Мы такие, какие есть (Who We Are)

Понятие времени сильно преувеличено. Я ориентируюсь на то, во сколько приходит заботливая медсестра, чтобы поправить моё постельное бельё и дать лекарства. Я ориентируюсь на приход врача мозгоправа. Принципиально не смотрю на часы, висящие слева на стене возле подобия окна, в котором картинка меняется по моему желанию или же воли медсестры. Я не хочу знать, сколько прошло времени, сколько прошло дней. Не хочу знать, сколько я уже не видела Солдата. Моё незнание дарует мне надежду на то, что ситуация всё ещё под контролем, что он жив. Главное не смотреть на время, главное не начать вычислять по визитам врача сколько дней я здесь. Все молчат. Точнее, не молчат, а болтают со мной о моём самочувствии, заботливо интересуются как моё настроение и чем бы мне хотелось заняться сегодня. Говорят обо всём, но не о важном. Единственное, что мне объяснили, что я в штабе Щ.И.Т.а, что мне не грозит опасность, и ситуация, из-за которой я оказалась здесь, была улажена. Больше на мои вопросы не отвечали, да и я не стремилась отвечать на их, но со временем сердце радостно начинало откликаться на резкое распахивание двери молоденькой медсестрой Френсис, на тяжёлый шаг её сменщицы Мэнди и на приветливую улыбку доктора Дилана. Пребывание здесь не похоже на тюрьму, и всё же меня не выпускают наружу. Эта комната не похожа на палату, скорее на небольшую спальню с роскошными тёмно-зелёными стенами и минимальным набором предметов интерьера, и всё же она стерильна до невозможности. Всё это пустая иллюзия, как и картинка в окне, поэтому сконцентрироваться на чём-то живом, настоящем, вроде общения с людьми для меня оказалось проще, чем уныло глядеть в потолок. Всё шло ровно и размеренно с самого первого дня, как только я очутилась здесь. Приём таблеток, каждодневный осмотр врача и бесконечные часы отдыха, во время которых Мэнди приносила мне нужные книги, а Френсис весело щебетала, пересказывая мне самые интересные статьи из бульварных журналов. Но сегодня я почувствовала что-то неладное. Мой день начался так же, как и всегда. Я проснулась, вяло потирая глаза. На картинке в окне виделся привычный пейзаж – неизменно горящая пара окон в доме напротив, тусклые огни фонарей, да кроны деревьев. Каково же было разочарование, когда некоторое время назад я впервые решила выглянуть в окно и поняла, что это лишь картинка, статичная иллюзия. Я уже привыкла к этому, но сегодня всё было иначе. Обычно, когда я просыпаюсь картинка уже иная, а на прикроватной тумбочке стоит стакан воды и неизменная записка от Френсис с пожеланием хорошего дня и просьбой нажать на кнопку у двери, если мне что-то понадобится в момент её отсутствия. Сегодня всего этого не было, в виду чего прикроватная тумбочка казалась совсем пустой. Пару минут страшного суда в голове, и я всё-таки решаюсь отбросить свой новый принцип под названием «не гляди на часы, иначе проиграешь». Что ж, одиннадцать часов утра. Либо мои внутренние часы шалят, либо сегодня про меня решили забыть. При этой мысли внезапно короткой волной накатывает тревога, но, крепко зажмурившись, я всё же поднимаюсь с постели и нажимаю на заветную чёрную кнопку у двери, так ни разу и не тронутую за всё время пребывания здесь. Тишина. Дёргать ручку двери бесполезно, но для верности я хватаюсь и за эту соломинку. Безрезультатно. Как только я собираюсь начинать паниковать, дверь осторожно открывается и в комнату заходит светловолосый мужчина, которого знает, пожалуй, каждый в этой стране. Нет, это не Оуэн Уилсон. У меня перехватывает дыхание. - Капитан? – неуверенно спрашиваю я, пятясь назад от неожиданности. - Простите, мэм, я не помешал? Я почувствовала себя так, будто тучи разверзлись, и сквозь них проглянули солнечные лучи. От тревоги не осталось и следа, а нижняя челюсть вот-вот была готова упасть на пол и убежать от её восторженной обладательницы куда подальше. Я отрицательно покачала головой. Да уж, картина маслом, я стою в цветастой пижаме, схватившись одной рукой за край кровати, а другой готовая схватиться за сердце, а передо мной Стив Роджерс аккуратно закрывает дверь в мою комнату и поворачивается. Интересное начало сюжета фильма для взрослых. Я надеюсь, что чтение мыслей не входит в его суперспособности, иначе мне будет очень неловко. - Могу я присесть? – прокашлявшись спрашивает он. – Я надолго вас не отвлеку, мне просто… Мне надо поговорить с вами без лишних глаз и ушей. Я резко махаю рукой, словно пещерный человек своей дубиной, в сторону стоящего в углу кресла, и бормочу нечто невнятное даже для самой себя, провожая взглядом его внушительную фигуру до тех пор, пока он не устраивается в кресле. Тут же всплывают воспоминания о том, как когда-то в прошлой жизни мне повезло краем глаза увидеть Закари Куинто, и даже предпринять попытку коснуться его одежды, но в толпе, стоящей за ограждением, таких как я были сотни, так что попытка однозначно увенчалась провалом. Брук повезло больше, она успела развернуть свой цифровой фотоаппарат объективом на себя и, наделав огромное множество фотографий, на одной из них всё же можно было наблюдать стоящего где-то вдалеке актёра. Жаль только, что наполовину скрытого из-за лица Брук на переднем плане. Для этого фото мы купили с ней большую рамку и каждый раз, что я оставалась у неё на ночь, мы со смехом вспоминали тот день, считая, что это был момент нашего триумфа, наш звёздный час. Всю нашу радость мы всегда делили пополам. Знала бы Брук, на кого я сейчас уставилась взглядом, так и не в силах отцепить руку от кровати, то, я уверена, она бы с удовольствием разделила со мной этот момент. - Я бы предложила чашку чего-нибудь, но… - я неуверенно оглянула комнату, лишь бы прекратить смотреть на него, словно на музейный экспонат. - Спасибо за гостеприимность, Руби. – Капитан улыбнулся, сложив перед собой руки в замок. – У меня очень мало времени, через пару минут нас хватятся. Тебе уже лучше? - Д-да… - Я надеюсь, что совсем скоро ты восстановишься окончательно, и… - на пару мгновений он замялся, не зная как продолжить разговор. – Сейчас мне нужно будет отвести тебя к руководителю, он ждал подходящего момента, чтобы поговорить с тобой. Там снаружи камеры, и не думаю, что было бы уместно давать тебе это. Он вытащил из кармана куртки небольшой конверт и протянул мне, сохраняя серьёзное выражение лица. Терпение – не самая сильная моя сторона, поэтому я, дрожащими руками взяла его и незамедлительно вскрыла. Внутри оказалась небольшого размера бумажка с написанным на ней ровным почерком номером телефона и фотография, с которой на меня смотрел щуплый Стив Роджерс ещё до принятия сыворотки и… Джеймс. Мой Джеймс. На фотографии ему было около двадцати лет, и с нынешним Джеймсом его объединяла, пожалуй, одна лишь внешность. Он лучезарно улыбался, и даже черно-белое фото не могло скрыть блеска в его глазах. При мысли об этом к горлу подкатил комок. Джеймс с фотографии ещё не знает, что будет ждать его впереди. Пока что, он абсолютно безмятежен, позируя на фото плечом к плечу с другом. - Я никогда не видела Солдата таким. Мне его не хватает… - вслух произнесла я, проведя пальцами по его изображению, в надежде хоть немного почувствовать тепло его тела, запечатлённого на фотографии более полувека назад. - Мне тоже. – тихо ответил Стив поднявшись с кресла. Он подошёл и положил руку мне на плечо. – Баки был моим лучшим другом, и остаётся им по сей день. Он моя семья. И я сделаю всё, чтобы вернуть его. Ты поможешь мне? - Он говорил о человеке из его прошлого, которого ему надо найти. Похоже, что теперь я знаю, о ком он вёл речь. – я с улыбкой посмотрела на просиявшего Капитана. – Но… Погодите. Вернуть откуда? - Руководитель всё расскажет тебе сам, я и так сделал много того, чего делать было нельзя. Это мой номер, - он кивнул на бумажку. – Если я тебе понадоблюсь, Руби, свяжись со мной, хорошо? Я прошу тебя, только не делай глупостей. Нам пора. К глазам подступили слёзы. Только что человек, с которым я познакомилась пару минут назад, дал мне надежду, и с неподдельной искренностью предложил свою помощь. Прежде чем я ответила, он успел отойти от меня, и открыть дверь карточкой, болтавшейся у него на шее. Спрятав фотографию и номер телефона под матрасом, я пошла вслед за ним.

