Мы такие, какие есть (Who We Are)

Солдат мирно лежал на левом боку с закрытыми глазами. Я пыталась следить за его дыханием, но так и не смогла определить спит он или нет. Мне уже начинало надоедать сидеть на одном месте с остывшей чашкой чая в руках, поэтому я без зазрения совести разглядывала расслабленное лицо Солдата. Я впервые видела его таким спокойным, таким беззащитным, и это зрелище, признаться честно, доставляло мне удовольствие. Обычно он выглядел серьёзным, насупившимся и злым, его выражение лица будто говорило всем: «Я здесь, и я готов надрать тебе зад», но сейчас он был таким, каким мне ещё не доводилось его видеть. Осторожным движением я убрала его волосы с лица, ожидая в любой момент, что он схватит меня своей бионической рукой, а я плесну ему чай в лицо, и мы как обычно начнём ругаться. Точнее, я начну, а он будет молчать. Внутри что-то сжалось при мысли, что он не сделал этого, не отреагировал на мои прикосновения. Значит ли это, что всё настолько плохо? О, да, знакомьтесь – я Руби, и я страшный паникёр. Когда сидеть на стуле стало совсем невыносимым, я достала из кармана телефон, и включила фронтальную камеру. Сэлфи с Солдатом у меня ещё не было! Разместившись поудобнее на полу, я убрала звук на телефоне, чтобы не потревожить лежащего, а то глядишь получится не самое удачное фото с моей счастливой физиономией и перекошенным лицом разъяренного Солдата на заднем плане. А потом ещё пара фоток, на которых он одной рукой пытается отнять у меня телефон, а другой душит. Улыбнувшись, я щёлкнула по клавише и тут же уселась обратно на стул, будто и не вставала с него. Галерея в моём телефоне пестрила моими фотками с семьёй, Брук, нашими общими знакомыми, различными походами в гости, бар, кино, да и всевозможными фотографиями разных вещей, которые я отправляла своей подруге. Недолго думая, я отправила и это фото, подписав его, как: «Его Величество консервная банка отдыхает». Звонок не заставил себя долго ждать. - Руби! – завопила в трубку Брук. – Это он?! - Тшш, не так громко! – я встала со стула и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. – Да, да, это он. Надеюсь, что меня не убьют за пересылку таких фото. - Как ты уговорила его сделать совместное фото? Он либо пьян, либо умер, а ну, колись! - Скорее второе… - мрачно произнесла я. - Руби, ты серьёзно? – прошептала Брук, спустя пару секунд молчания. - Отчасти да. С ним что-то произошло, отец не отвечает на звонки, я не знаю, что мне делать. Я описала Брук всё, что произошло за последние несколько часов. Мой рассказ прерывался лишь её ахами и вздохами, которые были так свойственны моей подруге. Когда я закончила, на том проводе воцарилась тишина. - Ты там в порядке? – спросила я, прислонившись к стене. – Успокой меня, пожалуйста, мне очень страшно, Брук, я не знаю, что делать. - Не знаешь, что делать с его состоянием, или своими чувствами? - Какими чувствами? - с недоумением спросила я, почесав затылок. - Ты издеваешься? - О, Боже, Руби, я же твоя подруга, ты можешь всё мне рассказать! Перечитай историю сообщений, ты пишешь только о нём, говоришь только о нём… Ты можешь не скрывать от меня таких очевидных вещей. - Немудрено, ведь он единственный, с кем я сейчас общаюсь! – прошипела я, покрываясь красными пятнами. – Был бы на его месте кто-то ещё, то писала бы о нём. Хватит, всё, закрыли тему, лучше скажи, что мне делать? - Уговаривай себя, уговаривай. – со смешком ответила подруга. – Приготовь ему поесть, обеспечь покой… Покой, Руби, именно покой! Не мешай ему, он придёт в норму. Было бы всё плохо – он бы уже забил тревогу. - Ты же знаешь, что мужчины жалуются на боль, только когда из их спины торчит огромный бивень мамонта. - Думаю, что здесь не в физической боли дело. У этого парня очень сексуальные губы, и очень забитая всяким дерьмом голова, судя по твоим рассказам. - У Солдата? Сексуальные губы? Пфф! – я звонко