Мы такие, какие есть (Who We Are)

Я лежала на постели и не могла разлепить веки. События предыдущих часов, дней, недель перемешались у меня в голове в нечто, похожее месиво ядовито-болотного цвета, в котором то и дело мелькали обрывки воспоминаний, а после заново погружались в довольно неприятного вида пучину. Попытки самостоятельно открыть глаза успехом не увенчались, посему я попыталась протереть их, но стоило мне поднять руку, как предплечье сковало болью, а я, тихонько пискнув, водрузила руку на место. Лишь протерев рабочей рукой оба глаза, я смогла помутневшим взглядом заметить не слишком плотно привязанную на манер гипса руку. На мгновение зажмурившись, я попыталась восстановить картину, чтобы вспомнить, откуда у меня увечья, и где я нахожусь, но все попытки были тщетны. Ответ томился где-то в недрах моей памяти, только и ожидая, когда я смогу его найти среди мелькающих картинок и прочего дерьма, до которого мне совсем не было дела. Я почувствовала нарастающий страх, оглядев помещение, в котором находилась последние… Часы? В моей голове мелькнуло лицо мужчины, в котором я еле узнала Солдата, которого приставили ко мне для моей же безопасности. Прошедшие события потихоньку приобретали форму цепочки, возвращаясь на свои места. Где-то внутри поселилась тревога, когда осмотрев всю комнату от пола и до самого потолка, я не обнаружила ни Солдата, ни единой вещички, принадлежавшей ему, которая хоть как-то дала бы знать мне о том, что этот молчаливый мужчина с вечной хмурой миной где-то рядом. Да и вообще комната не была похожа на место, в котором я когда-то бывала. Скорее она походила на то место, в которое я не пришла бы по своей воле. На стенах болтались обрывки обоев грязно-жёлтого цвета, пол, находившийся в пределах моей видимости, был покрыт следами грязной обуви, шелухой от орешков, продающихся на кассе в супермаркете, а потолок, не смотря на то, что по виду его совсем недавно побелили, был весь исчерчен разводами, видимо, из-за протекающей крыши. Только сейчас я почувствовала, как сильно мне хочется пить. Во рту было ужасно сухо, и я понимала, что долго без жидкости мне не протянуть. Хватая воздух потрескавшимися губами, я попыталась встать, оперевшись здоровой рукой на кровать. Медленно поднявшись на ноги, я почувствовала, как мой желудок принялся танцевать партию из балета «Лебединое озеро», а к горлу подступил комок. В голове стало проясняться моё нынешнее положение. Я нахожусь в незнакомом помещении, больше смахивающем на приют для бездомных, чем на квартиру. У меня перемотана рука, я понятия не имею, как оказалась здесь, и всё, чего мне сейчас хочется – это найти того мужчину, которого кличут Солдатом. Помимо того, что я точно была уверена в том, что он знает, что случилось, поскольку ему приказано было меня охранять, я чувствовала, что как только я его увижу, все мои страхи исчезнут, а моя потребность в ощущении безопасности будет восполнена. Если он, конечно, не… На секунду сердце будто сжалось в одну маленькую точку, а затем резко возвратилось к своим привычным размерам, и с отчаянным стоном принялось биться об грудную клетку. Я дошла до двери медленным шагом, представляя себя ниндзя, и стараясь идти настолько бесшумно, насколько позволял скрипящий под ногами паркет. Повернув голову вправо, чтобы ещё раз удостовериться, что здесь больше ничего нет, я приметила небольшое грязное зеркало, висящее на стене. При других обстоятельствах, я бы, наверное, принялась поправлять волосы, но сейчас, скользнув взглядом по своему отражению, я упёрлась взглядом в швабру, стоящую прямо под ним, и которую не было видно, пока я находилась в лежачем положении. Преодолев расстояние в несколько шагов, я взяла её в руки и, слегка потрясая в воздухе, чтобы скинуть с неё паутину, вновь перевела взгляд на зеркало. На мне была серая, до невозможности растянутая футболка с забавной надписью, пижамные штаны ядовито-розового цвета, а картину дополняла перевязанная рука. На половине моего искажённого лица, которое могло бы посоревноваться в своей серости с цветом футболки, красовалась здоровенная ссадина, будто меня протащило несколько метров по асфальту. Человеческое тело удивительно. Точно также, как сонные люди с закрытыми глазами прикасающиеся к горячим чайникам не чувствуют боли, так и я, пока не увидела рану, даже не представляла, что она есть. Зато теперь неприятное ощущение начало накрывать меня с лихвой. За дверью я услышала чьи-то приближающиеся тяжёлые шаги. В одно мгновение вся моя храбрость помахала мне ручкой, а мне тут же захотелось спрятаться, выпрыгнуть в окно, кричать о помощи, да что угодно, лишь бы остаться живой, но, пожалуй, впервые в жизни я взяла себя в руки и, прижавшись к стене у двери, я лишь покрепче сжала здоровой рукой рукоятку швабры. Всё тело дрожало в страхе неминуемого конца. Дверь приоткрылась, а я, с шумом вобрав в лёгкие воздух, в слепую двинула шваброй в открытый проём. Жизнь – это борьба за выживание. Выживает, как известно, сильнейший.