***

Мы шли по петляющим коридорам. Многие из дверей, что мы проходили, были прозрачными, и Капитан рассказывал мне, чем занимаются те или иные люди, находясь за ними, а также, что за вещи там могут храниться. Я старалась внимательно слушать, но мысли всё время возвращались к чёрно-белой фотографии, которую дал мне Стив Роджерс. В этот момент меня не смущала ни пижама, штаны которой так и грозились свалиться с бёдер и явить миру чудо в виде моего нижнего белья с десятком смеющихся утят изображённых на нём, ни то, куда ведёт меня Капитан. В конце концов, смена обстановки после долгого пребывания в палате была лучше, чем бесконечные часы безделья в ней. Наконец, мы остановились у нужной двери и Капитан, сделав три коротких стука, распахнул её передо мной, приглашая войти, что я и сделала, споткнувшись о порог, дабы с фурором увенчать своё прибытие. Судя по виду, мы оказались в просторном конференц-зале, в середине которого стоял длинный стол, а на одном из стульев сидел мужчина в чёрном плаще, склонившись над разложенными по столу папками. Услышав шум, он поднял голову и встал с места, с ухмылкой оглядев меня. -Время идёт, а ты всё такая же неуклюжая. – произнёс мужчина, поправляя повязку на глазу. - Дядя Ник? – недоверчиво спросила я, приподняв бровь, смутно узнавая в загадочном руководителе старого друга моих родителей. - Дядя Ник? – усмехнувшись, повторил мой вопрос Капитан, вопросительно взглянув на меня. - Роджерс, будь добр, закрой за собой дверь с обратной стороны. – ответил мужчина, приглашая меня присесть.