Мы такие, какие есть (Who We Are)

Я боролась с жгучим желанием надавать моему приятелю по лицу. Несмотря на медленно подступающую ярость, сердце всё ещё отбивало барабанную партию знаменитых романтических песен. Голос Солдата был лучшей панацеей от всех бед и, не будь сейчас раздражающих объектов на фоне, я бы прыгала от счастья, мешая соседям снизу спать, пока не повалилась бы обессиленная на пол. Он жив. Он в порядке. Он говорил со мной. Много ли нужно, чтобы почувствовать себя так, будто с края твоей обветшалой души покатился вниз огромный булыжник? - Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь мне что происходит! – вопил Элай, преграждая мне путь всякий раз, когда я пыталась проникнуть в свою комнату, чтобы одеться. – Я не хочу вылететь из организации только из-за того, что тебя донимают ночными звонками поклонники или, что ещё хуже, наши враги! Нет... – он судорожно сглотнул. - Быть того не может… Нас что, вычислили?! Тебе звонил Барнс? Боже, он опять схватился за голову, глядя перед собой в одну точку, старательно балансируя на пятках. Я буквально могла слышать звук вращающихся шестерёнок в его голове. А мне всё равно, ведь мой маленький, по словам Элая, кешью, был просто напросто взволнован от происходящего, но далёк от паники. А с парнем совсем беда. Очередная истерика. Зовите раввина. Пока на полу в гостиной разворачивался второй акт представления, я наконец проскочила в комнату и, схватив со стула одежду, быстро натянула на себя джинсы и абсолютно невзрачную кофту, любезно упакованную в чемодан Фьюри. Проходя мимо зеркала, я с разочарованным стоном вынуждена была остановиться, чтобы перевязать спутанные волосы резинкой. Всё-таки иду на встречу с красивым мужчиной, что с меня взять, девичьи повадки не умирают, даже если жизненные обстоятельства будут их долго и упорно из тебя выбивать. Отражение в зеркале на мгновение замерло, хмуро потупив взгляд, словно впервые увидев себя в таком ракурсе. События последних месяцев оставили неизгладимый след на моём лице. Некогда румяные щёки стали куда меньше, потеряв при этом свою свежесть, а между бровей появилась небольшая морщина, которая становилась слишком заметной, стоило мне только нахмуриться, а что уж говорить о блеске в глазах… На меня смотрело лицо уже не непоседливой девочки, жизнью которой я жила так много лет, а вполне себе молодой девушки, на долю которой выпало нечто не самое приятное. Например, потеря близких. Или осознание того, что вся твоя жизнь была ложью. О, или болезненная привязанность к мужчине с ампутированной конечностью. Ну, или ночная смена в МакДональдс. - Нет, нет, Руби, остановись, пожалуйста! – хрипло выдавил из себя Элай, медленно входя в комнату. – Это добром не кончится, а я всё ещё очень сильно хочу побывать в академии, искупаться в океане, пофлиртовать с девушками… - Элай. – строго сказала я, отвернувшись от зеркала, и посмотрев в глаза моему истеричному компаньону. – Тебе не нужно идти со мной. Я не хочу быть причиной твоих ночных кошмаров или же тем человеком, из-за которого ты больше никогда не почувствуешь кусачих прикосновений прибоя. Пойми меня, у меня есть неотложные дела, которые я итак откладывала слишком долго, но теперь… Время поджимает, мне нужно действовать. - Время поджимает, говоришь? – его тон внезапно переменился, а голос стал абсолютно ровным и спокойным. Ещё немного, и я уверовала бы в то, что его спектакль был хорошей актёрской постановкой. – Ты собираешься спасать Джеймса Барнса из закрытой тюрьмы от весьма вероятной перспективы быть расстрелянным или же поджаренным на электрическом стуле, а помогать тебе в этом будет Стив Роджерс, чей номер ты так заботливо прятала? Ничего не упустил? Таков твой план? Теперь уже побледнела я. Внутри что-то ухнуло, заставив желудок сделать восхитительное сальто, которому позавидовал бы любой циркач, кроме, естественно, меня, испытывающей эту муку на себе. В голову, цепляясь скользкими лапками, начинали пробираться мерзкие мысли о том, что мой сожитель оказался действительно хитрым засранцем, который, судя по всему, копался в моих вещах и вытягивал из меня информацию, постепенно собирая весь паззл воедино. А ведь я ни словом не обмолвилась при нём о Солдате во время наших бесед, и грамотно уходила от всех вопросов… - Что за чепуха? – запинаясь на каждом слове, спросила я. – Да, у меня есть дела с Роджерсом, но они касаются лишь нас, не тебя. И какого чёрта ты рылся в моих вещах? - Руби, прекрати так смотреть на меня, – уверенно произнёс он, доставая пачку сигарет и, покрутив её в руках, тут же спрятал её обратно в карман. – Я действительно не хочу больших неприятностей, что светят нам, как фары старого пикапа на улице, полной проституток, поэтому я старался выведать всю информацию ради своего же спокойствия. В Щ.