Мы такие, какие есть (Who We Are)

Когда я открыла глаза, меня посетила мысль о том, что я умерла. В штабе было темно, хоть глаз выколи. У них тут всюду напиханы всякие датчики, реагирующие на движение. Например, если в течение часа никто из обитателей не двигается, то есть, не ходит, не прыгает, не бегает, то всюду автоматически гаснет свет. Это удобная экономия энергии, если забываешь вручную выключить свет, как объяснил мне Солдат, но мы, мать его, В ГОРЕ! В настоящей горе, какие пачками показывают на «Дискавери». Здесь даже нет настоящих окон, чтобы можно было понять, какое время суток снаружи. Поскольку ночники были не предусмотрены, первые несколько секунд я не могла понять, где я нахожусь, а затем начала вспоминать, как уснула на одном диване с Солдатом, буквально напросившись лечь рядом. Чёрт, до чего же стыдно. Мне уже почти двадцать, а я всё ещё порой совершаю необдуманные поступки, несущие за собой последствия. И почему я не могла уснуть в своей комнате? Ах, да, я же не человек, а рогатый скот. Казалось, что чувствовать себя хуже я уже не смогу, но, всегда, стоит мне только об этом подумать, как жизнь игриво мне подмигивает, подкидывая какую-нибудь из ряда вон выходящую ситуацию. Осознание того, что под моей головой была вовсе не мягкая подушка, а согревал меня далеко не плед , настигло меня так внезапно, что на мгновение сердце рухнуло куда-то вниз. Я спала на плече у Солдата, закинув на него ногу, а другой рукой обхватив его туловище. Всё было бы очень мило, если бы вместо него я спала с огромным плюшевым мишкой, но это был Солдат! Тот самый, у которого нестабильная психика, бионическая рука и проблемы с общением! Тот самый, который сломал Эвану ногу на моих глазах, а потом без зазрения совести отправил его в главный штаб организации! Тот самый… Боже, какой же он мягкий. Нет, этот факт нельзя отрицать, что на нём правда было очень комфортно спать, и даже сейчас, осознавая, что он может открутить мне башню, будто фигурке из лего, я не торопилась менять своё положение, потому что… Да просто вот так. Желания снова провалиться в сон не было, а копаться в себе, пытаясь представить свою дальнейшую жизнь, и подавно не хотелось, поэтому я решила снова, как в квартире в Чикаго, попытаться осознанно использовать свой дар. С грустью вспоминая детство, когда мы с мамой ещё не вынуждены были мотаться по свету, и я каждый день ходила с ней на озеро, помогала готовить ужин для папы, а по вечерам делилась своими успехами, я думала о том, что можно представить и попробовать воплотить в жизнь сейчас. В детстве я была словно проектор, выводящий объёмную картинку того, что происходило у меня в голове. Папа называл это иллюзиями, но, когда я стала старше, я не нашла для этого ни одного подходящего определения. Впрочем, когда я была маленькой, меня не слишком волновало то, как это называется. Я была просто счастлива, когда, пусть и на совсем короткое время, могла менять дома интерьер, смешить родителей, создавая из ниоткуда копии друзей нашей семьи, превращать озеро в море, держа маму за руку, а разноцветную фенечку на её руке – в дорогой браслет. Я искажала реальность, подстраивала её под свой внутренний мир – и мне это нравилось. Поскольку, у меня не получилось в прошлый раз с узорами, я остановила свой выбор на маленьких, сияющих вдалеке звёздах. Тем более, что в комнате было очень темно, я легко могла представить себя, лежащей под звёздным небом на каком-нибудь лугу. В моей голове медленно, но верно появлялась картинка того, что я хотела вообразить в жизнь, но с воплощением было сложнее. В детстве ты всегда наполнен эмоциями, и это всегда было движущей силой для меня. Если настроение отличное, то созданная копия дяди Ника будет ходить по полу на четвереньках, а родители будут смеяться. Если плохое, то обои начнут окрашиваться в тёмные тона, даже если не захочу сознательно это делать. Сила