Мы такие, какие есть (Who We Are)

Мы не выберемся отсюда живыми. Вот и всё, о чём я думала, пока Солдат, закинув сумку на плечо, тащил меня за шкирку по лестничному пролёту. Видимо, в его понимании я была слишком медлительной. Я поражалась тому, как при недееспособной руке он продолжает оставаться полным сил. Похоже, что я ошибалась, говоря о том, что он лишился своего преимущества. Если бы вся его мощь зависела только лишь от протеза, то, думаю, его уже давно могли бы вывести из строя, но он сам по себе обладал недюжинной силой и отличной боевой подготовкой. Я впервые видела эту принадлежавшую ему грань во всей красе, словно кто-то подставил к моим глазам микроскоп, заставляя детально рассматривать разворачивающиеся события. Солдат был для меня настоящей загадкой, каждый грёбаный раз подкидывающей мне всё новую пищу для размышления, и удивляющий своими способностями. Вот он сидит с каменным лицом на соседнем кресле в самолёте, а затем через пару дней без лишних колебаний ломает ногу Эвану. Чуть позже он отталкивает меня, а через какое-то время начинает тактильный контакт, перестав вздрагивать от случайных прикосновений, а потом и вовсе начав прижимать меня к себе. Либо такой пример: практически не поддерживая диалог со мной, он вступает в полемику с неизвестным господином на вчерашнем приёме. А теперь я узнаю, что мой Солдат совсем старичок с некогда отбитой наглухо головой. Когда этот мужчина перестанет преподносить такие сюрпризы? К сожалению, осмыслить всю информацию я не могла, поскольку была занята мыслями о своей скорой кончине. Все мои вопросы игнорировались, так что единственное, о чём я могла узнать, пока не началась эта сумасшедшая гонка по огромному дому в попытках спасти свою шкуру, так это то, что агенты рассредоточились по особняку, потому напавший на нас мужчина был один, но времени у нас в обрез, потому что выстрел, произведённый Солдатом, наверняка был услышан всеми. Стараясь поспеть за моим защитником, я не заметила как он, отпустив меня, резко остановился, вследствие чего я с размахом влетела в его широкую спину. Признаюсь честно, ощущения были не из приятных, учитывая то, что всего каких-то десять-пятнадцать минут назад я валялась на полу, изнывая от боли в теле. - Что такое? – спросила я чуть громче, чем обычно. Всё-таки тот факт, что слух ещё не полностью вернулся ко мне, не остался незамеченным. Развернувшись, Солдат зажал мне рот рукой, а сам уставился взглядом в стену, видимо, пытаясь прислушаться. Поняв, что он почуял угрозу, у меня по спине пробежал неприятный холодок, а ладошки тут же взмокли при мысли о том, что сейчас начнётся очередное месиво, очередная попытка борьбы за жизнь. Тут как в русской рулетке с полностью заряженным барабаном. Шанс на успех у обеих сторон есть только в том случае, если пистолет даст осечку. - Двое в помещении за этой стеной. Они слышали выстрелы, и пошли в правильном направлении, но не на тот этаж. Оставайся здесь, и не вздумай никуда высовываться, – приказным тоном произнёс он, ставя сумку рядом со мной. Судя по её виду, она заметно опустела, а арсенал Солдата, увешанного оружием с ног до головы, заметно пополнился. И когда он успел? Я быстрым взглядом окинула его снаряжение, по большей части находившееся в районе пояса, а затем, посмотрев на свои ноги, потупила взгляд. Мой защитник начал медленно двигаться в сторону поворота, ведущего в западное крыло на втором этаже, но я, неожиданно для самой себя резко дёрнулась вперёд, схватив его за рукав. Он обернулся, одарив меня недоумённым взглядом, да слегка нахмуренными бровями. - Мне кажется, что ты сомневаешься в том, поступаешь ли ты правильно, предавая свою организацию, – прошептала я, практически не расслышав свой голос. – Сомневаешься в том, не солгал ли мой отец, правда ли, что Щ.И.Т. знает твою подлинную историю, да и настоящая ли она в самом деле, либо это очередная порция вранья, чтобы промыть тебе мозги. Я думаю, что ты сомневаешься во мне, мечешься между тем, что ты проработал столько лет на ГИДРУ и новой открывшейся информацией. Я не хочу, чтобы ты думал, что это твой долг – защитить меня, чтобы ты думал, что это очередное задание. Я хочу, чтобы ты делал это ради себя. - Руби, - на выдохе произнёс он, приблизившись вплотную ко мне, – я чувствую, что поступаю правильно. Солдат повторил слова моего отца, сказанные этим утром, только не с той долей теплоты в голосе, как они прозвучали из уст папы, а с некой присущей только Солдату жёсткостью. Они оба считают, что