И.Т.е знают о том, что ты провела много времени с Барнсом под его защитой. Как я узнал о характере ваших взаимоотношений? Да ты никогда не закрывала плотно дверь, упражняясь в иллюзиях самостоятельно! Я прекрасно знаю, как долго ты создавала его образ, вылепляя Зимнего Солдата из воспоминаний и изображению на фотографии, которую, по всей видимости, всучил тебе наш мудрый Капитан Америка, который, судя по всему, считает здравой мыслью задействовать в незаконных операциях по спасению опасных преступников двадцатилетних девушек. Возможно, твои чувства - стокгольмский синдром. Возможно, ты просто юная и до крайности глупая влюблённая дурочка, что ухватилась за единственного мужчину, способного защитить тебя в момент опасности. Возможно, он заставил тебя сопереживать ему, что опять-таки возвращает нас к тому, что ты юная дурочка. Я не могу ответить на этот вопрос, Руби. Но я знаю точно, что если с тобой что-то случится, то и моей карьере агента крышка. Всё накроется большим медным тазом. И тебе тоже будет не сладко. - Будешь преследовать меня до конца моих дней, словно Кентервильское приведение? – огрызнулась я, сжимая кулаки. Меня уже начинало потряхивать, что сулило в дальнейшем полное отключение разума. Я не была так близка к желанию начистить кому-то мордашку со времен нашего с Солдатом притирания друг к другу. - Я могу, ты же знаешь, - он усмехнулся, тут же приняв серьёзное выражение лица. – ГИДРА не успокоится и, как только они вновь отрастят новую голову и залижут раны, то тут же устроят охоту на ведьм. Поверь мне, это будет во сто крат хуже, чем салемский процесс, ведь главной ведьмой в этом представлении будешь ты. - А ты? Почему никто не охотится за тобой? - Потому что удача поцеловала меня в макушку, Руби. А вот тебя она явно обошла стороной, но я думаю дело в том, что в детстве у тебя не было таких роскошных кудрей как у меня. - Да ты издеваешься… Я сделала рывок в его сторону, давно потеряв нить разговора, но тут же остановилась, с шумом вдохнув и уставившись прямо ему в глаза. Элай даже не пошевелился, глядя на моё перекорёженное от гнева лицо. - А теперь, тебе следует успокоиться и ещё раз внимательно выслушать меня. – скрестив руки на груди, завела пластинку моя будущая жертва насилия. – С чего ты взяла, что тебе звонил именно Барнс? Откуда он мог знать этот номер? Как он мог добраться до телефона в закрытой, мать её, тюрьме? У него внутри есть сообщники Щ.И.Т.а? Или же наоборот множество врагов, желающих поймать птичку вроде тебя в клетку? А, может, это была лишь умелая имитация? И теперь человек, который хотел наверняка удостовериться, что ты здесь, знает твоё точное местоположение. Извини, но если бы ты вышла на крышу с транспарантом, на котором красовалась бы надпись «ГИДРА, забери меня к себе», то это было бы куда менее опрометчиво. - Хватит пугать меня, обвинять, принижать моё и без того бедное достоинство! – прошипела я, уперевшись взглядом в пол. – А самое главное, прекрати считать меня влюблённой дурочкой! Хватит мусолить тему моих взаимоотношений с Джеймсом! Я чувствую, будто кто-то порылся в моём белье, предварительно проделав тоже самое внутри меня… Мне так противно, Элай. Я просто хочу помочь человеку, который мне небезразличен. Помочь так же, как этот человек помогал мне. Тебе-то откуда знать, каково испытывать благодарность? Тебя вообще не стоит подпускать к другим людям! Я всё это время общалась с истеричным невротиком, что закатывал истерику по любому поводу. И кого я вижу сейчас? Уверенного и спокойного молодого человека, который манипулировал мною всё это время. Ты хороший актёр, Элай, но из тебя получился хреновый друг. Мы стояли друг напротив друга. Я продолжала буравить взглядом пол, пережёвывая наш разговор, и стараясь не позволять назойливой мысли о правоте Элая, копаться в моей голове, словно червячок в спелом яблоке, но было уже слишком