сочилась из меня, будто сок из спелого яблока. Эмоции были гораздо сильнее, чем сейчас. Попытки сосредоточиться ничего не давали. Я зажмуривалась, напрягалась, и так, и этак. Один раз даже направила руку в потолок, на манер супергероев, но даже это не принесло результата. Мне нужна была вспышка, любая случайная эмоция, которая зарядила бы меня. Стоило мне об этом подумать, как Солдат обхватил моё тело бионической рукой, и прижал поближе к себе. Сердце, пропустив пару ударов, бешено забилось, а я, широко распахнув глаза, уставилась в звёздный потолок. Конечно, это не было похоже на ночное небо, создавалось впечатление, будто из темноты на меня просто светят сотни малюсеньких лампочек, но для начала неплохо, согласитесь? Я лежала несколько минут, глядя на потолок, стараясь подпитывать созданную картинку, но это зудящее чувство внутри, возвещавшее меня о потребности в общении, будто я была персонажем игры «Симс», не давало мне возможности насладиться тем, что я только что сделала, да и рука Солдата была довольно прохладной, что начало доставлять неудобства. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я начала отбивать указательным пальцем ритм дыхания моего защитника у него на груди. Наверное, достаточно. Надеюсь, что он выспался, и не разорвёт меня, словно бешеная белка за орешек. - Слезь с меня. – охрипшим голосом произнёс явно раздражённый Солдат, убирая с меня свою руку. - Тут так темно, правда? Настолько темно, что ты даже не можешь увидеть неприличный жест, который я тебе сейчас показываю. – ответила я, перекладываясь на спину. – Двигайся, мне места мало. - Уходи в свою комнату. – ответил он, отодвигаясь. - Ты меня выгоняешь, а сам освобождаешь мне место. Извини, но я вынуждена остаться по причине того, что мне и тут нормально. – я снова взглянула на потолок, глядя угасающие точки. – Ты ведь не видишь этого, да? - Твоих неприличных жестов? - Нет, я говорю про звёзды. Пока ты спал, я попробовала… Ну… Дай мне руку, я постараюсь тебе показать. Я положила на его грудь руку ладонью вверх. Пару секунд он лежал не двигаясь, видимо, колеблясь, но затем осторожно положил свою руку поверх моей. Я крепко сжала её, переплетя пальцы, а затем снова уставилась в потолок. Я чувствовала, как Солдат напряжён. Похоже, что ему совсем не нравится, когда его касаются, особенно с таким рвением, с которым сейчас я переплела наши пальцы, но мне очень хотелось показать ему то, что вижу я. Когда картинка начала рябить, а затем исчезла, создавая впечатление рассеянной дымки , я не стала отпускать его руку вплоть до того момента, когда держать её дальше было бы просто неприличным. -Извини, - я закрыла глаза. – ничего не вышло. У меня получилось сделать это, я смогла осознанно создать, не знаю, иллюзию, что ли. Но это совсем крохи, в сравнении с тем, что я делала раньше. И даже с помощью тактильного контакта, я не могу тебе показать. – вздохнув, я приняла сидячее положение. - Проехали. Солдат, почему ты не любишь, когда к тебе прикасаются? - Тебя это не касается. – ответил он. - Я знаю, просто, вдруг меня ранят, и тебе придётся нести меня на руках, то получится неловко, если ты бросишь меня где-нибудь по дороге, по причине того, что не любишь прикосновения. – я резко вскочила с дивана и попрыгала на месте, хлопнув пару раз в ладоши. Свет тут же включился, ослепив меня на пару секунд. - Что ты делаешь? – спросил Солдат, глядя на то, как я забираю с дивана свою подушку и плед. - А что, не видно? Выполняю Ваше приказание, сэр, удаляюсь ночевать к себе в комнату. Я выполнила своё обещание, теперь тебе лучше, и я ухожу. – я добралась до двери и, держа руку на выключателе, обернулась, ехидно добавив на последок. – И, знаешь, ты не жаловался на прикосновения, когда прижимал меня к себе. Рассмеявшись, я погасила свет в его комнате и, закрыв дверь, отправилась к себе, но знала, что после такого сон ещё долго не придёт.