поступают правильно, но это жизнь, и не секрет, к чему приводят наши, как нам кажется, «правильные» поступки. Не смотря на то, что голос Солдата был таким же, как и всегда – безэмоциональным, ровным и отдававшим неким холодком, я впервые прочитала у него на лице какую-то новую эмоцию, название которой не могла сформулировать. Возможно, я просто накручиваю себя, а моё расшалившееся после слов отца о прошлом Солдата воображение играет со мной злую шутку, но именно в этот момент мне показалось, что я увидела на его лице отголоски прошлого того человека, каким он был раньше. Несколько секунд мой защитник смотрел на меня в упор, хотя мне показалось, что прошли часы, а затем, торопливым движением, в котором сквозила некая неловкость, заправил мои растрепавшиеся волосы мне за ухо, и стремительно скрылся за углом, оставив меня наедине с моими демонами, выражавшимися в сомнениях, нереализованных поступках и полнейшей растерянности при мысли о том, что же делать дальше. Я забилась в угол у лестницы, из-за которого меня практически не возможно было разглядеть, и застыла на месте, словно парализованная, стараясь отогнать прочь мысли о том, что Солдат может не вернуться. Мне хотелось вырвать себе ту часть мозга, что отвечает за мыслительный процесс, дабы не погрязнуть в апатии. Этим утром я потеряла всё, и сейчас, стоя на руинах того, что когда-то называлось моей жизнью, я не была уверена, сильно ли я расстроюсь, если не выберусь из этого дома живой. Ради чего мне продолжать бороться? Ради правды? Будто она сможет исправить всё то, что уже произошло. Ради моей лже-семьи? Я не нужна им. Им нужна девочка, умеющая пользоваться своими способностями, чтобы причинять вред врагам, а не дочь. Меня растили, как долгоживущую свинку на убой, а я ничего не замечала, слепо веря чужим словам. Веря в то, что у меня чудесная жизнь. Единственное, что всё ещё связывало меня с прошлым, не давая окончательно загнуться – это моя милая Брук. Вера в то, что наша дружба была самой что ни на есть настоящей, теплила во мне надежду, и давала силы не сломаться прямо сейчас в такой неподходящий момент. Что ж. Начнём сначала. Меня зовут Руби, мне почти двадцать лет, и на досуге я рисую себе усы маркером, прикидываясь перед зеркалом, будто я персона нон-грата. А ещё мой Солдат… Солдат! Мысль о нём, словно поразила меня молнией, вырвав из затянувшегося оцепенения. Пока я блуждала под коркой своего сознания, я отвлеклась от насущных проблем. Таких, как, например, выживание. Короткое погружение в себя, и неожиданная мысль о моей лучшей подруге придали мне немного сил. Думаю, что их будет достаточно для того, чтобы справиться с врагами, или, хотя бы, попытаться не попадаться им на глаза. Прислушавшись, я не услышала ровным счётом ничего, но спустя пару секунд раздалась целая вереница выстрелов, как звучащих с некой периодичностью, так и разрывающих тишину звуков автоматной очереди. Тело забила дрожь. Я знаю, что по закону жанра я должна сейчас - аки бравая воительница - броситься в самое пекло, защищая то, что у меня осталось, но ноги будто приросли к полу и сделались ватными, а сердце разрывало грудную клетку, сотрясая её раз за разом частыми ударами. Я понимала, откуда возник этот шаблон, понимала, как всё сжимается внутри, когда кто-то, кто дорог тебе в опасности, а ты не можешь ему помочь. И ты бежишь. Бежишь помогать, спасать, мешаться под ногами, но всё же бежишь. А я не могла. Прозвучала очередная порция выстрелов, которые, к удивлению, вывели меня из ступора, заставив медленно начать двигаться, держась одной рукой за стену, чуть ли не на ощупь, в сторону, с которой теперь раздавались звуки борьбы и треск ломающихся кресел, что стоят в каждом крыле особняка. Если бы я не знала, что на самом деле происходит, то решила бы, что подростки в отсутствие родителей закатили шумную вечеринку, забыв включить музыкальное сопровождение, но, к сожалению, я знала, что весельем там и не пахло. Сглотнув, я сделала ещё пару неуверенных шагов, а затем снова прислушалась. Несколько секунд на этаже стояла гробовая тишина, а затем я услышала чьи-то шаги, приближающиеся к лестнице, а, следовательно, к тому самому повороту, за которым я сейчас стояла. Попытка отступить провалилась в тот момент, когда я, передвигаясь назад скованными маленькими шажками, наступила на скрипучую половицу. Время, казалось, тянулось медленнее обычного, на лбу начали выступать капельки пота, а желудок раз за разом от страха делал сальто. Почти не дыша в напряжённом