне следует пить, как к моим губам прислонили горлышко бутылки. Я успел почувствовать резкие запахи знакомых ингредиентов – горноцвета, лютого гриба, пшеничного забористого самогона. Ну не станет же мой самоназначенный даэдров хранитель – только не говори этого названия вслух, Локир, следи за языком и постарайся не хамить хоть кому-то, тем более этот кто-то жизнь тебе спас! – травить меня, в самом-то деле? Впрочем, выбора у меня особого не было: или пить, или захлебнуться. Горькое зелье прокатилось обжигающе по гортани, выдавливая слёзы из глаз и, кстати, вызывая острое желание закусить сальцом и довольно крякнуть. Ясно, рецепт, распространённый на севере Скайрима. Если с таким лекарством переборщить – то с утра и похмелье бывает, знаю, помню, страдал, нда. Зато и эффект обезболивающий у него что надо. Во всяком случае, я уже через пару минут почти ничего не чувствовал.       А вот насчёт своей даэдрической сущности моя невидимка не врала, кажется. Во всяком случае, рука, которая поддерживала меня, помогая подняться и отойти в сторону, подальше от трупов, явно не принадлежала кому-то обычному. Тёмная, тонкая, с острыми ногтями (или даже когтями?), она словно расплывалась, не имея чётких очертаний. Над запястьем мне удалось разглядеть свившиеся в причудливом узоре нити затейливой татуировки – льдисто-белые и непроницаемо-чёрные. То ли я был так плох после битвы (или, вероятнее, после лечения), то ли нити двигались, как живые, в причудливом танце. Голос-шёпот мне что-то рассказывал, я мог только кивать, не понимая смысла. Дальнейшие несколько минут я помню очень смутно.       Мне всё-таки удалось увидеть, как моя невидимка, закончив, очевидно, осматривать тела кальмаров, читала в неровном свете лун какую-то мятую записку. Лица я так и не разглядел, но почему-то не сомневался, что даэдра-или-кто-бы-она-ни-была-хранитель сейчас закусывает в задумчивости губу.       – Кто они? – хрипло спросил я. Голос слушался плохо.       Вместо ответа невидимка стремительной тенью метнулась ко мне, прохладная ладонь растрепала волосы, кончики пальцев ещё раз коснулись ожога на щеке.       – Трупы. Как и те, кто решится последовать за ними. До следующей встречи, Локир... – спаситель исчезла, скрылась в пятнах темноты, оставляя меня наедине с ворохом противоречивых мыслей и двумя дохлыми кальмарами.       Боль накатила с новой силой, всё-таки обезболивание – не лечение, да и пострадавшая от ледяного заклинания задница напомнила о себе. И вместе с болью меня накрыл запоздалый страх, почти истерика. И острый, мучительный стыд. Словно бы я нарочно всех обманывал, притворяясь героем, а теперь вот так опозорился. Ни скампа я не стою, в самом-то деле. Если бы не помощь таинственной невидимки, маги шутя расправились бы со мной, и все дела. Может, так и лучше было бы? Глядишь, нашёлся бы настоящий герой, который не боится всего на свете, не прячется за спинами женщин, не получает, в конце концов, сосулькой в мягкое место? А я – да если бы не удача, невероятная и запредельная, уже умер бы раз двадцать, не считая казни в Хелгене. Я очень хорошо себе представил мои возможные смерти, и истерика всё-таки настигла, накрывая с головой.       Так меня и нашли вскоре встревоженные Лидия и Отморозок: нервно, навзрыд, хихикающего, перемазанного в своей и чужой крови, недалеко от двух трупов, и всё так же держащего флакон с обезболивающим. Хускарлу пришлось пару раз крепко влепить мне по роже, чтобы добиться хоть сколько-нибудь адекватного ответа. Впрочем, о невидимке я на всякий случай умолчал. Не то чтобы я не доверял Лидии (или Отморозку), но сначала следовало всё обдумать, а на такой подвиг я сейчас точно был не способен. Хускарл моя дурой определённо не была, и ей хватило беглого осмотра трупов, чтобы посмотреть на меня с большой такой долей недоверия. Впрочем, она тоже свои мысли и подозрения на этот счёт озвучивать не торопилась. Зато завела свою песенку, которую я уже не раз слышал и до сих пор игнорировал: дескать, мне нужно тренироваться. Оружие удвоит мои шансы на выживание. Ага, конечно. Как ноль не удваивай – всё равно задница, как мне кажется...       – Завтра же с утра, Локир, я начну тебя учить обращаться с мечом, – непреклонно заявила она, выслушав мой путаный рассказ. – И с этого момента или я, или Отморозок, а лучше оба сразу, будем неотлучно находиться рядом с тобой. Глупо ещё раз рассчитывать на помощь твоих загадочных невидимок.       Удивительно, но оба моих защитника выглядели при этом виноватыми и смотрели глазами нашкодивших щенков. Ла-адно, время для бесед на тему «Кто тут больше накосячил» будет завтра, а сейчас есть и более насущные дела.       – Золотце, – жалобно попросил я Лидию, – не хочу в таком виде в Ривервуде показываться. Принеси мою сумку, а лучше просто штаны новые. И ещё: там, на дне, есть бутылочки с самодельным зельем лечения, их тоже захвати. Но смотри, чтобы Фендал не унюхал, иначе нам эти кальмаровые войны детским праздником покажутся…