рассмеялась. – Брук, ты вообще в своём уме? - Да, а ты? – обиженно спросила подруга. – Грех не замечать такой красоты, Руби! Будь я рядом с таким мужиком, то… - Молча вздыхала бы рядом? – подколола я Брук, намекая на её стеснительность. - Лучше молчать, чем постанывать в неловких ситуациях, как ты. Мы обе рассмеялись. Я очень любила её за то, что она не обижалась даже на самые ужасные шутки, и всегда любила посмеяться над собой. Только сейчас, слыша её голос в трубке, я понимала, как невыносимо соскучилась по ней. - Я скучаю, Брук. – тихо произнесла я, когда мы перестали заливаться смехом. – Очень хочу домой. - Я тоже по тебе очень скучаю. Но, у тебя теперь есть работа, что поделаешь. И Солдат. Девушки всегда забывают про своих подруг, когда у них появляются парни, так что не переживай, я всё понимаю. – с наигранной печалью в голосе ответила она. - Клянусь Богом, я защекочу тебя до смерти, как вернусь домой! - Знала бы ты, как я жду этого, Руби. - Я знаю, прекрасно знаю. – тихо ответила я, закрыв глаза. - Если серьёзно, то ты будешь скучать по Солдату, когда вернёшься домой? – спросила она, а потом добавила. - Да, мне всё ещё не дают покоя ваши отношения. - Не знаю, я привыкла к нему, но, знаешь, он не из тех приятелей, с которыми можно сходить куда-нибудь, потрепаться о жизни. - Может, это к лучшему? - В смысле? - Это не то, о чём ты мечтала, поэтому тебя к нему тянет. - Меня к нему не тянет! У-у, Боже, Брук, я позвоню тебе потом! – я окончательно вскипела. - Отрицание – это одна из… Я повесила трубку и с остервенением засунула её себе в карман спортивных штанов. Что за глупости она говорит? Мы с Солдатом даже двух слов вместе связать не можем, а она уже, небось, в своей голове нарисовала нашу свадьбу, семерых детей и домик на берегу моря. Какой ужас! Решив сделать всё наперекор, то есть, не готовить Солдату супчик, я направилась в свою комнату, но по пути меня остановила странная картина. На стенах из ниоткуда начали появляться пятна от воды. Внимательно приглядевшись, я увидела сочившиеся из стен капли. Настоящие, чёрт их дери, капли! Их становилось всё больше, а на меня накатила волна паники. Может, в горе находился водопад, и нас сейчас затопит? Приготовившись закричать, я коснулась рукой стены, но она была полностью сухая, а пару мгновений спустя исчезли и пятна. Нет, всё выглядело не так, будто они впитались. Создавалось впечатление, будто рассеялась дымка, я чувствовала, словно этим странным явлением был пропитан воздух вокруг меня. Я удрученно застонала. Эти неконтролируемые всплески моих сил начинали меня беспокоить. Почему именно сейчас, а не пару лет назад, или, скажем, не через несколько месяцев? Может, свою роль сыграл стресс, полученный, когда я уехала из дома? И почему именно море? Неужели меня так зацепил образ в голове с бегущим по пляжу Солдатом? Боги… Встряхнув головой, я всё же добралась до своей комнаты и, прихватив лежащие на столе очки вместе с увесистым томиком Шекспира, я направилась обратно в комнату Солдата, который, к моему удивлению, сидел на диване и пил оставленной мною чай. - Ты уже встал? – спросила я, остановившись в дверном проёме, и молясь, чтобы он не слышал наш с Брук разговор. – Как самочувствие? - Я не пью с сахаром. – ответил Солдат, не обернувшись ко мне. - Буду знать. – сквозь зубы процедила я, стараясь сдержаться от нахлынувшего на меня возмущения. – Ложись обратно, тебе надо отдохнуть. Он поставил чашку на стоящий рядом с диваном стул, и лёг обратно, повернувшись ко мне спиной. Прекрасно, просто замечательно. Я прошла в комнату, закрыв за собой дверь и, переставив чашку на стол, уселась на стуле, надев очки. Книга так и осталась нераскрытой у меня в руках, потому что я вновь занялась разглядыванием Солдата, только уже со спины. Приглядываясь к открытым частям его тела, я стала замечать маленькие полоски от шрамов, из-под майки выглядывало даже