поздно. - Ты простишь меня? – глухо спросила я, ощущая уже знакомое чувство наращивающей обороты воронки внутри грудной клетки. - Ты не посмеешь... – прошептал Элай, делая шаг назад. – Руби, давай не будем превращать наш разговор в побоище, у нас и без того достаточно проблем! Позволь мне помочь тебе… Нам… Температура в комнате резко упала, а находящиеся в ней предметы мебели тут же стали покрываться тонкой ледяной коркой, издавая при этом характерный поскрипывающий звук. Изо рта Элая на выдохе шёл пар. Я была полна решимости продолжать усиливать иллюзию, но в то же время ощущала себя неуверенно, ведь я так и не постигла всех тонкостей своих способностей, да и у меня не было никакого желания на полном серьёзе по неосторожности убить своего сожителя. - Я п-понял, я сдаюсь без боя, т-только разреши мне пойти с тобой, - стуча зубами, произнёс Элай, озираясь по сторонам в поисках путей отхода. – Не з-забывай, кто тебя н-научил этим фокусам, Руби! - Ты с-соберёшь свои вещи, - максимально строго произнесла я, не в силах совладать с воздействием низкой температуры на своё тело, из-за чего наш диалог стал походить на разговор двух людей с дефектами речи. О величественном и могущественном образе, который я выстроила у себя в голове, и мысли быть не могло, потому что я едва сдерживалась, чтобы не прекратить иллюзию и повалиться после этого в постель, закутываясь в одеяло. – и отправишься в Щ.И.Т. Скажешь, что я т-тебя атаковала и сбежала. П-понял? - М-мне кажется, что ты очень н-неравнодушна к «Титанику», - он криво улыбнулся, дрожа всем телом. – В-встретимся у шлюпок, Роджерс ж-ждать не будет. Едва произнеся последнее слово, он исчез. Я могла лишь наблюдать клубы пара, возникающие то тут, то там, и направляющиеся в сторону гостиной. Конечно, можно было бы продолжать уменьшать температуру в квартире, сорваться на его поиски, словно сумасшедшая, стараясь засечь его местонахождение, но я чувствовала, что ещё немного и действительно повторю судьбу Джека Доусона, помахав ручкой своим грандиозным планам на прощание, да и искать Элая при его астеническом телосложении – всё равно что искать чёрную кошку в тёмной комнате. Плавали, знаем. Глубокий вдох, и всё возвращается на круги своя, а воронка внутри резко захлопывается, заставляя меня обессиленно приземлиться на колени. Из-за резкого перепада температуры в глазах на мгновение темнеет, но я всё же поднимаюсь на ноги, чувствуя, как меня медленно настигает полнейшее опустошение. Таковы реалии – подобные вещи отнимают у меня слишком много сил, в те моменты, когда они подпитываются не положительными эмоциями. Показать ползающего дядю Ника? Без проблем, ведь нам с родителями так весело в этот момент. Разглядывать часами облик Солдата? Конечно, ведь… Может быть, усеять деревянный пол комнаты цветами? Однозначно да, настроение ведь прекрасное. Попытаться опустить температуру в квартире, чтобы угрожать человеку, от которого теперь неизвестно чего ждать? Ох, ну уж нет… Люди, вагон… Однозначно нет. Всё сродни закону притяжения. Отдавая хорошее – я получаю хорошее взамен. Отдавая тьму – я получаю нечто гораздо более худшее. - Ты долго там планируешь возиться, снеговик доморощенный? – голова Элая выглядывает из-за двери, смерив меня взглядом. – Что, опять проблемы с эмоциональным фоном? Давай ты потом запрёшься в своей ракушке, сейчас у нас на повестке дня немного другие дела. - Десять минут назад ты меня отговаривал и всячески препятствовал моим делам. Ты рылся в моих вещах, собирал информацию обо мне. Скажи мне, ты правда думаешь, что это у нас на повестке дня есть дела? - Я просто трезво мыслю, только и всего. И, если уж ты полна решимости идти по неведомым тропинкам, на которых водятся чудовища, я пойду с тобой, иначе Фьюри мне голову открутит. В конце концов, это куда интереснее, чем учёба в Академии, а без меня ты совсем затоскуешь. Я не желаю тебе зла, Руби, и, пожалуй, это единственное, что ты должна знать обо мне. Элай совершает неожиданный жест доброй воли и протягивает мне раскрытую ладонь. По неизвестной причине, мне хочется ему верить, поэтому я осторожно беру его за руку. По телу медленной волной начинает разливаться тепло. В конце концов, нас связывает нечто гораздо большее, чем просьба Фьюри, которой Элай старательно прикрывается. Надеюсь, что когда-нибудь я открою и этот ящик Пандоры.