ожидании, и представляя самые худшие исходы событий, я попыталась принять боевую стойку, как меня учил Солдат, дабы дать отпор обидчикам. Могу ли я сама себя защитить? Нет. Могу ли я убедить противников не убивать меня? Тоже нет. Могу я попытаться отстоять своё право на жизнь? Безусловно, да. Вздох облегчения вырвался из моей груди, когда я увидела целого и невредимого Солдата. Он шевелил пальцами своей бионической руки, что означало только то, что действие той гадости, что ввёл ему наш противник подходит к концу. Я тут же вырвалась из оцепенения и, преодолев расстояние между нами, схватила его за руку. - Я никогда не была так рада тебя видеть! – заплетающимся языком произнесла я, всё крепче сжимая его руку. – Прошу тебя, не делай так больше, бери меня с собой в следующий раз, я не буду тебе мешать, я буду стоять в сторонке, буду делать всё, что ты только захочешь, только не оставляй меня, я думала, что сойду с ума, пока тебя не было рядом. - Закрой глаза! – повернув голову, крикнул Солдат, выдирая свою руку из моей хватки, и отталкивая меня как можно дальше. Я почувствовала, как всё вокруг побелело. Я не могла поднять веки, свет больно резал глаза, ослепляя меня. До меня донеслись звуки ударов, возни и чьих-то выкриков. Я не почувствовала, как мои руки неожиданно оказались скреплены передо мной друг с другом широкой металлической палкой, которая, как оказалось, была наручниками. А затем, меня подхватили за плечи, скрутив таким образом, чтобы я не смогла вырваться, и потащили вниз по лестнице. Только тогда я поняла, что нас нашли, и, спускаясь всё ниже и ниже, меня настигло страшное осознание того, что мой защитник остался наверху. - Джеймс! – зажмурившись, истошно завопила я, пытаясь вырваться из крепкой хватки нападавшего. Безвольно болтаясь, ноги больно бились о ступени, а противник был так быстр, что я не могла даже попытаться передвигать ими. Казалось, что лестница, по которой меня тащили вниз, была бесконечна. Я открыла глаза, и пару раз поморгала, стараясь разглядеть что-либо в быстро сменяющих друг друга картинках, но не могла сконцентрироваться даже ни на одной ступени, что проносились передо мной, будто однотонный калейдоскоп. Перед глазами плавали фиолетовые круги, а хватка противника, держащего меня за корпус, прижав скованные в наручники руки к груди, становилась всё сильнее. Наконец, я почувствовала под ногами ровный пол и, продолжая свои бессмысленные попытки сопротивления, я уцепилась взглядом в лежащее на полу тело, которое, судя по одежде, принадлежало пожилому мужчине, одному из слуг Клиффордов. - Отпустите меня! – заверещала я, пиная ногами нападавшего. – Вы должны были убить меня, куда вы меня тащите?! - Планы изменились. Не пытайся вырваться – будет хуже. – с язвительной усмешкой в голосе ответил противник. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, но всё, что смогла увидеть сквозь фиолетовые пятна, мешающие моему обзору – это широкие чёрные очки, занимавшие пол-лица. Похоже, что именно благодаря ним, он не был ослеплён той вспышкой, лишившей меня способности нормально видеть. Краем глаза я заметила, что мы почти пересекли весь холл, и теперь приближаемся к входной двери. Раздался выстрел. Я почувствовала жуткое жжение в плече. Мой противник разжал хватку, и я свалилась на пол, уставившись на него непонимающим взглядом. Стреляли в него. Пуля прошла на вылет и, по видимому, остановила своё движение во мне. Ещё один выстрел. Он падает замертво рядом со мной. Очки слетают с его лица. Я смотрю на небольшое отверстие в его лбу, из которого струйкой начинает вытекать кровь. Секунда. Ещё одна. Половина его лба окрашена в алый цвет. Я смотрю в его широко распахнутые карие глаза . Он не дышит. Его лицо приобретает черты маминого лица, пока окончательно не становится им. Всё, как в моём прошлом. У них обоих не было шансов против прицельного выстрела в голову. Неожиданно, жжение в плече сменяется резкой болью, затуманивающей моё сознание. Эта боль паразитирует мою черепную коробку, она разливается по всему телу, словно меня изрешетили пулями из крупнокалиберного. Я чувствую, как кто-то бьёт меня по щекам, умоляя не закрывать глаза, слышу неподдельный ужас в голосе этого человека, он раз за разом произносит моё имя, но я даже не могу разобрать, кому этот голос принадлежит. Мне не страшно. Я хочу к маме, поэтому закрываю глаза, проваливаясь в темноту. Меня зовут Руби, мне почти двадцать лет, и впервые за долгое время я чувствую неподдельное облегчение.