что-то смахивающее на пулевое ранение. Меня передёрнуло, но в тот же момент я почувствовала необъяснимое желание позаботиться о Солдате. Вероятно, это какая-то разновидность материнских инстинктов, хотя какое там, он ведь старше меня. Или это не так работает? - Что с тобой произошло? – тихо спросила я. – Тебе лучше? - Я… Я видел то, чего со мной никогда не происходило. Какие-то вспышки, мутные картинки… – его передёрнуло. - С тобой это уже бывало? – я внимательно оглядела его. - Всего пару раз. Очень давно. - Не думай об этом, всё позади. Я уверена, что это просто единичный случай. И я не стану рассказывать отцу, если захочешь, то расскажи сам. Я не хочу, чтобы тебя забирали куда-нибудь отсюда. Он ничего не ответил, а я, поняв, что разговор окончен, раскрыла, наконец, книгу и принялась читать. Обожаю Шекспировские сонеты, я готова перечитывать их вновь и вновь, всегда открывая для себя что-то новое, что-то, что я не замечала раньше. Так и сейчас каждый новый прочитанный сонет открывался для меня с иной стороны, давая мне ответы на все душевные терзания, но полностью включиться в чтение мне не удавалось, потому что меня не отпускала мысль, что я стала свидетелем той редкой минуты, когда Солдат открылся мне. Он же мог снова меня прогнать, либо ничего не сказать, а просто промолчать в ответ. Значит ли это что-то? Либо я просто попала в удачное время? Солдат навсегда останется для меня огромной загадкой, большим знаком вопроса. Не уверена, что это по мне.

***

Где-то спустя полчаса, я отложила книгу и прошлась по комнате. Затем позвонил папа. Я была рада слышать его голос, но не стала рассказывать ни про самочувствие Солдата, ни про «текущие» стены. Он спросил, понравились ли мне подарки, и я честно призналась, что пока что не было времени посмотреть. Ну, а потом, всё по стандартному сценарию – у него появились неотложные дела, ему нужно было бежать, он не мог больше говорить… Я уже начинаю к этому привыкать. Попытки занять себя чем-то заканчивались провалом на стадии появления самой идеи, мне было невыносимо скучно. Я думала позвонить Брук, но не хотелось опять выслушивать этот бред про романтическую составляющую наших отношений с Солдатом. Читать не хотелось, слушать музыку тоже, игры на телефоне лишь ненадолго спасли моё положение, но тут меня как назло начало клонить в сон. Я попробовала задремать, развалившись на стуле, но из этого ничего не вышло. Промелькнула мысль о том, что неплохо было бы уйти к себе в комнату, но, если я сказала, что никуда не уйду – это значит, что я никуда не уйду. А тут ещё Солдат, как назло, мало места занимает, его постель так и манила меня к себе. В общем, взвесив все «за» и «против», померив комнату шагами, я сходила в комнату за подушкой и пледом и принялась осторожно укладываться рядом. Что-то мне подсказывало, что Солдат, как и любое другое зло, не дремлет, но я попыталась отогнать от себя эти мысли, потому что если я смогу лечь, то он меня уже не сможет выгнать. Сил не хватит. Наконец, план был выполнен, и вот уже спустя минуту я лежала на боку, уперевшись носом в широкую спину Солдата. Я впервые почувствовала, как приятно от него пахнет. Это не был запах дорогого парфюма, или же мужского дезодоранта – это был его естественный запах, немного резкий, но от того ещё более пьянящий. - Солдат, - тихо позвала я. – ты спишь? - Нет. – спокойно ответил он. - Я тут прилягу рядом, посплю немного, хорошо? - Иди к себе. - Я обещала, что не оставлю тебя. – прошептала я, перетягивая плед на его сторону, таким образом накрывая его. – Только попробуй меня выгнать, я прокушу тебе сонную артерию. В комнате воцарилась тишина, которую нарушало только наше с ним дыхание. Я уже начинала проваливаться в сон, лёжа под одним пледом с Солдатом, и последнее, что я помню, перед тем, как отбыть в царство Морфея – это тихий голос, принадлежавший моему защитнику: «Спасибо за чай».